Был я в юности с родителями на каникулах у родственников, где в семье был мой ровесник, Женька, с которым мы прилично дружили.
Конец 80-х, времена дефицитных товаров и начала кооперативного движения. Молодые люди, то есть мы, уже начинали (учиться) думать как предприниматели.
Разговорились мы с Женькой по поводу шмотья модного. Зацепили, в частности, тему кроссовок.
-- У нас тут в глухомани кроссовки - дефицит абсолютный, люди не знаю где их находят и платят реально дикие деньги, - сетует он мне.
А у меня дома как раз лежали кроссовки новые, неношенные совершенно, не то Цебо, не то польские какие-то. Они всем нам в семье были чуть великоваты да и нравились не особо. Батя их как-то купил по случаю просто в магазине. Нарвался, так сказать. За госцену - то есть вообще доступно. Я их и одноклассникам своим предлагал, с позволения родителей, но что-то не зашло никому.
Ну, я и говорю Женьке:
-- Есть у меня кроссовки дома, такие-то и такие-то, - я описал модель и Женька вроде понял, о каких именно речь, большого разнообразия тогда не было, - я могу их тебе прислать посылкой. А ты их хоть толкай, хоть сам носи.
Женька загорелся, да, мол, давай! Мы даже по деньгам решили всё, но схему я уже не помню, хоть убейте.
Короче, мы вернулись от них домой и я посылаю ему кроссовки. Как договаривались.
А через некоторое время прихожу я как-то домой, а родители мои сидят такие, несласковые ни разу:
-- Ты ничего нам не хочешь рассказать?
Это вот такой вопрос странный. С одной стороны совсем не понимаешь, куда ветер дует (мало ли, что я [не] хочу им рассказать), но чётко ясно, что речь не о конфетах с фейерверками.
Короче, после вступления с психологическим нажимом стало ясно, что родители Женьки нашли у него эти кроссовки, застыдили его в край, и спекулянтом назвали, и фарцовщиком, ещё каких-то эпитетов навешали, потом позвонили по межгороду моим родителям, пристыдили их, "поздравили" с таким сыном и настоятельно попросили сделать выводы.
Мои отчитали меня так, что мне казалось, нет более тяжкого греха! Я был реально подавлен.
Провели, в общем, со мной работу.
И при дальнейших встречах с Женькой было велено эту историю даже не вспоминать.
Но годы и годы позже (изменилась страна, мировоззрение, ментальность и даже отношения с той семьёй) я спросил у родителей, мол, а что было настолько критично-то? Ведь у меня тогда уже и деньги были какие-то свои, и вещами я имел право распоряжаться, как считал нужным...
А мама такая молодец - она подумала, плечами пожала:
-- Они, когда по межгороду тогда позвонили да в трубку истерить начали, мне вся ситуация тоже жуткой показалась, а сейчас... Вроде ничего такого.
Я вспоминаю эту историю, когда анализирую некоторые поступки своих детей.
А реальный ли это косячище, который они совершили? Или с моей колокольни видимость не очень? А к чужим колокольням вообще с осторожностью отношусь.
PS спустя пару часов:
Созвонился с любимыми мамой и папой. Как здоровье? Чем сегодня занимались?
Рядовые штуки.
Потом говорю вдруг: А вы помните ещё ту историю с кроссовками, которые я Женьке послал?
...
Как нихрена не было!
-- А что было? Ты послал ему кроссовки? Хорошие хоть? Ему понравились? Не припоминаем...
Я в психилогии не разбираюсь совершенно, но есть же в нас какие-то инструменты, выдавливающие из памяти неприятные сценки жизни.
