Серия «Эксперименты»

И вот эти сверхлюди встречают очередную ораву существ, которые бегут к ним с очевидным намерением оторвать им бошки. Астартес какое-то время стреляют, а потом достают бензопилы и радостно бросаются навстречу противнику, который именно за этим и пришел.

У меня тут пара вопросов к Жиллиману**, великому организатору, логисту и автору кодекса на все военные случаи.

- Где, блять, копья!?

- Где, блять, когорта!?

Дайте им учебник тактики римского легиона. Или отправьте на стажировку к тамплиерам. Пусть узнают, что можно держаться вместе, прикрывать друг друга и не подпускать противника на расстояние, с которого возможен мордобой.

Или пусть учатся у монголов: те тоже любили нападать на всех встречных и поперечных, но не считали обязательным слезать с коня и меситься с противником врукопашную. Доработай штурмовые ранцы, выдай им копья и объясни, что приземляться прямо в толпу необязательно. Виси на трех-четырех метрах сверху и тычь острой палкой во всех, целее будешь.

Копья у Кустодиев***, личной охраны Императора, кстати, есть. Есть и летающие юниты с ними. То есть изобретать ничего не надо, достаточно просто подсмотреть у коллег.

* Астартес - космические десантники Императора во вселенной Warhammer 40000. Чтобы получить одного такого бойца, избранному мальчику годами добавляют органы, мышцы и образование, а потом выдают броню размером с бульдозер и отправляют туда, где только что сожрали предыдущего. Гордость человечества, штучный товар.

** Робаут Жиллиман - примарх ультрамаринов, один из генетически созданных сыновей Императора. Выдающийся полководец, администратор и автор Кодекса Астартес - руководства по организации и ведению войны. Человек, который сумел описать почти все, кроме того, что не надо подбегать к противнику, который хочет обнимашек и кушать.

*** Кустодии - личная охрана Императора. Их делают еще сильнее, красивее и дороже Астартес, потому что работодателю важно, кто именно стоит у него за спиной.

P.S. Остальные заметки лежат здесь

Эта при виде незнакомого человека пытается его сожрать, причем мнение хозяина по этому вопросу считает исключительно рекомендацией - круто, хочу!

И так сотни поколений подряд.

В результате мы получили удивительный ассортимент животных, у которых конкретная профессиональная деформация практически записана в подкорке.

А потом работа закончилась.

Овец нет. Лис нет. Поместья нет. Граница участка заканчивается соседской дверью.

Есть квартира, диван, два выхода по двадцать минут и хозяин, который очень расстраивается, что бордер-колли пытается пасти детей, терьер раскапывает газон, гончая внезапно обнаруживает запах и исчезает в нашей системе координат, шпиц сообщает всему району, что в подъезде опять кто-то есть.

А немецкая овчарка крайне недовольна тем, что хозяин почему-то сам решает, кого пускать в квартиру.

То есть сначала человечество потратило века на создание собаки, которая физически не способна не заниматься какой-нибудь хуйней.

А теперь платит кинологу и жалуется что собака какая-то ебанашка.

А собака и кинолог переглядываются и понимают, кто тут на самом деле ебанашка.

P.S. Остальные заметки лежат здесь

А как одну систему - где нехватка человека меняет цену операции, цена меняет спрос, а спрос меняет экономику всей логистической сети - обсуждают заметно реже.

Коллеги, а может, уже пора поговорить о том, что это одна и та же проблема?

Мы построили огромный рынок во многом на дешевом человеческом труде, превратили его дешевизну в потребительский стандарт, а теперь одновременно обнаруживаем, что демографические ограничения никуда не делись, люди хотят больше денег, а потребитель пока больше платить не готов.

Каждый элемент этой конструкции давно известен.

Эту проблему невозможно решить одной функцией.

Не потому что все тупые, а потому, что человек внутри одной функции видит только свое поле.

HR видит дефицит людей. Операционный директор - ФОТ и стоимость операции. Логист - плотность потока. Финансист - P&L. Продакт - клиентский сценарий.

Каждый видит часть системы и может придумать решение для своей части. Но новое правило, которое меняет всю систему, не может родиться в одном поле.

Я вижу эту задачу как историю про каменный век: он закончился не потому, что кончились камни.

Здесь тоже нужны новые решения и новые трюки. Но придумать их можно только на стыке функций, а освоить должны все.

Иначе получится лоскутное одеяло из слабо связанных между собой заплаток. Каждая функция будет что-то чинить у себя, а система в целом - продолжать деградировать.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Пока экономика остывает, проблема слегка маскируется: меньше спрос - меньше нужно людей.

Но если спрос снова начнет расти, может выясниться неприятная вещь. Людей, которых годами учили работать быстрее и дешевле, теперь сначала надо где-то найти.

И тогда конкурентная задача меняется.

Побеждает уже не компания, которая платит на пять процентов меньше и получает на десять процентов больше операций в час.

Побеждает компания, у которой завтра вообще выйдет смена.

Великая российская школа управления персоналом к этому моменту может оказаться слегка не готова.

Потому что рынок, построенный на представлении о работнике как о дешевом, взаимозаменяемом и практически бесконечном ресурсе, плохо переживает момент, когда ресурс внезапно перестает быть бесконечным.

Возможно, следующей инновацией российской логистики станет совершенно революционная технология:

сделать так, чтобы люди сами хотели у тебя работать.

Но на этом история не заканчивается.

Допустим, людей действительно становится меньше, а труд становится дороже.

Значит, дорожает склад. Дорожает доставка. Дорожает каждый человек, который должен взять твою херню за 600 рублей, положить ее в коробку, отвезти, переложить, снова отвезти и торжественно вручить тебе бесплатно.

В какой-то момент рост стоимости придется куда-то переложить: в цену доставки, в цену товара, в подписку, в комиссию продавцу или в убыток платформы.

И тут может выясниться, что российский потребитель любит не электронную коммерцию вообще, а электронную коммерцию с бесплатной логистикой.

Если к товару за 600 рублей добавить настоящую стоимость его индивидуального путешествия через половину страны, часть покупателей вполне способна вспомнить удивительную древнюю технологию - магазин.

Дальше начинается неприятная арифметика.

Меньше заказов - меньше загрузка складов, машин, курьеров и ПВЗ. Меньше плотность потока - выше стоимость обработки каждого оставшегося заказа. Выше стоимость - выше цена доставки. Выше цена доставки - еще меньше заказов.

Колесо, которое долго крутилось в одну сторону:

дешевый труд - дешевый сервис - больше заказов - больше масштаб - еще дешевле сервис,

может внезапно начать крутиться обратно:

дорогой труд - дорогой сервис - меньше заказов - хуже экономика логистики - еще более дорогой сервис.

И тогда e-commerce придется решать уже не только проблему, где взять людей.

Придется выяснить, сколько на самом деле стоит весь этот уровень сервиса и сколько потребителей готовы за него платить.

Потому что персональная логистика была прекрасным изобретением, пока кто-то другой оплачивал разницу между ее ценой и стоимостью.

И последнее.

Ничего нового во всем этом нет.

Дефицит людей известен. Демография известна. Рост стоимости труда известен. Нежелание потребителя платить настоящую цену доставки известно. Зависимость логистики от масштаба и плотности потока тоже не открытие.

Просто обычно все это обсуждают по отдельности.

HR обсуждает, где взять людей. Логисты - как снизить стоимость операции. E-commerce - как сохранить бесплатную доставку. Маркетологи - как не расстроить покупателя. Финансисты - как заставить все это сойтись в P&L.

А как одну систему - где нехватка человека меняет цену операции, цена меняет спрос, а спрос меняет экономику всей логистической сети - обсуждают заметно реже.

Мы построили огромный рынок на дешевом человеческом труде, превратили его дешевизну в потребительский стандарт, а теперь одновременно обнаруживаем, что люди заканчиваются, хотят больше денег, а покупатель больше платить не готов.

Каждый элемент этой конструкции давно известен.

Главное - что произойдет, когда они сработают одновременно.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Человеку не по карману личный водитель - он вызывает такси к подъезду. 

Не по карману прислуга - он вызывает другого человека сходить вместо него в магазин. 

Не по карману персональная логистика херни за 600 рублей - он искренне бесится, если ее не привезли бесплатно на следующий день.


И система замыкается. Чтобы труд стал дороже, должны подорожать услуги. Но потребитель часто потому ими и пользуется, что они стоят ненормально дешево. Бедность сделала возможным дешевый сервис, дешевый сервис стал нормой, а теперь эту норму надо обслуживать за счет кого-то другого.


Дальше начинается самое интересное: как именно платформы объясняют этот довольно мерзкий фокус.


Ozon выбрал спокойную версию алиби. Курьеры здесь не курьеры, а самозанятые партнеры. Не люди, работающие на Ozon, а свободные граждане, которые сами выбрали, когда и сколько сотрудничать с платформой. Ozon всего лишь дал им возможность заработать.

И получается, что не компания построила экономику дешевой доставки, а множество свободных людей независимо друг от друга решили ее обеспечить.

Ручки-то вот они.


Яндекс довел эту логику до совершенства. Он строит систему, которая решает, кому достанется заказ, как его выполнять, как оценят результат и сколько сервис возьмет за доставку.

Но на юридическом языке Яндекс не работодатель и даже не организатор труда. Он посредник между складом, рестораном, партнерским парком, самозанятым курьером и клиентом.

То есть правила, контроль и деньги - у Яндекса. А человек внутри этих правил - самостоятельный предприниматель, за которого Яндекс не отвечает. Удобная конструкция: власть собрана в одном месте, а ответственность аккуратно распихана по чужим карманам.


Delivery Club объяснял еще проще. Курьер сам определяет, сколько работать, а его подход к работе зависит не от компании, а от «жизненных обстоятельств и задач».

Человек двенадцать часов таскает еду по городу не потому, что бизнес-модели нужен дешевый курьер. Такие вот обстоятельства. Бедность работника - не требование системы, а его личная биография. Платформа здесь вообще почти случайный свидетель.


Wildberries говорит уже иначе.


Новый KPI, после которого у людей падает доход, - не повод объяснить, почему система стала платить меньше. Это повод рассказать, как с помощью KPI увеличить заработок.

Сдельная оплата за каждую операцию - не способ переложить на человека тарифные риски, а гибкость: можешь перейти туда, где тариф выгоднее.

Штрафы в ПВЗ - не признак того, что платформа слишком легко распоряжается чужими деньгами, а несовершенная система контроля, которую нужно еще немного подкрутить.

То есть человеку сначала объясняют, что он свободный партнер. Потом измеряют каждое движение, назначают ему цену, штрафуют за чужой риск и манипулируют правилами. А когда он возмущается - предлагают прокачать предпринимательскую гибкость.


Я оговорюсь - не Wildberries изобрел эксплуатацию дешевого труда, тоже мне изобретение, древние египтяне подтвердят.


Складская логистика десятилетиями держится на стоимости операции, нормах выработки, KPI, сдельщине и постоянной попытке выжать из человека еще немного действий в час. Это старая механика отрасли.

Но обычно у нее есть хотя бы минимальное приличие.


У нормального логиста эксплуатация дешевого труда - как канализация. Необходимая часть бизнеса, которой пользуются каждый день, но экскурсии туда почему-то не водят. Все понимают, что за «оптимизацией численности» и «ростом производительности» стоит простая мысль: людей надо заставить делать больше за те же деньги. Просто громко так говорить неприлично.


Wildberries умудрился сделать из канализации фонтан.


Не потому, что придумал штрафы, нормативы или сдельщину. Все это было до него.
А потому, что превратил отношение к человеку в управленческую доблесть.


Этим ВБ и неприятен. Не самой эксплуатацией, а удовольствием, с которым ее упаковал в историю о том, как круто он управляет людьми.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

В «Спиздили» эта детская романтика уже выбита из головы. Там никто не контролирует хаос. Максимум - не сдохнуть. План нужен не для того, чтобы все пошло по плану, а чтобы было от чего отступать, когда реальность снова показала зубы. Это не стратегия победителя. Это поручень в автобусе.

И тут появляется «Револьвер».

Ричи убирает ширму из бандитов, денег и смешных акцентов и показывает главное: главный разводила сидит внутри головы. Страх, жадность, самолюбие и желание доказать, что ты не мальчик, говорят голосом разума. Человек выполняет команду, а потом называет это своим решением. Клетка закрыта изнутри. Охранник не нужен.

После этого «Джентльмены» уже не смотрятся как история про богатого преступника. Микки Пирсон интересен не деньгами и костюмами. Он интересен тем, что он больше не игрок. Он ставит стол. Раскладывает людей по страхам, привычкам, понтам и жадности. Остальные уверены, что действуют сами: давят, торгуются, угрожают. А на деле ходят и удивляются, что пол стал лавой.

У Ричи один герой на разных стадиях. Сначала он думает, что власть - это выиграть. Потом понимает, что власть - это не сдохнуть. Потом обнаруживает, что враг живет внутри. А потом доходит до сути.

Власть не у того, кто лучше играет.

Власть там где пишутся правила.

P.S. Остальные заметки лежат здесь.

Все заняты, недовольны и в деле.

P.S. Равновесие Нэша - ситуация когда все понимают, что происходит какая-то ерунда, но первому перестать участвовать в ней лично невыгодно. (С) Теория Игр. Дилемма заключенного - классический ее пример.


P.S. Остальные заметки лежат здесь.