Почему ребёнок плачет, когда я прошу его сказать «А»?⁠⁠

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Что объединяет моих учеников, кроме проблем с речью? Они ведь все разные и говорят по-разному. Но есть кое-что общее. Это тревожность. Зачем мне вообще про нее знать? Потому что я до речи вообще не доберусь, если буду игнорировать тревожность. Ребенок просто не будет ничего делать и все. И все мои попытки «скажи А» будут делать только хуже. А кроме того, речь ребенка и тревожность имеют корреляцию на самом высоком уровне – на уровне мозговой структуры. Сегодня поговорим про нее – в эфире передняя поясная кора.

Что она делает? У нас с вами уже была метафора про то, что префронтальная кора это этаж на котором сидит администрация. Дорсолатеральная ПФК – это генеральный директор, мы про него говорили. А Передняя поясная кора (ППК), это такая секретарша. У кого-то она совсем молоденькая, все время всё путает. А у кого-то такая матёрая женщина, которую гендир немного боится и поэтому если она его дергает, он ее слушается. Так вот, наша секретарша ППК принимает решения: трясти гендира на предмет сложного решения, или пусть спит, а там внизу как-нибудь сами. Если вы не фанат метафор – поясню. В нейронауке есть теория «Ожидаемой ценности контроля». Дорсолатеральная ПФК жрет слишком много ресурсов. И если есть возможность обойтись малыми силами – ППК будет задействовать их. Или игнорировать действие. То есть ребенок сделает что-то если ему легко. Или будет уклоняться/убегать. Но, если у вас есть нечто интересное, например, мамины очки (которые обычно ему в руки не дадут), это повысит мотивацию, ППК даст задание ДЛПФК, последний лично выполнит задание, ребь получит очки. Но потом очки потеряют ценность, а гендир уже ушёл на сиесту, и больше вы его не добудитесь, ищите новую мотивацию.

Дальше еще интереснее: вот ребенок. Я даю задание – условно «скажи А». Ребенок до этого никогда так не делал. То есть раньше его не просили, или просили, но не получалось. А механизм подражания по каким-то причинам не работает. Стоит наша секретарша и смотрит на это дело. Ей надо сообразить кому это поручить. А она второй день на рабочем месте, она не понимает кто за это отвечает, и что с этим делать, инструкций у нее нет. Она берет проверенный вариант, звонить миндалине, та начинает орать на все бабки, ребенок в истерике, гендир (дорсолатеральная ПФК)  тормозить истерику не умеет, миндалина разгоняет сама себя. Секретарша тем временем стоит и записывает в блокнотик: если дают задание – начинаем орать. Она не анализирует, она просто фиксирует путь, который случился. И в следующий раз она будет знать что делать, запускать истерику, если попросят повторить А.  Это я утрирую, надо больше времени и дурацких попыток «скажи А», но механизм такой.

А теперь самое интересное. А что будет, если у нашего ребенка не просто сломано подражание, а еще и есть РАС? Кстати, современные исследования говорят о том, что диспраксия (нарушение целенаправленных движений) часто сопутствует РАС, то есть это частая ситуация.
У секретарши есть еще одна функция – это создание прогнозов. Мы с вами состоим из прогнозов. Мы их строим на основе всего подряд. Если знаний не хватает, начинаем выводить на ровном месте – так формируется магическое мышление. Черная кошка дорогу перебежала? – к беде (черные кошки крутые), чешется левая ладонь – к деньгам и т.д. А у ребенка с РАС секретарша прогнозов не выводит. Поэтому события в его мире случаются внезапно и хаотично. Представьте себе – вообще всё для него происходит без причины, без предсказания. Он буквально не знает что и почему может произойти. Он делает какие-то вещи но не связывает с тем, как отреагируют люди. Для него это вообще про разное. Поэтому наказание для него непонятно, а значит бессмысленно, ведь поведения оно не прекратит.

В норме ППК (наша секретарша) работает как фильтр: она отсеивает шум и оставляет главное. Но при РАС она либо пропускает всё подряд (и тогда любая муха на стене — это системная ошибка уровня "катастрофа"), либо вообще не видит связи между действием и результатом.

Примеры катастрофы у моих учеников.
- Капелька воды упала на одежду – надо снять. Заниматься не может, пока не снимет.
- Я собрала пирамидку неправильно. Кричит, пока не пересоберу.
- Что-то упало – надо поднять. Срочно.
- Шарик «Божья коровка» в кабинете. Так невозможно заниматься, пусть уйдёт (Божья коровка уходит за дверь).
- Хочу лохматую резинку для волос, как у Светы. Вотпрямщаз. И что, что занятие? Мама купи/купи/купи! АААААА купи! Предложение сходить в магазин после занятия не принимается, прогноз не совершается, ждать - значит не получить никогда.

А теперь представьте состояние этой бедной женщины – нашей секретарши. Она не знает, что делать если попросили сказать «А». Для нее каждое задание — это внезапное нападение инопланетян.

А теперь добавим сюда диспраксию. Это когда Гендиректор (ДЛПФК) дает команду "поднять руку", а Секретарша (ППК) не может сопоставить: рука поднялась? Настолько, насколько планировали? В итоге отчет об ошибке не совпадает с реальностью. В нейрофизиологии это называется сбоем внутренней модели. ППК должна сравнить эфферентную копию (команду мозга) с афферентным сигналом (результатом). Если «секретарша» не может их сличить — движение разваливается.
Диспраксия — это когда мозг не может спрогнозировать результат собственного движения. Но проблема усугубляется тем, что при РАС эта "надстройка прогноза" ломается глобально: ребенок не понимает не только своё тело, но и логику событий вокруг него.

Что делает секретарша в такой панике? Она включает режим "Орем и деремся". То есть звонит по знакомому номеру миндалине, а та снова отрывается за всех.  Почему мы не можем просто заставить ребенка успокоиться? Потому что при высокой тревожности у него наблюдается гипоактивность ростральной части ППК. Говоря проще: та часть мозга, которая должна "гасить" панику миндалины, у него временно "выключена" стрессом.

Как пишут современные исследователи, у детей с проблемами речи и высокой тревожностью сама структура ППК (ее объем и связи) физически изменена. Это значит, что "секретарша" просто истощена. Она не может больше анализировать, она может только бояться. Но важно понимать, физическое изменение структуры ППК — это не приговор, а следствие длительного стресса. Это даёт надежду: если мы снизим тревогу (починим прогноз), пластичность мозга позволит системе восстановиться.

Почему это важно для логопеда?

Если мы будем просто долбить «Скажи А», мы будем увеличивать количество ошибок прогноза. Мы будем добивать и так еле живую секретаршу.

Наш путь — стать для ребенка «внешней ППК». Что мы делаем? Создаем вокруг ребенка безошибочный формат обучения. Выводим секретаршу из игры – чтобы она сидела, в блокнотик записывала (то есть формировала новые нейронные пути), но не принимала решений, принимаем их вместо нее. То есть даем ровно то задание, которое мы можем ребенку сами подсказать. То есть говорим «А», потом открываем ребенку рот, моментально хвалим, он молодец – секретарша в шоке. Повторяем итерацию некоторое количество раз. Главное правило, которое должна записать секретарша – «делай то что просит тетя-логопед, она безопасная, она поможет».

А теперь главное правило, которое надо выбить на лбу того, кто его игнорирует. Нельзя требовать от ребенка того, что он заведомо не может сделать сам, и что мы не можем помочь ему сделать. Это фрустрирует и взвинчивает тревожность ребенка до небес. Сначала формируем сотрудничество и доверие, создаем безопасную среду и учим ребенка, что ошибаться можно и нужно и это не страшно (без этого не будет результата), а потом все остальное. Иначе вы получите на выходе не речь, а речевой негативизм и нервную дрожь при инструкции «скажи А».

Выводы на которые хочется еще раз обратить внимание:

- Нет смысла ругать ребенка если из-за микро-проблемы он раздувает катастрофу, воспринимайте это как маркер проблемы, а не как плохой характер. Надо искать альтернативные пути решения, чтобы выйти из ситуации договорившись. Потом ППК в результате обучения будет созревать и его отпустит.
- Никому не позволяйте требовать от ребенка того что тот не может сделать, если не предоставлена помощь. Это как связать ребенку руки, а потом бросить в воду и сказать – плыви дружок, меня также учили.

- Нет смысла ругать и стыдить ребенка который не умеет прогнозировать. Что делать если поведение не проходит? Идите в аба-терапию. Только в нормальную, которая занимается коррекцией поведения, на основе его анализа.

- Если ребенок каждый раз плачет, вместо того чтобы сделать задание – нет, это не «он просто упрямый, весь в папу», это не предмет для гордости. Это ребенок не может/не понимает/ему сложно и он не умеет управлять эмоциями.

Когда мы создаем безошибочную среду и даем внешний прогноз, мы фактически выполняем работу этой ростральной коры за него. Мы вручную подавляем активность его миндалины, показывая мозгу: "Смотри, ошибки нет, всё предсказуемо, паниковать не надо".
Только так мы можем вернуть секретаршу на рабочее место. И сказать наконец это несчастное "А".