На резонирующих экранах
5 постов
5 постов
Из череды избитых фраз,
Пропущенных уроков,
Уже в который раз
Подряд,
Из ямы бытия
Рождаются ямбические строки
Залитый кипятком в десятый раз лимон
Вбирает пошлости из фраз.
На липкой скатерти заплесневший батон
С презрением глядит на нас.
Как наблюдала бы за оргией икона,
В обнимку стоя с бюстом Ильича.
Вбирая пар от постного бульона
Со странным привкусом трухи от кирпича
А спас ли ты стихами свой покой?
Спросил меня испачканный листок,
Весь черный, как солдат, идущий на убой,
И весь как медь (жаль не проводит ток)
От ржавых чайных пятен. Но слова,
Впечатавшись в бумажный лист клеймом,
Опишут двор, где скачет детвора,
Где солнце станет ласковым пятном,
Луна здесь будет списанная лампа,
А текст ленивым дольником покрыт,
И часто ляжет криво и нескладно.
Здесь Клита грех за двести лет забыт
Ты знаешь точно:
Надпись: «Срочно»
На любом из объявлений
Как объявление войны
Тем, кто по жизни знает точно
Куда свернуть, зачем идти
И перед кем склонить колени,
Лежа средь эпилепсии и пены,
Чтоб получить большой кусок
Лежащего в ломбарде мира
И, дожидаясь летом пира,
Засунуть что-нибудь в песок
Пунктирной линией отметь
Фонарь на дальнем повороте,
Пурпурным цветом слово смерть,
Зеленым жизнь, а синим море
Из снега, вбитого в асфальт
Ударами сапог прохожих,
Высотки города оставь
Среди цветов на снег похожих.
Закат на горизонте в цвете
Застывшей на снегу крови.
Рисуй как девушка в корсете
Стоит, и за ее спиной огни
Бросают желтый свет на переулок,
На серый тон травы и тротуар,
Пусть до весны неделя, час, минута,
А может лишь один заснеженный квартал.
Продолжая разговор с черновиком,
Вдруг я начал задавать вопросы:
Что мне в этот вечер рассказать или о ком?
Или даже написать в стихе угрозы?
Но Никонов уже писал об этом,
И черновик про это знал давно,
Клеймил меня «херовеньким» поэтом,
А я в ответ смотрел в открытое окно,
Там на моих глазах кривлялся пейзаж.
И я немедленно решил сорваться:
Взять черновик и черный карандаш,
Начать писать стихи без ритма и плеваться
Любыми образами, заклеймить закат,
Который в этот вечер не вписался в лето,
И росчерком пустить луну назад,
В тот час, когда не умерли поэты
В двух минутах ходьбы от магазина
Передо мной встал бомж
Нож в руке у кассира киоска
Придал этой встрече особое значение
Не понимая своего назначения
Бомж стоял и кривлял рожы
Десятки прохожих
Продолжали делать вид что ничего не происходит
Хотя видели что уходит
Сознание
Из давно уже синего человека
Который уже вторую четверть века
Заливает в себя что то похожее на алкоголь
Хотя и жалеет порой
Свою красную глотку
И ровняя походку
Продолжает идти в магазин
Авто без ручника и тормозов
Аллюзия сегодняшнего мира.
Смерть нужно постигать с азов,
А жизнь как пыль с мундира.
Снести на свалку наших клятв,
Забыться и исчезнуть.
Апрель — вещдок, и он изъят.
Июль — отправлен в бездну
