Зона вылета. Литургия стали⁠⁠

Весна пришла не с теплом, а с грязью. Мартовский наст просел, превратив верховое болото в непроходимую топь из ледяной крошки и черной воды. Гать, которую Игорь прокладывал перед тем как провалиться, окончательно ушла под воду. Община оказалась заперта на своем острове намертво до следующего заморозка.

Но теперь это была не община староверов. Это был гарнизон.

Артем стоял на северной вышке — той самой, каркас которой они сварили из дюралевых ребер сбитого беспилотника. В руках он держал АК-12. Левая рука лежала на цевье привычно, правая же висела на перевязи из парашютного шелка. Пальцы все еще плохо слушались, но указательный палец левой руки уже привык брать спусковой крючок без промедления.

Внизу, у подножия частокола, кипела работа. Книжник лично руководил заливкой фундамента для новой стены. Они пустили на бетон даже мраморную столешницу из бани сектантов. Ржавые рельсы узкоколейки, добытые из штолен, торчали из сырой земли, ощетинившись арматурой наружу — против волчьих стай и незваных гостей.

— Движение на одиннадцать часов, — раздался голос Игоря снизу. Он сидел в кресле пулеметчика, установленном прямо на земле за бруствером. Ногу ему спасти удалось, но ступня больше не гнулась. Теперь он передвигался на самодельном протезе из титанового штифта дрона и кожи, и двигался бесшумно, как хищный кузнечик. — Крупная цель. Одиночная. Идет со стороны тракта.

Артем вскинул бинокль. Фигура медленно брела по пояс в грязи. Это был человек. Мужчина в остатках городского пуховика, облепленный торфяной жижей. Он не полз — именно брел, высоко поднимая ноги, механически переставляя их одну за другой. На спине его болтался пустой рюкзак.

— Тепловой фон? — спросил Артем, не отрываясь от окуляров.

— Ровный, тридцать шесть и шесть, — ответил Игорь. — Живой. Но пульс... странный. Медленный. Как у спящего.

— Мертвяк, который забыл лечь. Четвертая стадия, транс. Зовет своих.

— Расстояние триста метров. Ждем?

— Нет. Он оставляет след. По нему придут ищейки стаи. Снимай.

Игорь не стал спорить. Тяжелый «Печенег», снятый с турели вертолета, кашлянул короткой очередью. Пули калибра 7.62 разорвали воздух. Человек вдалеке дернулся, сделал еще два шага вперед и сложился пополам, исчезнув в коричневой жиже.

— Чисто, — констатировал Игорь, снимая палец со скобы. — Патронов сорок минус три. Надо беречь. Бронзу мы выплавим, а порох...

— Порох будем делать сами, — отрезал Артем. — Селитры в старых подвалах поселка внизу должно быть полно. Научимся.

Он спустился вниз по скрипящей алюминиевой лестнице. Во дворе пахло кислым запахом выделываемых шкур. Елена сидела на перевернутом ящике из-под патронов. Она работала иглой, собирая из кевларовых пластин, срезанных с бронежилетов спецназа, новую защиту. Рядом Димка чистил стволы автоматов масленкой, снятой с того самого Ми-8. Мальчику было десять. Он знал порядок разборки АК быстрее, чем таблицу умножения.

— Два часа до заката, — сказал Артем, подойдя к ним. — Выдвигаемся через тридцать минут.

Елена подняла голову. Ее глаза были красными от недосыпа и постоянного дыма буржуйки.

— Куда? Штрек номер четыре завален. Мы проверяли утром.

— Не в штреки. На поверхность, склад Росрезерва. Судя по старым картам геологов, которые нашел Книжник, там подземные холодильники. Толща мерзлоты над ними пятьдесят метров. Даже если они зальют напалмом всю тайгу, еда внутри останется холодной.

— Там открытая местность, Тем, — тихо сказала она. — Поле. Никакого укрытия. Нас сожгут с воздуха, как только тепловизор поймает группу.

Артем присел перед ней на корточки. От него пахло оружейной смазкой и железом.

— Поэтому пойду я один. Ты останешься здесь. Будешь держать связь по рации. Если через восемь часов я не выйду на связь или засеку авиацию — задраивай внешние шлюзы и спасайте детей.

Елена посмотрела на мужа. Она ничего не ответила, но ее пальцы на мгновение сжали его левое колено. Это означало согласие. За этот месяц зимы они научились разговаривать без слов, экономя дыхание.

Книжник вышел из главной избы, неся в руках предмет, завернутый в мешковину. Он положил его на пень.

— Освятил, — коротко бросил старик. — Отец Варсонофий прочитал отходную по металлу. Теперь это просто инструмент.

Он развернул ткань. Внутри лежала РПГ-7. К нему прилагалось всего две кумулятивные гранаты.

— Одна — в брюхо птице, если вернется, — сказал Книжник. — Вторая — тебе. Если попадешь в плен. Или если решишь, что весна нам не нужна. Антихрист любит теплые трупы, мирской. Не дай им согреться.

Артем забросил трубу гранатомета за спину. Закинул на плечо АК-12. Поверх своей рваной одежды он надел тяжелый зимний маскхалат, сшитый женщинами общины из десятка разных кусков ткани — лоскутное одеяло смерти. Ни единого блестящего элемента. Все пуговицы заменены на костяные.

— План простой, — инструктировал Игорь, передавая Артему планшет с нарисованной от руки картой. — Идешь по руслу ручья. Вода скрывает тепло тела. У старой ЛЭП сворачиваешь в лесополосу. Склад вон там. Охраны нет, армия бросила периметр год назад. Но есть ловушки. Гражданские растяжки. Голодные люди ставили.

— Я вижу проволоку, — кивнул Артем. — Идите готовьте сани. Если найду тушенку — мне одной ходки мало.

Он двинулся к воротам. Община молча расступалась перед ним. Бородатые мужики в армейских бушлатах смотрели на него с надеждой. Для них он перестал быть «мирским». Он стал Хозяином Острова. Тем, кто убивает железных птиц голыми руками и приносит еду из мертвых земель.

Догнал его только Димка. Ребенок бежал вприпрыжку, стараясь попадать в следы Артема.

— Возьми, — мальчик сунул ему в свободную левую ладонь маленький предмет. Это была гильза от авиационной пушки, та самая, которую он подарил после падения вышки. Только теперь она была расплющена и заточена о камень до состояния жуткого, зазубренного наконечника.

— Рогатина, — серьезно сказал Димка. — На всякий случай. Если автомат откажет.

Артем впервые за долгое время позволил себе короткую, кривую улыбку. Он убрал подарок мальчика во внутренний карман, поближе к сердцу.

— Хороший клинок, охотник. Береги мать.

Тяжелая стальная дверь внешнего шлюза закрылась за ним с глухим гидравлическим вздохом. Щелкнули запоры. Артем остался один на один с белой пустыней. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая снег в цвет разбавленной крови.

Где-то далеко на севере, там, где горел вечный пожар Екатеринбурга, небо снова прочертили инверсионные следы. Лето обещало быть жарким. Артем поправил ремень автомата и шагнул в ручей. Ледяная вода тут же сковала сапоги, гася остатки человеческого тепла.

Охота началась.

Ледяная вода ручья выжала из легких остатки тепла за первые двадцать минут пути. Артем двигался против течения, где дно было каменистым и не так сильно вязало ноги. Правая рука висела бесполезным грузом; он старался держать плечо высоко, чтобы набухшая от влаги повязка не примерзла к подкладке маскхалата. Всю работу взяла на себя левая — хищная, ставшая за зиму непропорционально сильной.

Русло вывело его к просеке. Останки линии электропередач тянулись гнилыми зубами в серое небо. Провода давно срезали мародеры, но бетонные столбы стояли, обглоданные временем и пожарами. На одном из них Артем увидел скелет. Человек пристегнул себя страховочным поясом электромонтера и замерз прямо во время работы, сжимая в костлявых пальцах моток алюминиевой проволоки. Теперь его поза напоминала распятие для нового мира.

— Тридцать четвертый километр, — прохрипел Артем в микрофон ларингофона. Рация, собранная Игорем из запчастей дрона, тихо зашипела в ответ. — Слышу тебя, Вожак, — голос Елены был лишен эмоций, превращен в чистый функционал. — Ветер сменился на северный. Смещайся восточнее, там низина, меньше продувает. Игорь видит птицу. Далеко, идет курсом на Магадан. Не твоя. — Принято. Конец связи.

Он сошел с русла в лесополосу. Здесь царил полумрак. Снег под ногами лежал плотный, настовый, но обманчивый. Артем проверял каждый шаг, один раз палка провалилась по самую рукоять — внизу чернела промоина с бегущей водой. Попади туда нога при обходе ЛЭП, и община осталась бы без лидера до конца зимы.

Склад Росрезерва оказался именно там, где указывал выцветший гриф на карте геологов. Огромный холм, поросший сухим бурьяном, посреди которого торчал единственный бетонный оголовок вентиляционной шахты. Никаких заборов и вышек. Армия ушла, бросив объект зимовать.

У главного входа — массивных гермоворот размером с гаражную дверь — снег был утоптан. Свежий след. Глубокая протекторная печать тяжелых берцев поверх отпечатков босых ног или самодельной обуви. Артем упал на живот, сливаясь с сугробом. Он снял перчатку левой рукой и приложил ладонь к земле. Земля едва заметно вибрировала. Внутри играла музыка. Громкая, тяжелая, басовая — звук пробивался сквозь метровые стены бетона. И пахло жареным мясом.

Люди. Организованные. Вооруженные. Тот, кто занял склад, имел топливо для генератора и патроны, чтобы отпугивать волчью стаю.

Артем достал бинокль. Обошел периметр по широкой дуге, оставаясь под прикрытием ельника. Второй выход — аварийная потерна — была заварена снаружи толстой арматурой. Основной вход тоже заперт наглухо, но рядом с косяком виднелись следы сварки. Новые, свежие. Кто-то укреплял броню изнутри. Рядом валялась пустая бутылка из-под минеральной воды «Горячий ключ» — редкий товар даже в старые времена.

«Гости сверху», — понял Артем. Выжившие военные. Или элитные мародеры, которые успели вскрыть правительственные хранилища до того, как их накрыло напалмом. Сидят на консервах, пьют чистую воду и слушают тяжелый рок, пока мир выгорает.

Он отполз назад, в густую тень старой ели. Вариантов было два: уходить ни с чем и доложить общине, что склад занят, либо менять правила игры. Елена ждала еду. Книжник ждал металл. Игорь ждал антибиотики. Ждать весны они не могли — запасы общины таяли быстрее мартовского снега.

Артем перевесил АК-12 за спину, перехватив его за ремень. Достал РПГ. Труба гранатомета была ледяной, пальцы мгновенно онемели на спусковом крючке. Он установил сошки на поваленное дерево, наводя перекрестие прицела на сварной шов ворот. Расстояние — сто метров. Идеальная дистанция для замкнутого пространства.

Если я нажму на спуск сейчас, — подумал он, — весь гарнизон склада будет мертв через минуту от декомпрессии и осколков бетона. Мы зайдем внутрь, заберем тушенку, медикаменты и оружие. Станем богаче втрое. А потом следующая "птица", пролетающая мимо, засечет тепловой след взрыва. И сбросит кассету прямо на остров Книжника.

Война выигрывалась не только выстрелами. Иногда она выигрывалась страхом.

Артем убрал палец со спуска. Сложил сошки. Вместо этого он достал из подсумка сигнальную ракету красного огня. Зажмурившись, крутанул пусковой рычаг. Шипящий зеленый хвост ударил в сторону ангара и взорвался ослепительной вспышкой над самой крышей вентиляции.

Музыка оборвалась на полуслове. Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь свистом ветра.

Через тридцать секунд лязгнул внешний затвор. Тяжелая бронеплита отъехала в сторону ровно на десять сантиметров. Из темноты вырвался столб теплого, вонючего воздуха — запах дизельного выхлопа, пота и оружейной смазки. В щели показался ствол. Короткий, толстый, с огромным набалдашником тактического глушителя. ПБС калибра не меньше двенадцатого.

— Оглохнуть хочешь?! — рявкнул хриплый, простуженный голос. — Чего надо, лесной? — Проводника! — крикнул Артем, не вставая с земли. Чтобы видели только его голову и левую руку, поднятые над сугробом. — Я один! Ранен! — Мне плевать, хоть мертвый! Убирайся к своим медведям, бродяга! Территория закрыта приказом коменданта! — От коменданта слышу! — усмехнулся Артем. — Третий сводный? Уральский узел? У вас дизель МТ-ЛБ греется на холостых, копоть специфическая. Закрой рот, салага, и зови майора. Скажи ему, что пришел Хозяин Острова. Посмотри на свою карту радиоперехвата, если забыл позывной.

Ствол исчез. Плита начала закрываться. Артем выругался про себя. Переборщил. Сейчас они просто задраятся и вызовут авиацию, решив, что это провокация перед штурмом.

Но плита снова дернулась и остановилась. Замерла. Прошла минута. Две. Затем из динамика над воротами, искаженный помехами, раздался другой голос. Старый. Уставший. Командирский. — Говорит Зимний. Выходи медленно. Оружие на снег. Если дернешься к трубе на спине — стреляю в колено. Нам лишние герои тут не нужны.

Артем отстегнул ремни. АК-12 тяжело плюхнулся в мокрый снег. Следом легла труба РПГ. Он поднялся, демонстративно разведя руки в стороны, показывая пустые ладони. Медленно, скользя по грязи, пошел к светлеющей щели между бетоном и сталью.

Когда до ворот осталось пять шагов, из темноты вылетела сеть. Легкая, капроновая, утяжеленная свинцовыми грузилами, спутав руки еще до того, как он успел среагировать.

Из-за створки выскочили трое. Без криков, без лишних движений. Профессионально. Они свалили его лицом вниз, заломили целую левую руку за спину так, что хрустнуло плечо, и защелкнули наручники. Холодные, настоящие стальные браслеты, а не пластиковые стяжки.

Его обыскали быстро, жестко, выбивая воздух из легких ударами ботинок по ребрам. Забрали нож, разгрузку, рацию, компас. — Чист, — сказал один из бойцов, наступая тяжелым берцем на затылок Артему.

Ворота открылись полностью. Его схватили за шиворот маскхалака и буквально втащили внутрь, швырнув на металлический рифленый пол.

Свет резанул по глазам. Артем зажмурился, привыкая. Он лежал в предбаннике-шлюзе. Настоящая крепость. Стены обложены мешками с песком, поверх которых натянуты титановые листы обшивки беспилотников. Под потолком гудят лампы дневного света. Над ним стоял человек в новеньком зимнем камуфляже «Ратник». Лицо покрыто трехдневной щетиной, глаза красные от недосыпа. Майор Зимний присел на корточки. В руке он держал жетон Артема, снятый с шеи вместе с цепочкой. — Значит, Хозяин Острова, — майор подбросил жетон на ладони. — Интересный титул для дезертира. Докладывай, зачем искал моего майора. Только правду. Иначе твои друзья на болоте узнают, что такое термобарический заряд объемного взрыва. У меня таких три штуки в арсенале. Взлетишь на воздух вместе со своими сектантами.

Артем сплюнул кровь. Улыбнулся разбитыми губами и посмотрел прямо в зрачки офицеру. — Я пришел не торговаться, майор, — спокойно сказал он. — Я пришел предложить вам сделку. Вы сидите здесь вторую неделю. Ваши сканеры слепнут из-за торфяного дыма, ваши фильтры забиваются гарью. Скоро у вас кончится солярка для очистки воды. Вы начнете пить технический спирт и перестреляете друг друга.

Он приподнял голову, насколько позволяли наручники. — У меня есть две сотни рабочих рук, готовых дышать вашим пеплом. У меня есть штольни, куда не доберется ни одна ваша птица. А у вас есть этот склад. Предлагаю объединиться. Вы получаете мою тайгу и мои мозги. Я получаю вашу медицину и ваши пайки. Весну встретим в союзе. Ну а если нет...

Артем кивнул головой в сторону потолка, откуда доносился гул прогревающихся турбин. — Вызывайте своих птиц. Жгите квадрат. Только учтите: детонаторы моих штолен соединены с барометрическими датчиками. Если давление упадет от близкого разрыва бомбы — мы все останемся под землей навсегда. Автоматические замки заклинит. Так что давайте попробуем договориться, командир. Время пошло.

Майор Зимний долго смотрел на него. Затем медленно выпрямился. Достал из разгрузки связку ключей. Наклонился и разомкнул наручники на руках Артема. — Ты либо чертовски храбрый идиот, — произнес майор, массируя затекшее запястье выживальщика. — Либо ты тот самый псих, который сбил «Предатора» школьной пешней.

Он развернулся и пошел вглубь освещенного коридора, махнув стволом автомата: — Вставай, Вожак. Пойдем смотреть на твою справедливость.

Артем поднялся, разминая освобожденную левую руку. Он подобрал с пола гильзу-подарок Димки, которая выпала из кармана при падении, и крепко сжал ее в кулаке. Старая жизнь закончилась окончательно. Началась политика больших батальонов.