Агроном. Железо и Известь⁠⁠

здесь написана одна глава в которой Андрей уже встретил третьего попаданца

АРКА: ОБНАЖЕННАЯ СУТЬ

Дурманящий дым "сонных горшков", разорвавшихся на тракте, рассеялся, оставив после себя лишь глухую тяжесть в висках.

Когда обоз Андрея пришел в себя, никакого сражения уже не было. Они оказались глубоко в недосягаемом ядре болотного архипелага, где деревянные настилы паутиной висели над незамерзающей черной водой. Их не бросили в сырую яму и не сковали в цепи.

Охрана Влады — безмолвные чухонцы в масках — разделила прибывших, руководствуясь строгим приказом Хозяйки.

Отряд Андрея — хмурого гиганта Зубра, скалящего зубы Клыка, напряженных до предела Этери и Зарину, Ваньку и дикарку Нию — вежливо, но под прицелом десятка заряженных ядом трубочек препроводили в просторную, хорошо натопленную гостевую избу (общую клеть) для "свиты". Их оружие было изъято и аккуратно сложено под навесом у охраны.

Самого же Андрея отвели в другой терем. Ему предоставили отдельную, светлую горницу с очагом, чистыми шкурами и кувшином свежей родниковой воды. «Апартаменты посла».

Андрей спал тревожно. Привычка контролировать каждый периметр своего Городища, каждый стук доменной печи вступала в жестокий конфликт с ощущением полного плена.

Здесь всё было чужим, слишком стерильным, слишком... больничным. Пахло камфорой и мятой.

Среди ночи Инженер проснулся, хотя планировал проспать до рассвета, чтобы встретить "Королеву Болот" во всеоружии свежего ума. Мозг щелкнул, выведя его из дремы до срока. В помещении кто-то был.

Очаг уже подернулся серым пеплом, бросая в комнату лишь тусклые, дрожащие отблески красноватых углей. В этой полутьме Андрей увидел Еёт

Влада Ким стояла в центре его горницы.

"Мать Болот", гроза угров и архитектор партизанского биотеррора Северо-Запада, выглядела сейчас совсем иначе. Куда-то исчез строгий, застегнутый на все пуговицы охотничий камзол и маска надменного аналитика спецслужб.

На кореянке из XXI века был надет пеньюар.

Андрей прищурился. Это было не местное суконное белье, а настоящее чудо средневекового кутюрного портняжества: полупрозрачная, струящаяся шелковистая сорочка (вероятно, из драгоценных трофейных византийских или арабских тканей, выменянных за яды). Глубокий V-образный вырез открывал идеальные, мраморно-гладкие плечи, лишенные уродливого варварского загара. Черные волосы тяжелым блестящим водопадом спадали на ключицы.

В тусклом свете её хирургически выверенное лицо "Айдола" казалось фантастическим, почти дьявольским видением из потерянного неонового прошлого.

Она мягко, пружинисто шагнула к деревянному ложу.

Андрей сел, скрестив руки на груди, даже не пытаясь прикрыть наброшенный на плечи мех.

— Твоя охрана слишком усердствует, коллега, — сухо констатировал Андрей на русском, разбивая "мистику" её появления скучным тоном прораба. — У меня в соседнем бараке люди сидят без связи со мной. Если ты пришла поговорить о переделе рынков... наряд не по уставу.

Влада остановилась у самого края топчана. Она не ответила грубостью. Девушка плавно наклонилась, опираясь ладонью о деревянную спинку. В воздухе отчетливо запахло мускусом, сладковатым дорогим цветочным экстрактом, так контрастирующим с обыденным духом прелой листвы снаружи.

Она сделала ставку, которая безотказно работала и в высоких московских кабинетах её прошлого, и, тем более, могла бы снести крышу мужику, годами запертому среди диковатых баб в пятом столетии.

— Рынки никуда не денутся, Андрей Николаевич... — бархатно, грудно прошелестела Влада, глядя на него снизу вверх своими огромными, магнетическими темными глазами. — Зачем нам начинать знакомство с угроз? Мы — двое взрослых людей из одного мира, застрявшие в этой вонючей дыре. Ты правишь южными лесами. Я держу северные топи. Подумай, что мы можем создать, если сольем наши... ресурсы воедино? Без свидетелей. Только ты. И я. Равные партнеры в пустой вечности.

Она легко провела кончиками изящных пальцев по жесткой шерсти накидки Андрея. В её жесте была не просто грация — там скрывалась тонкая, гипнотическая техника обольщения агента высокого класса.

Она предлагала не просто себя. Она предлагала элитную, чистейшую частичку утраченного современного мира в упаковке недостижимой, пластиковой и модельной красоты, за которую в той, "другой" жизни олигархи отдавали состояния. И это был самый короткий, гарантированный путь подчинить его волю своей. Поймать Альфу в сладкий шелковый капкан постели, связав союз самым надежным, физиологическим узлом.

Андрей молчал. Его лицо не дрогнуло.

Его память вдруг резко подкинула ему картины: Милада, тяжело перетаскивающая чугунный котел, чье лицо светится теплой тревогой у пышущего жаром горнила; стертые в мозоли пальцы Римлянки Юлии над переписными таблицами; отчаянные глаза маленькой Василисы; кровь, которой он залил помосты Ладоги, спасая Бьёрна.

Городище выстроило из него монолит. За прошедший год его мужское начало напрочь отвыкло от московского глянца, пустых интриг в VIP-ложах и фальшивых обещаний в шелках.

— Равные партнеры? — Андрей устало вздохнул и сбросил её ладонь со своего одеяла резким, почти брезгливым движением. — Партнеры не стреляют в спину коллегам выжимкой болиголова из-за паранойи, "Королева".

Он тяжело поднялся с постели во весь свой громоздкий, перевитый мышцами лесоруба рост.

— Знаешь в чем твоя ошибка, девочка? Ты привыкла ломать местных дикарей своим божественным чистым личиком, а цивилизованных "топ-менеджеров" — этим своим агентурным эскортом-набором.

Он отступил к центру избы, ища глазами свои сапоги.

— Но я уже год живу по шею в грязи, цементе, сосновой смоле и волчьем дерьме. Мне эта твоя пластиковая "стерильная роскошь 21 века"... даром здесь не уперлась. Застегнись и давай работать днем. На сухую голову. Своих "чужих", дожидающихся дома, я не предаю за парфюм на час.

Он сделал движение к массивной двери, чтобы просто уйти в смежный, гостевой барак к своим бойцам, где спали невры и женщины его свиты, чтобы не продолжать этот жалкий цирк в одной комнате с несостоявшейся Мата Хари.

Влада онемела. Её идеальная кукольная система координат с хрустом пошла по швам.

Человек, перед которым замирали от трепета римские сенаторы на официальных приемах, мужчина, находящийся на краю цивилизации без привычного интернета и комфорта, должен был скулить от одного лишь намека на её гламурную эстетику.

А этот воняющий костром мужлан из подмосковья просто фыркнул, брезгливо перешагнул через её эго, и пошел к двери, чтобы променять её — звезду, Богиню Болот — на храп вонючих неандертальцев в общем зале!

Академический контроль сорвало, как крышку с перегретого тигля.

Красота была её Абсолютным, беспроигрышным Ядерным оружием. Единственным активом, за счет которого она вознеслась и там, в Корее, и здесь, на Урале. И когда её отвергли... это унижение вышибло остатки спецагентской муштры. Гнев брошенной самки сжег аналитику ученого.

Влада задыхалась от жгучей, ослепляющей бабьей ярости уязвленного нарциссизма.

— Ты куда собрался?! Стой! — сорванным, уже совершенно не "бархатным" истеричным голосом выкрикнула Влада.

Одним судорожным, бешеным рывком она ухватила тонкие шелковые завязки своего шикарного пеньюара и разорвала их. Тонкая прозрачная ткань бесшумно скользнула с узких фарфоровых плеч и безвольным облаком рухнула на серый, нестроганый дощатый пол избы 5 века.

Женщина-Прогрессор из Южной Кореи предстала перед Андреем в слабом свете умирающих красных углей совершенно, кристально обнаженной. Идеальное тело, вылепленное природой и лучшими скальпелями клиник дорогого мегаполиса, без единого варварского шрама или грамма лишнего крестьянского жира, смотрелось в этом диком, закопченном интерьере пугающе сюрреалистично. Ослепительный осколок современного мира.

— Ты отвернешься от меня?! К тем вонючим корявым бабам в холстах?! К пропахшим потом чумазым дикаркам?! — визгливо сорвалась Влада, уже не выбирая слова, от ярости ударив кулаком по дубовому подлокотнику топчана так, что сбила кожу. Глаза девушки сверкали уязвленным женским безумием. — Да посмотри же на меня, ублюдок!! Посмотри внимательно!! Разве я не идеальна?! Ты в этом гребаном каменном веке такой красоты не сыщешь от Сибири до проституток Константинополя! Смотри на то, что ты откидываешь, идиот!!!

Андрей, застывший в дверном проеме спиной к ней, тяжело перекатил желваки под щетиной.

Он обернулся через левое плечо.

Холодный, почти скучающий взгляд агронома мазнул по идеальной, фарфоровой наготе Королевы Болот. В его серых глазах не дрогнуло ни похоти, ни изумления.

Инженер сухо скривил губы.

— Идеальна, — признал он ровным тоном каменщика. — Как хороший китайский телевизор с витрины. Жаль, что из него ничего не вещает, кроме программ передач и рекламного дерьма... Оденься. Здесь сквозит от торфяников. Простудишь придатки — а антибиотиков у нас на это не запасено.

И, совершенно утратив к происходящему интерес, отвернулся обратно, хватаясь за массивный кованый дверной засов.

Гулкий визг уязвленного до нервного паралича «Идола» и звонкий хлопок распахнутой настежь Андреем деревянной двери раскололи ночную, спящую свайную резиденцию надвое!

И именно в этот момент — на крики из соседней, отгороженной всего десятком саженей клети-барака охраны, выбивая дверь ногами и сминая дежурных сонных болотных чухонцев с пути, с ревом диких кошек ринулась тревожная делегация гостей.

Этери и Зарина влетели в раскрытые сени "Камер Вождя" первыми, держа выдернутые в ночи (но еще до обысков сохраненные "засапожные") длинные кинжалы. Амазонки прорвались на шум драки, готовясь оборонять Андрея от обещанных ядовитых подколок биотеррористки!

Они вихрем ввалились в просторную горницу. За ними тяжело, перекрывая проем медвежьими тушами, втолкнулись Клык и Зубр. Мальчишка Ванька испуганно вытягивал шею сзади.

Но вооруженный десант "Группы быстрого реагирования" споткнулся и встал как вкопанный, в растерянности разинув рты.

Резни, которой они боялись, не было.

Перед ними стояла невероятно нелепая в своем сюрреализме картина: Андрей, раздраженно накидывающий лямку пояса на плаще, и... "Ледяная Госпожа Северной Тишины", абсолютный Бог местной угро-финской цивилизации, повелительница химических бомб... совершенно, вызывающе и бессмысленно нагая до кончиков пальцев ног. Стояла и тряслась то ли от стужи, то ли от жуткой психопатической злобы отторжения. И у ее ног белой кляксой валялся "неведомый тончайший" кусок сползшего ночного прозрачного платья.

Понятная крестьянская психология Темных веков не могла не разгадать простейший, вульгарный "дипломатический прием" Хозяйки бореальных лесов. Акт соблазнения читался, как вымазанное углем полотно.

Ох как Этери знала эту политику сдачи в борделях гуннских ханов и аланских вдов!!

Момент ступора мгновенно трансформировался. Но не в смех. А в безграничную, удушающую, сжигающую до самого горла, чисто женскую Ревность-Оскорбление!!

Эти лесные амазонки, гордые Зарина и снайперша-эстетка Этери, сами спали у него на грубой лежанке. И то, что эта "рафинированная белорыбица, мазанная белым глино-мылом" попыталась так откровенно, без стеснения накормить своей гладкой плотью их личного Вождя, воспринималось девками Городища как смертельное, плюющее им прямо в морды посягательство на их суверенный Статус Хранительниц Андреевой постели!

— Шлюха степной помойки... Подкладывается внаглую... Ты порешила нашего Владыку голой мякиной взять, белолицая слизь?! — сарматским ревом раненой рыси захлебнулась разъяренная насмерть Зарина. Амазонка с перекошенным лицом резко подалась вперед, перехватывая свой короткий скифский кинжал "хуркой" вниз (для быстрого, швейного, распарывающего брюхо реза снизу вверх).

От вида голого чужого тела бабская ярость в степнячке затопила остатки рассудка. Сделка сделкою — но "Мою койку" чужие самки здесь пачкать не будут! — решила воинственная ревнивица.

— Зарина, глаза ей шли! — завизжала и поддержала соратницу взбеленившаяся Этери, также подавшись к съежившейся кореянке, перехватывая кожаную плетку (лук отобрали стражи на кордоне), собираясь исполосовать «Королеве-ведьме» всю идеальную, не измученную уральским ветром мордашку до мясных ленточек в клочья за это подлое соблазнение в стане.

Ситуация, сломавшая "хитрую манипулятивную интрижку Спецагентки" (Влады Ким) из 21-века, вдруг завернулась в совершенно тривиальный деревенский первобытный бабий мордобой на поражение за кусок волосатого самца. Гладкой Айдол-Попаданке 5-й век решил вбить последний жесткий осиновый кол патриархальных разборок. Влада шатнулась к своему алхимическому стеллажу — инстинкт ученой подсказывал выхватить пузырек кислоты на агрессивных сук в тулупах. Дикая смерть грозила смыть био-наработки Кореи...

Но массивное бревно руки Андрея глухим железным хвастом молниеносно легло поперек обеих бросившихся в рукопашную защитниц, осадив Зарину за пояс почти грубо, со вдохом выдираемого корнями дуба:

— А ну назад!! Обе... Заглохли... Уберите лезвия!

Мертвенная, каменная жесткость Директора Агронома разорвала крики. Мужчина с легкостью гиганта (приучившего девок слушаться вождя и командира), одними тяжелыми кистями швырнул их спинами на дубовые лавки предбанника.

— Собачий гон устроить мне тут вздумали? Кто вам приказ давал лезвие расчехлять? Я этой голой тварюшке ни гроша здесь не отдавал и у неё ничего на торге брать не собрался!! Мы чисты как морозные сосульки на ветру! Стоять тихо... Я здесь распоряжаюсь! Смирно.

Сквозь клокотание звериной, необузданной ревности и задетой чести, накрепко воспитанные его муштрой в баталиях амазонки Этери и Зарина мгновенно скрипнули зубами и, ядовито сплюнув от прокусанных от обиды губ под осыпь крыльца, покорно, как две загнанные пантеры... повиновались. Тяжелые лезвия лязгнув легли за ремень, но девки продолжали впиваться на млеющую Кореянку жгучими, кровоточащими в ненависти раскосыми змеиными зеницами-кинжалами. Вождь доказал "своим" Хранительницам Кровавой Доктрины свою ледяную неприступность — «Южанка отныне забракована; мы в приоритете». Бабы Андрея умиротворялись этим мужским демонстративным игнорированием обнаженного совершенства "Госпожи". ОН ПРИНЯЛ ИХ ДРЕВНЮЮ ИСКОННУЮ ШЕРСТЬ Амазонок как главнейшее достояние. Эта тихая психология пятого столетия сплотила женский батальон Инженера у Врат прочнее цемента Вульфа.

Андрей развернулся в дверях к молча трясущейся от двойного унижения — провала своего самого гениального корпоративного-сексуального блица в её глянцевой истории, Владе:

— Мы уходим отдыхать в Гостевую хижину "под соломой", Биолог Ким. — Ледяным рубленым, московско-административным диктатом с презрением обрубил переговоры Владыка Севера: — Иди умой лицо водой. Заворачивай свои формы в меховые обмотки и ложись выдыхай... Разговор дипломатов закончен; торги поделенных гео-активов между Топями твоих снайперов мери, и Римской "Волгой и Гутой" нашей инфраструктурной заимки... Мы станем утверждать поутру! Приходи на сделку к часам...

Инженер хлопнул Зубра по железным доспехам и медленно ступил под черный зев ледяной двери на мосток...

— ...Приходи, Влада, и приходи "по уставу" одетая, с ручкой и протоколом в пазухах... Балаганный переучет шкур и ядов я уже отписал до капли!... Отдыхай...

Жесткая постройка Инженера захлопнула дверь в свои палаты насовсем, со звоном леденящего 5 столетия, вкапывающегося всё пронзительней в "Кадастровый Диктат Суровства Дисциплин". Дикий, лесной Век Владыки-Технаря начинал убаюкивать корейские химические заговоры жестоким рабоче-сельским и римско-понтийским капитализмом "Стеклотара/Мотыги за выслугу Дня". Орды амурного кочевийного балласта были пройдена!! Андрей заслужил власть поглощать конгломерат без балаганных слабостей Юноши!!!