Объявление.

15 мая в 10:00 состоится воскресник

уборка кладбища

желающим остатся (исправлено - остаться) на пекник (исправлено - пикник)

(после работы), при себе иметь

100 руб. и закусь.

Алексей Страхенский, будучи человеком собранным и ответственным, не допускал никаких неточностей, собираясь в своё большое путешествие. Он тщательно проверил каждый карман куртки: в левом было, как положено, пусто; в правом лежала одинокая зажигалка. Похлопал по нагрудным карманам - тоже пусто. В левом внутреннем кармане он с удовлетворением обнаружил пачку сигарет, а вот правый внутренний карман его подвёл - там лежал смятый чек недельной давности. Цокнув языком, Алексей выудил бумажку из кармана и опустил её в мусорное ведро. Алексей отлично помнил о своём фатальном желании набирать с собой чрезмерное количество ненужных вещей, и в прошлом путешествии это чуть его не погубило: когда настало время побегать, он растерял половину своего скарба. Повторные ошибки были недопустимы, поэтому Страхенский решил идти налегке.

В левом кармане застиранных брюк привычно ютился телефон; правый же был свободен. Немного подумав, Алексей насыпал в него десяток рублей мелочью: всё же, предосторожность никогда не помешает.

Закончив повторный осмотр, Алексей закрыл глаза, глубоко вздохнул, сделал медленный, шумный выдох, и отправился к выходной двери.

Закрыв свою квартиру на ключ, великий путешественник вприпрыжку спустился по лестнице тёмного и узкого подъезда на первый этаж, остановился у двери и медленно её приоткрыл, высовывая свой нос на улицу.

Оглянулся. Погода, по мнению Алексея, стояла удовлетворительная, хотя влажность могла бы и быть поскромнее. Солнце скрывалось за пеленой ранних весенних туч, и вид у двора был довольно серый; но Страхенского это вполне устраивало. Он открыл дверь и вышел на крыльцо.

На подкашивающихся ногах, но с благородным видом, Алексей пошёл по дороге. Двор, к счастью, был совершенно необитаем, что было только на руку. Пройдя до конца дома, путешественник замедлился и украдкой заглянул за угол. Подождав, пока по следующей улице пройдёт пожилая парочка, он с ускоренным шагом прокрался вдоль стены, и заглянул за следующий угол. Там было столь же удовлетворительно пусто.

Тогда Страхенский вернулся к своей благочинной походке, дошёл до крыльца, и поднялся на него, чувствуя, как с каждой ступенькой его благочинность нарушается трясущимися коленями.

Не сдаваясь, он открыл дверь и вошёл в магазин.

— Здарова, Лёх! — привычно поприветствовал его продавец.

— Здравствуйте, — отозвался Алексей, промямлив начало слова, но форсируя тон в конце.

— Чего тебе сегодня?

— Б-батон.

Продавец, не сходя с места, взял с полки вчерашний багет, и положил его на стойку.

— Тридцать, — произнёс он цену.

Едва Алексей полез в нагрудный карман, как сердце его остановилось. Кошелёк! Как он мог забыть кошелёк!

Продавец с ухмылкой смотрел на стоящего перед ним соседа, который истерично бил себя по всем карманам.

— Чего, опять кошелёк забыл?

— Н-н-нет..., — промямлил дрожащим голосом Страхенский, засунув руку в карман с мелочью, — сейчас.

Он вывалил на стойку все монетки из кармана, и принялся нервно считать. К голове прилила кровь, и взгляд начал туманиться.

— Да ладно тебе, Лёх, потом занесёшь.

— Нет! — нервно вскрикнул ему в ответ Алексей.

Пересчитал. Мелочи было четырнадцать рублей и пятьдесят копеек, а нервы были на пределе.

— Ну давай остальное потом занесёшь...

— Нет! А-ар!, — со странным сдавленным криком Страхенский выбежал из магазина, забыв и батон, и мелочь. Он моментально преодолел путь до дома, взобрался по лестнице, трясущимися руками вытащил ключи, со второй попытки открыл дверь в квартиру, захлопнул её за собой, задвинул все замки и рухнул в изнеможении на пол.

Немного отдышавшись, Алексей Страхенский решил больше никогда в своей жизни не отправляться ни в какие чёртовы путешествия.

Коменты для минусов внутри

Дом, в котором я живу, самый обычный. Старый дом в излучине старого Петербурга. Улица Бонч-Бруевича. ("Бондуревича", как однажды неосторожно - при мне, на свою голову - объявила конечную остановку троллейбуса молодая кондуктор).

Не того, конечно, Бонч-Бруевича, инженера, чьим именем гордится высшее учебное заведение, но его родственника - соратника Ленина. Но речь не о них.

Тихая улица длиною в один пятиэтажный дом без лифта.

В нашем тихом доме есть бывшая парикмахерская - ныне салон красоты. От перемены вывески ничто, разумеется, не изменилось: обои "под Эрмитаж", фикус, кошка на подоконнике.

Давненько я туда не заходила, а тут срочно понадобился маникюр. Захожу.

Можно? Да!

Из гипсокартонной выгородки выходит маникюрщица. Невысокая, юная - лет двадцати семи - неславянской и вообще не европейской внешности. "Таджичка", - поняла я (глаза большие).

- Здравствуйте! Меня зовут Нарзис.

Не Нарцисс.Не Наргиз. Нар-зис! - с мягкой твёрдостью, не стесняясь акцента, говорит она.

- Здравствуйте, - обомлеваю я. И быстро связываю в уме, чтобы запомнить: Na,siesst du! (это в вольном переводе с немецкого "ну ничего себе!", "ты только глянь!"). И продолжаю симметрично:

- А меня зовут Анна. Не Алла. Не Жанна. Ан-на.

Нарзис улыбнулась и жестом пригласила за столик.

- Можно вопрос?

- Да.

- Вы спешите?

- Нет.

- Хорошо) - надела медицинскую маску и приступила к работе.

Пора начинать смолток, решила я, замачивая пальцы в горячей мыльной ванночке.

- Похолодало. У нас всегда так в конце декабря. А вы, Нарзис, наверное, мёрзнете? неуютно вам в таком климате?

- Спасибо, я привыкла.

- Давно здесь? Если я могу позволить себе такой вопрос)

- Да, конечно. Не очень давно, но я жила в Англии, там похожая погода. А дома - конечно, дома тепло. Сегодня вот +27)

И где только не приходится вам искать работу! - думаю я. И плавлюсь от сочувствия. Я с юности знаю, что такое чужбина.

- Если можно спросить, Нарзис: а где ваш родной дом?

- Да, конечно: бу-бу-бу (слышится мне из медицинской повязки).

- Понятно... А здесь вы какими судьбами?

- Муж тут работает.

В "Пятёрочке", грузчик. Или в "Дикси". Ясно. Мне всё ясно. Но спрашиваю ради непрерывистого диалога:

- А где работает, если позволите?

- Да, конечно. Консул.

Пальцы мои в ванночке дёрнулись, как если бы вода вдруг вскипела.

- То есть?

- Консул от Объединённых Арабских Эмиратов.

Я срочно соображаю про "бу-бу-бу": Абу-Даби!

- А он тоже из Абу-Даби? - глупею я на глазах.

- Да. Но познакомились мы в Англии. В Кембридже.

... Как хорошо, что мы вначале договорились не спешить. Я узнала о том, что " человек должен уметь что-то делать руками", что маникюру Нарзис обучалась в компании Gehwol в Мюнхене (консульская командировка), а вообще-то она психолог, и сейчас, после Кембриджа, дополнительно учится в СПбГУ (модульное обучение, криминальная психология). Зачем? Чтобы потом помогать женщинам в тюрьмах. Это большая проблема в мире, знаете?

Двое детей. Двойняшки, да: мальчик и девочка)

............

- 250 рублей.

- Это невозможно, Нарзис! Это очень мало.

- У нас сегодня скидки.

- Где об этом написано?

- Я как мастер имею право на скидку (улыбается уверенно). ВЫ МНЕ БЛИЗКО СТАЛИ.

Мы с вами, Нарзис, в одном доме. Улица Бонч-Бруевича, - хотела сказать я. Но устыдилась пафоса.

Анна Валл