Морской бой
Шел восьмой час затяжной партии между Главами независимых коалиций. Нестойкий мир был скреплен взаимными признаниями, воздержанием от притязаний на территориальную целостность и заключенными мирными соглашениями. Из развлечений оставались лишь шахматы, в которых и тот и другой разбирались слабо, и бодрящий морской бой, знакомый каждому мальчишке с самого детства. В итоге обоюдные предпочтения пали именно на последний.
- А давай-ка дам я залп по сектору сто сорок семь дробь три. Что у вас там? – обращался с вопросами Уинстон Флинн к своему оппоненту.
- Вот ничего, а я пробью на сектор восемьдесят дробь девять. Наверняка ведь попал? – отбивался Петр Версталко.
Флинн глянул грозно на своего помощника за пультом, который сидел один сразу за тремя мониторами и, вытянутой вдоль стены центрального кабинета Дворца свободы, приборной панелью.
- У нас там трехпалубный крейсер. Водоизмещение сто двадцать тонн и восемьдесят девять человек экипажа, не считая конверсию, - отрапортовал офицер.
Глава западной коалиции крепко задумался. Если сейчас не включить щиты, то куча народа пострадает, но в условиях перенаселенности… К тому же игра есть игра, так что надо было соблюдать уговор.
- Попал, трехпалубный у нас там, Петр. Попробуешь добить? – прикинул он мысленно шансы на спасение сложного оборудования: гасителей импульсных пушек, генераторов защитного поля.
- Я постараюсь. Сам понимаешь, счет у нас девять против семи в нашу пользу. Пора бы уже и довести до десяточки. Спать к тому же хочется, да и поставки рабов по сниженным ценам не помешают.
Флинн и сам понимал, что за почти даровые условия контракта Версталко будет бороться с особым остервенением. Своих рабов он давно сгноил за постройками Седьмого отсека экспериментальной лаборатории по наведению остаточного гамма-излучения. Ему же крайне пригодились бы поставки металлов для отделки многоярусных бункеров с защитой от прямого попадания при массивном ударе и его последствий.
Ставки были действительно подходящими, подогревая интерес противников к очередной вечерней игре. Нужно было срочно что-то придумать – проигрывать Флинну отнюдь не хотелось. «Что если ударить с двух крейсеров по всей поверхности и черт бы уже с ним, с шатким перемирием?» - закралась в голову крамольная мысль. - «Если еще подключить несколько спутников, которые правда летают на прабабушкиных деталях, то можно и закончить все разом.»
Только он поднял руку, чтобы подать своему старшему помощнику и преданному офицеру сигнал, как раздался голос, который было слышно даже в наушниках:
- Феликс, ужин стынет. Хватит там своих псевдопокемонов гонять, марш на кухню быстро.
Феликс нехотя снял с себя VR-очки и сенсорные перчатки и поплелся на кухню. На груди его красовалась затянутая идеальным бантом Мордориевская ленточка в честь предстоящего праздника. «Все-таки я умею принимать непростые решения», - надулся в груди мальчик. – «Не то что папа, который даже сотрудников увольнять всегда стесняется. Вот вырасту и тогда мир будет лежать у моих ног.»
В тесной старой кухоньке самую малость косметически примарафеченой однокомнатной квартирки мать Феликса накрыла стол с невиданной щедростью: квашеная капуста, паровые котлеты и водянистое пюре. Все это было выдано в честь празднования 198-ой годовщины Незабвенной победы в пунктах нормирования и контроля за потреблением населения, где отец отстоял на своих двоих двадцатичетырехчасовую очередь.
А что было делать, враги же у нас повсюду. Главное - это уметь принимать непростые решения.