mishih

Уважаемые друзья, спасибо за вашу поддержку! Спасибо за комментарии, и репосты! спасибо тем, кто приходит на судебные заседания! В этом посте хочу опубликовать свое выступление на одном из заседаний.
"Я хочу признать, что до сих пор плохо понимаю уголовный процесс, но при этом я отлично знаю истину и необходимые документы банка. Вижу, что высокопоставленные сотрудники Россельхозбанка, насколько уверены, что Россельхозбанк окончательно решил вопрос о моем обвинении и заключении, что они не утруждают себя тем, чтобы сослаться на нормативные документы, просто показывают пальцем и говорят, что Шихман отвечал за все. При этом в банке существует огромная база внутренних нормативных документов, при этом есть четкое распределение полномочий внутри банка, а в нем работает 10 тысяч человек, но работало, по крайней мере.
Создали специальный сервисный центр, в котором работают 500 человек, но оказывается, что они никакой ответственности при этом за свои действия не несут. Хотя туда вынесли самые ответственные бэк-офисные операции, экспертные операции, которые проводятся банками, требующие наибольшей квалификации:юридическое сопровождение введения счетов, валютный контроль операций, операционное сопровождение счетов, то есть введение в автоматизированную банковскую систему важнейшей информации, имеющей в том числе и юридическое значение.
Директор операционного департамента Аверина Е.В., которая является разработчиком инструкций, на которые они сейчас должны ссылаться, ссылается совершенно не на те приложения к правилам 105-П, а те, которые регулируют правила ведения счетов фондов капитального ремонта! Ссылается на пункт 5.8 тех же правил 105-П, которые регулируют расторжение счетов. То есть она демонстрирует, что она не знает нормативной базы, но при этом уверен в том, что Шикман что-то сделал неправильно. Я задаю много вопросов, так как это помогает установить истину.
Меня удивляет тот факт, что установление истины не очень устраивает органы прокуратуры, хотя это соответствует закону о прокуратуре: установление истины и поддержание законности.
Обращаю внимание суда, что из-за недобросовестного поведения представителей потерпевшего, только на четвертом заседании Федоров Сергей Михайлович признался, что блокировка, которая была установлена по моему распоряжению, была поставлена филиалом все-таки правильно. И дальше свидетели, в том числе Аверина, подтвердили, что блокировка была филиалом по моему распоряжению наложена совершенно правильно, верно.
При этом в трех заседаниях, в три заседаниях мы потратили несколько десятков вопросов на то, чтобы и на этих заседаниях сотрудники банка все-таки пытались говорить о том, что они давали недостоверные сведения, говорили, что блокировка должна была делаться по Закону 115 ФЗ. Потом признали, что так делаться не должно было. Кочергина, наверное, не поставили в курс позиции Банка и на прошлом заседании, что Кочергин продолжал настаивать на том, что блокировка должна была ставиться по 115 ФЗ. Это все тратит действительно время суда. Это заставляет меня задавать дополнительные вопросы просто для того, чтобы восстановить истину.
Тактикой представителя потерпевшего, ну теперь уже предыдущего, было отвечать «не знаю, лучше спросить у свидетелей». Выяснилось, что и свидетели толком не могут ничего сказать, не могут привести конкретных ссылок на конкретные документы. Свои показания подтверждают только словами, хотя речь идет о банковской операции, которая всегда подтверждается банковскими документами, подтверждается внутренними нормативными документами, и просто на основании слов, как Кочергин сказал, «дал сигнал» или «он позвонил», еще чего-то, на основании сигналов и звонков никакие банковские операции, тем более влекущие существенные риски для банка, не проводятся.
После истории с неправильной блокировкой еще три месяца разыгрывалась фактически история с тем, как должны рассматриваться обращения и жалобы клиентов в банк. Свидетель Федоров Сергей Михайлович, Янкин В.Е., прочие упорно наставили, что ответы готовил филиал. И были разные версии, как вообще рассматриваются жалобы. Те, которые поступают в филиал, рассматриваются филиалом, те, которые в центральный, в головной офис, головным офисом. Еще какие-то версии звучали. Но Купцова О.А., наверное, не знаю по каким причинам, даже призналась, что она отвечала в филиале за их рассмотрение.
Но почему-то в итоге эти жалобы не рассматривались. При этом она говорила, что ей отписали жалобы Кузьмина, но жалобы на Атрощенко ей не отписывали. Вот из таких противоречий и вот таких странных показаний фактически я вынужден задавать дальнейшие вопросы для того, чтобы установить истину. Кстати, что важно, только верно, 7 мая или 6, я уже забыл, директор департамента операционного департамента Аверина все-таки призналась и рассказала суду правду. Она четко пояснила, что существует положение 388-П, что существует централизованный порядок рассмотрения жалоб, что все жалобы, которые поступают в банк, они рассматриваются в центральном аппарате департаментом управления развития региональной сети, что департамент управления развития региональной сети готовит ответы на эти жалобы и сбрасывает их в филиал. А филиал просто их подписывает.То, что подготовил департамент управления развитием региональной сети.
И это именно та правдивая версия, та истина, о которой я говорил в самых первых заседаниях, когда свидетели пытались что-то придумывать. Я именно говорил о таком порядке. Но свидетели, которые были передавлены, пытались этот порядок отрицать, несмотря на нормативный документ о положении 388-П, который есть в деле. И в данный момент банк при этом и дальше не заинтересован давать правдивую информацию и не дает ее. Например, он не заинтересован и не хочет давать информацию из системы регистрации.
Он говорит, что все не дает информацию из системы регистрации жалоб, хотя система регистрации жалоб - это отдельная информационная система, там отражается вся переписка внутри банка, кто кому писал, какие запросы посылал, какой ответ департамент управления развития региональной сети подготовил. Там указывается в конце концов, какое решение было принято департаментом управления развития региональной сети по данным жалобам. признана обоснованной или необоснованной. Не может быть такого, что жалоба не рассмотрена и не вынесено решение. Она должна быть признана либо обоснованной, либо необоснованной.
Если жалоба необоснованная в соответствии с нормативным документом, положением 388-П, если жалоба необоснованная, то ее рассмотрение закрывается, заканчивается. Заканчивается просто ответом клиенту, который филиал просто подписывает, получив текст ответа из головного офиса. Так вот, в соответствии с пунктом 388-П, а пункт этот 8.1.11, если бы банк принял решение о том, что жалоба обоснована, то банк должен был принять меры. Он должен был бы принять меры к сотрудникам, он должен был бы принять меры к клиенту для того, чтобы ликвидировать негативные последствия от данной жалобы и от возможных нарушений, допущенных сотрудниками банка.
Но никаких мер не было принято, ни по одной жалобе. Ни по жалобе Родникова, а их было, там три или четыре, ни по жалобе Кузьмина их было, как минимум две, и ни по жалобе Атрощенко никаких мер принято не было. Я точно знаю, я уверен, они были признаны необоснованными, иначе бы были какие-то меры, и банк эти меры подтверждались какими-то, опять же, документами и действиями. дополнительными проверками, в том числе, которые касались бы валютного контракта, которые бы касались полномочий Атрощенко, но этого ничего в головном офисе не было.
Зубков Игорь Викторович, он проговорился во время своего допроса, что рассмотрение жалобы Кузьмина от 23 января 2020 года было закрыто 2 февраля 2020 года. То есть тот самый семидневный срок, о котором я пытался задавать вопросы всем свидетелям. И эта жалоба была закрыта. Значит, после закрытия этой жалобы никаких дальнейших рассмотрений и действий уже быть просто не могло. При этом другими свидетелями придумывались разные версии, почему все-таки правовой департамент и главный офис не допустил никаких ошибок, связанных с рассмотрением данных жалоб.Янкин говорил о том, что все-таки жалоба должна рассматриваться в течение 30 дней. Он делал вид, что не знает про правила 388-П. Федоров говорил, что, да, семидневный срок существует, но его можно продлевать, и он продлевался. Никаких пояснений, подтверждений по этому поводу предъявлено не было, но Зубков проговорился, что жалоба была закрыта 2 февраля. Ничего сделано не было, а это значит, что она была признана необоснованной банком. Обращаю внимание на то, что свидетели при этом активно меняют свои показания, которые они дали не только во время предварительного следствия, но и даже во время судебного заседания.
Недобросовестность представителей потерпевшего и некоторых свидетелей обвинения, желание скрыть истину, несмотря на наличие внутренних информативных документов, прямых документальных свидетельств в виде первичных документов банковских, которые все-таки есть в деле, решений арбитражных судов, которое четко демонстрирует, какие действия банк произвел неверно, вынуждает меня задавать вопросы. К сожалению, часть этих вопросов было отведено, а допросы некоторых свидетелей были прекращены. В результате Янкин В.Е., это тот человек, который проводил внутреннюю проверку, и сформировал мнение всех высших руководителей банка относительно моей виновности и злонамеренности. Он написал недостоверное заявление в правоохранительные органы, в котором он сказал, в одном месте, в разных абзацах он сказал, что операция исполнялась ЕСЦ, а в другом абзаце он сказал, что операция проводилась филиалом. Как такое может быть, это совершенно непонятно. Его допрос на сегодняшний момент закончен.
Закончен допрос Авериной, которая разработала инструкции, а именно ее подчиненные допустили нарушения, связанные с валютным контролем. Именно они провели валютные платежи. Расчетный центр находится в ее подчинении, а платежи сделаны на основании санкций, которые дал валютный контроль, которые в ее функциональном подчинении.А расчетный центр находится в ее функциональном и непосредственном подчинении. Это ее непосредственные подчиненные. Они остались фактически до конца недопрошенными. Несмотря на то, что это важнейшие свидетели. Считаю, что недобросовестно со стороны банка готовить документы для суда вместо 30 дней, положенных гражданским законодательством, больше 90 дней. 12 февраля были заброшены документы, дополнительно представить до сих пор банк их не предоставил, по крайней мере мы их не видели.
То же самое касается уже и представителя потерпевшего ООО «ММК».Больше месяца прошло с момента того, как у него было запрошено движение по счету ООО «ММК». Теперь я хочу сказать, что разыгрывается еще один спектакль со стороны представителей потерпевшего и свидетелей сотрудников РСХБ.Вначале они не признавали порядок рассмотрения жалоб дезинформировали суд они дезинформировали по поводу порядка проведения блокировки теперь они упорно дезинформировали суд относительно того, какую проверку осуществлял юридический отдел ЕСЦ а именно Алхазов вместе с Кочергином.Они пытаются сказать, что филиал дал какое-то неверное письмо или дал это письмо неверно, направил не туда.
Пытаются говорить, что замена полномочий, изменение полномочий, замена карточки, прекращение полномочий Атрощенко -это все якобы разные вопросы, но это один и тот же вопрос! Замена полномочий в АБС и в карточке – это вопрос оценки полномочий прежнего директора и оценки полномочий нового директора. Никаких тут двусмысленностей просто быть не может. Это показания даже той же самой Авериной, которые она давала на предварительном следствии. Теперь пытаются подстроить версию моего обвинения под факты, вскрывшиеся на допросах свидетелей и пытаются говорить о том, что неправильно был дан запрос, и не тот вопрос был поставлен.
Вопрос был совершенно поставлен верно, мало того, он был поставлен в итоге, даже не филиалом, он был поставлен самим ЕСЦ перед самим собой. То есть отдел ведения счетов юридических лиц поставил вопрос перед юридическим отделом о замене карточки. Это подразумевало оценку возможности, целесообразности изменения полномочий. Это подразумевает оценку Атрощенко, оценку изменений Кузьмина и внесение необходимых изменений в АБС и карточку с образцами подписи. А варианты этих изменений: это лишить полномочий Атрощенко, либо лишить полномочий Атрощенко и предоставить полномочия Кузьмину, либо не предоставить полномочия Кузьмину.
Это совершенно один и тот же вопрос. Если допустить версию, что я являюсь честным профессионалом, который много лет работал в банковской системе, который 12 лет работал ну, на сегодняшний день 14 лет работает в РСХБ, и четыре раза Орловский филиал признавался лучшим филиалом банка, имел хорошую, отличную репутацию в главном офисе и в регионе. Именно по этой причине и главный офис не хочет давать характеристику на меня. Я надеюсь, что по запросу суда характеристику все же дадут. Вот если предположить, что я все-таки действовал правильно, осторожно и профессионально, то все события, которые фактически озвучены сейчас в рамках судебного заседания, они становятся в логическую цепочку.
Все становится понятно, и все противоречия и белые пятна, они устраняются. Я заканчиваю, я вынужден задавать вопросы для выяснения истины. Я прошу суд защитить мои права. Я значительно слабее, чем АО «Россельхозбанк», ФСБ и органы прокуратуры вместе взятые, которым истина,к сожалению, не нужна. Скорее, все руководители РСХБ на сегодняшний момент скажут, что за них всю работу делал Шихман, и отвечал за их действия Шихман, чем они признаются в том, что совершили какую-то ошибку. Обращаю внимание, что все, что говорю в суде, я подтверждаю ссылками, всегда подтверждаю ссылками на документы и факты.На конкретные документы, в том числе нормативные. Банк и обвинение считают, что я неправильно толкую нормативные документы и имеющиеся в деле документы первичные банковские, но при этом они свои действия обосновывают только своим авторитетным мнением, но ни в коем случае не документально, какими-то ссылками, а речь идет моем превышении полномочий, что без ссылок на конкретные нарушенные документы невозможно."

Открытое письмо Председателю суда РФ Краснову И. В.
Уважаемый Игорь Викторович!
С 10.04.2025 г., с первого дня моего заключения в СИЗО, я лишен возможности звонить своей пожилой маме. За 9 месяцев следствия никакой связи вменяемого мне преступления с моей мамой следствием не установлено.
Я и мои родственники написали десятки ходатайств следователю с просьбой разрешить звонки. Следователь ответил отказом. Все это время я пытаюсь осуществить защиту своих прав в суде. Только пятое заявление было принято судом к рассмотрению.
Заседание Советского районного суда г. Орла должно было состояться 30.12.25 г. Следователь материалы уголовного дела в суд не предоставил, посетить суд отказался, сославшись на занятость. Заседание было перенесено на 14.01.2026 г.
14.01.26 г. следователь материалы уголовного дела представлять суду также отказался, сославшись на то, что материалы уголовного дела он передал в органы прокуратуры. На заседание следователь не явился.
Советский районный суд г. Орла заседание снова перенес, пообещав, что постарается разыскать материалы уголовного дела в органах прокуратуры.
Описанная хронология событий позволяет сделать следующие выводы:
1) Следователь предпринимает умышленные действия для воспрепятствования правосудию и восстановлению моих прав на общение с 75-ти летней мамой, которые он же и нарушил.
2) Советский районный суд г. Орла не предпринимает действий, чтобы воздействовать на следствие и способствовать защите моих прав.
Уважаемый Игорь Викторович, прошу взять на контроль рассмотрение дела о восстановлении моего права на телефонные звонки в связи с недобросовестными действиями следствия и несправедливым отказом мне в правосудии.#РСХБ #Россельхозбанк #лидерыРСХБ #Шихман #ЕСЦЦентральный #115ФЗ #173ФЗ #банк #госбанк #справедливость #произвол #Орел #Орловскаяобласть #ПрокуратураРФ #ФСБРФ #СКРФ #ВерховныйсудРФ

Друзья, 17 декабря состоялось очередное заседание об изменении мне меры пресечения. Здесь будет выложен текст моего выступления на этом заседании. Сразу скажу, что мне в очередной раз отказано. Спасибо всем за поддержку.
"Ваша честь,
На основании выше сказанного и мной услышанного, я понял, что следователь в очередной раз пренебрег законностью и не предоставил в суд материалы, предупреждающих что следствие 11 декабря в очередной раз не закончено.
Это было уже в октябре, когда он также пренебрежительно отнесся к суду и не предоставил материал в суд, чтобы это не помешало изменить меру пресечения.
В этот раз все повторилось ровно по той же схеме.
11 декабря следователь завершил следствие, вручил мне новое постановление, третье по счету.
И как я понял, он в суд это постановление не предоставил, при этом суд фактически должен принимать решение на основании того, что следователю требуется время для того, чтобы рассмотреть какие-то материалы, пришедшие из Россельхозбанка.
Это фактически предоставление суду недостоверной информации, что подтверждает, в общем, качество следствия и отношение к суду.
Теперь, что касается по существу моего содержания под стражей, что я хочу на этот счет сказать.
Девятый месяц я нахожусь под стражей, и теперь мне, в общем-то, наверное, окончательно стало понятно, для чего я здесь нахожусь.
Если в соответствии с 97-й статьи УПК меня могут лишить свободы и взять под стражу на основании фактически трех аргументов.
Я могу уничтожить доказательства.
Могу заниматься преступной деятельностью.
Могу угрожать свидетелям.
Происходит все ровно наоборот.
Мои права попираются.
На сегодняшний момент я нахожусь в состоянии беспомощного человека, волю которого и личность которого пытаются сломать, следствие пытается сломать.
Что я имею ввиду?
Для чего были заблокированы мои счета?
Ну, для того, чтобы потом взыскать с меня ущерб.
Это такая видимая часть айсберга.
А реальная подоплека здесь состоит в том, чтобы я не имел возможности защищать себя, привлекать адвоката, проводить экспертизу и так далее. Это все очень дорогостоящие процессы.
Вот на сегодняшний момент, в связи с тем, что мои счета заблокированы, и я вынужден обращаться с просьбой финансировать расходы к моим родственникам, я лишен значительных возможностей по защите своих прав.
В следствии происходит какие-то такие странные метаморфозы.
Ну, во-первых, девятый месяц мне не дают права позвонить моим родственникам, общаться с моей 75-летней мамой, с моей сестрой, причастность которых к делу никак не выявлена. Нигде ни в каком виде они по делу не проходят, даже никакие подозрения на их счет не возникли. При этом мне не дают возможности им позвонить.
Следователь приводит аргументы, что я могу воздействовать на свидетелей, что я могу передавать какую-то информацию, ту самую какую-то информацию, секретную, важную, запутывать свои следы или еще что-то делать незаконного. Но как я могу звонить из СИЗО по телефону, который прослушивается в присутствии сотрудника СИЗО и передавать какую-то противозаконную информацию, Ну, это выглядит очень неправдоподобно.
Но следователь идет дальше.
Фактически я подвергаюсь шантажу.
Например, когда следователь вручил мне постановление по привлечению меня в качестве обвиняемого, третьего по счету, это был совершенно новый текст, новая аргументация, действующие лица там отчасти поменялись, ссылки на должностную инструкцию, какие-то новые нормативные документы, какие-то убрали. Абсолютно новый текст.
Девять месяцев идет следствие, и третий вариант постановления, и каждое постановление с интервалом от двух недель до двух месяцев, следователь что-то меняет. Так вот, при ознакомлении меня с постановлением по предъявлению мне обвинения, следователь сказал, что завтра окончание следствия идёт стадия моего ознакомления с делом. А там 12 томов на сегодняшний день. Было 10, стало 12.
Следователь мне предложил сделку. Если я за один день ознакомлюсь с 12-ю томами, то мне дадут возможность свидания с моей мамой. Это следователь сделал в присутствии моего адвоката, совершенно не стесняясь, и сказал, что это не шантаж, это просто, ну, такое, деловое предложение.
Которую неделю следственные действия, судебные мероприятия, точнее, судебные процессы, ознакомления с делом, назначаются в четверг. Четверг, в соответствии с ПВР (правила внутреннего распорядка СИЗО), это единственный день, когда я имею право на одно посещение душа. Одно посещение в неделю. Этот день четверг. Вот в который четверг мне назначаются какие-то мероприятия. Завтра у меня снова следственные мероприятия, меня будут возить в ФСБ, и я должен буду знакомиться с делом. Собственно говоря, я никогда бы не избегал этих мероприятий, но если бы банальное желание человека или право человека на то, чтобы просто помыться, извините, Ваша честь, за эту лексику, но я имею право на это хотя бы раз в неделю, вот, которую неделю снова я этого права буду лишён.
Что касается очень важных эпизодов- звонков моей маме, мне их запрещают. Ну, я пожаловался в суде первой инстанции в Советском суде на то, что я не могу отстаивать свои права, связанные с запретом на звонки, мне на тот момент три раза отказали в рассмотрении жалобы. По формальным причинам, наверное, судья, в общем-то, походил взвешенно, но мне три раза отказали. Судья мне посоветовал защищать свои права. Я хочу доложить, что четвертый раз мне отказали защитить свои права. Я подал пятый раз.
Далее. Что происходит.
Почему для следствия очень важно держать меня в СИЗО?
По версии следователя я содержусь здесь для того, чтобы не дай бог я не уничтожил какие-либо доказательства. Происходит всё в точности до наоборот. Я знакомлюсь на сегодняшний момент с томами уголовного дела, и я вижу ряд документов, которые следователь мне в СИЗО направил, но я их не получил. И доказательств элементарных нет. Не может быть моей подписи о получения данных документов. Например, что имеется ввиду? Там есть и документы процессуальные, а есть и очень важные документы. Например, 26 сентября следователь, исходя из материалов уголовного дела, направил мне 424 листа тех документов, которые я при своем задержании добровольно передал следствию 10-го апреля. 424 листа. Из этих 424 листов ну, могу ошибаться, наверное, листов 15 или 20 следователь приобщил к делу. А все остальное он признал, что нет необходимости и отправил эти документы мне в СИЗО. Это произошло уже 26 сентября 2025 года. Почти месяц я этих документов не получал. Жалоба написана, этой жалобы в деле нет. И вообще я отправил из СИЗО три жалобы на действия следователя и три ходатайства по следственным действиям. Следователь их не получил. Их нет в деле. И следователь не знает, куда они делись. Я начинаю задавать вопросы, говорю о конкретных материалах, которые я хотел истребовать для приобщения к материалам уголовного дела, для их изучения, для формирования позиций. Но следователь говорит, что эти материалы, точнее ходатайства, он от меня не получал. Допустим, они случайно как-то потерялись, эти материалы. Я написал новое ходатайство. Уже с 11 декабря я, если не ошибаюсь, три раза встречался со следователем. И три раза я его просил принять от меня ходатайство об истребовании доказательств. Он эти ходатайства не принимает. Он говорит, что, ну, скажем так, не хочет, не может, не видит смысла, обращайтесь через СИЗО, обращайтесь через адвоката. Через СИЗО я обращался, документы не доходят. И доказательством может быть банальное отсутствие подписи о получении этих документов с моей стороны. Но он еще не хочет принимать у меня документы лично при встрече. И следователь знает, что мой адвокат на больничном и я не могу через него передать эти документы. Я опасаюсь уже передавать эти документы через СИЗО. Я лишился права переписки. Это мое конституционное право свободы переписки. Я не могу ее вести находясь в СИЗО. Это делает следователь для того, чтобы лишить меня права на свою защиту.
Вот цель моего нахождение на сегодняшний момент в СИЗО.
Почему следователь это делает?
Как я сказал, 11 декабря мне вручили постановление новое, 3-е по счёту постановление об привлечении меня в качестве обвиняемого. В постановлении фактически ушла содержательная часть, которая была в предыдущих двух, а остались одни конспирологические теории. Наверное, это правильно так назвать. Ну, например, меня же обвинили в том, что я принял, я дал указание принять заявление на перевод и произвести оплату. Так вот, проведение оплаты филиалом не подтвердилось. Не подтвердилось нарушение 115-го закона с моей стороны, не подтвердилась еще масса обстоятельств. Мало того, следователь установил, что все эти платежи и контроль платежей осуществил головной офис. Именно по этой причине следователь инициировал, подготовил рапорт и отправил его в МВД Владимирской области для проведения следственных действий, потому что следователь рассмотрел халатность подразделений головного офиса, которые отвечали за валютный контроль, за финансовый мониторинг, личное сопровождение и все эти мероприятия. Следователь фактически установил, что платежи были проведены головным офисом. На мой счет осталась, как я сказал, конспирология, что я кому-то дал указания, что я куда-то туда отправился для личной встречи.
Последний тезис, Ваша честь. Я заканчиваю.
Итак, все началось, собственно говоря, в моем задержании с того, что следственный орган ФСБ в 17:45, если верить документам ФСБ, а им можно верить, В 17.45, 9 апреля, следственный орган ФСБ получил материалы, касающиеся признаков моего преступления, где содержался опрос одного человека. А все остальное — это документы, справка из психологического диспансера, право собственности на мою квартиру, на гараж в кооперативе «Луч». Так вот, в 17:45 9 апреля поступили документы, а 10 апреля в 9:10 меня задержали. Вот так были проверены обстоятельства перед моим задержанием. Все, что я сказал о попирании прав и пренебрежении к суду, которое демонстрирует следствие, фактически свидетельствует о том, что они отстаивают не интересы государства. Например, следователя не интересует, куда ушли деньги, и он не хочет их искать. Важно обвинить Шихмана. Я хочу сослаться на Краснова Игоря Викторовича, который в день судьи, выступая перед судейским корпусом Российской Федерации, сказал, что суды не должны защищать, отстаивать интересы корпораций. Вот ФСБ на сегодняшний момент отстаивает интересы корпораций, их возврат государственных денег не интересует. Я очень прошу, чтобы суд не занимался отстаиванием интересов корпораций, то есть Россельхозбанка, а услышал те доводы, которые я привожу почему я нахожусь в СИЗО.
Для того, чтобы быть беспомощным, бесправным, не иметь возможности защищать свои права.
Сидеть с арестованными счетами и думать, привлечь ли адвоката или не привлечь к какому-нибудь судебному мероприятию.
И что самое важное, следователь и Россельхозбанк очень боятся, что я найду все-таки документы, как минимум, те 424 листа, которые пропали.
Я прошу суд учесть все, что я сказал, избрать в отношении меня меру пресечения в виде домашнего ареста. Как я с браслетом на ноге без паспорта заграничного смогу куда-то убежать, знает только один следователь на сегодняшний момент. Обещаю, что буду продолжать, как и все предыдущие 48 лет, быть добропорядочным гражданином Российской Федерации, не скрываться от следствия, не скрываться от суда. Я на сегодняшний момент даже могу сказать, что я воодушевлен. Платежи незаконно сделал по существу головной офис, а теперь у следователя, у следствия важная миссия попытаться все таки дотолкать это дело до суда и обеспечить мое заключение теперь уже сроком длительным лет на 10, а для этого нужно ослабить мою волю, лишить меня возможности защищать свои права, находясь в СИЗО.
Спасибо."

Открытое письмо. Председателю правления АО "Россельхозбанк" Б.П. Листову. Уважаемый Борис Павлович!

Департамент безопасности доводит до Вас искаженную информацию, что дает Вам основания для недоверия. В сентябре на ваше имя я написал подробное письмо с указанием неоспоримых фактов, подтверждающих конкретные нарушения и факты халатности сотрудников головного офиса. Эти факты установлены арбитражными судами, но почему то сейчас игнорируются. Ответ на письмо получил от руководителя департамента безопасности, который в течение 4 лет игнорировал факты нарушений, а теперь заинтересован скрыть эту информацию.

Проработав в банке 13 лет, из них 7 лет под Вашим непосредственным руководством, я знаю, насколько руководители структурных подразделений головного офиса не хотят и боятся донести до Вас правдивую информацию, свои ошибки и просчеты. Ряд Ваших заместителей умышленно формируют вокруг Вас информационный вакуум, они не стесняются подтасовывать цифры ( наблюдал это многократно на совещаниях). А цифры - это самый объективный показатель, неоспоримый индикатор реальности или фиктивности достижения банком своих целей. Я провел анализ динамики ключевых показателей деятельности банка, сопоставив их на 01.01.2019 и 01.01.2025. Использовались публичные источники (сайт Банка России, сайт РСХБ, иные источники). Полученные результаты следующие :

1) Доля РСХБ на рынке кредитования юридических лиц снизилась за 6 лет с 5% до 4,04%. При этом банк работает с АПК, который является одним из самых динамично растущих секторов экономики.

2)  Доля на рынке кредитования частных лиц упала с 2,8% до 1,5%. Та непрофессиональность, которую я наблюдал в последние годы свидетельствует о том, что эта доля может вообще обнулиться. При этом банк имеет вторую по величине в стране сеть отделений, которые низкоэффективны. При этом на каждом совещании я слышал от руководителей головного офиса о положительной динамике, прорывных продуктах, технологических инновациях. Но почему эти успехи не вызывают интереса у клиентов банка, ведь доля на рынке падает? Потому что успехи только на бумаге, чтобы успокоить Вас и сохранить свое место. Такая же ситуация с моим обвинением. Подразделения головного офиса отвечали за юридическое и операционное сопровождение, валютный контроль и финансовый мониторинг незаконных платежей, провели сами платежи, несмотря на жалобы клиента, несмотря на то что я довел до них риски своим письмом и поставил блокировку, чтобы у головного офиса было время для формирования позиции. Их объяснения - ложь и обозленность на меня. Никто не хотел отвечать за ошибки, проще обвинить меня. Пусть нет ссылок на нормативные документы, пусть документы свидетельствуют "о моей невиновности, они пытаются все это "заболтать", догадки, слухи, ложь, много - много слов против фактов.

Не понимаю, руководитель крупнейшего сервисного центра банка, обслуживающего половину страны, уверяет, что долго раскрывал мои обманы, но в 4 - й раз решил сперва мне поверить и провел платежи, или он не профессионал , или очень хочет избежать ответственности? А как департамент безопасностиможет в это верить? Теперь против меня используется мощнейший административный ресурс. Но мне кажется, что его нужно было использовать когда юристы не смогли отстоять интересы банка в судах, хотя изначально были уверенны, что банк проиграть не может. Последние годы Департамент безопасности превратился в опричнину, карающую сотрудников которые развивают бизнес банка. Почему подозрения в мой адрес основаны на том факте, что я общался с крупным клиентом филиала? Это моя прямая обязанность. А знаете, что стало первейшей задачей директоров филиала? Закупочная деятельность, а не обслуживание клиентов. За последние годы количество департаментов увеличилось в 2 раза. Количество листов в инструкциях так же в 2 раза, (например, правила 105 - П выросли с 100 до 200 страниц).

Но это не клиенты! Знаю вам нужны подтверждения, попросите подготовить данные:

1. Процент сотрудников РСХБ, для которых карта РСХБ - основная;

2. Какой процент одобряемости кредитных заявок сотрудников банка. Не уверен что цифры будут объективными. Но доля на рынке все показывает , эти цифры не врут. Несмотря на 8 месяцев тюрьмы остаюсь преданным сотрудником РСХБ. Прошу меня услышать и провести независимую проверку.

#РСХБ #Россельхозбанк #лидерыРСХБ #Шихман #ЕСЦЦентральный #115ФЗ #173ФЗ #банк #госбанк #справедливость #произвол #Орел #Орловскаяобласть#ПрокуратураРФ #ФСБРФ