bygagash

Привет Пикабу:) Расскажу Вам историю свидетелем которой являлся сегодня.
У меня есть один хороший товарищ. Однажды кто-то захотел над ним Шикарно подшутить. Неизвестный взял номер моего знакомого и разместил в рекламе объявление:
«Знахарь Михаил Вигетский вылечит любые болезни … и номер».
С тех пор моего друга преследуют различные бабки и т.д. Он всех конечно посылает, ситуация его довольно нервирует, но иногда когда ему хочется посмеяться начинает вполне серьезно разговаривать с этими людьми.
Вот собственно сам разговор.
-Здравствуйте. Это знахарь Михаил Вигетский?
-Да – голосом священника говорит он и включает громкую связь что бы и я все слышал.
-Я такая-то, такая-то, помогите нужно вылечить девушку… и т.д.
-Хорошо - говорит друг - Только для того что бы ее вылечить мне нужно насобирать ингредиенты для ЧУДОТВОРНОГО ЗЕЛЬЯ!
Я смотрю на него и офигиваю. Думаю, ну какое еще чудотворное зелье? Даже дурак бы понял что что-то тут не так. Однако из трубки раздается совершенно спокойный голос.
-А ну хорошо.
Вот после этого я совсем прифигел. Смотрю на друга широко открытыми глазами, а он улыбается и показывает мне рукой : «молчи ».
-А как девушку зовут? – задает вопрос он.
-Надежда.
-Хорошо, я посмотрю ее нить и отслежу в астрале ее состояние.
Я уже начинаю ржать по тиху. Думаю какой еще нафиг астрал и слышу такое же спокойное.
- А ну хорошо.
Все! Я зажимаю себе рот и давлюсь от смеха, а трубка продолжает.
-Так во сколько сегодня приедете?
-Часам к восемнадцати. Я же говорю, нужно собрать ингредиенты для ЧУДОТВОРНОГО ЗЕЛЬЯ! Нужно еще найти КРОВЬ ДЕВСТВЕННИЦЫ! И шерсть ЕДИНОРОГА!!!
«Все!»- смеясь понял я. Нас разгадали, он совсем заврался. Жду матюгов из трубки и истерик по поводу обмана, но слышу тоже совершенно спокойное.
-ХОРОШО!!!
Не знаю что там дальше было, но пришел я в себя только тогда когда друг попросил эту женщину вызвать для девушки врача. Мол, нужно что бы они ему показали анализы и тогда он будет знать сколько именно нужно ЧУДОТВОРНОГО ЗЕЛЬЯ!
Надеюсь, он хоть как-то помог этой девушке. Ведь как он сказал, дама категорически не хотела вызывать врача и обмолвилась, что девушка три дня ничего не ест.

Уже не витрина

— Были витриной СССР, а стали, извините, ж..ой Евросоюза, — коротко охарактеризовал суть исторического момента рижский журналист Сергей Малаховский.

В советские времена Латвия считалась «почти что Европой». Здесь развивалось передовое по советским меркам производство — микроавтобусы РАФ, приемники ВЭФ и магнитолы «Радиотехника».

Сегодня от всего этого остались лишь воспоминания. Правда, Евросоюз к гибели большинства латышских предприятий не имеет никакого отношения, они разорились еще до вступления.

Хотя, при всем при этом, 1990-е для Латвии были отнюдь не столь тяжелыми, как для других республик бывшего СССР. Страна попыталась занять выгодную транзитную нишу — быть посредником между западным миром и постсоветским. Этаким «восточноевропейским Гонконгом». Символом последнего стали латвийские банки, через которые отмывали деньги и перегоняли их на Запад тысячи чиновников, бандитов и просто не желающих платить налоги предпринимателей со всего СНГ. Самым знаменитым из них был Parex Bank.

Его совладелец Валерий Каргин лет десять назад давал интервью российским и украинским СМИ, рассказывая, как его банк готовится к вступлению Латвии в ЕС и какие в связи с этим перспективы открываются.

А уже в 2008 году Parex оказался на грани банкротства и был национализирован правительством за символическую сумму в 2 лата. Банк подкосило сворачивание «отмывочных» схем после вступления страны в ЕС и тотальная конкуренция со стороны транснациональных финансовых групп. Вслед за Parex пали и остальные банки с латышским капиталом, а местный крупный бизнес, возникший в 90-е на транзитных потоках из СНГ, почти прекратил свое существование (Россия еще в середине нулевых переправила транзит на свои порты).

Кризис 2008 года Латвия пережила, пожалуй, наиболее тяжело из всех стран ЕС и вслед за этим вступила в новый период своей истории. В котором пока какой-то внятной национальной перспективы не прослеживается. Только серые будни, низкие зарплаты (у тех, у кого вообще есть работа), небольшие дотации ЕС и всеобщее желание поскорее куда-то уехать.

Иллюзия Европы

Экспансия развитых стран ЕС видна на каждом шагу. Снимаю деньги в банкомате Swedbank, прохожу мимо торговых комплексов европейских сетей RIMI и Stock-mann. Даже сигареты покупаю в норвежской сети магазинчиков Narvesen. При этом еду по новым дорогам, реконструированным на деньги ЕС.

Проезжаю небольшой городок Олайне.

— Здесь содержатся нелегальные иммигранты. В основном из бывших республик СССР: азиаты и много грузин. Есть и украинцы. Но им у нас не заработать. Поэтому они здесь, чтобы уехать куда-то дальше — в Германию и Скандинавию, — рассказывает редактор русской редакции издания «Дельфи» Анатолий Голубов.

Въезжаем с ним в Елгаву. В XVI–XVIII веках столица Курляндского герцогства даже чеканила собственную монету. А при Советах город делал микроавтобусы РАФ. Еще были пищевые, ткацкие фабрики, сахарный завод и 70 тысяч человек жителей. Со времени вступления в ЕС население Елгавы сократилось на 20 тысяч, а многие из оставшихся работают в столице.

Тем не менее, в городке жизнь есть. Заканчивается реконструкция центра. Новые тротуары и дороги, набережная, подвесной мост, утепленные дома, парк с детскими площадками и полями для гольфа. Это тоже на деньги Евросоюза.

— С 2007 года ЕС выделил Латвии под проекты развития 4 млрд евро, и только в этом году отремонтируют 300 км дорог, — говорит глава представительства ЕС в Латвии Инна Штейнбука.

— При этом на развитие производства и соцзащиту денег Европа не дает, только на дороги, музеи, реставрацию домов, — открывает секрет парадокса евро-Латвии секретарь комиссии по европейским делам и член бюджетно-финансового комитета латышского сейма Игорь Пименов. — Во всем остальном считается, что рынок все расставит на свои места. Вот он и расставляет — импортный товар по полкам наших магазинов.

— Первые годы после вступления в ЕС были временем эйфории, — вспоминает Анатолий Голубов. — На страну обрушился вал инвестиций, строились новые дома и супермаркеты, в банках направо и налево выдавали дешевые кредиты и практически во всех сферах росли зарплаты. Хрущевки в Елгаве стоили немыслимые 50 тысяч евро! И их покупали в кредит. Это было! Люди поверили, что жизнь налаживается. Например, строители зарабатывали по тысяче латов в месяц (около полутора тысяч евро), и была нехватка рабочих рук. Однако в 2008 году грянул экономический кризис и все изменилось.

Экономика Латвии упала громче и эффектнее всех в ЕС. Безработным стал каждый четвертый латыш.

— Это был шок: начались самоубийства — банки забирали квартиры и машины за долги, — говорит директор Института европейских исследований Александр Гапоненко. — Тот бум, который сопровождал Латвию после вступления в ЕС до кризиса, оказался не экономическим развитием, а иллюзией.

После 2004 года западные инвестиции шли преимущественно в банковский сектор и торговлю. А еще в ипотечное строительство — все то, что дает моментальную прибыль. Кроме того, Латвию накрыло цунами дешевых европейских товаров, латвийские предприятия ограничили квотами производства.

— Политики были настолько рады, что садятся в еврокарету и становятся еще дальше от России, что, как рассказал один евродепутат, договор с ЕС от начала до конца никто и не читал. Пока поляки, которые вступали в Евросоюз вместе с нами, дрались за каждую квоту, наши уже пили шампанское, — вспоминает Александр Гапоненко. — В итоге за несколько лет мы превратились в рынок сбыта и источник дешевых человеческих ресурсов. Три четверти банковского капитала в стране сегодня шведские. Скандинавам также принадлежат крупнейшие телекоммуникационные компании, сети крупных универмагов, треть земельных наделов и половина лесов для вырубки и переработки. Если доля промышленности в ВВП Латвии во времена СССР занимала 38%, то в 1990-е сократилась до 20%, а в ЕС — до 9%.

Несладкая Латвия 2.0

В Латвии любят рассказывать о том, что нынешняя страна — это продолжение первой республики 1930–1940-х годов. Тогда по экономическим показателям Латвия жила, как Дания. А президент Улманис говорил, что каждый латыш может положить в чашку три ложки сахара — по числу отечественных сахарозаводов.

Сегодня во второй Латвийской Республике — ни одной. Нет, сахар в Латвии есть, но он весь привозной. Покупаю в шведском супермаркете RIMI пачку знаменитого елгавского сахара.

— Его делают теперь в Дании, — поясняет продавец Нина и говорит, что старую упаковку сохранили для привлекательности. — Однако весь привозной сахар из тростника, и варенье получается не таким сладким.

Елгавский завод закрылся последним из сахарных предприятий страны четыре года назад. Иду по чистому полю, на котором когда-то располагались его цеха. Вдали копошится техника. Российский «Уралвагонзавод» (тот самый, рабочие которого хотели ехать в Москву в 2012 году бить морды оппозиционерам с Болотной площади) будет здесь собирать вагоны. Обещают около 200 рабочих мест.

Они не помешают. Сахарозаводы обеспечивали работой не только около тысячи латышей, но и сотни хозяйств, которые выращивали сахарную свеклу. Теперь их тоже нет. В Латгалии гектары заброшенных полей и сотни брошенных домов. Только по официальной статистике, с 2004 года латвийские села покинула треть работоспособных жителей — 75 тысяч человек.

— Все предприятия и хозяйства, которые составляли конкуренцию европейским производителям, уничтожены, — рассказывает Александр Гапоненко. — До этого Латвия осталась без рыболовецкого флота. Потом пошла под нож рыбопереработка. В конце 1990-х работали 22 завода, сейчас только три.

— Однако решения принимали сами хозяева предприятий и хозяйств, — парирует президент общественной организации «Европейское движение в Латвии» и член Экономического и социального комитета ЕС для консультаций госорганов Андрис Гобинс. Он искренне не понимает, в чем виноват ЕС перед Латвией. — Евросоюз предложил собственникам компенсацию за закрытие производств, и они согласились.

Простым работникам между тем деньги не предлагали. Их выставили на улицу.

— Но если бы мы не интегрировались в Европу, то было бы только хуже, — считает Гобинс. — Фабрики и заводы все равно бы закрылись. Если они не эффективные, то что с ними делать? Поэтому я благодарен ЕС за то, что предлагает закрывать неэффективные производства взамен на субсидии.

Вообще, в Латвии скептицизм населения любят объяснять особенностями характера.

— Мы не любим всех: ООН, ЕС, президента, правительство, самих себя, — рассуждает Андрис. — Это наша ментальность. Эстонцы были такими до вступления в ЕС, но после изменили свое мнение.

Русский вопрос

Впрочем, кризис неравномерно бьет по населению Латвии. В наибольшей степени от него страдают русскоязычные жители, не имеющие латвийского гражданства.

Сергей Малаховский — редактор популярного политического сайта «Весточка». Если труба зовет, готов отстаивать свое мнение и на баррикадах, за что уже поплатился. С 2007 года въезд в Эстонию ему закрыт. Тогда он участвовал в акциях протеста против сноса памятника Неизвестному Солдату в Таллине. Однако из России (а ее обвиняли в организации выступлений) чемоданы денег он не получал. Не везут их и сейчас.

— Как у нас говорят, 90% средств, которые в Москве выделяют на русских за рубежом, остается в пределах Садового кольца, а за оставшиеся дерутся профессиональные соотечественники и сотрудники посольства, — замечает Малаховский.

На железнодорожном вокзале провожаем его знакомого из России. Тот только вернулся с перекура.

— Не поверите! Подходит бомж и просит сигарету. Я достаю пачку, а он говорит: «Я такие не курю!» Мне стало интересно, почему он не взял сигарету. Но тот отнекивался. А потом сказал, что, мол, русские, — знакомый показывает сигареты «Петр Первый» и заливается смехом.

Местным русскоязычным, однако, не весело. С 1990-х латышское правительство разделило население на две части. Гражданство давали только тем, кто мог доказать, что их предки жили здесь до 1940

Вы хотите знать, как вы будете жить в составе Евросоюза?

Поезжайте в Болгарию. Только не на отдых, чтобы ходить по набережной от ресторана к ресторану. Это маска, это фасад. Поезжайте немного, на несколько десятков километров, вглубь страны. Вы увидите развалины заводов, вы увидите нищету, которая царит вокруг. Вы увидите раздавленную Евросоюзом экономику, вы увидите людей, которые тщетно пытаются найти себе работу.

Чего вы не увидите — так это счастливых молодых людей, так как одни из них уехали временно на заработки, а другие – навсегда. Вроде бы и свобода слова, и ругать правительство можно, но не сильно — чтобы не случилось проблем на работе. А если ты еще, не дай Бог, употребляешь слова Россия, Путин – засекай время: через недельку получишь «волчий билет» в никуда. Сразу заклеймят шпионом, пособником, обвинят во всех смертных грехах.

Вроде бы, и открыты границы – можно ехать отдыхать в Западную Европу, да только кто поедет? Безработица на уровне 18%, о которой бодро рапортуют власти, — это наглая ложь! В реальности в два раза больше! Минимум каждый четвертый трудоспособный человек не может найти себе работу. Кто может – уезжает, благо границы открыты. Но кто они там? Может быть, менеджеры, технологи, инженеры?.. Нет, они там чернорабочие, посудомойки. Гастарбайтеры! Вот что дал нам Евросоюз – возможность без визы уехать, чтобы заниматься неквалифицированным трудом.

Европейская Болгария

Да, мы вошли в Евросоюз, только Евросоюз не вошел в нас. У нас осталось то же самое коррумпированное правительство, те же самые продажные чиновники, помноженные на жесткие нормативы, правила, методики Евросоюза.

Мы оказались уничтожены, раздавлены Евросоюзом. Да, они выдают нам какие-то транши на развитие, но куда деваются эти деньги – никто не знает. Всё оседает по карманам чиновников, и даже если куда-то доходит, то только под «своих» и на «свои» проекты.
Бездарное правительство набрало кредитов у МВФ, который начал диктовать свою новую экономическую политику. Были навязаны жесткие условия, которые в конечном счете разрушили экономику страны.

Методично была уничтожена вся индустрия, за бесценок приватизировано всё, что только можно, и порезано на металлолом. Полностью уничтожено сельское хозяйство. Разрушена система высшего образования. Наплодилась масса вузов, которые за мзду выдают дипломы о высшем образовании. Всё, что мы можем предложить на экспорт, – это дешевая неквалифицированная рабочая сила.

В Болгарии население с 9 млн. уменьшилось до 7. Молодые пары перестали заводить детей. Кто может – уезжает. Идет разрыв поколений. Огромное количество людей работает на Западе. Детей растят дедушки и бабушки. Дети не видят родителей. Это цена, которую Болгария заплатила за ЕС.
Мы хотели другой жизни, но не такой. Нас жестоко обманули. Нас втянули в этот ЕС, не спрашивая людей. Нас поливают западной пропагандой. Мы надеялись, что, вступив в ЕС, станем жить лучше. Нет! Жить стало невыносимо!

Что получил обычный человек?

Вступление в ЕС выгодно было кучке олигархов, которые заработали на разбазаривании народного хозяйства. Хорошо в Болгарии живут очень немногие. Большинство еле сводит концы с концами.

36-летний фотограф, альпинист и революционер с романтическим именем Пламен, когда в кроткой Болгарии дела пошли совсем туго, совершил публичный акт самосожжения на площади перед мэрией города Варна. В знак протеста против нищеты, коррупции, несправедливости и пренебрежения властей. Если его страна умирает — зачем тогда ему жить?

Эта смерть была не единственной. Еще пять человек вспыхнули живыми факелами в конце мучительной зимы. Среди них — отец пятерых детей 53-летний Венцислав Василев, потерявший работу (судебные приставы должны были описать имущество семьи в счет долга за «коммуналку» — 219 евро за воду), и безработный Траян Петров (ему было всего 26 лет).

«Такого никогда не случалось в болгарской истории! — с горечью восклицает легенда болгарской журналистики Валерий Найденов. — Мы — христианская страна, не знакомая с радикализмом и фундаментализмом. Самосожжения людей — нечто неожиданное и шокирующее. Для христиан вообще политический суицид неприемлем. А у нас нет сомнений, что эти самоубийства — политические. Если вы хотите убить себя, есть масса других, безболезненных способов. При самосожжении человек не умирает сразу — это две недели пыток и агонии».

Что же случилось с Болгарией — когда-то благодатной, процветающей землей? Что случилось с болгарами — самым терпеливым и покладистым народом Европы?

Холодильник победил телевизор

«В январе нам пришлось совсем туго, — вздыхает моя подруга Светла. — Люди получили счета за электроэнергию, в два раза превысившие пенсии. Если пенсионер даже перестанет есть, он все равно не сможет оплатить счет». Когда дело дошло до реальной угрозы голода и холода (многие квартиры отапливаются электричеством), десятки тысяч людей по всей стране вышли на улицы. Началась «электрическая революция». Как остроумно выразился один местный политик, «пустой холодильник наконец-то победил телевизор». Невозможно накормить людей речами о «европейских демократических ценностях». Пришла весна — и телевизор, кажется, снова побеждает.

Выход один — бежать из страны

Гнев опередил осознание проблемы: люди вышли на протест не как граждане, у которых есть ясные ценности, а как разгневанные потребители. Они помахали руками, покричали и утомились.
Болгары предпочитают спасаться поодиночке. Популярна шутка: «У Болгарии есть два выхода из кризиса — терминал 1 и терминал 2 в аэропорту». Молодые, талантливые и упрямые пакуют вещи и бегут без оглядки, оставляя стариков умирать в деревнях. Север страны, где безработица составляет (по официальным данным) 60% (!), обезлюдел. Редкие туристы сравнивают его с чернобыльской зоной. За последние 20 лет страну покинули 2 млн. человек. Страна потеряла больше людей, чем за две мировые войны, но это не предел. Экономический кризис совпал с ужасающей по масштабам демографической катастрофой. К 2060 году население Болгарии составит всего 5 млн. человек, из которых 1,5 млн. — цыгане. Болгары как единый народ с древнейшей православной культурой обречены.

«В прошлом году родилось всего 62000 детей, — говорит тележурналист Иво Христов. — Это самая низкая рождаемость с 1945 года. Болгария тает быстрее всех европейских стран. Хуже результат только у Эстонии. За всю свою 1300-летнюю историю наша страна никогда не была так близка к распаду».

«Мы привыкли ждать, когда нас спасут»

– Неужели сейчас хуже, чем под турками? — удивляюсь я.
– Хуже. Демографический и экономический кризисы совпали с моральным разложением. Общество сейчас гораздо глубже развращено, чем во времена турецкого ига, когда народ объединяла идея борьбы за освобождение. А что вы от нас хотите? Болгары — тихий народ, — в глазах у известного публициста Светослава Терзиева мелькают искорки иронии. — У нас пятьсот лет было турецкое иго. Мы привыкли. Потом пришла Россия и освободила нас. Позже мы спелись с немцами, но они оказались плохими союзниками. От них нас освободила Красная Армия. Вместе с ней пришел СССР, который в 90-е годы нас от самих себя освободил. Какое у нас будущее? А зачем о нем думать?
Пережили день до вечера, и это неплохо. Болгары привыкли сидеть и ждать, когда их спасут.

Как они дошли до жизни такой

В начале 90-х, когда рушилась империя СССР и распадался на куски восточноевропейский блок, за процессом пристально и торжествующе холодными, жадными глазами наблюдал КАПИТАЛ. Перед монополиями открывались новые захватывающие перспективы. Во-первых, финансовый кризис откладывался на целых двадцать лет. Во-вторых, крушение железного занавеса открывало дорогу к всемирному господству олигархии под соусом «глобализации» и «свободы рынка» (т.н. «Вашингтонский консенсус» 1989 года).

Владельцы транснациональных корпораций потирали руки от удовольствия и предвкушения — перед ними лежали огромные, беззащитные территории с наивным, оболваненным лозунгами о свободе населением. План олигархии был прост, как план какого-нибудь завоевателя вроде Аттилы: территории предстояло захватить, покорить, унизить, разорить, высосать из них все соки, а население обратить в вечное рабство. Да, план был прост, но вот методы — куда более утонченные.

В ту пору мы были так заняты собственной трагедией — развалом Советского Союза, что нас мало заботила судьба восточноевропейских стран. Да, была Польша, которая восприняла крах СССР с ликованием — как избавление от ненавистного русского господства. Но были и такие страны, как братская Болгария, существовавшая за счет сделки века: нефть в обмен на помидоры — и вдруг потерявшая своего поводыря и кормильца.

О, дивный, новый мир!

В начале 90-х в страны СНГ, Восточной Европы и в Россию пачками прибывали американские экономические советники и консультанты. Это были прекрасно воспитанные и с иголочки одетые энергичные люди зрелых лет, по взглядам своим все как один — убежденные либертарианцы крайне правого толка. (Либертарианство в экономике — одна из самых бесчеловечных теорий, которая полностью отрицает социальное государство, а также любое вмешательство государства в экономику. По сути, это экономический дарвинизм: пусть в свободной конкуренции выживут сильные, а слабые сгинут.)
Государство должно отказаться от финансирования здравоохранения и образования, а заодно и от налогообложения, а пенсионные фонды должны стать только частными. Если вы сами себе не отложили на старость, то пеняйте на себя. А если вы бедный и больной — плачьтесь у дверей благотворительных фондов. Ваши дети — это только ваша проблема, не морочьте голову государству.)

В порядочных странах Западной Европы с сильной социальной политикой либертарианцев в ту пору и близко не подпускали к государственному управлению (их бы затоптали еще боевитые профсоюзы), а в экс-социалистическом краю непуганых идиотов они были в чести. Им не просто аплодировали и смотрели в рот — им еще и платили за консультации. Местные политики стояли перед ними на задних лапках, зача