5 постов
Ободранные шторы и шум прорвавших труб
Сегодня из подъезда выносят сгнивший труп
Вчера весь вечер ливень
Сегодня бьет жара
И мне давно противен
Извечный крик "пора
Бежать менять быть против
Всего и всех всегда"
Он стал давно юродив
Я ухожу туда
Где вечером льет ливень
Сегодня бьет жара
Десять ярких точек за окном
Пытаясь стать как звезды
Горят и муторно твердят о том
Что сорвались прогнозы.
Нам обещали солнце и жару
Но в небе два медведя
Они исчезнут только дай утру
Мелькнуть. Но все сильнее бредя
К ним в разговор залез овал
И он дразня мои движенья
По небу светом танцевал
Оспорив факт его рождения
Я тыкнул в грязный выключатель
Отправив кухню в ночь
"Сорвался разговор, приятель"
Взял чай и вышел прочь
Чай остыл, растаял сахар.
Нерешен один вопрос,
Кто поставит мою плаху.
Мной любим уроборос
Странный зверь колечка вроде
Мой коллега. Дайте пень
И на нем как на колоде
Наш закончен будет день
Закат с луной крутились в страшном шторме.
За шторой
Спрятались соседи.
И оставалось продолжать вести беседы
О важном смысле стихотворных форм.
Огнем у старых фирм играли рифмы.
Среди проспектов бегали трамваи.
И образы извне являлись мне отсветом
Уставших летних солнечных лучей.
И долг бумаге становился ясен.
Срывался ямб пиррихием гоним.
В черновике игрались строчки басен.
И вдруг он стал трёхглавый Серафим
Продолжая разговор с черновиком
Вдруг я начал задавать вопросы
Что мне в этот вечер написать или о ком
Или даже написать в стихе угрозы
Но Никонов уже писал об этом
И черновик про это знал давно,
Клеймил меня "херовеньким" поэтом
А я в ответ смотрел в открытое окно
Там на моих глазах кривлялся пейзаж
И я немедленно решил сорваться
Взять черновик и черный карандаш
Начать писать стихи без ритма и плеваться
Любыми образами, заклеймить закат,
Который в этот вечер не вписался в лето
И росчерком пустить луну назад
В тот час когда не умерли поэты
А спас ли ты стихами свой покой?
Спросил меня испачканный листок,
Весь черный, как солдат, идущий на убой,
И весь как медь (жаль не проводит ток)
От ржавых чайных пятен. Но слова,
Впечатавшись в бумажный лист клеймом,
Опишут двор, где скачет детвора,
Где солнце станет ласковым пятном,
Луна здесь будет списанная лампа,
А текст ленивым долником покрыт,
И часто ляжет криво и нескладно.
Здесь Клита грех за двести лет забыт
Я написал десять стихов,
Девять из них стерты.
В последнем строка про любовь
Является первой
И даже в каком-то роде пустой,
(Как будто нет слов)
Но всё-таки, б****,
Финальной чертой
Картины пустующих улиц,
Дым от заводов
Кричи
Дурак под прогнившим отводом
Сидящий у самой двери
Забыты бессонные ночи
Над белым форматным листом
И между прочих решений
Ударится в стену лицом
Забудь
Радикальность не в моде
В моде пустые глаза,
Ты просто "четвёрка" в колоде
За час до игры в дурака
