Чукотские очерки. Часть первая
«Вместо пролога»
…человек, смотрит на ленту дороги, рассекающую
тундру и сопки, и сочиняет предварительный мемуар на тему «Когда недавно я
летал на север» …и найденные час или два тому назад слова мемуара предстают
бессмысленными, глупыми и хвастливыми. В них есть личность рассказчика,
слово «я», но нет Территории. И вообще все это не так, не так, все иначе...
«Анадырь»
Шереметьевская земля тонула в тёплых закатных лучах. Огромный лайнер, отбившись от расписания на час, набрал скорость и оторвал шасси от взлётно-посадочной полосы. Началось новое путешествие.
Девятичасовой перелёт мерно тек за страницами книг, чукотского писателя Юрия Рытхэу. Голова медленно наполнялась образами древних легенд и повестей, а за иллюминатором, друг за другом, сменялись многочисленные острова, моря и заливы вод Северного Ледовитого океана.
Обогнув с севера на юг безграничные нагорья и тундры Чукотки, самолет пошёл на посадку в главный аэропорт полуострова. В здании аэровокзала суетливо толпились ожидающие вылета на Большую землю и вновь прибывшие пассажиры, ожидающие у ленты свой багаж. Таксисты зазывали опоздавших на автобус. Предлагая скидку, поторапливали с решением, чтобы успеть на паром и не остаться без заработка.
Медленно тянулось время до следующего автобуса. Беседующие делились дорожными историями. Наконец, к остановке, подрагивая на ухабах, подъехал старенький ПАЗик. Его салон быстро заполнили рюкзаки и баулы полевиков. Грохоча дверными створками, автобус покатил к причалу, навстречу кораблю. Каждая деталь его скрипела, а из-под колёс летела мелкая щебёнка — музыка дорог дальнего берега.
Отшвартовавшись, теплоход «Камчатка» мощно вздохнул и повернул к правому берегу пролива. За бортом кружили чайки. Из мутно-зеленоватой воды выныривали любопытные нерпы и белухи, чтобы набрать воздуха перед погружением на глубину. Вид с палубы на Золотой хребет овладевал душой полностью, и лишь ровный, натужный гул двигателя, сердце корабля, возвращал из восторженного состояния. Раскручивая винты, советский теплоход упрямо одолевал течение, нагоняемое из залива в лиман, приближаясь к столице полуострова. Через час судно причалило к пирсу в посёлке Тавайваам, что под боком у Анадыря.


Притопленный буксир. Посёлок Тавайваам.
«Кажется, будто город здесь построен вопреки. Вопреки здравому смыслу, вопреки самой природе. Ведь человек всегда искал для жизни место комфортное. А здесь — хозяин всё равно она, природа. Строгая, безжалостная, не прощающая ошибок. Так было всегда. Вьюги на недели запирали людей в ярангах, лёд не давал выйти байдарам на охоту и сжимал в объятиях «Челюскин». Даже сейчас, при всех достижениях в кораблестроении, именно от ветра и льда зависит, как скоро начнётся навигация и в порт зайдут суда с продуктами и материалами. Жизнь здесь — это вечное условие, вечный договор с природой, который в любой момент может быть разорван».
Столица самого востока необъятной страны жила своей, неспешной жизнью. Днём, среди цветных домов-сороконожек, вросших в холодную землю, не было, ни толп туристов, ни пешеходов, ни машин. Тишина улиц лишь изредка нарушалась автомобилями местного таксопарка. И только к вечеру город оживал, когда у продуктовых магазинов очередями копились люди.






Город Анадырь.
«Место, где начинается день» — так говорят о Чукотке. Красный рассвет заливает улицы, цветные панельные дома и серые здания предприятий. Под яркими светом солнца муралы на домах оживают, и замирают вновь, когда на город обрушивается шторм. Здесь, протягивая руки к рассвету, памятник Николаю Чудотворцу, одним из первых встречает в России новый день. С улыбкой приветствуя, все приходящие в Анадырский порт, морские суда.
«Тундра»
Ранним утром, два вездехода, гремя и лязгая гусеницами, покинули город. Дорога оставила слева аэродром «Окружной» и потянулась прямой линией вдоль Анадырского лимана, до поворота к горе Дионисия, открывая, километр за километром, всё более прекрасный вид на город, Угольные Копи и воды Берингова моря. В безориентирной местности Анадырской низменности, гора Дионисия, как маяк, указывает направление вездеходчикам и пилотам. У самого подножия горы, рыча моторами, машины свернули на юго-запад и вырвались на простор — в открытую, насквозь продуваемую всеми ветрами тундру.
«Тундра. Что видит в ней чужой глаз? Возможно, пустоту, однообразие, скудность природы. Но готов ли хоть кто-то увидеть в тундре хранительницу секретов. Ведь в одной её части лежат покинутые посёлки — памятники ушедшим эпохам. В другой — скрыты несметные богатства недр, ради которых сюда приезжают геологи. В третьей — щедрые на рыбу, бесчисленные озёра и реки. А в четвертой — бредут бескрайние стада оленей, а с ними — последние истинные люди тундры, оленеводы, что хранят свой мир в почти первозданной чистоте. Тундра не бедна, она богата на наравне с лесами и горами и скупо показывает свои богатства лишь тем, кто готов их увидеть».
Солнце, высокое и слепящее, било прямо в лица. Стих ветер — и тут же поднялись тучи гнуса и комаров. Вездеходы, не спеша, но с уверенностью, углублялись в просторы Анадырской низменности. Далеко остались увалы Лысые и водная гладь лимана с заливом Онемен. Одинокая гора Дионисия, медленно растворялась в горизонте. Приближалась Северная Корякия — царство гор.
МТ-ЛБ, словно судно на волнах, ныряли по болотам. Объехав темное и неподвижное озеро Кыргогытгын, машины уперлись в слияние двух рек с одним именем — Гечмыткукууль. Тяжелые вездеходы вошли в воду. Течение, шипя, поползло по броне. С лёгкостью была преодолена двухсотметровая преграда, и дорога продолжилась.


Река Гечмыткукууль.
Долгий путь лёг мимо насосных подстанций магистрального газопровода, тянущегося от Западно-Озерного газового месторождения прямо к Анадырю. Отсюда, голубое топливо два десятка лет обеспечивает стабильную работу многих городских предприятий.
Двенадцать часов грохота и тряски. Девяносто километров, прожитых на одном дыхании, и 64-я параллель осталась позади. Впереди, в наступающих сумерках, показались огни — это был вахтовый посёлок. Навстречу нам из поселения выползли два «Трэкола». Водители приветственно помахали рукой и продолжили движение в сторону Анадыря. Единственный посёлок при месторождении, у местных, носит название «Ноль». Отсюда начинается отсчёт стокилометровой дороги в сторону Анадыря. «Ноль» — это коммунально-бытовой комплекс на 50 человек, ремонтный цех, вертолётная площадка и куст производственных скважин. Миновав последний «островок» цивилизации вездеходы встали на ночлег на берегу реки Правый Тэлэкей. Бесконечный шум воды и звёздный небосвод.
Новый день. Скорый завтрак и выезд. Впереди ещё полсотни километров бездорожья. Перед въездом в нагорье, как забытые, застыли три законсервированные буровые вышки Верхне-Телекайского месторождения. Отголоски былых исследований дальних земель, указывающие единственный верный путь движения.


Скважина 10-Р Верхне-Телекайского месторождения.
У одной из вышек случилась первая встреча: из кустов на дорогу выкатился бурый хозяин тундры. Медведь, испуганный вторжением, огромных, шумных машин, пробежал перед капотом сотню метров и нырнул обратно в кусты.
Далее — несколько часов «плавания» по болотам и холмам, пока наконец на горизонте не встала, как стена, граница Северной Корякии. Как волнорезы в море, вгрызались в бескрайнюю тундру, хребты Корякского нагорья. А реки, стекающие с горных вершин, пронизывали всю Нижне-Анадырскую низменность.
Обогнув с запада хребет Чирынгэгти, вездеходы выбрались на сухую террасу — урочище Базовое. Здесь, почти параллельно друг другу, текли две реки — Чирынай и Чирынайэнничкиваамкай. Эти топонимы, непривычные для уха, — не просто набор букв. Это целые истории. Когда-то топографы, составляя карты, спрашивали у местного населения: «Как зовется эта река?» А те, не поняв сути вопроса, просто отвечали на своем языке: «Река, что справа впадает в Чирынай» или «Река, где водятся щуки». Так и закреплялись на картах целые предложения, хранящие память о простоте чукотского народа. Чирынайэнничкиваамкай же, переводится с чукотского языка, как «маленькая речка, текущая с Чирынайских гор».
Неожиданно для всех произошла первая поломка — лопнул кривошип ленивца. Пока силами вездеходчиков производился ремонт, над головами, разрезая тишину, прошел белый вертолет Ми-8. Указав направление водителям, он унесся в долину, к истокам реки с длинным именем. Через час, вездеходы прибыли на точку посадки вертолёта, и в скором времени были разгружены. Путешествие закончилось.
Ставился полевой лагерь. Палатки разместились друг напротив друга, образуя проспект. В вечерние часы, после работы здесь будет оживленно, как на Невском. А пока, все готовились к первым рабочим дням.









