Был в моем детстве эпизод, за который мне до сих пор стыдно перед родителями. Эпизод, который мозг подсовывает тебе ночью, когда ты не можешь уснуть, чтобы ты помучался.
Мне было лет 5-6 в садике на тихом часу, девочки, которые лежали рядом, обсуждали нашего одногруппника. Немного шебутного парня из не совсем благополучной семьи. (сейчас я вспоминаю его, обычный ребенок, из обычной семьи в 90-х). Девочки услышали, как воспитатели говорили, что он приемный. Я не тогда, не сейчас не знаю, с чего вдруг воспиталки это взяли. Услышав это, девочки по секрету начали рассказывать это всей группе. Я вообще первый раз столкнулся с таким понятием, как приемный ребенок, после тихого часа напрямую спросил об этом этого мальчика. Я не очень помню, что он мне ответил, наверное сказал что он не приемный, а родной. Вечером я рассказал об этом дома, на что мне родители сказали, что во первых это не так, во вторых это не наше дело. Но самый ужасный момент для меня был на следующий день. Когда папа привел меня в детский сад, в группе его ждал отец этого мальчика. Он молча протянул папе открытое свидетельство о рождении.
Я представляю, как папе было стыдно в этот момент.
А мне до сих пор.

О том, что моя подружка и соседка - приемная, я случайно узнала от бабки, живущей в нашем подъезде. Ну как узнала, услышала, как это старая карга вслед моей подружке сказала "Надо же, ходит себе, а ведь приемная". Я тогда вообще ничего не поняла, было нам лет 7. Шло время, мы росли, и изредка раздавался шепоток бабок за спиной моей подружки. А лет в 15 я узнала от мамы, что да, была оказывается в жизни моей подруги одна тайна. Ее удочерили. Мама ее тяжело заболела. Настолько тяжело, что встал вопрос, куда девать детей. И тогда дочку взяла себе ее сестра. Удочерили. Растили. Любили. Оберегали. Но бабки все знали. Помнили тот момент, когда в бездетной семье соседей появилась маленькая девочка.

Настал день, когда и моя подружка узнала, что она неродная. Очень тяжелый был период. Она тогда и из дома уходила, и родителей обвиняла. Слава Богу, все закончилось быстро и без трагедий. Мы уже взрослыми были, когда мама подруги умерла. (приемная мама). У нас очень неудобные были подъезды, маленькие, и гроб с телом тети Тани поставили во дворе. До сих пор помню, как плакала над гробом моя подруга, как маму звала. А бабки сидели тут же. Довольные. "Вот ведь и неродная, а как убивается"

Я тогда очень быстро повзрослела. Поняла, что словом можно и ранить, и убить. И бабок, шипящих гадости вслед, с тех пор ненавижу