nnnmmmttta

Когда-то у нас жил кот Василий. Серо-белый, наглый, любил огурцы. Однажды он пропал на несколько дней, а мне приснился сюрреалистичный кошмар, как будто бы Васе вырезали глотку, а вместо нее вставили сосиску. Я начала срочно его искать, уговаривая себя, что просто накрутила саму себя — мы тогда жили в частном доме и Вася пропадал летом неделями — а потом нашла. В глубине забора, еле живого, с прокусанным языком.

Ветеринар сказал: еще немного бы, и кот задохнулся. Вовремя нашли. Этот случай до сих пор остался самым необъяснимым в моей жизни (я материалист). Списываю на совпадение: чего только не случается.

Потом, когда Вася уже умер, к нам приблудилась кошечка. Стоял мороз, собака лаяла всю ночь, а я только утром поняла в чем дело: серо-рыжий комок сидел на пороге, и, несмотря на злющую собаку, не хотел уходить. Когда я впустила ее в дом, она еще недели хвостиком ходила за мной.

Потом я переехала в квартиру, и забрала кошку с собой. А однажды вдруг подумала: возьму-ка еще одного котенка из приюта. Связалась с волонтерами, пришла в квартиру, полную животных. Одна кошка была породистая вислоушка, другая — черно-белая дворняжка. Забрала черно-белую: породистых и так быстро забирают, а у обычных шансов меньше. Черно-белая малышка оказалась очень ласковой и игривой. (Прямо сейчас она спит на диване в метре от меня).

А потом я начала каждый вечер просматривать сайт приюта. Кошки, собаки — выброшенные, потерявшиеся, нуждающиеся в помощи. Волонтеры рассказывали жуткие истории. Одна из самых запомнившихся (и это происходит очень часто!) берут люди из приюта, например, кошку, кошка оказывается неожиданно проблемной (а не милым плюшевым зверьком), и они ее... Нет, не отвозят в приют. Они ее снова выбрасывают на улицу.  А волонтеры снова пытаются найти.

Через неделю у меня случилась настоящая истерика: подошла к мужу и стала просить его взять хотя бы еще одно котенка или небольшую собаку в квартиру. "Давай спасем еще хоть кого-нибудь", — просила я. Муж  отказался, мол, всех утопленных щенков не откачаешь. Куда нам еще? Под его аргументами пришлось согласится, успокоиться, и удалить все закладки из зоособществ, чтобы не портить себе нервы.

Почему-то я довольно спокойно отношусь к жести из жизни людей, но совершенно не могу смотреть на животных.

Хочу выразить этим постом огромную благодарность всем зооволонтерам. Как они не перегорают ко всем чертям на этой бесплатной работе — я не знаю. Я б спилась, ей богу.

Два моих найденыша (кошки): слева черно-белая от волонтеров, справа — тот серо-рыжий комочек, что лет семь назад жался к нашей двери и не боялся собаки.

Хочется закончить банальным призывом "люди, берите животных из приютов". Пожалуйста. Мы им нужны.

— Ну, привет! — с вызовом сказало мне вдохновение.

— Чё надо? — грубо сказала я.

— Надо, — ответило вдохновение и уселось на подоконник. Если бы могло, заварило бы себе черный кофе и достало бы сигаретку. — Надо писать, надо!

— Не надо, — сказала я и попыталась вернуться к работе.

Заданием от заказчика, что обидно, тоже был текст. Но текст совершенно иного рода, и вдохновение этим текстом не интересовалось. Зато им интересовался заказчик, а меня интересовали его деньги.

— Что-нибудь драматичное… — протянуло вдохновение, уставившись в окно. — Какую нибудь социальную драму, русреал, и давай бахнем сразу макси, а?

— Иди ты, — сказала я и попыталась сосредоточиться на тексте. — Достаточно драматично?

— Напиши грустную, но поучительную историю об одной девушке, — посоветовало вдохновение в ответ. — Которая вовремя не нашла свое призвание и теперь два часа пишет небольшой рекламный пост, и нет, я не собираюсь тебе с ним помогать.

Я назвала вдохновение очень нехорошим словом.

"Наши дедушки и бабушки, мамы и папы… — вывела я на чистом листе. Заказчик просил, чтобы я сделала упор на современность его оборудования. — Даже не представляли себе…"

Вдохновение все не шло — оно нагло сидело на подоконнике и махало ножкой.

— У тебя телефон под рукой, — сказало оно мне. — Позвони маме, спроси, что она там представляла себе двадцать лет назад, а что нет, прежде чем писать всякую чушь.

— Мне неважно, что она представляла себе двадцать лет назад, — огрызнулась я. — Мне нужно, чтобы не представляла. И тут приходит заказчик, с инновационным продуктом, который она даже не представляла себе в самых смелых мечтах…

— В самых страшных ночных кошмарах, — весело протянуло вдохновение, и я обнаружила, что так и написала — про кошмары. Я торопливо стерла "страшные ночные кошмары" и опять обозвала вдохновение плохим словом.

— Вот выучим мы с тобой пару языков, — сказала я. — Найдем еще одну, более оплачиваемую подработку, и тогда, быть может, у нас будет один день в неделю, чтобы сотворить что-нибудь не за деньги. И мы напишем. Про девушку, которая вовремя не нашла себе призвание. Про мальчика, который вовремя не нашел себе более успешную девушку. Про мужчин и женщин, которых победил пластмассовый мир…

— Напишем? — тихо спросило вдохновение. — Правда?

— Я очень постараюсь тебя не подвести, — честно сказала я. Мне всегда было его немного жаль — оно приходило ко мне с действительно хорошими идеями, а я все никак не могла их записать. Мне даже захотелось его немного подбодрить, и я добавила: — К тому же, у меня большой практический опыт прогибания под пластмассовый мир. И ПТСР на фоне. Для писателя это только плюс.

Вдохновение раздраженно дрыгнуло ногой и слезло с подоконника.

— Ладно, — сказало оно неожиданно хриплым, полным надежды голосом и посмотрело в сторону текста заказчика. — Что там у тебя?.. Первый абзац бери и переписывай нафиг. И второй тоже. И ради бога, позвони маме! Просто так.

И пододвинуло ко мне ближе — где только успело достать? — чашку горького черного кофе.

Мальчик пел:

А из нашего окна площадь целая видна!

А из нашего окошка только улица немножко...

А у нас из потолка льется целая река!

Телевизор говорил:

Новость дня: жители улицы Захолустной, дома 13, корпуса "Б" требуют капитального ремонта крыши. "Но мы уже посадили на выделенные деньги клумбы!", — комментирует ситуацию управляющая компания.

Жилец ворчал, не для кого-нибудь, а просто вслух, в темноту вечера:

Окно. Чертово окно. Ты смотрел в него, когда гадил в пеленки, смотрел, возвращаясь со школы, будешь смотреть, валяясь дряхлым стариком на диване. Что только не происходит в мире, а это чертово окно всегда на месте! Под окном чертовы клумбы. На хрена кому-то здесь сдались клумбы? Окурки, опять же.... Окурки мне куда теперь кидать, в розы? Ну, будут у вас розы в окурках... С крыши опять течет. Дрянь дело: дому еще и шестидесяти лет нет, а течет, словно Ниагарский водопад. Чертово окно. Чертовы розы. Да и сигареты — дрянь...

Ирочка расстраивалась:

Капля с потолка упала, щелкнув ее по носу. "Так тебе и надо, — грустно подумала Ирка, — Как будто ты представляешь из себя хоть что-то хорошее..."

Какой-то старик внизу закряхтел про окна, розы и чертей.

Вот бы переехать отсюда куда-нибудь! В хорошую, трехкомнатную квартиру. Да и чтобы мужчина рядом — свой, родной, надежный... Чтобы кольца ей дарил и в любви каждую ночь признавался. Есть у нее на работе такой мужчина, да только он на нее даже внимания не обращает...

Внезапный звонок в дверь прервал Иркины самобичевания. Она открыла и оцепенела: на пороге стоят ОН. Тот самый, с работы. Как только ОН узнал, где она живет?! И зачем ОН здесь?

— Быстро собирай вещи и в машину, — прорычал ОН глухим голосом, брезгливо осматриваясь вокруг. — Ты мне завтра на работе здоровая нужна, ясно? А то тут по новостям передают, что у вас потоп...

Ирка, не смея и пискнуть, потянулась за чемоданом. В животе появилось странное, приятное чувство, но Ирка не стала зацикливаться на таких глупостях: ОН просто беспокоится о ее завтрашнем выступлении перед советом директоров.

Еще одна капля щелкнула Ирку по носу, напоминая ей о никчемности. Да чтобы такой мужчина как ОН хоть бы раз посмотрел на нее как на женщину... Но красивое платье в чемодан на всякий случай положила.

ОН все это время хмуро стоял в дверном проеме и ждал:

— Собрала? — снова эти повелительные интонации! — В машину. У меня там термос с чаем, выпьешь...

"Просто беспокоится о моем завтрашнем выступлении", — повторяла про себя Ира, но приятное чувство никуда не девалось. Ладно, она подумает об этом позже.

Когда они подходили к джипу, Ирке показалось, что она слышит какой-то детский стишок: про площадь, реку и улицу.

Старуха в сером платке скрючилась на лавке в желтом осеннем парке. Женщина прошла мимо нее, зацепив взглядом, бросила упаковку от "Сникерса" в урну около и пошла дальше.

Она стала замечать их после тридцати.

Нет, видела, конечно, она их с самого детства: ее собственная бабушка была похожа на эту, с лавки, только одевалась цветасто и вечно пахла тяжелым одеколоном. Старики дремали в темных уголках ее детской площадки, нахмуренным, тяжелым взглядом рассматривая детей в песочнице. Старики обычно были одеты не по погоде, слишком тепло, в куртки и старые кепки, и от их взглядов временами становилось не по себе: словно они смотрели не на песок или детей, а прямо в вечность.

Но по-настоящему она увидела их через неделю после тридцатого дня рождения. Это событие — тридцать кругов вокруг Солнца — отмечали шумно и весело, с танцами до упаду, нарядные и счастливые. На женщине было открытое красное платье; у ее спутника — аккуратный костюм и завязанный элегантным узлом галстук.

Листья тогда только начинали желтеть.

Через неделю она задержалась на работе, доделывая отчеты — можно было взять на дом, но не хотелось брать эти нудные, тяжелые папки в тепло родной квартиры, — и чуть вздрогнула, когда в дверь проскользнула Тамара Петрова — женщина семидесяти с лишним лет в неизменной вязанной шапке, с которой она не расставалась до мая, и темно-синей униформе уборщицы.

— Да вы не волнуйтесь, Людочка, — поспешно сказала Тамара Петровна, заметив, что женщина подняла взгляд от бумаг, вопросительно уставившись на нее. — Я вам не помешаю. Но вы все-таки не задерживайтесь, вас же, наверное, муж, детишки ждут…

Тамара Петровна оборвала фразу, отвернулась и, что-то тихо напевая, принялась смахивать пыль с деревянных полок, аккуратно доставая перед этим статуэтки и пластиковые файлы, смахивая с них пыль отдельно, а потом кропотливо ставя обратно в нужном порядке.

— ...Я ведь тоже той еще карьеристкой была в свое время, — услышала женщина обрывок фразы. Оказывается, Тамара Петровна о чем-то говорила последние пять минут. — В ресторане до главного повара дослужилась, было дело… Эх, такие приемы устраивали!..

Женщина замерла, затем нервно сглотнула и отложила ручку в сторону.

— Вы, наверное, правы, — сказала она через пару минут, пока Тамара Петровна сгребала мусор в совок. — Я, наверное, пойду.

...Она шла темными дворами, выкуривая одну сигарету за другой, и впервые в своей жизни думала о том, что все эти смешные-раздражающие старушки, куда-то спешащие в утренний час пик, все эти деды в магазинных очередях, неловко пытающиеся справиться с новыми электронными карточками, кем-то были. Были, а не выросли словно грибы после дождя уже с морщинами, кепками и платками, фуражками и старенькими куртками, облепив окрестные лавочки. Кем они были? Поварами? Конструкторами? Врачами? Инженерами?..

Были ли у них такие же красивые красные платья и элегантно завязанные галстуки? Смеялись ли они так же весело и звонко, как смеялась сама женщина на своем дне рождении?

Сплетничали с подругами? Ходили в школу, учились, влюблялись и никогда всерьез не думали, что вдруг — через много лет — время натянет на них седины и морщины, до неузнаваемости изменив лицо, сгорбит фигуру и заставит смотреть невидящим взглядом сквозь проходящую мимо толпу?

Она вернулась в настоящее и остановилась; обернулась на старуху на лавке и зачем-то проследила за направлением ее взгляда.

Старуха, не отрываясь, рассматривала главную проходную машиностроительного завода, глубоко задумавшись о чем-то своем.

Сонька домывала посуду. Это только постороннему наблюдателю кажется, что домохозяйка ничего не делает: а стоит один вечер не помыть посуду, не подмести пол, забыть почистить ванну — и квартира мгновенно превратится в свинарник.

"Домохозяйка" — это только звучит гордо. Хозяйка дома, как же! Квартира-то все равно мужнина.

Муж оставил в раковине каплю зубной пасты. Сонька в сотый раз попросила так не делать и в сотый же раз получила в ответ привычное "да что ты цепляешься из-за мелочи, убрать - дело секунды..." Там протереть, тут подмести, ужин приготовить — из таких секунд и состояла Сонькина жизнь.

Соня на мужа не обижалась и изо всех сил старалась его поддерживать: он потерял стабильную работу и одновременно перебивался мелкими заработками, одновременно искал другую и одновременно гасил платежи по ипотеке. В ответ он просил только уют и вкусный ужин, и Соня не думала, что в праве на него злится.

Можно было выйти на работу самой, но смысл? Как только все устаканится, заведут ребенка, муж заработает на все необходимое, а Сонька будет ребенка баюкать да ужины готовить.

Так когда-то, бесконечно давно, а на самом деле всего пару лет назад мечтали они оба: второкурсница и молодой отцовский приятель, в виноградной беседке под звездным небом.

— Не надо мне цветов, — предупредила Соня мужа перед уходом. — Я и так посчитала коммуналку, а ещё ипотека и кран подтекать начал... Не надо цветов, они все равно быстро завянут. А долги останутся.

Муж устало кивнул, позволил чмокнуть себя в щеку на прощание и отправился на работу. А Соня — мыть полы.

Когда вечером зазвенел звонок, Соня на секунду представила, что он стоит там с букетом: цветы она все-таки любила до безумия. Что он урвал где-то лишние пятьсот рублей, и купил огромный букет. Сейчас войдёт в дверь, поцелует в макушку и скажет:

— С праздником, любимая! Не волнуйся о тратах, хотя бы раз в год ты заслуживаешь цветов — за весь, уют, все вкусные ужины и ту любовь, которую ты принесла в мою жизнь...

Муж ожидаемо оказался усталым и оттого раздраженным, без цветов и с сильным желанием поужинать. Соня торопливо поставила тарелку — наверняка же не ел весь день— и села рядом. И вдруг расплакалась.

Муж устало поднял голову и обеспокоенно посмотрел на нее.

— Цветочек хочу, — совершенно по-детски сказала Соня. — Прости, я просто... Хочу.

Муж обмакнул хлеб в подливу.

— Типичная женская логика, — прокомментировал он. — То хочу, то не хочу... Ты уж определись.

Он засмеялся и Соня засмеялась вместе с ним, вытирая слезы.

— И вправду, —  она вспомнила собственные утренние слова. — Завянет же через пару дней, толку-то...

Извинилась перед мужем, ушла в комнату, прижалась к стене и тихо расплакалась, но уже по-настоящему, навзрыд.