Кредо
Всё решаемо, по жизни,
Только если не в гробу.
Позитивом дышат мысли -
Жить иначе не могу!
Всё решаемо, по жизни,
Только если не в гробу.
Позитивом дышат мысли -
Жить иначе не могу!
Осуждая всех с серьёзной рожей,
Тихо мы таим в душе.
Что грешить хотим мы тоже
И грешили ведь уже.
-
Хоть оденем крест большой и рясу,
Нацепив церковный сан.
Все равно же видно сразу,
Что Господь не верит нам.
-
Сами верим мы себе едва ли,
Всех пытаясь убедить,
Что мы всех собой спасали,
Вместо них решая согрешить.
Жизнь, ты быстрая река.
Не поймать мне твой поток.
Точишь нервно берега.
Дай мне выпить хоть глоток.
-
Ты бурлишь зачем сердито?
Камни счёсаны под ноль.
Лодка старая разбита.
Вёсла тянет за собой.
-
Бревна тащишь ты строптиво.
Пеной скалится вода.
Рядом горько плачет ива.
Помнит юные года.
-
Не войти мне дважды в воды.
Детство вижу лишь во сне.
Дикой вырос я породы.
Плач же ива обо мне.
Гранитную грудь не пробить каблуком,
И пульс затаился раненым тигром.
Любовь обжигает ладонь кипятком,
Принудив вступать в смертельные игры.
-
На стенах пещер — библейская вязь,
Алтарь озаряет углы пустоты.
Высохли реки, в озерах лишь грязь,
Святые лишились своей чистоты.
-
А боги пируют, и скатерть в углях,
И люди для них — насущная пища.
Повар разводит пламя в печах,
Чтоб блюда готовить на пепелище.
-
Разбиты короны, в руинах дворцы,
Принцессы уходят в наем за копейки.
Покупают девиц лихие птенцы,
В публичных острогах сидят канарейки.
-
В залах дворцовых царит ренегат.
По улицам ходит унылый гонец,
Всех созывая на странный парад,
Где нежные принцы идут под венец.
-
Заблудший не ищет из плена пути,
Незрячий мечтает увидеть рассвет.
Любовь не находит приюта в груди
И выстрелом в бровь завершает сюжет.
'
Рим превратился в дремучую глушь.
Святые вкушают мертвую плоть.
Бесплодны и бесполы эмоции душ —
Любимую любящий придет заколоть
В словах нет смысла
а в мыслях - правды.
Беда нависла
нам здесь не рады.
Другое время
считаем деньги.
И жизнь, как бремя
кругом застенки.
А мне б на волю
хотя б на сутки.
Расстаться с болью
хоть на минутку.
Забыть, что прожил
я жизнь чужую.
Не с теми, боже
о ком тоскую.
Подняться в небо
на дельтаплане.
В раю я не был
там место маме.
И опуститься
на дно морское.
С тобой проститься
дай мне покоя.
Зачем мне свыше
ниспослан разум.
Зачем я слышу
все, здесь и сразу.
Все мысли - мимо
слова без толку.
Необходимо
чтоб все умолкло.
Мне плакучая ива шептала над тихой рекой
что не все еще кончено, будет иное.
Лето кончилось, осень златою рукой
отворяет калитку прохлады в полуденном зное.
Отражение манит как омут судьбы
защищенный от взглядов туманом рассветным.
Смысла нет рассуждать, ну а как было бы
лето часто уходит от нас безответным.
В этот раз, почему-то, его слишком жаль
словно песню, с забытым последним куплетом.
Осень снова готовит багрянца вуаль
сыплет золотом всюду, искусственным светом.
Только золото - фальшь, а багрянец - болезнь
не под силу нас снова счастливыми сделать.
Слякоть душ неприкаянных, стон деревень
закует льдом зима, ничего не поделать.
Растеряет плакучая ива остатки листвы
доживет до весны ли, а кто ж его знает.
Лето кончилось, осень со мною на вы
ну, а там и зима беспощадная нас ожидает.
Есть в осени свое очарование
пускай достанет силы нам принять.
Она исполнит главное желание
подарит, что вовеки не отнять.
Июльский зной нас больше не придавит
развратным потом смятых простыней.
И август пыльный бег тихонько сбавит
стреножит разухабистых коней.
И вот тогда, на стыке двух мелодий
переходя от страсти к естеству.
Сентябрь, в своем величии выходит
в любви ведь нет предела мастерству.
Он царствует в трехцветном одеянии
оттенков вовсе нам с тобой не счесть.
Здесь смех и слезы, радость и страдание
но, главное, что жажда жизни есть.
Нам нет нужды календарями счастье мерить
готов я время вновь остановить.
Устал я думать, буду просто верить
что осень даст нам шанс еще любить.
