Деды, подбитые морозом.
Косил я как-то в начале нулевых от армии. В армии! А что, удобно. Военкомат через дорогу, а за время моей работы там меня так никто и не нашел.
Поскольку первое образование было музыкальным, устроился вольнонаемным в военный духовой оркестр при одном военном учебном заведении. С работой было так себе.
В отличии от нынешних времен контрактникам в ту пору платили копейки, а уж гражданским и подавно, особенно если работаешь на пол ставки. Тем не менее, начальник нашего оркестра постоянно находил всякого рода халтуры на стороне. Ряженые в военную (и не очень) форму дядьки с дудками и барабанами пользовались тогда определенным спросом у разного рода, чина и племени сограждан. Оркестр, особенно военный, вещь многофункциональная и универсальная. С ним можно сделать множество всяких разных веселых (и не очень) штук. Хочешь — зароем под гимн и пальбу невпопад из АК74 , хочешь – откопаем под те же атрибуты. Платили бы деньги. Начальство же данного военно-учебного заведения закрывало на это глаза (думаю не бесплатно), и не препятствовало. Все всё понимали — жить на что-то же людям надо.
И вот, под новый год на нас свалилась очередная «халтура». Мы ехали «дедморозить», или как говорили деды «водить слона». Умудренные опытом деды - контрактники одели на себя все, что хоть примерно походило на одежду (что в итоге не помогло), а я, дебил – первогодка, понадеялся на казенное стоковое обмундирование и тулуп деда мороза.
Смысл сего перфомонса заключался в следующем: в городе существовала (может до сих пор) наиебанутейшая традиция, встречи одного из символов нового года, в лице бухущего деда (погоняло Мороз), приехавшего к нам в город из своего Усть-Перепиздюйска, дабы зажечь праздничные елки, кем-то заботливо расставленные вдоль проспекта, который вел от вокзала к главной площади города. Там дед собирал всю ману в свой длинный серебряный (хер) посох, неистово (дрочил) тостовал, и зажигал. В основном главную Босс — елку. Хотя, тут возможны были вариации на тему. Затем, старого (пиздили ногами) благодарили всем колхозом, и отправляли обратно в свой девятый круг ада. В общем, обычный детсадовский утренник, слегка масштабированный на локацию «город».
Мы же должны были изображать челядь на стиле этого урки, и нагнетать праздничную атмосферу, посредствам издавания всевозможных нелицеприятных звуков из наших инструментов в виде джинглбелсов и прочих православных грувов.
Ничто не предвещало беды. Все началось по древнему русскому обычаю - через проктолога. Нас облачили в серебряные шубки и красные колпачки, а так же поношенные кем-то бороды, на резинках от исподнего, которые ужасно нам мешали выполнять свой священный интернациональный долг. Костюмеры явно не имели ни малейшего представления о том, как в реальности фунциклирует духовой оркестр, и поэтому прорези для рта напрочь отсутствовали. Видимо, то же чувство испытывают актеры и зрители русского кино в динамике. Выглядели мы не как веселые деды морозы, а как сборище озлобленных маджахедов, с блестящими металлическими предметами в руках, и странными седыми бородами аля хатабыч-стаил.
На перроне вокзала нас поставили свиньей и приказали джинглбелить. По громкой связи вокзала голосом Левитана объявили о прибытии долгожданного гостя на такую-то платформу и путь. Встречающая сторона, в виде стайки снегурок с бутафорским караваем, принялась усиленно вглядываться вдаль. В напряженном ожидании тянулись (года) минуты. Наконец из какого-то запасного пути показалось нечто, похожее на опломбированный вагон Ильича, однако свернуло нечто не туда и уехало на соседнюю платформу.
Все явно нервничали. Кто-то куда-то побежал, кто-то переговаривался по рации, пытаясь громко не материться. Мы продолжали играть. Минуты через три Левитан настойчиво повторил платформу и путь, на который должен таки по сценарию прибыть главный возмутитель спокойствия. До машиниста дошло не сразу. В конце концов, тепловоз с теплушкой дедушки укатил обратно и вернулся уже на нужную платформу.
Еще даже и не думало смеркаться, а из вагончика, еле держась на ногах, выползло нечто, издали напоминавшее главного дарителя счастья и веселья. Не знаю, сколько они там морозили дедушку, но, до нашей встречи он выглядел явно лучше. Хотя, как знать.
Накануне видел, как подобных персонажей блюстители штабелями собирали на остановках общественного, грузили в ментовский пазик и увозили (за 101 километр) в неизвестном направлении. А тут телевидение, хоть и местное. Всякие уважаемые люди. Да и вообще, город что, зря собрался?
Дед, окинув собравшихся мутным взором, почесав далеко не искусственную бороду, молвил – Да ну нах – и устремился обратно в теплушку. Рядом с нами стоявший мужик, с телекамерой местного канала, пробубнил, снимая аппаратуру с плеча – Да вы зае..ли, каждый год одно и то же…
Однако краснознаменный отряд тренированных снегурок деду ускользнуть не дал. В Ильичевской келье его, видимо, как смогли, привели в чувства, и шоу продолжило мастгоуонить.
Дед особо не сопротивлялся. Пару раз пытался укусить снегурок за филейные места и отобрать бутафорский каравай. Видимо замерз и проголодался, бедняжка. Ему просто хотелось тепла и ласки, а не вот это вот все. Как собственно и нам. Но, служба есть служба.
Кто-то из наших «пошутил» - Давайте следующего, этот готов.
И действительно, первый дед, не проронив по сути ни слова, куда-то канул, а на привокзальной площади, куда нас вывели, в ярко-красных санях (обычная платформа) восседал совершенно новый, живой дед, и даже, во всяком случае пока, трезвый Мороз.
Наконец-то все пошло по плану. Мы шли коробкой впереди процессии и джинглбелили. За нами везли Деда на платформе, за которой тянулся бесконечный хвост из аниматоров, гостей – приглашенных, и просто отчаянно-скорбевших по безвременно уходящему году.
Но тут, как обычно внезапно, выяснилось, что по ходу нашего движения елок понаставили столько, что дай настоящий Бог поспеть бы к утру выпить за здоровье каждой. Второй дед продержался недолго. Замена в команде дедморозов потребовалась уже примерно на третьей-четвертой елке, т.к. тостонуть и зажечь по регламенту необходимо было каждую. К слову, тела павших в неравном бою с деревьями даже не доставали из саней. В них просто «незаметно» проникал новый обреченный, снимал с трупа амуницию и мы шли дальше в бой.
Тем временем уже реально смеркалось и конечностей почти не чувствовалось. Почти вообще никаких. Прикинув, что расстояние, которое бабушка с тросточкой проделала бы за полчаса с перекурами, мы преодолеваем уже третий час, я совсем было загрустил, и даже подумал было грешным делом о бренности бытия. Но тут замаячила спасительная, как все считали, арка, за которой скрывалась Босс-елка, и, за одно, конец нашим мучениям. Но, как гласит пословица – не говори гоп, пока гопника не перепрыгнул.
Шла уже не то седьмая, не то восьмая реинкарнация деда «мороза». Да кто на поле брани их считает. Быстрее бы в тепло, чай с макаронами пить. Дед и сам прекрасно понимал, что время и выпитое играют против него, и как мог, пытался ускорить процесс. Получалось так себе. Но тут на помощь терпящим бедствие нам, вовремя подключились местные электрики, и зажгли главное полено сразу, по первому требованию синего деда мороза, т.к. поняли, что следующего случая может долго не представиться, а за бортом лютый минус с ветром.
На этом и сказочке бы хэпиэнд и кровавая мэри кристмас, да вот не задача – добрые чиновники в тот год денежек освоили уйму, а расхлебывать это все, как обычно, простому русскому солдату. Бляяядиии!!!
Оказалось, что эти придурки зафрахтовали целую Ми-Ми-Мишку (МИ-8), для отсылки старого синего упыря к Данте. А так как вертушку посреди площади полную такого же, как и дед, синего народа взлетать слегка опасно, то нам пришлось с джинглбелсами в припрыжку прохерачить еще километра два. Синие зомби за нами хоть и умирали, но все же тянулись поглядеть на диво дивное, чудо чудного прогресса шестидесятых годов прошлого столетия. Домчались быстро – в темпе скапанк-версии джинглбелсов, но тут нас охватил даже не ужас. Скорее это было чувство, с которым смотрят на бессмысленно прожитую жизнь, уличая любую лож, как у поэта.
На момент нашего «внезапного» прибытия к площадке ми-ми-мишка и не думала запускать движки. Хоть сколько-нибудь сведущие в воздухоплавательном деле собраться по братской могиле в один голос официально констатировали – нам здец.
По законам жанра тут же непременно должна была найтись какая-нибудь помреж этого Ада – коротенькая, пухленькая, нихера не понимающая в этой жизни и в запотевших очках на пол е… рожи. И она таки нашлась – нас поставили в ПЯТИ МАТЬ ЕГО МЕТРАХ от несущего винта мишки-вертушки и приказали продолжать поддерживать «праздничную атмосферу».
Пилоты на нас смотрели так, что в одном их взгляде можно было прочитать матов и проклятий больше, чем сможет познать краснокнижный сибирский гопник за всю свою, хоть и не долгую, зато невеселую, жизнь. Их явно никто не нанимал калечить такое количество своих военных (хоть и ряженых), пусть даже и в виде духового оркестра.
Но, отступать нам было попросту некуда – за нами была хоть и не Москва, но вполне себе еще не вполне замерзший канал с льдинами и как не трудно догадаться с такой же ледяной водой.
Достопочтенную синюю публику на площадку естественно не пустили путем оцепления оной, дабы никто не пострадал. О нас, казалось, просто забыли, или смирились. Или это и был наш коронный номер, о котором нас забыли уведомить в письменной форме – оркестр дедморозов, улетающий под звуки винтов и джинглбелсов в канал?
Тело покойного деда внесли на борт головой вперед, и пилоты запустили движки. Поначалу все было даже неплохо, пока не начал вращаться несущий винт. Вращался он долго. Очень. В этот момент в моей голове промелькнуло странное – «стойко переносить все тяготы и лишения, а так же конституционный раздрай начальников». Мишка все не взлетала.
Я же даже не военный – за что?! – взмолился я. Отче наш, что-то там про БиБиСи… Боже, я же не крещенный в веру, и даже не верующий… Мишка все не взлетала. Как будь-то пилоты, давали нам последний шанс на спасение, и мои (по субъективным, конечно, ощущениям) «молитвы» были услышаны. За минуту до взлета нас спешно вынули из этого ада и поместили в другой, но уже не Данте, а специальный, для тех, кто конструировал отопительную систему Икаруса (да, был и такой Ад).
Спустя несколько лет, когда пары авиационной ослиной мочи зачем-то ударили в голову, и я решился пойти служить на контракт, мед. комиссия того-же военкомата, узнав о моих «подвигах» послала меня к проктологу («да что вы понимаете в военно-морском юморе?») и, естественно, забраковала.
Мораль сей басни я читать не стану. Она для каждого своя. Так что с наступающим, уважаемые!
Всем Добра)