Ответ на пост «Уху ели»
Давайте взглянем правде в глаза, лента пестрит постами про цены, где скумбрия объявляется чуть ли не валютным активом, а мойву сравнивают с чёрной икрой. «Всё плохо, всё дорого, и только у нас» знакомый рефрен? Давайте на минутку отложим панику и включим глобальное мышление. Оказывается, мир вокруг устроен немного сложнее, чем кажется из очереди в «Пятёрочке».
Тезис 1: «Это всё наше правительство и санкции! Цены растут только у нас!»
Что на самом деле: Санкции ударили риклшетом по экономикам по всему миру. В 2022-2023 годах инфляция в еврозоне взлетела до 10-11%, в США фиксировали максимумы за 40 лет. Рост цен на энергоносители и разрыв логистических цепочек это общемировая головная боль, а не местная особенность. Наши цены реагируют на те же глобальные кризисы, что и везде. Девальвация рубля? Да, это фактор, но он влияет на импортную составляющую в любой стране. Когда евро слабеет к доллару, цены в Берлине тоже ползут вверх. Это правила игры на большой мировой арене, а не в отдельно взятой лавке.
Тезис 2: «У нас море рыбы, а она стоит как золото! В Европе дешевле!»
А вот и нет: Любимая скумбрия настоящая космополитка. Её популяция в Северной Атлантике общий ресурс, и квоты на вылов устанавливает международная комиссия (НЕАФК). Так вот, Евросоюз в последние годы многократно сократил свои квоты из-за рекомендаций учёных. Результат? Мировая цена на скумбрию выросла в 2-2.5 раза! Та цена, которую мы видим, это отражение этой новой общемировой стоимости. В той же Норвегии, главной рыбной державе, цены на лосося тоже далеко не символические и давно привязаны к экспортному спросу из Азии. Наши рыбаки работают на том же рынке, что и все.
Тезис 3: «Это алчные сети и монополисты задрали цены!»
Реальность: Явление, которое на Западе назвали «greedflation» (инфляция из-за жадности), было главной темой 2023 года. Крупные корпорации в Европе и США, пользующиеся кризисом, чтобы взвинтить маржу и цены, это не теория заговора, а предмет расследований парламентов и регуляторов. Да, розничные сети везде стремятся к прибыли, но их издержки — аренда, логистика (особенно в такой огромной стране), электроэнергия, упаковка — тоже выросли кратно. Это не оправдание, а констатация: бизнес везде пытается выжить, и не всегда изящно.
Тезис 4: «Раньше мойва была для котов, а теперь мы её себе позволить не можем!»
Смотрим под другим углом: Часть шока это смена формата. Раньше мы покупали замёрзшую тушку в ледяной глазури, чтобы дома её почистить, выпотрошить и приготовить. Сегодня мы всё чаще хотим готовый продукт: филе без костей, слабосолёную нарезку, копчёное брюшко. Эта глубокая переработка, упаковка, удобство — всё это добавляет стоимости в любой точке мира. Целая курица всегда дешевле, чем вырезка из грудки. Это не заговор, а эволюция потребительского спроса.
Так что же в итоге?
Мы живём не в изолированной капсуле, а в огромном, взаимосвязанном мире. Волны глобального кризиса, решения международных комиссий в Рейкьявике, спрос в китайских ресторанах и цены на морской газойль всё это в конечном итоге складывается в ценник на прилавке в Воронеже или Екатеринбурге.
Это не значит, что проблем нет. Это значит, что их корни сложнее и глобальнее, чем кажется. Понимание этого не делает скумбрию дешевле, но оно помогает не скатываться в бесплодное «у нас всё самое худшее». Нет. У нас ровно такие же вызовы глобального рынка, как и у всех остальных. С ними в той или иной форме прямо сейчас разбираются и в Берлине, и в Риме, и в Вашингтоне.
Так что в следующий раз, увидев шокирующий ценник, можно просто вздохнуть и осознать: это не абсурд отдельно взятой страны. Это сложная, порой несправедливая, но общая реальность мирового хозяйства. И в этой реальности мы существуем наравне со всеми, со всеми её вызовами и законами. И это уже повод для своеобразного, трезвого спокойствия. Всё идёт по мировой конъюнктуре. А это, как ни странно, может даже немного успокоить.
