300.14 Рассказ в пяти главах⁠⁠

300.14 - Это история про журналиста, который отправляется в психиатрическую клинику "Рубикон". Рассказ наполненный клише и ощущением того, что читатель знает, чем всё закончится, но финал, он будет, уж поверьте, неожиданным.

Первая глава

Глава вторая

1

Герман неоднократно подавал прошение к Павлу Михайловичу о переводе его на другую должность. Сейчас Герман работал на пищеблоке, в зависимости от смены, он либо подготавливал продукты ночью, чтобы днём повара готовили блюда, либо готовил блюда сам. В редких случаях, Герман, с напарником, разносил еду по палатам.

Да, в «Рубиконе» была столовая, в которой пациенты кушали завтрак, обед и ужин. Но в клинике также были коридоры, в палатах которых находились пациенты, которые, по тем или иным причинам, не могли присутствовать среди пациентов спокойных.

Сегодня, узнав о том, что в клинике присутствует журналист, после ночной смены, Герман решил сам принести ему завтрак.

Герман, в правой руке держа поднос с едой, тихо открыл дверь. Он увидел молодого человека, который спал в одежде на не заправленном матраце.

- Подъём! – громко, истерично заорал мужчина, после чего, также громко рассмеялся.

Герман неоднократно подавал прошения к Павлу Михайловичу, но главврач понимал, что умственных способностей Германа не хватит на то, чтобы работать в охране, либо санитаром.

Жан быстро соскочил с кровати, осмотрелся и уставился на мужчину.

- Завтрак, ёпта! – опять громко, еле сдерживая смех, крикнул Герман и протянул перед собой поднос.

- Доброе утро… - сдерживая раздражение и желание врезать Герману в лицо, процедил Жан. – Чего вам?

- Как чего? – Герман прошёл в комнату и поставил поднос на кровать, - В шесть утра в клинике подъём, после - завтрак. Вот, это вам, - мужчина кивнул в сторону тарелки с кашей, кусочком хлеба с маслом и стаканом чая.

- Понятно… - Жан прошёл в сторону туалета. Он включил воду в раковине и умыл лицо. – Почему дверь была закрыта? Где курить? – фыркнул журналист.

- Дак вот же, - Герман подошёл к Жану и нажал на выключатель над дверью, в туалете загудела вытяжка. – А двери все закрываются на ночь, правила.

- Спасибо! – Жан тут же достал сигарету и закурил.

- Всегда пожалуйста, - Герман подошёл к двери, перешагнул через порог, но тут же развернулся. – Анна Николаевна передаёт вам привет и желает приятного аппетита. Скоро она придёт к вам.

Герман ушёл, оставив дверь открытой, Жан молча проводил его взглядом.

Оставшись в одиночестве, Жан посмотрел на поднос. Тарелка с кашей, пластиковый стакан с каким-то жёлтым напитком, несколько кусочков белого хлеба… Весь этот натюрморт вызвал у журналиста отвращение. Жан вспомнил времена, когда ему приходилось лежать в больницах, вспомнил запах еды в них…

Но, уже спустя четверть мгновения, желудок мужчины издал протяжный стон. Чувство отвращения сменилось сильным чувством голода. Жан взял пластиковую ложку, которая лежала за тарелкой, взял тарелку с подноса и начал есть.

(Из дневника Климовских П.М.

Что касается принудительного введения лекарств пациентам «Рубикона»… Не спорю, очень большой процент всех пациентов отказывается принимать назначенные лекарства и препараты. Я знаю, что до моего прихода в клинику, санитары, почти все, насильно впихивали лекарства в пациентов. Зажимали рты и носы, обездвиживали людей… Разумеется, всё это они делали с разрешения моего предшественника… Подозреваю, нет, уверен, что части санитаров такие действия доставляли огромное удовольствие, сексуальное удовольствие… Я против любых насильственных мер. Куда проще добавить препарат в еду).

2

Допивая, как ему показалось слишком сладкий чай, Жан не заметил, как на пороге появилась Анна.

- Приятного аппетита, - сказал женщина, смотря в записи в тетради, которую держала в руке. – Если я вас отвлекаю, то могу прийти позже.

- Нет, что вы!.. – едва не подавившись последним глотком, вскакивая с кровати, прохрипел Жан. – Здравствуйте… - он встал перед Анной.

- Могу уделить вам некоторое время и показать часть больницы, - отрывая взгляд от записей, смотря Жану в глаза, сказал Анна.

- Лучше отведите меня к Павлу.

- Его ещё нет. Я не смогла до него дозвониться.

- А что насчёт его заместителя? – где-то внутри Жана начинал зарождаться гнев. – Кажется вы говорили, что он будет с утра.

- Игорь Сергеевич еще не прибыл, - Анна развернулась, - Вы идёте?

- Секунду, я только возьму… - Жан быстро подошёл к тумбочке и взял с неё диктофон.

Он посмотрел на то место матраца, куда ночью убрал телефон. Ещё утром, надевая ботинки, Жан обратил внимание на то, что на полу, под кроватью и тумбочкой было много пыли. Это открытие обрадовало журналиста. Когда он вернётся в следующий раз, он поставит небольшой телефон на зарядку, спрятав его под тумбочкой, где, судя по количеству пыли, редко проводилась уборка.

- Почему дверь была закрыта? – выходя из комнаты, спросил Жан.

- А как иначе? – искренне удивилась Анна, - Это режимный объект.

- Но… Ведь вы сами сказали, что если мне что-то понадобится… - молодой человек замолчал. – Не важно… Вы не против? – он показал Анне диктофон, - Я буду записывать наше общение?

Взглянув на диктофон Анна улыбнулась.

- Да пожалуйста.

(Из дневника Климовских П.М.

Не смотря на огромный опыт и знания, которыми я обладаю, меня по-настоящему пугает тот момент, когда пациент, который сильно надеялся на предмет в своей руке, осознаёт, что в руке ничего нет…).

3

Жан и Анна вышли из здания через другую дверь. Сейчас они оказались там, где ночью танцевала девочка. Журналист обернулся и увидел то самое глухое окно, из которого смотрел на дождь.

- Четвёртый корпус, - кивая, сказала Анна.

Жан оторвал взгляд от окна и посмотрел вперед.

Среди всей серости, старости и обветшания «Рубикона», здание четвёртого корпуса казалось дворцом. Белое, со стеклопакетами на окнах, с целыми, не ржавыми отливами и дождевыми трубами.

- Заключенные из колонии-поселения совсем недавно закончили ремонт, - видя изумление в глазах Жана, сказала Анна. – За счёт государства было установлено новое оборудование, сделаны ремонты в палатах и кабинетах, - они подошли к высокой входной двери.

- О каком оборудовании идёт речь? – Жан сказал это в диктофон, который протянул ко рту Анны.

- О медицинском, конечно же, - брезгливо отдаляясь от микрофона, прикладывая пластиковую карту к считывающему устройств, ответила женщина. – Прошу.

Жан вошел в очередную клетку из красных металлических прутьев, Анна вошла за ним и закрыла уличную дверь.

- Просто, те слухи, о лоботомии, - журналист вновь поднёс диктофон к лицу Анны, - Разве орбитокласта недостаточно? – Жан язвительно улыбнулся.

(Орбитокласт (от англ. orbit — «глазница» и греч. κλάω — «разбивать») — это хирургический инструмент, который использовали для проведения трансорбитальной лоботомии.)

- Разумеется нет, нужен еще маленький молоточек, - так же язвительно ответила женщина и посмотрела за плечо молодого человека, - Антон, давай поскорее.

К красной двери подходил охранник.

Если бы Жан не знал, где он находится, то с уверенностью предположил бы, что это здание современной частной клиники. Здесь было невероятно чисто, пахло озоном после кварцевания. Здесь больше не было клеток, даже между коридорами этажей и общей лестницей. А еще, что сильно удивило молодого человека, здесь свободно перемещались пациенты.

Они поднялись на третий этаж.

Единственным в этом коридоре, что говорило хоть о каком-то режимном объекте, были огромные металлические двери у палат, которые сейчас были открыты.

- В этом корпусе размещены, так сказать, не буйные пациенты, - идя по коридору, рассказывала Анна. – Большинство из них готовятся к выписке…

- Вы же понимаете, - перебил её Жан, - Это не то, что нужно читателям, не то, что нужно жителям города, чтобы поверить в то, что в этих стенах не мучают людей.

Анна остановилась.

- И что вы предлагаете? Чтобы я показала вам то, чего нет?

- Просто проведите мне экскурсию по всем корпусам. Покажите пациентов, которые, так сказать, буйный.

Она хотела отказать. Замешкалась буквально на секунду, в этот момент к Анне подошел мужчина в белом халате и что-то тихо сказал Анне.

- Извините меня, я отойду на минуту.

- Конечно, - Жан опешил от произошедшего, - Я тогда… Просто пройдусь…

- Только не уходите с этажа, - сказав это, Анна Николаевна, в сопровождении санитара, ушла в одну из палат.

Журналист прошёлся до конца коридора, невольно рассматривая пациентов, которые попадались ему на пути, и специально заглядывая в палаты. Он сам не мог понять, чего же он надеется найти в стенах четвёртого корпуса, ведь он прекрасно понимал, что человек, которого он ищет, находился в другом, в пятом корпусе.

Размышляя напротив одной из палат, Жан не заметил, что уже какое-то время ему рукой машет пациент. Молодой человек пришёл в себя.

Он смотрел на полного лысого мужчину, который был одет в серую пижаму. Мужчина сидел на кровати, за столом у окна. Он улыбался и радостно махал Жану, словно встретил старого знакомого. Жан хотел сделать шаг в палату, но кто-то аккуратно взял его за руку. Журналист обернулся.

Перед ним стояла женщина. Невысокая, лет шестидесяти, с глубокими морщинами на лице, седыми растрёпанными волосами до плеч и очень уставшим лицом.

- Только ты сможешь помочь ему… - тихо сказала женщина.

- Простите?.. – Жан посмотрел вперёд, убедился, что Анны в коридоре нет, - О чём вы?

- Я не смогу уйти, мне суждено остаться здесь… Но ты… Ты можешь помочь ему, а значит и всем…

- Кому? – Жан начинал нервничать, что вот-вот придёт Анна. – Кому помочь?

Женщина что-то вложила журналисту в руку.

- Он в пала… - она сильно толкнула Жана и упала на пол под весом двух санитаров.

- Стойте! Вы чего? – Жан попытался оттащить одного санитара, но весовые категории были не равны. – Да отпустите её!

- Не нужно, - Анна схватила Жана за плечо и потянула на себя, - Не вмешивайтесь, - Она уводила журналиста в сторону лестницы, а Жан продолжал смотреть на пациентку, которая не сопротивлялась. Кажется, она плакала.

- Зачем так? Она ничего не сделала, - Жан посмотрел на Анну.

- Она ничего вам не передавала? – грубо спросила Анна.

- Что? Нет! – Жан только сейчас понял, что Анна до сих пор держит его за плечо, - Отпустите меня! – он вырвался.

- Думаю, что вам стоит вернуться в вашу комнату, - сказав это, Анна начала спускаться вниз. – Я сообщу вам, когда прибудет Павел, либо Игорь! – она остановилась и посмотрела на молодого человека, который стоял на месте. – Ну же, идём!

4

Анна не стала провожать Жана до двери комнаты. Поднявшись по лестнице, они оба заметили, что в комнате находится человек в белом халате.

- Родион уже здесь, он принёс, скажем так, подарок, чтобы вам было удобнее, - она не стала ждать реакцию Жана. Анна развернулась и пошла вниз.

Жан вошёл в комнату. На тумбочке стоял телевизор с приставкой, а перед ним высокий мужчина.

- Здравствуйте, - включая телевизор, сказал Родион. – Это, эммм… мера поощрения. Павел Михайлович разрешает устанавливать телевизоры в палаты пациентов, которые хорошо себя ведут, - только сейчас Родион обернулся и посмотрел на Жана.

- Но я-то не пациент, - Жан занервничал. Его напугал тот факт, что кто-то начал использовать розетку, так удачно спрятанную за тумбочкой. А ведь он, еще утром, думал поставить телефон на зарядку. – Но, это явно скрасит моё ожидание…

- Вот и славно, - он протянул руку, - Родион. А вы стало быть?..

- Жан… - репортёр пожал холодную руку санитара.

- Какое редкое имя, - не отпуская руку журналиста, ответил Родион. – Вы не пациент, вы правы. Но ведь вы будете хорошо себя вести?

Повисла пауза.

- Не понимаю, о чём вы?.. – в горле журналиста пересохло.

- Шучу, - Родион отпустил руку молодого человека и вышел из комнаты.

Жан стоял не двигаясь. Он сел на кровать только спустя минут десять.

Молодой человек, наплевав на окно и вытяжку, закурил. Только после полной сигареты он встал и закрыл дверь в комнату.

Журналист повернулся спиной к двери и упёрся об неё. Он достал из кармана тетрадный лист, который ему передала пациентка.

Это была записка и она была от Павла Михайловича…