Покрывалом ложится ночь в озеро, и тонет медленно в нем.
И рвется она о дно озера, в прорехах сверкая огнем.
Воде дождем грозят птицы над гладию низко кружа.
И ждут все прохлады деревья,и руки подняла трава.
Осколками,капля за каплей, стирает с воды миражи
И плавит,и рвет покрывало, и вновь лес во ясной тиши.
Подо мхом он еле дышит,
под зелёным полотном
человечек ниже мыши,
лет ему, поди, за сто.
И от мха и лет скитаний
стал зелёный, прям как медь.
И рваней одежд всех рваных
та, что днесь он смог надеть.
Он играл весь день на флейте
и на мхе всю ночь лежал.
Не ушёл бы - "хоть убейте,
не покину свой привал!"
Он ходил всю жизнь по кругу
от одной сосны к другой.
Муравьи за ним по звуку
шли парадной чередой.
Если тихо очень красться
за последним муравьём,
может вам, как мне, удастся
на него взглянуть мельком.
Звук бежит над головую. Летней сонной тишиною
Он окутан, в ней искупан, Он танцует, он бежит.
Он потомок песни райской и пригожим утром майским.
Соловей его впустил в мой уютный сонный мир.
Что же он сказать пытался? Почему он не остался?
Почему он разбудил, отчего Небесных Сил.
Сам ко мне пришел посланник, Сам Кралатый, древний странник.
В детском шелковом обличье, на флейте, что играл по птичьи.
Он звал куда то, я узнал
В его веселой, чистой трели, как родины баллады пели,
Небесной Родины моей.
