user11567390

История пяти девушек-зенитчиц и их старшины стала символом женской судьбы на войне. Картина, которая заставляет плакать зрителей уже полвека.

Повесть Бориса Васильева вышла чуть раньше. Его текст сильный, честный и очень жесткий. Обычно принято говорить, что "книга лучше", но здесь я готова поспорить.

Ростоцкий не просто перенес сюжет на экран. Режиссер нашел такие художественные приемы, которые сделали историю объемнее и больнее, чем на бумаге.

Визуальный контраст

Главный прием фильма - работа с цветом. Военные будни сняты на черно-белую пленку. Грязь, болота, серые шинели - все это выглядит обыденно и тускло.

Воспоминания девушек и их мечты режиссер сделал цветными. В кадре появляются яркие платья, солнце, зелень, смех. Этот контраст работает безотказно.

Книга предлагает нам просто прочитать биографии героинь. Кино дает увидеть разницу между жизнью, которая могла бы быть, и суровой реальностью. Цветные вставки показывают то, как несправедливо обрываются эти молодые жизни.

Сцена в бане

Эпизод в бане часто обсуждают. Многие считают его слишком откровенным для советского кино. Ростоцкий включил эту сцену не ради эпатажа.

Книга описывает девушек словами. Фильм показывает их физическую беззащитность. Мы видим красивых, здоровых молодых женщин, которые созданы для семьи и материнства.

Всего через пару сцен эти нежные тела столкнутся с железом и огнем. Режиссер хотел показать противоестественность самой идеи женского участия в боях. Визуальный образ женской хрупкости здесь работает сильнее любого текстового описания.

Старшина Васков

Андрей Мартынов сыграл роль старшины Федота Васкова гениально. Актеру на тот момент было всего 26 лет, но на экране мы видим пожившего мужчину с тяжелым взглядом.

Литературный Васков немного другой. Васильев изобразил его более простым, иногда даже смешным в своей уставной строгости. Он малообразован, ему трудно понять этих городских девчонок.

Мартынов в своей игре добавил герою невероятную душевную теплоту. Его Васков быстрее перестает быть просто командиром и становится для зенитчиц старшим братом или отцом. Его финальная боль ощущается зрителем как своя собственная.

Женя Комелькова

Ольга Остроумова создала ярчайший образ. Ее Женя - огонь, вызов, красота. Сцена, где она уводит немцев от раненой Риты, купаясь в ледяной воде, стала легендарной.

Книга тоже содержит этот эпизод, и он описан мастерски. Кино добавляет звуковой и визуальный ряд. Песня, которую напевает Женя, ее дерзкий смех перед лицом опасности - все это создает магию кино. Мы видим не просто подвиг, а торжество жизни над мрачной силой.

Финал истории

Концовка фильма и книги совпадает по смыслу, но различается по подаче. Васильев пишет эпилог, где постаревший Васков и сын Риты Осяниной приезжают на место событий.

Ростоцкий заканчивает фильм эмоциональным пиком. Мы видим современных туристов, которые весело отдыхают там, где гибли девочки. Только постаревший старшина помнит правду. Этот момент заставляет зрителя почувствовать стыд за свое беспамятство и благодарность тем, кто остался в тех болотах.

Несомненно, Борис Васильев написал выдающуюся повесть, а Станислав Ростоцкий снял не менее сильный фильм. Режиссер бережно отнесся к тексту, но добавил визуальные образы, которые сделали историю еще пронзительнее.

Читать повесть нужно обязательно. Смотреть фильм - тоже. Это редкий пример того, как экранизация стала конгениальной первоисточнику.

А какая сцена из фильма тронула вас больше всего? Пишите в комментариях и подписывайтесь на канал.

Источник: https://dzen.ru/id/698a3724090a5e0bd6f3bdb0

Среди любителей чтения есть негласное правило, что книга всегда лучше экранизации. Мы привыкли ворчать, что режиссеры вырезают важные сцены, актеры не похожи на героев, а смысл произведения теряется.

Экранизация "Собачьего сердца" от Владимира Бортко - это то самое исключение, которое подтверждает правило.

Я недавно перечитала повесть Михаила Булгакова и ощущения были странные. Текст великий, и спорить с этим глупо, однако картина Бортко кажется мне более объемной.

Режиссер не просто перенес слова на пленку, а добавил то, чего не хватало даже самому Булгакову - человеческого тепла и печали по уходящей эпохе.

Профессор Преображенский

Евгений Евстигнеев создал образ, который теперь невозможно отделить от текста. Мы читаем книгу и слышим его голос. Литературный Филипп Филиппович немного другой.

Булгаковский герой - жесткий, иногда даже неприятный ученый. Он энергичный, шумный и очень самоуверенный. Книжный профессор - это в первую очередь экспериментатор. Он видит в Шарике научный материал, и ему не всегда хочется сочувствовать.

Евстигнеев сыграл мудреца. Его Преображенский - это уставший интеллигент, который с ужасом смотрит на новый мир за окном. В фильме он человечнее. Мы видим в нем не вивисектора со скальпелем, а одинокого гения.

Знаменитый монолог про разруху в исполнении актера звучит не как ворчание старика, а как грустный диагноз всему обществу. Кино сделало профессора настоящим аристократом духа.

Доктор Борменталь

Книжный Иван Арнольдович - просто ассистент, эдакая тень профессора, верный помощник, который ведет дневник наблюдения и помогает усмирять Шарикова.

Фильм подарил Борменталю характер. Актер Борис Плотников сыграл настоящего офицера, человека чести. Он предан учителю не как слуга, а как сын.

Вспомните сцены, где доктор защищает профессора от Швондера или самого Шарикова. В его глазах горит решимость. Он готов применить силу, чтобы защитить свой дом и свои идеалы. Это делает их настоящими соратниками, которым хочется сопереживать.

Полиграф Полиграфович

Владимир Толоконников совершил актерский подвиг. Сыграть существо, которое только вчера было собакой, невероятно сложно.

Книжный Шариков вызывает в основном брезгливость. Это наглый хам, который быстро учится худшему у пролетариата. Фильм показал персонажа более трагичным.

Толоконников показал существо, которое не просило его создавать - жертву эксперимента. Когда Шариков играет на балалайке или смотрит в зеркало, его становится по-человечески жаль. Он просто не умеет быть другим.

Атмосфера

Бортко применил гениальный прием с фильтром "сепия". Фильм полностью окрашен в коричневатые, старые тона. Это создает эффект документальной хроники. Мы будто смотрим в окно того времени.

Повесть Булгакова - это острая, злая сатира. Она колется и кусается. Фильм получился более лиричным. Это реквием по старому миру, который уходит безвозвратно, уступая место швондерам и шариковым.

Режиссер добавил сцены, которых не было в книге, например, документальные вставки с улиц. Это расширило границы истории и мы увидели не только квартиру.

Михаил Булгаков написал гениальную вещь. Владимир Бортко снял гениальное кино. Они стоят на одной ступени.

Лично для меня фильм оказался ближе. Он мягче, мудрее и человечнее. Евстигнеев заставил нас полюбить профессора, а Бортко заставил задуматься не только о науке, но и о судьбе интеллигенции в целом.

Согласны ли вы, что это тот редкий случай, когда кино не уступает книге? Пишите в комментариях и подписывайтесь на канал.

Источник: Короткова Таисия | Книжная пленка

Благодаря харизме Владимира Высоцкого Глеб Жеглов стал символом справедливости. Его фразы цитируют все:

"Вор должен сидеть в тюрьме!"

"Будет сидеть! Я сказал!"

Фильм Станислава Говорухина заставляет нас восхищаться Жегловым как харизматичным борцом с преступностью. Авторы книги "Эра милосердия", братья Вайнеры, писали совсем о другом.

Когда читаешь книгу, испытываешь странное чувство. Тот самый Жеглов, которым мы привыкли восхищаться, на страницах романа выглядит совсем иначе. Он не герой, а скорее антигерой.

Внешность и характер

Киношный Жеглов - настоящий красавец, душа компании, который берет гитару и мгновенно влюбляет в себя окружающих. Он жесткий, но справедливый.

В книге первое впечатление Шарапова о начальнике совсем другое. Вайнеры описывают Жеглова как человека не самого приятного. У него "неживые" глаза, он любит красоваться перед зеркалом, обожает власть и очень высокого мнения о себе.

Книжный Жеглов - это не мудрый наставник, а человек, для которого цель всегда оправдывает средства. Ему не так важно, кто именно сядет в тюрьму, главное - чтобы дело было закрыто. В кино мы прощаем ему грубость за его обаяние. В книге обаяния нет, есть только неприятная правда характера.

Случай с Груздевым

Это главный момент, который разделяет фильм и книгу. Вспомните кино. Жеглов ошибается с Груздевым, но мы понимаем - он просто уверен в своей версии. Когда выясняется правда, он признает ошибку (пусть и молчаливо).

В романе ситуация с Груздевым показывает истинное лицо Глеба. Ему абсолютно все равно, виновен интеллигентный врач или нет. Для него люди - это "мусор". Когда Шарапов доказывает невиновность Груздева, Жеглов не испытывает ни стыда, ни желания извиниться. Он лишь раздражен тем, что сорвалась удобная версия.

Именно здесь начинается конфликт Шарапова и Жеглова. Это не конфликт ученика и учителя, это спор двух разных взглядов на жизнь. Шарапов хочет справедливости для людей, а Жеглов хочет порядка любой ценой.

Шарапов не ученик, а соперник

В фильме Владимир Конкин сыграл интеллигентного, мягкого парня, который смотрит на Жеглова снизу вверх. Многие зрители считают киношного Шарапова слишком "правильным" и даже скучным.

Книжный же Владимир - опытный фронтовой разведчик. Он не мягкий, а просто человечный. Прошел войну и точно знает цену человеческой жизни. В романе он не учится у Жеглова, а постоянно спорит с ним.

Шарапов видит в начальнике опасные черты - равнодушие и жестокость. Книга называется "Эра милосердия" именно потому, что это мечта Шарапова - о времени, когда люди перестанут быть жестокими друг к другу. Жеглов же над этим только смеется.

Финал, который все меняет

В фильме нас ждет хэппи-энд. Банда поймана, Варя ждет дома (в окне горит свет). Чувствуется ощущение победы.

Книжный финал гораздо тяжелее и логичнее. Там Шарапов возвращается, но Варю уже не вернуть - она погибает от рук бандитов в тот самый момент, когда милиция штурмует подвал.

Самая сильная сцена книги - реакция Жеглова. Он идет мимо, даже не останавливаясь. Для него это "сопутствующие потери", обычный рабочий момент. Именно тогда Шарапов понимает, что больше не сможет работать с этим человеком.

В книге они не друзья. В финале Шарапов видит в Жеглове не героя, а страшного человека, который "шагает через людей".

Станислав Говорухин снял гениальный детектив, где добро (в лице Жеглова) должно быть с кулаками. Он подарил нам героя, которого любят миллионы.

Братья Вайнеры же своей книгой хотели показать, что если ради борьбы со злом мы сами становимся жестокими и забываем о сочувствии, то чем мы лучше преступников? В фильме победил Жеглов. В книге моральная победа осталась за Шараповым.

А на чьей стороне вы? Вам ближе методы Жеглова или позиция Шарапова? Пишите в комментариях и подписывайтесь на канал.

Источник: Короткова Таисия | Книжная пленка

Кажется, мы знаем этот фильм наизусть. Картину Гайдая крутят каждый Новый год, а цитаты оттуда давно стали частью нашей речи. Зрители обожают эту легкую атмосферу семидесятых, где даже крупные неприятности кажутся забавным приключением.

Оригинальную пьесу ждала совсем не такая праздничная судьба. Булгаков дописал её еще в 30-х, но до театра она так и не дошла. Цензоры завернули рукопись почти сразу. Слишком уж мрачной и "неправильной" показалась им эта история.

Леонид Гайдай поступил хитро. Он взял сюжет, но полностью перекроил характеры. Режиссер понимал простую вещь - если снимать строго по книге, получится тяжелая социальная драма, а не народный хит.

Смена эпохи меняет всё

Главная удача фильма - перенос действия. Гайдай поселил героев в спокойное и сытое время. Одно это решение кардинально изменило восприятие сюжета. Мы видим на экране просторную квартиру, модную технику и уверенных граждан. У них нет проблем с бытом, они живут легко.

Оригинал же погружает нас в тесную московскую коммуналку. Там совсем другой воздух. Соседи постоянно ссорятся из-за лишних метров, пишут жалобы и косо смотрят друг на друга.

Изобретатель Тимофеев строит машину времени не от хорошей жизни, а от желания сбежать из опостылевшей суеты - хоть в прошлое, хоть в будущее. В книге почти нет юмора, зато много усталости.

Шурик против Тимофеева

Александр Демьяненко показал нам настоящего оптимиста. Его Шурик увлечен наукой и искренне верит в лучшее. Даже исчезновение стены в собственной квартире волнует его куда меньше, чем судьба научного эксперимента.

Булгаковский Николай Тимофеев, напротив - человек с погасшим взглядом, совсем не похожий на бодрого студента из фильма. Постоянные скандалы с жильцами вымотали ему душу.

Уход жены Зины в пьесе становится для него настоящим ударом. В кино это смотрится легко, почти как водевиль. Книжный герой глубоко одинок, и это чувство безысходности пронизывает весь текст пьесы.

Управдом как власть

Юрий Яковлев сыграл персонажа смешного и недалекого, чьи нелепые претензии вызывают лишь улыбку. Мы смотрим на него и понимаем, что этот человек никому не навредит.

В тридцатые годы управдом был фигурой куда более серьезной, имеющей реальную власть над судьбами жильцов.

Книжный Бунша ведет себя куда строже. Он постоянно грозит милицией и выселением. Когда такой человек оказывается на троне Ивана Грозного, становится жутко. Булгаков показывал, как меняется маленький человек, получив большую силу. Гайдай превратил это в безобидный фарс.

Жорж Милославский

Леонид Куравлев наделил вора невероятным обаянием. Жорж модно одевается, сыпет шутками и помогает Шурику. Зрители часто забывают, что перед ними преступник.

В пьесе Милославский лишен всякой романтики - перед нами хитрый, расчетливый жулик, думающий исключительно о собственной шкуре. В книге не возникает ощущения, что он и изобретатель - одна команда. Жорж просто цинично использует ситуацию. В нем нет того шарма, который так полюбился зрителям.

Леонид Гайдай сделал правильный выбор. Убрав сложные темы, он подарил нам настоящий праздник и доброе кино, которое хочется пересматривать снова и снова.

Пьесу Михаила Булгакова тоже стоит прочесть. Она показывает ту же историю с другой стороны. Там меньше смеха, но больше правды о людях того времени.

Какая версия вам ближе - серьезная пьеса или наш любимый фильм? Пишите в комментариях и подписывайтесь на канал.

Источник: Короткова Таисия | Книжная пленка