Алмазные россыпи реки Вааль в Южной Африке⁠⁠

Всем привет! Меня зовут Даша, я географ и работаю постдоком в ЮАР. Здесь периодически делюсь своими впечатлениями от Африки.

Итак, алмазы реки Вааль...

Наконец-то нам удалось организовать небольшую экспедицию на террасы реки Вааль в Северо-Капской провинции, куда мы с Акселем, немецким профессором из Университета Йоханнесбурга, уже давно хотели съездить. Хорошо, что у меня как раз гостил Алистер — коллега и друг из Англии: втроём работать веселей и надёжнее. Выезд на Вааль планировался как разведочный с возможной работой на особо интересных объектах.

Вааль, а точнее участок в его нижнем течении, куда мы ездили, интересен тем, что здесь в 1869 году были найдены одни из первых алмазов в Южной Африке.

Чуть позже старатели догадались, что, если в речных отложениях встречаются алмазы, значит, река размывает алмазоносный коренной источник. В начале 1870-х были открыты кимберлитовые трубки в районе Кимберли.

Отложения Вааля заинтересовали нас прежде всего потому, что здесь хорошо выражены террасы разного возраста с разной концентрацией алмазов, и нам захотелось понять, как и когда эти террасы сформировались. Если терраса сформировалась, значит, в какой-то период прошлого происходило активное поступление речных наносов — но за счёт чего? Скорее всего, за счёт увеличения объёма речного стока, что могло быть напрямую связано с региональными, а может быть, и глобальными изменениями климата.

Экспедиция продлилась четыре дня, каждый вечер мы вставали палаточным лагерем в диких местах, разводили костёр и готовили ужин в котелке. Почти каждую ночь после изнуряющей жары приходила гроза — грозы тут не такие, как у нас: облака будто бы ниже и объёмнее, часто синевато-малинового цвета на закате с очень частыми и яркими разрядами молчаливых молний — гром доносился только если грозовой фронт подходил совсем близко. Здорово было, сидя у костра, смотреть на всполохи зарницы на горизонте, на совершенно незнакомые звёзды и яркую, как фонарь, луну.

Днём было невыносимо жарко, но даже в самый пик жары нам приходилось подолгу блуждать по речным террасам в поисках естественных обнажений. Эти террасы за последние 150 лет активно перекапывались — в настоящее время неподготовленному человеку сложно отличить старый карьер или отвал от нетронутых отложений.  

В Ваале не водятся опасные животные, поэтому в реке можно было спокойно купаться. Вода была всё ещё очень тёплой, правда, из-за недавних проливных дождей уровень реки заметно поднялся, и течение стало быстрым и опасным.

Весь первый день мы только осматривали намеченные объекты в местах старой алмазодобычи. Многие разработки покинуты людьми, а некоторая техника брошена и гниёт под открытым небом.

Цены на алмазы драматически обвалились на фоне активного выращивания синтетических алмазов, и добыча перестала приносить прибыль. Нам удалось посетить действующую разработку — люди здесь достаточно приветливые (хотя часто носят при себе оружие) и с готовностью показывают свои владения. Местный африканер-алмазодобытчик по имени Уолтер показал нетронутые отложения: под жёлтыми песками вскрывается слой галечника и гравия, относительно богатого алмазами. Он поделился с нами, что сегодня продать алмаз мельче четырёх карат практически невозможно, а всего в год удаётся добыть лишь небольшое количество алмазов. Он также похвастался, что недавно посчастливилось найти алмаз весом 40 карат, который удалось продать за сумму около 5 млн южноафриканских рандов, что почти соответствует 25 млн рублей. Но расходы тоже существенны: на предприятии работают 10 человек, нужно часто ремонтировать или докупать технику, а ещё 21% от прибыли приходится платить государству. Получается, что предприятие нельзя считать очень прибыльным, но этот человек продолжает дело отца и старшего брата, поэтому, наверное, это уже не просто работа, а семейное ремесло, имеющее для него большое значение.

В этом районе Южной Африки многие в первые секунды знакомства с нами упорно пытались завязать беседу на африкаансе, хотя ни Аксель, ни Алистер, ни я тем более не знаем этого языка. Наша компания вызывала удивление: немец, русская и англичанин.

В итоге, мы отобрали образцы из обнажения на действующем объекте добычи (владелец разрешил); образцы на люминесцентное датирование поместили в светонепроницаемые трубы, так как отбор проводили днём. А уже после заката вернулись на самый старый объект, где когда-то даже был музей под открытым небом (разворовали), — Кантин Копи (Canteen Kopje), и уже в темноте отобрали образцы из галечного горизонта, так как в такие отложения трубы вбить невозможно.

Отбор образцов (зачистка стенки от засвеченного слоя) из галечника при свете красных светодиодов, чтобы не засветить образец:

По пути из Баркли Вест в Йоханнесбург добыча алмазов сменяется добычей золота в хребтах Витватерсранда. Добыча ведётся в шахтах глубиной до трёх тысяч метров — ух, внизу начинается самое настоящее пекло, температура поднимается почти до пятидесяти–шестидесяти градусов из-за потока тепла из глубин нашей планеты.

На подступах к Йоханнесбургу мы решили перекусить в старом придорожном кафе, где, к своему удивлению, обнаружили старый телефон с высокой защитой от пыли, разработанный в СССР специально для связи в шахтах и карьерах.

Будем надеяться, что получатся хоть и предварительные, но многообещающие результаты!

В планах ещё одна поездка в конце года — уже на морские террасы с алмазными мега-россыпями в устье Оранжевой реки, на границе ЮАР и Намибии.