user10923778

Все радиотелескопы планеты, все лазеры и спутники связи были объединены в один сверхмощный излучатель. В сторону лезвия ударил колоссальный гравитационно-информационный импульс. Люди перевели на язык высших измерений самую важную, самую отчаянную просьбу цивилизации.

Геннадий уже начал движение рукой, как вдруг его ладонь… слегка защекотало.

— Тьфу ты, — Геннадий отдёрнул нож и посмотрел на палец. — Опять статика? Или пена бракованная, током бьётся?

Он поднёс пузырь поближе к своим гигантским глазам и прищурился. Из глубины полиуретановой поры пробивался крошечный, еле заметный ритмичный писк. Геннадий достал из кармана портативный дешифратор сигналов давления (обычно он использовал его, чтобы проверять трубы на протечки) и приложил к пене.

Из динамика, пробиваясь сквозь помехи космического релиза, раздался тоненький, испуганный, но очень чёткий голос:

«Уважаемый мастер! Пожалуйста, не срезайте! Мы тут живые! Мы только-только ипотеку выплатили и изобрели беспроводные наушники! Мы не сопли, мы — цивилизация! Смилуйтесь, Геннадий!»

Геннадий замер. Его суровое лицо межпространственного пролетария дрогнуло.

— Ишь ты… — пробормотал он, почесав затылок. — Завелись-таки паразиты. И откуда только берутся? Вроде баллон свежий, чистый… И имя моё знают. Ребята смышлёные.

Он посмотрел на нож, потом на пузырь, где триллионы звёзд дрожали в ожидании вердикта. Срезать по инструкции? Так вроде живая душа, жалко. Оставить? Прораб Михалыч придёт принимать объект — по шее даст за неаккуратный шов.

Геннадий вздохнул, убрал канцелярский нож в карман и полез в ящик за банкой акриловой краски.

— Ладно, живите пока, — проворчал он в пузырь. — Срезать не буду. Назову это «дизайнерским выступом». Сейчас сверху лаком бесцветным покрою для прочности, чтоб вас энтропией не размыло, и шторкой прикрою. Михалыч не заметит.

Он аккуратно, стараясь не дышать перегаром на Млечный Путь, провёл кистью над нашим пузырём, создавая вокруг него мощное защитное поле (которое земные учёные тут же радостно окрестили «Реликтовым излучением новой природы»).

— Эй, на пене! — крикнул Геннадий в щель на прощание. — Мусор не бросать, чёрные дыры не расковыривать! Приду через неделю проверять!

И, подхватив стремянку, Геннадий пошёл заделывать стык в ванную комнату к Андромеде. Человечество выдохнуло. Чай у Шляпника стал ещё слаще.

Пш-ш-ш-ш-ы-ы-ых! — раздалось в пустоте.

Для Геннадия это был короткий, рутинный «пшик». Для самой же пены этот момент стал Началом Времён.

В первую наносекунду вещество внутри щели взрывообразно расширилось в триллионы раз. Физики внутри пены назовут это эпохой космической инфляции. Пена стремительно заполняла пустоту, образуя гигантские пузыри (войды) и тонкие полимерные стенки, куда под действием гравитационного давления сбивался весь строительный мусор — водород, космическая пыль и случайные кварки.

Геннадий отпустил клапан, потряс баллон и удовлетворённо хмыкнул.

— Нормально пошла. Густая. По ГОСТу.

Он выудил из кармана пачку сигарет, прикурил и облокотился на стремянку. По регламенту пене нужно было дать подсохнуть минут пятнадцать.

Пока Геннадий делал первую затяжку, внутри сохнущего герметика пролетело четыре миллиарда лет. Волокна тёмной материи прочно удерживали структуру пены. На стыках пузырей, в микроскопических пылинках обычного вещества, зажглись миллиарды звёзд.

Геннадий сделал вторую затяжку и пустил дым в сторону пятимерной вентиляции.

Внутри пены прошло ещё девять миллиардов лет. На задворках одной неприметной спиральной галактики, на крошечном кусочке застывающего силиката, который местные обитатели гордо назвали Землёй, завелась странная органическая плесень. Микроскопические существа изобрели колесо, построили пирамиды, устроили пару сотен войн из-за того, чей пузырь пены правильнее, и, наконец, создали телескопы.

— Коллеги! — кричал с трибуны бледный человеческий академик, размахивая графиками космической паутины. — Наша Вселенная имеет ячеистую структуру! Мы обнаружили Великую Стену Слоуна! Мы стоим на пороге разгадки замысла Творца!

Творец в этот момент сплюнул на бетонный пол шестого измерения и посмотрел на часы. До конца перекура оставалось пять минут.

Пена тем временем начала слегка остывать. Человеческие учёные тут же запаниковали, высчитав, что Вселенную ждёт «Большое замерзание». Они начали писать грустные стихи о вечной тьме и неизбежной тепловой смерти космоса, даже не подозревая, что это просто стандартный процесс полимеризации, прописанный в инструкции на баллоне.

Наконец, Геннадий докурил, щелчком отправил окурок в чёрную дыру и достал из кармана новенький канцелярский нож со сменными лезвиями.

— Так, посмотрим, что тут повылезало, — пробормотал он, наклоняясь к щели.

Излишки пены пузырями свисали из стыка. Внутри одного из таких пузырей человечество как раз готовилось запустить свой самый мощный квантовый сверхкомпьютер, чтобы окончательно познать смысл бытия.

Геннадий приставил лезвие к краю пузыря.

— Ща мы эти сопли подрежем, шпатлёвочкой пройдёмся, и будет как родное...

Написано 03 октября 2026 года в Стерлитамаке