здесь пустота, нет никого,
здесь только я, совсем один,
не слышен звук, не ярок свет,
стою в тени как ассасин.
секунда, миг длиною в жизнь,
две полосы пересекли,
боюсь ослепнуть в темноте,
тебя здесь нет, то всё не ты,
не давит прессом ничего,
спокоен я, спокоен ты.
здесь пустота, здесь нет тебя,
одно
лишь
о д и н о ч е с т в о.
Мне не нравится расставаться с людьми вот так некрасиво.
Это как-то грязно и мерзко..
И на душе плаксиво.
Говорить друг другу всякую хуйню и посылать нахуй,
Когда всё равно были близки хоть как-то, когда-то.
Хочу проливной дождь, хочу гулять под ним,
Промокнуть насквозь,
Хочу, чтобы с меня текла вода,
Чтобы ткань футболки прилипла к торсу.
Чтобы я шёл вперёд, не замечая луж,
Чтобы слёзы смешивались с небесной водой,
И не напоминали о том, что я всё разрушил.
Он сказал, что подправит мне личико:
Грязный огромный мужлан.
А я так устал прятаться от него в мусорных баках...
Мне нужен план.
Он сказал мне: "побереги зад дружище!"
Что он имел в виду?
Я спрятался от него в багажнике
И больше никуда не пойду =.=
Как же я его боюсь..
Стук сердца бежит по сосудам,
Но я выйду из багажника и попрусь
В этот заброшенный Дом правосудия.
Эти рифмы пахнут отчаянием,
Но я тружусь, не смыкая глаз.
Жру таблетки горстями, прячась от Ворчуна
В укрытиях Outlast Trials.
все эти мутки — игры от скуки,
выверты чей-то грязной души:
выскрести тёплое сердце наружу,
окурок со смехом в него затушить.
все эти игры пропитаны гнилью,
швыряют доверчивых в холод и мрак.
стало всё тонкое, нежное пылью..
поигрались они просто так.
Ты обвиняешь всех во лжи,
Хотя сама же в ней и тонешь,
Не раз тебя в ней уличал,
Но ты по прежнему всё гонишь.
Кладёшь вину на тех, кто чист,
Кидаешь едкие затравки.
Такая гёрла-моралист..
Но будто обкурилась травки.
Тебе лишь хайп, оваций море,
Душа как лёд, а сердца нет.
Для тех, кто подыхает с горя,
С тебя течёт клише-ответ.
Мне стыдно зреть ту, кем ты стала,
Остынь, послушай, изменись!
На дно болота ты упала —
Обычная гнилая слизь.
Холод внутри расползается по ниточкам вен и артерий,
Выбор — главное в жизни, и главное — выбрать критерий.
Приоритеты, расстановки, то, что ближе, привычней, нужнее,
Отпускаем незначимое, наступаем на слабость, чтобы стать чуть смелее.
С каждым разом душа покрывается ледяным твёрдым настом,
Всё непросто, но критерии выбраны и дело за малым.
Дырявое яблоко никогда не станет таким же красивым, как прежде,
Сердце в кровоточащих ранах, возможно, обретёт шанс на надежду.
Волю в кулак, себя под кольчугу, почувствовать обжигающий холод железа,
Холод во взгляде, холод в уме, расчётливость крайне полезна.
В шкафчиках для хранения воспоминаний приятных, особенных,
Остаётся место, чтобы запихнуть туда полкило чувств замороженных.
Разрешите мне умереть,
Отвезите меня в крематорий,
И позвольте дотла сгореть —
Буду прахом развеян на воле.
Всё равно я охвачен огнём,
У жадных чувств раб подневольный.
В клетке заперт, навеки вдвоем:
Я и боль — скреплены кровью.
внутри меня кружатся в танце яркие таблетки.
кружусь и я вокруг полянки, всё поджигая метко.
из мрака ночи к звёздам потянулись огненные лапы.
по пути ломая пламенем все мосты и трапы.
"гори гори", шепчу, "наш дом, гори в пожаре ясно".
гори дотла, гори таким же всполохом прекрасным.
глазами пламя пожирая, я замер в восхищении.
и пеплу на щеках слой слёз отдал на погребение.
осталось самому туда шагнуть, где бесновалось пламя.
я умер в сказке, не в огне, храни об этом память.
