sumere4ny

- Ну что, куда пойдем дальше? - спрашивает меня игриво Оля. Волосы ее развеваются в такт бушующей непогоде, а лицо светится весельем и играет немного хмельными нотками. Я поворачиваюсь к ней и пожимаю плечами.

- Оль, мне все равно. Предложил бы прогуляться вдоль набережной, но сама видишь, что тут творится.

Мы только вывалились из бара, небольшого и уютного с живой музыкой по пятницам. Хорошее и такое местечковое заведение. Кому надо нажраться, тем здесь дороговато, а папочкиным баловням на дорогих джипах здесь вроде как не очень престижно. Всем здесь вообще параллельно на их элитные перстни, волосы, зализанные гелем, и совершенно не к месту употребляемые тут и там англицизмы.

Она проводит ладонью по моей щеке. Мы оба знаем - это план только на одно лето, дальше у нас ничего с ней не будет. Но сейчас нам хорошо, сейчас в самый раз. Зачем искать большего, если впереди у нас с ней несколько месяцев абсолютно безоблачного счастья. Первый же взрыв вносит коррективы в наши с ней планы: нас обдает этой жаркой волной и она просто врастает в меня всем своим телом.

Мы еще не поняли, что произошло, но я вижу тревогу в ее широко раскрытых глазах. Хмель постепенно утрачивает свое анестезирующее воздействие, я рывком хватаю ее за руку и тяну в подворотню. Нам нужно уйти подальше от оживленных мест, почему-то я в этом уверен. Раздается второй удар и на этот раз мы оба видим отраженный свет, всполохами пробегающий по рваным облакам.

- Что это, Паша? – ее взволнованное лицо чуть задрано вверх ко мне, по щекам текут капли хлесткого дождя, а воротник уже по краям начинает темнеть, настолько намок.

- Похоже, они не смогли договориться, - бросаю я фразу на ветер. Она ничего толком не объясняет, но сразу намекает на плохое развитие событий.

Сегодня совершенно в другом месте должно было проходить заседание Комитета по взаимным мерам по сохранению мира и отказу от опасного потенциально для всей планеты нового оружия массового поражения. Главы более прогрессивных стран собирались давить на несколько радикально настроенных участников заседания, которые не спешили выполнять условия мирного договора. Вероятно, чьи-то нервы сдали, а может кто-то заранее приготовил сюрприз.

Я вспоминаю, чему нас учили на занятиях по гражданской обороне и мероприятиях по обеспечению безопасности мирного населения. Первыми под удар попадут стратегические точки, такие как места расположения военных объектов, заводы по производству боевой техники и склады оружия, ключевые транспортные развязки. В городах будут бить по наиболее оживленным участкам и надо искать укрытие на окраинах, в идеале метро или специально укрепленные бункеры.

- Оля, нам надо бежать в сторону леса, желательно через несколько магазинчиков по пути. Захватим минимальное снаряжения, спальники, может палатку и сменим нашу одежду. Сейчас начнется паника и следом пойдет волна мародерства. Мы должны успеть раньше, запасемся провизией и двинем в сторону большого города. Там уже должны быть подземные укрытия, заранее заготовленные для таких случаев.

- А мы не можем просто подождать военных, - судя по жалобным интонациям, Оля не слишком была обрадована корректировке вечерних планов. – или может попробуем доехать с кем-то?

- Слушай, милая, - пытаюсь я чеканить слова как можно спокойнее, - военным сейчас будет не до нас, а по дорогам, особенно оживленным… - я не успеваю закончить мысль и раздается третий взрыв. Судя по запаху, в городе что-то уже полыхает вовсю. Я сжимаю Олину руку чуть сильнее, чем это необходимо, она смотрит на меня и я вижу - влага на ее лице не только дождь. Но она понимающе кивает и мы бежим дальше.

Я пытаюсь сообразить, где ближайшая небольшая лавка. По дороге попадается спортивный магазин, который давно закончил работать. Беру булыжник и не замечая окриков подруги разбиваю витрину рядом с дверью и расчищаю раму от оставшихся осколков. Пролезаю внутрь и открываю своей напарнице дверь, вот мы уже у стенда со спальниками. Я показываю Оле рукой в сторону зала с одеждой, она кивает и уходит за куртками и сменкой.

Переодеваемся, в прихваченные рюкзаки заталкиваю спальники, а отрезвевшая подружайка пихает несколько пар сменного белья. Заставляю почти силком сменить Олю свои туфли на страшненькие отличные походные кроссовки, она вцепилась в туфли одной рукой и выражение ее лица говорит о том, что они последний рубеж, отделяющий ее от истерики. Беру ее лицо обеими ладонями и нежно целую, слыша, как ее дыхание обретает глубину и размеренность.

Швыряю туфли к дальней стене и мы выбегаем. Тут на нас обрушивается жаркая удушливая волна. Меня относит прямиком в стену ближайшего кафе и накрывает осыпающимся шифером с крыши. Вкус известняка и пыли на языке и боль в ноге - это заведомо очень бережное обращение, я выкапываюсь из-под груды обломков, меня заливает струями с неба. Я не вижу поначалу, куда отнесло Олю. По звериному прислушиваюсь и слышу слабые стоны со стороны спортивного магазина.

- Как ты, - спрашиваю забежав внутрь через уже полностью осыпавшиеся витрины. – Она смотрит на меня из вороха лыжных палок, смазочных материалов и прочего хлама. Лицо ее исцарапано мелкими осколками, более крупный, прорезав куртку застрял в плече. В список попутных обязательных для посещения мест тут же добавляется аптека.

Она поднимает ко мне свое как никогда прекрасное лицо и начинает смеяться, - «Помнишь, мы не могли решить куда пойдем дальше?» - и продолжает смеяться даже когда горлом ее начинает идти кровь. Под грудой палок я нащупываю еще один осколок, застрявший у нее в груди. «Помню, милая», - говорю я, скрывая ненужную дрожь в своем голосе, - «ты полежи, я найду, чем тебя перевязать. И мы пойдем дальше».

Она кивает, я делаю вдох, один вдох и обреченно оглядываюсь по сторонам: вот и решили.

Шел восьмой час затяжной партии между Главами независимых коалиций. Нестойкий мир был скреплен взаимными признаниями, воздержанием от притязаний на территориальную целостность и заключенными мирными соглашениями. Из развлечений оставались лишь шахматы, в которых и тот и другой разбирались слабо, и бодрящий морской бой, знакомый каждому мальчишке с самого детства. В итоге обоюдные предпочтения пали именно на последний.

- А давай-ка дам я залп по сектору сто сорок семь дробь три. Что у вас там? – обращался с вопросами Уинстон Флинн к своему оппоненту.

- Вот ничего, а я пробью на сектор восемьдесят дробь девять. Наверняка ведь попал? – отбивался Петр Версталко.

Флинн глянул грозно на своего помощника за пультом, который сидел один сразу за тремя мониторами и, вытянутой вдоль стены центрального кабинета Дворца свободы, приборной панелью.

- У нас там трехпалубный крейсер. Водоизмещение сто двадцать тонн и восемьдесят девять человек экипажа, не считая конверсию, - отрапортовал офицер.

Глава западной коалиции крепко задумался. Если сейчас не включить щиты, то куча народа пострадает, но в условиях перенаселенности… К тому же игра есть игра, так что надо было соблюдать уговор.

- Попал, трехпалубный у нас там, Петр. Попробуешь добить? – прикинул он мысленно шансы на спасение сложного оборудования: гасителей импульсных пушек, генераторов защитного поля.

- Я постараюсь. Сам понимаешь, счет у нас девять против семи в нашу пользу. Пора бы уже и довести до десяточки. Спать к тому же хочется, да и поставки рабов по сниженным ценам не помешают.

Флинн и сам понимал, что за почти даровые условия контракта Версталко будет бороться с особым остервенением. Своих рабов он давно сгноил за постройками Седьмого отсека экспериментальной лаборатории по наведению остаточного гамма-излучения. Ему же крайне пригодились бы поставки металлов для отделки многоярусных бункеров с защитой от прямого попадания при массивном ударе и его последствий.

Ставки были действительно подходящими, подогревая интерес противников к очередной вечерней игре. Нужно было срочно что-то придумать – проигрывать Флинну отнюдь не хотелось. «Что если ударить с двух крейсеров по всей поверхности и черт бы уже с ним, с шатким перемирием?» - закралась в голову крамольная мысль. - «Если еще подключить несколько спутников, которые правда летают на прабабушкиных деталях, то можно и закончить все разом.»

Только он поднял руку, чтобы подать своему старшему помощнику и преданному офицеру сигнал, как раздался голос, который было слышно даже в наушниках:

- Феликс, ужин стынет. Хватит там своих псевдопокемонов гонять, марш на кухню быстро.

Феликс нехотя снял с себя VR-очки и сенсорные перчатки и поплелся на кухню. На груди его красовалась затянутая идеальным бантом Мордориевская ленточка в честь предстоящего праздника. «Все-таки я умею принимать непростые решения», - надулся в груди мальчик. – «Не то что папа, который даже сотрудников увольнять всегда стесняется. Вот вырасту и тогда мир будет лежать у моих ног.»

В тесной старой кухоньке самую малость косметически примарафеченой однокомнатной квартирки мать Феликса накрыла стол с невиданной щедростью: квашеная капуста, паровые котлеты и водянистое пюре. Все это было выдано в честь празднования 198-ой годовщины Незабвенной победы в пунктах нормирования и контроля за потреблением населения, где отец отстоял на своих двоих двадцатичетырехчасовую очередь.

А что было делать, враги же у нас повсюду. Главное - это уметь принимать непростые решения.

Выглядело задание необычно, но за восемь лет freelance копирайтинга в сети, чего только не доводилось Леночке писать. Хочет заказчик текст про котов, собирающихся в банды, да бог с ними, чего тут такого. Про БДСМ и прелести одинокой жизни, про говорящие головы, умеющие смешно кататься по столу – нет проблем. Но тут формулировка наводила малость на нехорошие размышления. Клиент всегда прав, - вздохнула Леночка, поставила чайник и принялась писать.

«Очень важно, чтобы герой повествования не выходил из своей комнаты, любил детские книжки и участвовал в экспериментальных испытаниях нового средства от панических атак.» Даже одна эта часть могла бы вызвать сомнения у любого вменяемого и чуткого исполнителя, но расценки выглядели крайне привлекательно. «Текст должен писаться строго в ночное время», - интересно, как они могут это проверить, - «и быть завершенным ко вторнику.»

Леночка посмотрела в большое окно своей комнаты на оживленный проспект, где даже в эти часы движение было все еще бурным. Раздался звонок телефона, в поднятой трубке сначала проиграли первые такты «Венгерской рапсодии» Ференца Листа. Следом за стихшей мелодией скрипучий до слабой дрожи в коленках голос произнес:

- Вы пишите слишком медленно, герой уже должен принять первую порцию лекарства, - Леночка поперхнулась чаем.

- Я только еще начала, - взволнованно отрапортовала она с жалобными интонациями в голосе.

- Обратите внимание на кошку, она обязательно должна быть слепая, а на окне расти целая оранжерея. Несколько вьюнов, орхидеи вида «Catasetum», – добавил настойчивый голос. – Мы будем следить за вашими успехами.

«Еще не хватало», - подумала Леночка и уставилась на орхидею на подоконнике, подаренную накануне ее мамой. Вот и пойми, что за нестандартный подход. По всей видимости заказчик был слегка не в себе. Краем глаза она уловила неявное движение где-то в районе кровати: быстрая тень мелькнула и скрылась из виду в плотной густой темноте. Свет настольной лампы туда не доставал, но мало ли что можно надумать себе в таких условиях.

Черновой вариант она предпочитала ваять по старинке, да и ноутбук в темноте сажал зрение нещадно. Первые строки давались легко, но после двух-трех абзацев процесс остановился. «Зачем им слепая кошка?», - вновь устремила свой взор за окно Леночка (чтобы видеть Иное, шептал тихий голос). – «И почему требования должны были сообщать порциями по мере продвижения?» Ответов на эти вопросы у нее не было, а предположения не уходили дальше (заплатят, они тебе заплатят, а ты заплатишь собой) потенциальной чудаковатости.

Она уже два месяца работала по скромным расценкам, и однообразные тексты афиш до смерти надоели, плюс с таким выхлопом надо делать их было много и часто. Так обрадовалась наконец достойной работе – большая статья с подробными требованиями – и ведь творческая жилка тоже просила свою долю участия в процессе. Она перевела взгляд на исписанный лист на столе и обомлела: абзацев было уже пять, а не три.

Последние два из них она точно не писала, о ноги потерлась ее кошка Венди. Милое добродушное существо, если бы не ее постоянное желание затащить хозяйку на кухню.

- Спи иди, милая, мне еще долго, - улыбнулась Леночка и почесала (тварь, подслеповатая тварь) мурчащий комок нежности за ушком.

На кухне что-то с грохотом упало и рассыпалось по полу. Леночка подскочила и набравшись смелости заглянула в проем. Свет с потолка включился, но был тусклым, моргал и мерно гудел. На полу красовалась горстка земли, рассыпавшаяся неизвестно откуда, а по полу каталась ваза с отколовшимся горлышком. «Быть такого не может, ущипните меня», - вслух произнесла она, но голос звучал тревожно. По телу от шеи до пят пробежал волной неприятный озноб.

Зазвонил телефон, на этот раз в трубке проиграла основная часть «Лунной сонаты» Людвига ван Бетховена, казалось, тени за окном и внутри ее комнаты неприятно сгустились.

- Вы уже нашли нашу землю? – отстраненно осведомился голос из трубки. – Хорошие вещи рождаются только, когда автор их сам проживает. Не убирайте пока.

Леночка ничего не смогла заставить себя вымолвить в ответ, комок застрял в горле. Просто положив трубку, почти впечатав ее в телефон, она услышала тихие подвывания. Свои, как стал ей ясно по постукивающим друг о друга зубам. Смяв листок, она спешно выбросила его в ведро под столом. Ей почему-то очень хотелось (поджигай, огонь очистит тебя) его сжечь. В руке ее осталась выдернутая из разъема вилка с телефонным проводом.

Надо было ложиться спать. Поворочавшись часик с мрачными надоедливыми мыслями, она открыла пузырек со снотворным. На ощупь высыпала себе сразу пару таблеток и не запивая попробовала их проглотить. Таблетки казались странно большими. Она прошла на кухню за стаканом воды и непонимающим взглядом уставилась на открывшуюся замутненному взору оранжерею.

«Быть не может», - мелькнула спасительная мысль, - «я наверняка просто сплю». Голова стала странно тяжелой. Налив себе воды из под крана она поплелась в кровать. Сон, ей нужен был спасительный сон. Под кроватью что-то шуршало (Венди, пусть это будет кошка), с кухни пованивало покрывшей уже всю поверхность пола землей. На кровать запрыгнула ее пушистая соратница, от которой теперь тоже пахло гнилью.

Она хотела успокоиться, зубы давно уже отбивали сумасшедшее стаккато из неизвестного ей произведения. Протянув руку к кошке она еле сдержала визг – Венди была в чем-то липком, свалявшиеся клочья шерсти торчали в разные стороны. Кошка жалобно замяукала, еще ее тельце было странно холодным. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и включила торшер, размещенный рядом с изголовьем.

На пару секунд она увидела Венди с зашитыми неровными стежками глазами и завизжала – теперь уже в полный голос. Несколько бесконечно длинных мгновений спустя она поняла, что ее кошка просто зажмурилась, а налипшая на нее грязь образовывала этот противный рисунок. Телефон зазвонил и обессиленная хозяйка просто отбросила все тревожные мысли и шваркнула аппаратом о стену. Из осколков сквозь звуки «Фуги» И. С. Баха и треск до нее донеслось:

- На сегодня достаточно. Мы же с вами договорились, ничего теперь не мешает вам продолжить. Просто изложите свои переживания на бумагу, а завтра мы пришлем вам остальные требования к оставшейся части текста.

Уставшая Леночка покорно поплелась к столу. На нем красовался тот самый листок: ровный и гладкий, и вовсе не из мусорной корзины. Ей уже было не до чего, выблевав ужин и таблетки в ведерко, она принялась писать, будто остервенелая. Уговаривать себя теперь не пришлось.

На перекрестке было сыро, туманно и обстоятельно пустынно. Плотная завеса сумрака перемежалась с тревожно искривленными силуэтами оголенных деревьев и отдаленным уханьем полоумной совы. Возможно, полоумным здесь был как раз таки Семен, но таковым он себя не ощущал. Было жутко прохладно, но дабы не привлекать внимания с костром он решил не искушать судьбу.

Начертив на влажной земле печать вызываемого демона, Семен решил перекурить, а заодно зажечь свечи. Последние несколько дней он и так отказывал себе во многом слишком часто. Чья-то рука легла ему на плечо, так что от неожиданности сердце его разом ухнуло в пятки.

- Молодой человек, не угостите ли даму папироской? – по голосу угадывалась немолодая выпивоха, но из тех, которые мнят себя истинной интеллигенцией до самого последнего.

- Фух, напугала ты меня, - признался Семен, вытирая несуществующий пот со лба. – Вот тебе сигаретка и давай, топай по своим делам.

Силуэт дамы подбоченился, вероятно мерял незадачливого демонолога взглядом. Было сразу понятно, что просто так от нее отделаться невозможно. «Сейчас начнется», - подумал Сема и не ошибся.

- А между прочим за такое обращение со случайным путником в древней Месопотамии могли и проклясть, - торжественным тоном выдала пьянчужка. – В некоторых других странах просто навести порчу.

- Уважаемая, я нисколько не хотел вас обидеть, - пошел на попятную вызыватель. – Можно я продолжу делать то, зачем сюда пришел?

Во тьме вспыхнул еще один огонек и чуть сиплым голосом дама таинственно прошептала что-то совсем неразборчивое. Если даже это что-то было на другом языке, то он звучал крайне стремно в таком антураже.

- А зачем, кстати, вы сюда и пришли? Могу просто постоять, мешать не буду, но ответьте.

Семен крепко призадумался, было не так просто сформулировать, за кой черт он поперся вглубь леса поздно ночью. Даже для самого себя. Последние восемь лет его преследовали неудачи, причем не только по мелочи. Застревание в лифтах, пропадающие из квартиры вещи и постоянно теряемые ключи стали для него просто обыденностью. Но потери работы, профуканная крупная сумма на технику в поддельном интернет-магазине и болезни, - все это было уже из другого разряда.

Завести семью это не оставляло шансов - девушки от Семена просто шарахались, на его резюме откликались только сетевики и мутные работодатели. Пару раз он честно отработал месяцок, но зарплаты естественно не дождался. Поэтому демонолог решил не мелочиться и сказать незнакомке все, как оно есть. Вдруг поможет с быстрым устранением помехи.

- Я пришел, чтобы вызвать верховного демона Самаэля и попросить его о возвращении мне удачи, - выложил Семен как на духу. Вопреки его ожиданиям незнакомка пожала плечами и вышла под тусклые блики от свечек.

- Ох, Сема, Сема. И поставил же ты себе задачу с твоей-то удачливостью. Самаэля сам Соломон вызывал один раз из десяти. А ты? Скажи, что приготовил ему ты взамен на свою просьбу?

Семен достал небольшую баночку крови – самый надежный и лакомый прикорм для демонов – и дохлую кошку. Незнакомка сморщилась.

- Знаешь, Семен. Ты когда печать чертил, линию вот ту неправильно поставил. Я Кумара, младшая из свежего поколения, – глаза демона заблестели, волосы высыпались из-под шапки пышными волнами. – Я не могу вернуть тебе удачу в полном объеме, но за сигаретку, так и быть, ключи ты терять перестанешь.

Демонолог оторопело показал Кумаре на банку с кровью и кошака, которого просто нашел на обочине.

- А что с этим мне делать, может примешь ништяки в дар и поднапряжешься за такую цену?

Кумара была печальна и смотрела на Семена, как на безнадежного идиота. С тяжким вздохом она выдала свои последние наставления.

- Кровь лучше бы сдал в поликлинику и выручил денежку, а кошака мне дарить не комильфо. Сигаретку там, рюмочку я могу пропустить, но все же дама я интеллигентная, - от улыбки Кумары веяло чем-то совсем нехорошим, да и нотки металла прорезались вдруг напоследок. Семену ничего не оставалось как с грустным видом вылить банку крови на землю прямиком в центр печати.

Кумара с громким хлопаньем крыльев превратилась в сову и удалилась с подозрительно матершинными нотками в своем жалобном ухании. Дым рассеялся и плотные его клубы обрели зримые очертания. В сердцевине печати с начищенными до блеска рогами предстал во всей своей красе великий демон из рода серафимов Самаэль.

- Опять любитель, - проревел демон, скрежеща зубами и наливаясь гневом.

И тут Семен с ужасом понял, что если даже младших демонов ни кровь, ни дохлые кошки не прельщали, то цена, которую придется заплатить теперь, для него будет невероятно высока.