alexburak

Комнат было всего две: большая, узкая гостиная, совмещенная с кухней, и крошечная спальня. Жилище Смятоны было невероятно аскетичным — старая мебель советских времен, паркет, который ходил ходуном и поскрипывал при каждом шаге. На стареньком телевизоре висела белая плетеная салфетка, а вышивка на подушках выцвела от времени.

На полках серванта пылился старомодный хрусталь, на кухне — чашки из разных наборов. На плите скучал чайник в красный горошек.

Только стулья выбивались из общей обстановки — на них совсем недавно сменили обивку.

Усевшись на один из них, Соммерс оглядел кухню.

— Босс! — на пороге появился Бут с коробкой в руках. — У Смятоны был кнопочный телефон, компьютера не было. Мы нашли на кровати какие-то бумаги…

— Давайте сюда, — откликнулся Соммерс, забирая коробку и водружая ее на стол.

Внутри лежали стопка квитанций на оплату коммунальных услуг, перетянутая канцелярской резинкой, десяток бумажных налоговых деклараций, аккуратно подклеенных к листу картона. В отдельном конверте — несколько открыток с поздравлением от Мили Смятоны.

— Есть еще что-то? — спросил он, но понял, что ни Бута, ни Виталия в комнате уже не было.

Соммерс фыркнул:

— И правда, зачем мне помощь двух балбесов…

Он наугад открыл кухонный шкаф и поглядел внутрь. Затем открыл следующий шкаф, и еще один.

Крупа. Мука. Макароны. Пакет с пакетами. Шкаф для пустых бутылок. Шкафчик с чаем и сухарями…

Повсюду царил идеальный порядок — кроме одной полки, где горой была навалена кухонная утварь.

Переместившись в гостиную, Соммерс поочередно открывал дверцы комодов и внимательно осматривал содержимое.

Инструкции, гарантийные талоны, аккуратные стопки выцветших чеков и рецептов на лекарства — все было педантично рассортировано по большим конвертам и подписано одной и той же черной ручкой.

«Завещание», — прочитал он и выудил с полки бумажную папку. К его досаде, внутри было пусто.

В платяном шкафу висело несколько старомодных рубашек, пара свитеров и повидавшие виды брюки. Соммерс методично прощупал карманы — пусто.

В одном из ящиков нашлась большая плетеная корзинка с лекарствами. А вот здесь порядок заканчивался — инструкции валялись отдельно от коробочек, некоторые блистеры были пустыми, на дне лежали половинки таблеток.

Нахмурившись, Соммерс отошел от шкафа на пару шагов и окинул взглядом мебель.

Идеальный порядок. И хаос. Взгляд его упал на папку с надписью “завещание”. Смятона как будто готовился к своему уходу, но не успел закончить все дела…

Он развернулся и поглядел на кухонные ящики. Тогда старик должен был избавиться от лишнего хлама.

Вернувшись на кухню, Соммерс вытащил мусорное ведро для бумаг и вытряхнул его содержимое на пол.

Чеки, чеки, множество старых и новых чеков, пожелтевшие распечатки с художественными текстами, вырезки из газет с кроссвордами и загадками.

Похоже, в последние дни жизни Смятона и правда наводил порядок…

Стоя на корточках, он перебирал бумаги, бросая обратно в ведро смятые листки и обертки от конфет «Рута».

Покупка в местном супермаркете, и еще одна, и еще. Хлеб, молоко, зубная паста, лук, картофель… Снова картофель, снова лук, снова зубная паста и хлеб.

Жизнь Смятоны казалась до боли однообразной и слишком уж аскетичной…

Оплаченный чек на отправку открытки из местного почтового отделения… Рождественский чек на покупку рогалика с корицей в пекарне.

— Черт, да этот мужик устроил себе целый праздник, — пробормотал Соммерс.

А еще, Смятона в начале ноября прошлого года сделал покупку в аптеке Утены — десяток шприцев.

Рука Соммерса замерла над мусорным баком. Он нахмурился и снова взглянул на чек. Едва слышный импульс интуиции заставил его отложить чек с сторону.

Он нашел еще пару уведомлений об отправке почтовой открытки, и еще один чек на покупку хлеба и молока…

Его взгляд упал на смятый огрызок листа А4. Похоже, это было какое-то извещение… Отправителем значилась фармацевтическая компания «Литфарм», а получателем — Балис Смятона.

— Компания вынуждена отказать в производстве и продаже пятнадцати миллилитров тетродотоксина… — прочитал Соммерс вслух, и голос его надломился. — …ввиду того, что не имеет данного препарата в линейке производства.

Сердце Соммерса гулко забилось в груди. Он уселся на пол, привалился к кухонному ящику спиной и ошеломленно оглядел квартиру. Шприцы. Запрос на тетродотоксин…

Балис Смятона — Озерный маньяк?

Короткий миг торжества быстро увял.

Бедный старик — без связей, без компьютера, даже без электронной почты, два десятка лет ухитрялся похищать и убивать людей самым изощренным способом? Столько лет ловко скрывался, и вдруг так грубо ошибся, оставив после себя улики?

Нет. Все это слишком просто. И слишком нелогично…

Соммерс медленно выдохнул и еще раз поглядел на огрызок извещения. Нижняя часть, где должны были стоять подпись руководителя и печать предприятия, была оторвана.

Встав на четвереньки, он тщательно перебрал оставшийся мусор. Чек на гречневую крупу. Чек на чай. Чек на хлеб и масло. Обертка от конфеты “Рута”… Увы, вторая половина извещения пропала.

Опустившись на пол и прикрыв глаза, Соммерс погрузился в размышления.

Допустим, Смятона двадцать лет где-то доставал миорелаксант и тетродотоксин. Он знал, где и у кого их купить. И вдруг именно сейчас пишет в фармацевтическую компанию запрос на один из них.

Как старик мог не знать, что физическому лицу их не продадут просто так? Для этого нужно собрать бесчисленное количество бумаг, разрешений и оформить закупку через юридическое лицо.

Да и разве не было разумнее найти другой, более доступный яд?

Бред…

Бред чистой воды. Смятона не мог этого сделать. Где он знакомился с жертвами? Где лепил из них эти гребаные статуи? И как отвозил трупы в балку — на старом велосипеде?

Ответ был один. И он был очевиден.

Никак.

Кто-то пытался сделать из Смятоны козла отпущения. И старик облегчил этому кому-то работу, очень кстати умерев. А мертвый Смятона себя защитить уже не мог.

Подставив извещение к тусклому свету кухонной лампы, Соммерс вгляделся в бумагу — свежая, будто напечатанная только сегодня. Судя по чернилам, это сделал обычный, дешевый принтер, каких полно в любой квартире. И еще одна маленькая деталь — аппарат имел небольшой дефект — оставлял едва заметные точки по всей ширине листа.

Улику подделали, и сделали это из рук вон плохо. Тот, кто ее напечатал, был ленив и небрежен. Наверное, рассчитывал, что тупой столичный детективчик купится на эту бумажонку, объявит Смятону маньяком, вернется в Вильнюс, получит премию и заживет прежней жизнью.

Соммерс вдруг помрачнел. А ведь этот кто-то узнал о тетродотоксине раньше него самого…

Все было куда хуже, чем он думал. В лаборатории Джонаса завелась крыса — она сообщила пособнику о ядах. И еще одна, похоже, служила в полицейском участке Любиц. И обе они покрывали настоящего преступника…

Злость закипела в его крови и запульсировала в висках. Соммерс скривился, глядя на извещение.

В этот момент он услышал звук шагов на лестнице. Признаться в том, что нашел “улику” на Смятону — значит, подставить старика, предать память жертв преступления и выгородить настоящего убийцу…

Нет, черта-с два он признается в том, что нашел эту “липу” на Смятону…

Торопливо спрятав извещение и чек на шприцы в карман, он собрал мусор и вернул ведро обратно под раковину. Он успел сесть на стул и принять задумчиво-рассеянный вид, словно давно закончил работу и предавался меланхолии.

На пороге стоял Виталий, коротко взглянув на Соммерса, а затем оглядев комнату, инспектор неуверенно проговорил:

— Нашли что-нибудь?

Эти двое — Виталий и Бут — побывали в квартире старика раньше, а значит могли подбросить “улики” в мусорный бак. Эти двое также могли быть причастны к порче записей с камер.

Им больше нельзя доверять.

— Я увидел достаточно… — уклончиво ответил он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Куда теперь, детектив?

Соммерс снял перчатки:

— Я еду в дом Лейстис составлять фоторобот Андерсена. А вы можете отдыхать.

Он прошел мимо инспектора, и заметил на его лице следы внутренней борьбы.

* * *

Вечерние сумерки коснулись города, здания потеряли объем, и очертания улиц поплыли. Справа, вплотную примкнув к ряду домов, угрюмо высился темный силуэт старого храма. Даже отсюда Соммерс смог различить горгулий, злобно щерящихся на всех, кто поднимался по ступеням.

Линии улиц стали зыбкими, немного нереальными, и этот вид вызывал легкую тревогу и странное оцепенение.

Стоя на крыльце, Бут курил. Он был бледен и, похоже, серьезно  встревожен. Заметив его, инспектор протянул пачку сигарет. Соммерс покачал головой и поглядел на храм.

Священник в маленьком городке мог знать больше, чем любой полицейский и даже психотерапевт. А все потому, что не вел записей в официальных документах и тщательно хранил тайну исповеди.

— На сегодня отбой. Езжайте по домам, — сухо обронил Соммерс.

Бут кивнул, и вдруг спросил:

— Будете ночевать у Лейстис, шеф?

— Уже все об этом знают?

Затушив сигарету о мусорный бачок, инспектор мрачно хмыкнул и ответил:

— Город уже спорит какого цвета будут салфетки на вашем свадебном столе.

— А если я зайду в церковь, как быстро они придумают дату венчания? — злобно усмехнулся Соммерс.

Махнув озадаченному Буту рукой, он зашагал к зданию костела.

Мощные деревянные двери были плотно закрыты. Горгульи следили за ним с ненавистью и злобой, но вблизи Соммерс заметил, что их острые зубы покрошились и обломались от времени и плохого ухода. Лики неизвестных ему святых смотрели с осуждением. Но больше вопросов вызывал маленький ангелочек, повернувшийся к нему своим божественным задом.

Рассеянно похлопав по карману в поисках несуществующей сигаретной пачки, Соммерс вспомнил, что давно бросил курить. Забравшись по ступеням вверх, он толкнул огромную дубовую створку — к его удивлению та легко и бесшумно открылась.

Внутри костел выглядел аскетично — ряды простых деревянных лавочек, скромный иконостас в дальнем конце зала и простенькое распятие над ним.

Вдоль стен горели искусственные свечи, отбрасывая мерцающие блики на небольшую стеклянную коробочку с пожертвованиями.

Дверь за его спиной захлопнулась, отрезав звуки города, и его окружила благословенная тишина.

— Этот храм слишком прост, чтобы заинтересовать туристов. Но те, кто ищет благодать Божию, находят ее здесь, — разнесся под арочными сводами зала приятный баритон. — Смотря, что вы ищете, детектив Соммерс.

Это был удивительно сбалансированный голос — достаточно громкий, чтобы его было слышно в каждом уголке храмового зала. Но при этом удивительно мягкий, вкрадчивый и приятный для благодатного слушателя. Соммерс мог поклясться, что он принадлежал священнику.

Он огляделся.

Святой отец стоял рядом с исповедальней и расправлял занавески. Только когда ткань легла аккуратными ровными волнами, он закончил свое занятие и неспешно направился к гостю.

Это был высокий, тонкий человек средних лет, в рясе, с крестом на шее и библией в руках. Он носил очки с тонкой оправой и его лицо выражало одновременно одухотворенность, непоколебимое спокойствие и уверенность, что, наверняка, помогало ему направлять паству. Соммерс заметил, что его спина выглядела неестественно прямой, а одно плечо было чуть ниже другого.

— Я ищу информацию, — ответил Соммерс честно.

— В храме божьем информация — бесценный, и в то же время, опасный дар. Ее тщательно охраняет тайна исповеди, детектив, — на лице святого отца пробежала короткая вежливая улыбка.

— Мы с вами служим светлой стороне, святой отец, — не сразу сказал Соммерс и поглядел на роспись на потолке. — Я верю, что вы нарушили бы тайну исповеди, услышь вы о совершенном в городе преступлении.

— Несомненно, — едва заметно кивнул тот и замер в умиротворенном молчании.

— Значит… — Соммерс вперил свой особый, сканирующий взгляд в святого отца. — Вы не слышали от своих прихожан ни о чем таком?

— Полиция узнала бы об этом в тот же час, детектив, — заверил его служитель храма, поправил очки и вновь замер как непоколебимая скала.

Соммерс переступил с ноги на ногу.

— А вы бы сообщили в полицию, если бы услышали о секте сатанистов?

Напускная важность сползла с лица святого отца, а вокруг рта прорезались глубокие морщины.

— Вы сейчас серьезно? — его голос дрогнул, и святой отец вдруг превратился в самого обычного человека. — Они что… Вернулись?

Соммерс внутренне подобрался. Значит, слухи о местной секте правдивы?

— Я бы не стал вам лгать, — ответил он. — Особенно здесь. Расскажите, что вы знаете.

— Давайте присядем, — нервно поправил очки святой отец, оглянулся и махнул на одну из десятка пустующих лавочек.

Соммерс уселся на холодное, лакированное дерево и почувствовал себя неуютно под осуждающим взглядом распятого Христа.

— Лет пять назад в Вильнюсе узнали про наш город. Про этих несчастных потерявшихся духов в Озерной балке. Вы, наверное, уже слышали об этом…

Святой отец не спрашивал, он утверждал, но Соммерс все равно кивнул.

— Здесь побывали журналисты, фанатики, искатели внеземных разумов. А потом появились они… — священник сделал паузу, подбирая правильные слова: — Заблудшие души.

— Чем они заслужили такой эпитет? Принадлежали к другой конфессии или придерживались разрушительных взглядов? — спросил Соммерс.

— Вряд ли они придерживались какой-то веры, детектив, — ответил священник осторожно. — Были ли их взгляды разрушительными? Несомненно.

Соммерс молча слушал. Святой отец тихо кашлянул в кулак и продолжил:

— Они арендовали дом на окраине. Вели асоциальный образ жизни, наносили некоторый вред окружающей среде и попирали учения Господа — портили надгробия на местном кладбище, использовали кровь и несчастных кур, вызывая духов, демонов и сатану.

Чем больше Соммерс наблюдал за священником, тем больше убеждался, что тот что-то недоговаривает. Его реакция, когда святой отец услашал про сатанистов, была слишком резкой. Вряд ли его беспокоили глупые ритуалы на кладбище.

— Святой отец, давайте начистоту, — сказал он.

Служитель церкви оглянулся на двери, сцепил руки в замок и сказал:

— Они смущали умы наших детей…

— Наркотики? — негромко спросил Соммерс.

Ему не нужно было смотреть на святого отца, чтобы понять, что попал в точку. Где есть асоциальный образ жизни, неформальная компания и специфические развлечения, там всегда присутствовали алкоголь и дурь.

— Они употребляли и продавали?

— Приглашали к себе домой, давали попробовать бесплатно. Подсаживали, а следующие дозы продавали. Они распространяли деструктивные идеи о том, что нужно жить легко, без обязательств… — голос святого отца стал совсем уж тихим, а его каблук начал отплясывать быстрый ритм: — Полиция пыталась поймать их на распространении, но все без толку.

— Но вы все же решили проблему? — спросил Соммерс, снизив голос почти до шепота.

— Шеф полиции и некоторые наши жители… Э-э, нашли к ним подход. И я не хотел бы никому навредить, рассказывая об этом.

Соммерс откинулся на неудобную спинку лавочки, поглядел на распятие:

— Я последний человек, кто навредил бы людям, защищавшим город.

— Мой племянник пострадал. Перебрал этой новомодной соли, впал в странный транс, и с тех пор он так и не стал прежним, — святой отец потер лицо. — Я тогда помогал шефу. Поэтому послушайте меня, детектив, если они снова приехали в город, быть беде.

— Я вас понял, святой отец.

Взглянув на распятие, священник вновь осенил себя крестом, беззвучно произнес короткую молитву и со взглядом, полным беспомощности, повернулся к Соммерсу:

— При всем моем уважении к нашим инспекторам, они еще слишком молоды и неопытны… Я был бы спокоен, если бы вы лично проконтролировали это дело.

Вытащив из кармана визитку, Соммерс протянул ее святому отцу:

— Если вы что-то узнаете, сообщите мне. Можете звонить в любое время, мне сейчас нужна любая…

Он не успел договорить — входная дверь хлопнула и в храме появился седовласый старец в шляпе-федоре. Сняв головной убор, он в почтении склонил голову, перекрестился и медленно засеменил к алтарю.

Они оба молчали, пока пожилой посетитель не прошел мимо.

— Я думаю мы поняли друг друга, детектив, — сказал святой отец, поднимаясь на ноги.

— Сделаю все, что в моих силах, — дал обещание Соммерс.

Его шаги гулким эхом звучали под сводом храма, когда его догнал вновь набравший силу голос священника:

— Вы в любой момент можете прийти и исповедаться, детектив.

Соммерс ответил не оборачиваясь:

— А я ни в чем не раскаиваюсь, святой отец!

— Добрый вечер, я хотел узнать, в какой номер заселился Раймонд Паулюс, — сказал Соммерс, придерживая телефон у уха плечом.

— Это же детектив Соммерс? — спросил женский голос в трубке.

— Он самый.

— Тогда ни в каком. Он сказал, что ему комната не нужна, заселил вас в номер, оставил вещи и уехал.

— А он не говорил куда? И где собирается жить?

— Нет. А я и не спрашивала. Я же не его мама. Кстати, ваш номер оплачен до конца недели, вы в любой момент можете вернуться.

— Я понял, спасибо.

Чертыхнувшись, Соммерс ударил кулаком по рулю. Ситуация с Раймондом окончательно вышла из-под контроля. Где сейчас старик, он не знал. Как и не знал его роли во всей этой гнилой истории…

Он набрал новый номер и выкрутил руль, поворачивая с парковки супермаркета в сторону Озерной балки.

— Компания Литфарм. Добрый день, с вами говорит Мария, — услышал он приятный женский голос.

— Добрый день, Мария. Это детектив Маркус Соммерс, отдел по расследованию тяжких преступлений. Могу я услышать сотрудника, который занимается обработкой почты?

— Вы можете поговорить со мной, — с готовностью ответила девушка.

— Хорошо, спасибо. Я веду расследование, и в рамках него у меня появился документ, извещение, выданное вашей компанией на имя Балиса Смятоны. Мне необходимо подтвердить, отправляли ли вы это извещение. Оно датировано ноябрем, точнее, третьего ноября прошлого года.

На том конце провода возникла небольшая пауза:

— Детектив Соммерс, вы хотите оформить свой опрос официально? — наконец услышал он.

Город остался позади, и теперь вокруг были только деревья, какие-то заброшенные участки и небольшие полосы вспаханной земли.

— В этом пока нет необходимости. Я предварительно проверяю факты, — ответил он осторожно.

— А, ну тогда я прямо сейчас посмотрю почту, минутку… Третьего ноября?

— Ага.

“Шкода” неспешно катила по асфальтовой дороге в густом тумане. Соммерс рулил одной рукой, другой включил громкую связь и задумчиво гладил ушибленный подбородок.

— Вы знаете… Я не вижу ни одного запроса, ни извещения с таким именем. А какую компанию представлял господин Смятона?

Соммерс гадко ухмыльнулся.

— Никакую, он физическое лицо, — стараясь говорить сдержанно, ответил он. — Если это поможет, запрос был на производство тетродотоксина.

— Нет, детектив. Ни писем, ни ответа от нашей компании я не вижу. К тому же, такой запрос… Очень странный! Мы не работаем с физическими лицами, и не производим тетродотоксин.

— Я все понял. Мария, спасибо большое за помощь! — криво улыбаясь сказал он.

— Не за что, детектив. До свидания.

Бросив телефон на сиденье, Соммерс почесал скулу. Теперь он точно знал, что извещение, которое он нашел в мусорном баке Смятоны, было плохо сделанной липой. И теперь ему предстояло поймать ублюдка, который его сделал…

Свернув на дорогу, ведущую на ферму Лейстис, Соммерс нажал на тормоз и с тоской поглядел на разбитую грунтовку. С минуту он боролся с собой, а затем медленно и осторожно поехал вперед, стараясь держаться левой стороны дороги, где луж было меньше, и они не были такими глубокими.

Несколько минут он сидел в машине, слушая, как щелкает двигатель его машины, остывая на вечернем холоде. День еще не закончился, и ему предстояло серьезно поработать, но на него уже накатывали сонливость и усталость…

Сунув телефон в карман, он сгреб пакеты, бумаги от Грюнуса и зашагал к дому.

Открыв дверь дома Лейстис, Соммерс шагнул в холл и тут же погрузился в теплые ароматы обитаемого дома. Свет горел во всех комнатах, но Ирмы нигде не было.

Навстречу ему, неловко переваливаясь с боку на бок, вышел Амат.

— Эй, привет, парень! — обрадовался он.

Амат ткнулся ему в ногу и замер. Не привыкший к животным, Соммерс неловко потрепал пса по голове.

Куртку он повесил на вешалку, ботинки поставил на обувную полку, а пакеты с продуктами отнес на кухню.

Забравшись по лестнице в свою комнату, Соммерс бросил бумаги на кровать, торопливо сменил рубашку, умылся и оценивающе поглядел на себя в зеркало.

Выглядел он хреново — целый день на ногах с сотрясением его не украсили. Оплывшая физиономия с царапинами и синяками, этот жуткий пластырь на лбу, пропитавшийся засохшей кровью.

Незавидный комплект. Ладно, придется очаровывать Лейстис тем, что было в наличии — врожденной харизмой.

Закинув в рот таблетку аспирина, Соммерс покопался в справочнике телефона и набрал нужный номер.

— Мажюлис, привет, старина! Мы сегодня договаривались портрет нарисовать.

— Конечно, дружище. Я в любой момент готов поработать, — ответил басовитый голос в трубке.

— Понял, понял! Мы скоро онлайн появимся! — пообещал Соммерс, торопливо спускаясь на первый этаж.

Ирму Лейстис он нашел на кухне — та с любопытством заглядывала в пакеты из магазина.

— Добрый вечер, я купил немного продуктов, чтобы не разорять вас… — сообщил он.

Саркастически улыбаясь, Ирма взглянула на него:

— Мне казалось, вы чертовски умный человек, Маркус, а вы болван… Я же владелец фермы, которая поставляет эти продукты в наш супермаркет.

— И вино тоже? — с ехидством осведомился он. И изобразив самую свою обаятельную улыбку, тут же добавил: — Ирма, мне нужна ваша помощь.

— Хотите, чтобы я поймала для вас вооруженную банду?

— Почти! — рассмеялся он. — От вас потребуется напрячь память.

Та лишь в недоумении пожала плечами, уселась на стул и с готовностью воззрилась на него.

— Не против, если мы с комфортом устроимся в гостиной? — спросил Соммерс, мягко улыбнувшись.

Ноутбук стоял на придиванном столике. Рядом притулились тарелки с бутербродами, сыром, колбасками, печеньем и два пустых бокала. Открытая бутылка вина жалась к ножке дивана.

Амат уснул прямо на его ступнях. Соммерс чувствовал тепло его тела и собачье дыхание и не шевелился, боясь потревожить собаку. Это было странно, но он испытывал удовольствие от того, что у нему привалился пушистый, теплый бок…

На мониторе его компьютера появилось суровое лицо в обрамлении густой курчавой шевелюры и длинной бороды. Несмотря на то, что внешность Мажюлиса скорее напоминала бойцового пса на ринге, он был добрейшим малым и лучшим экспертом по лицам, которого Соммерс когда-либо знал.

Отличный художник, сейчас он идеально подходил для очень сложной работы — помочь вспомнить лицо человека, которого Лейстис видела еще в детстве.

— Еще раз привет, старик, — поздоровался тот низким грудным голосом. — У меня все готово. Зови своего свидетеля.

Этот вечер начинался спокойно и размеренно. Таковым бы он и остался, если бы за спиной Мажюлиса вдруг не появился Джонас.

Оттеснив художника плечом, док наклонился к экрану и сощурился. Камера с минуту транслировала оправу его очков и небольшую залысину.

Соммерс стратегически отодвинулся от компьютера. Он бы забился в самый угол дивана, но ему мешал пес, спавший на его ногах.

— Я так и знал! У врача не был. И судя по твоей опухшей роже бегаешь с сотрясением. Ты понимаешь, какие могут быть последствия? — рявкнул Джонас, еще ближе приблизившись к камере. Казалось еще немного, и он выпадет через монитор прямо в гостиную Лейстис.

— Изыди! — гаркнул Мажюлис, отпихнул эксперта и занял собой весь экран:

— Соммерс, где там твоя девочка?

— Идет, — извиняющимся тоном ответил он, пожав плечами. Он и сам не понимал, почему Ирма задерживается.

— Маркус, сходи к врачу и сделай МРТ, слышишь меня?! — крикнул на фоне голос Джонаса.

На его, Соммерса, счастье, в комнату вошла Ирма и уселась перед компьютером. Пространство вокруг нее заполнилось легким цветочным ароматом. Она была в самой обычной одежде: светлые брюки, голубая толстовка, с небрежной гулькой на макушке и сдержанным блеском на губах, но Соммерс почему-то с трудом заставил себя отвести взгляд.

— Добрый вечер, Ирма. Ну что, давайте попробуем нарисовать портрет?

— Добрый! Да, конечно.

— Тогда давайте попробуем сначала вспомнить, каким он был в целом: возраст, какая у него была форма лица, волосы…

Схватив с тарелки бутерброд, Соммерс откусил от него кусок и вдруг понял, что тяжесть, пригвоздившая его ноги к полу, исчезла.

Амат сидел перед ним, очень правдоподобно демонстрируя всемирную скорбь.

Отломив кусок мяса, Соммерс осторожно протянул его псу… И тут же одернул руку — собачья челюсть с лязгом захлопнулась, без остатка поглотив предложенную еду.

“Значит, тебя можно приручить,” — мысленно ухмыльнулся он, отломив еще кусок и предлагая его псу.

Пока они с собакой поглощали бутерброды, бедный набросок лица на экране постепенно обретал черты. Сначала грубые, они постепенно становились все более человечными и подробными, придавая нарисованному лицу характер и некую харизму.

Мажюлис, как истинный мастер, умело задавал вопросы, и Лейстис, незаметно для себя, вспоминала самые мелкие и незначительные детали внешности.

Немного осоловев от еды, Соммерс откинулся на спинку дивана и следил за работой художника-криминалиста…

Миг спустя он понял, что сидит с открытым ртом. Захлопнув челюсть, Соммерс торопливо вытер слюну с уголка губ рукавом. Кажется, он не заметил, как уснул…

Он попытался сесть поудобнее, но понял, что не может — на его коленях спал здоровый лохматый пес.

Соммерс пошевелился, но тут же почувствовал вибрацию, и услышал низкий, угрожающий рык.

Он замер, поглядел на Лейстис и указал пальцем на собаку.

Та пожала плечами, виновато улыбнулась и одними губами произнесла: “Извините! Убрать его?”

Ему почему-то не хотелось, чтобы Ирма убирала собаку. Он покачал головой и махнул рукой.

— Такого размера сережка? — спросил Мажюлис.

— Как пиратская, мне кажется чуть побольше…

Соммерс поглядел на экран. Портрет был почти готов, и Мажюлис дорисовывал мелкие детали.

У Андерсена, которому на фотороботе было лет сорок-сорок пять, было полноватое лицо с густыми усами и бородой. Изображен он был в берете, с серьгой в ухе, черном галстуке-бабочке и длинными волосами, стянутыми на затылке в хвост.

Рисунок больше напоминал не реального человека, а скетч персонажа для какого-нибудь мультфильма. Сколько в этом портрете от реального человека, а сколько от детской фантазии Лейстис?

— Мажюлис, старина, состаришь нашего друга лет на двадцать? — хриплым спросонья голосом попросил Соммерс.

— А, проснулся… Конечно, сейчас все сделаем.

Картинка изменилась — у портрета появились морщины, обвисли веки и щеки. Теперь на них смотрел пожилой мужчина, не растерявший благородства, но значительно сдавший в живости.

— Вышли оба варианта мне на почту и отдай картинку ребятам, его нужно как можно быстрее найти, — попросил Соммерс, стараясь не делать резких движений.

— Как скажешь, старик, — спокойно отозвался Мажюлис.

— Спасибо, дружище, — искренне поблагодарил художника он.

— Всегда пожалуйста… И до свидания, милая леди, был приятно с вами поработать!

— До свидания, Юргис! — улыбнулась Лейстис и кокетливо помахала экрану ручкой.

Сеанс связи окончился. Ирма подняла руки над головой и потянулась, а потом обрушилась на диван и замерла.

— Выматывающая работа, — пожаловалась она, повернувшись к нему.

— Юргис? — усмехнулся Соммерс.

— Ну да, что не так?

— Он работает в управлении двадцать лет, но никто до сих пор не знает его имени. Вам бы в разведке работать, — сказал он, указав в сторону бутылки вина: — Будете вино, которое вы не производите на своей ферме?

— Ха! Я что, слышу сарказм в вашем голосе? — ее бровь изогнулась в напускном удивлении.

— Что вы! Я исключительно благородный человек, абсолютно никакого сарказма… — воскликнул Соммерс, все еще прикованный к дивану тяжелым псом: — Вы не против разлить его по бокалам? Я боюсь шевелиться…

Хмыкнув, Ирма налила вино и протянула один бокал ему.

— Спасибо за помощь с фотороботом, — поблагодарил ее Соммерс.

— Не за что. Интересно, жив ли еще Андерсен. Хорошие были времена, беззаботные и веселые. Мы собирались всей семьей, отмечали праздники… — Ирма с грустью улыбнулась и вдруг помрачнела, наверное, вспомнив о смерти своего деда. — Простите, вам это не интересно.

Соммерс покачал головой и выпил вина:

— Нет, что вы. Хорошо, что хоть у кого-то было счастливое детство.

— У вас оно было несчастным? — почему-то удивилась Ирма, привстав.

— Э-э, ляпнул лишнего, каюсь, — с раздражением на самого себя отозвался он.

Соммерс надеялся, что девушка спустит все на тормозах, но глаза Лейстис разгорелись — похоже, ее поглотила идея выпотрошить его сундук со скелетами.

— Нет-нет! Теперь вы не уйдете от ответа, — с азартом воскликнула она. Села, поджав ноги под себя и выпила вина. — Как удобно, что мой сообщник пригвоздил вас к дивану: и вы не можете сбежать!

Уронив голову на мягкий подголовник, Соммерс вздохнул и уставился в потолок. Делиться своим прошлым ему категорически не хотелось.

— Раз уж вы взяли меня в заложники… Почему вы решили, что оно было счастливым?

Лейстис покусала губу, помолчала и покачала головой:

— Простите. Я поняла, что лезу не в свое дело, — она поставила пустой бокал на столик. — Вы не могли бы мне помочь? Я хочу сходить в подвал амбара, но мне чертовски страшно туда спускаться.

— Я бы с радостью, но ваш сообщник очень хорошо выполняет свою работу… — хмыкнул Соммерс с облегчением, что ему не пришлось изворачиваться от неуместных вопросов.

— Ах, это просто. Амат? гулять?

Больно потоптавшись лапами по его ногам, пес спрыгнул с дивана и потрусил к двери. Через несколько секунд он уже скребся во входную дверь.

— Так просто… — проронил Соммерс, с трудом отрывая зад от дивана. — Показывайте, где этот ваш страшный амбар.

— Это за домом. Там хорошее место — сухое, тихое, если спрятать кого-нибудь очень симпатичного в том подвале, его никто никогда не найдет! — с шутливой ухмылкой проговорила Лейстис, и Соммерс, подыгрывая ей, комично сглотнул.

— Детектив Соммерс?

Голос был ему незнаком, и, судя по характерной хрипотце, принадлежал человеку в возрасте. Уронив руки на стол, Соммерс поднял утомленный взгляд на посетителя.

Перед ним абсолютно точно был полицейский на пенсии. Не бывший полицейский, а полицейский на заслуженном отдыхе, который еще не до конца смирился со своей участью отставника.

Старик хоть и был одет в гражданскую одежду, но Соммерс мог поклясться, что перед ним бывший шеф этого участка — этот человек выглядел словно его хозяин, вернувшийся домой после короткой прогулки.

Старик смотрел на Соммерса с плохо скрываемым интересом.

— Он самый, чем обязан? — захлопнув крышку ноутбука, он поднялся на ноги и протянул руку.

— Меня зовут Грюнус, я шеф полиции, — крепко пожал руку тот, оглянулся на дверь и добавил: — На пенсии. И я очень давно вас жду.

Соммерс вежливо ответил:

— Приятно познакомиться, шеф. Простите, не знал, что вы меня ждали…

— Вы и не могли… Я должен вам кое-что объяснить, — сказал он, вынимая из потрепанной сумки пожелтевшие бумажные папки. — Давайте присядем.

Со свойственной старикам медлительностью, Грюнус положил перед собой файлы в аккуратную стопку. Казалось, вместе с этим ритуалом упорядочивания бумаг, он готовил и собственную речь.

Соммерс терпеливо ждал, положив руки на стол и скрестив пальцы.

— Вы дали Виталию задание — поднять архивные документы по Озерной балке, — неторопливо начал старик. — Я решил, что справлюсь с этой задачей быстрее, потому что сам оформлял большую их часть. И, между нами говоря, добрая часть этого архива просто хлам, который пора сжечь в баке на заднем дворе.

Седые брови старика приподнялись, словно он готовился сказать нечто очень важное, но все еще сомневался, стоит ли. Он вздохнул и дрожащими пальцами постучал по папке с документами.

— Вы уже слышали, нашу городскую легенду о странностях в Озерной балке?

Соммерс с серьезным видом кивнул.

— Я чувствовал нездоровый интерес горожан к этому месту. Этот интерес то рос, то падал. Новых заявлений могло не быть год, а потом я сразу принимал с два десятка за одну неделю. Расследовать было нечего — просто испуганные жители сообщали о чужаках, появляющихся на том холме, — Грюнус сделал небольшую паузу, задумавшись о чем-то, и неторопливо продолжил: — Но как полицейский я слушал свою интуицию. И знал, что однажды эти данные могут кому-то понадобиться. К моему сожалению, этот день настал.

— И вы думаете эти слухи и убийства связаны? — негромко спросил Соммерс.

Шеф Грюнус кивнул:

— Верно. У меня нет улик, только моя интуиция. В свое время я пытался разобраться, откуда пошли эти слухи… А потом увидел это собственными глазами.

Соммерс смотрел в серые, выцветшие глаза старика и понял, что тот не лгал. По крайней мере, он верил в то, что говорил.

— Я провел не одну ночь в машине, наблюдая за этим злосчастным холмом. И вот однажды я увидел людей — несколько человек. Они были не с фонарями, а керосиновыми лампами. Это заняло мгновение, я и не понял, было ли это на самом деле, или же мой разум сыграл со мной злую шутку.

Слушая старика, Соммерс замер. Он нутром чувствовал, что в его словах есть что-то очень важное — то, что продвинет его в деле.

— Мое расследование в конце концов зашло в тупик. Но я сделал каталог появлений чужаков, расписал, когда и при каких обстоятельствах это происходило, — Грюнус взял со стопки папок верхнюю и подвинул ее к Соммерсу. — Теперь вам не придется перерывать тридцать коробок архивных бумаг.

Открыв файл, Соммерс полистал страницы с аккуратно заполненными столбцами. В первой колонке было указано имя заявителя, следом шла дата и потом краткое описание произошедшего. Последние ячейки были заполнены комментариями полицейского.

— Вы проделали огромную работу, шеф, — сказал он негромко, помолчал, а затем добавил: — Вы потратили на это столько усилий… Я не верю, что вами руководила только интуиция.

Старик с довольным видом хмыкнул.

— Вы правы… В две тысячи десятом году я принял от одной девушки заявление об изнасиловании. Это произошло в Озерной балке — подростки облюбовали там поляну в лесу… — голос старика был мягким и вкрадчивым. Слушая его, Соммерс словно перенесся на место шефа Грюнуса. — Лето, выпускной вечер, разгоряченные молодые люди… Праздник на природе обернулся трагедией. Девушка потеряла сознание от травм и шока. Очнулась ночью и дошла до склона холма — до того места, где сейчас находится захоронение. Там она увидела кое-что необычное — автомобиль с кузовом, в котором стояло нечто, напоминающее графин.

— Графин? — моргнул Соммерс, созданная Грюнусом картинка рассыпалась на куски.

— Так она его описала, — с серьезным видом кивнул старик. — Было так странно, что она рассказывает об этом, а не о том, что с ней сделали… Девочка пострадала физически и эмоционально, но упорно твердила о машине и этом “графине”. Я отмахнулся от нее, решил ей что-то показалось из-за шока.

— Скорее всего, она зациклилась на этой мысли, чтобы не думать о совершенном над ней насилии, это нормально для жертвы, — согласился с ним Соммерс. — Но… Это не все, верно?

Откинувшись на спинку стула, шеф кивнул. Он перевел дыхание и продолжил:

— Я тоже не придал значения ее словам. До сегодняшнего утра, пока не увидел статью в утренней газете…

Грюнус достал из кармана пиджака сложенный вчетверо листок бумаги и задумчиво на него поглядел.

— Взяв с девушки показания, я отправился на место преступления, — не сразу сказал он. — И когда закончил дела, вспомнил ее слова и решил осмотреться на том склоне. Я нашел трубку с крышкой, что-то вроде тубуса. И среди прочих бумаг там было это…

Старик протянул ему свернутый вчетверо листок. Глаза его блеснули, и Соммерс понял, что шеф Грюнус подвел его к самой важной части разговора.

Бумага была плотной, зернистой и пожелтевшей от времени. Текст был напечатан на печатной машинке, а лиловые чернила местами выцвели. Записку напечатали очень давно, скорее всего не меньше десяти лет назад.

— Жизненно важно, чтобы эти бумаги попали к ищейке Соммерсу, — вслух прочитал он послание.

Несколько секунд Соммерс пытался осознать написанное. От неожиданности он хмыкнул и пробормотал:

— Это же не… Я не… Я не единственный человек с такой фамилией!

— В Литве? Или в нашем маленьком городке? Много ли найдется людей с настолько не литовской фамилией, да еще и работающих детективом? — возразил старик, с лукавством глядя на него.

— Это… Это похоже на какую-то гребаную шутку! — выпалил Соммерс, внезапно охрипшим голосом.

Шеф замолчал. Постучал пальцами по папкам и, наконец, произнес:

— Я бы с удовольствием поискал этому здравое объяснение вместе с вами, детектив. Но, увы, я уже слишком стар.

Соммерс упрямо покачал головой:

— Это лишено смысла. Если этой записке действительно пятнадцать лет, на момент ее создания я еще даже не думал о карьере полицейского…

— Вы вправе считать меня выжившим из ума стариком, — усмехнулся Грюнус. — Я бы так и сделал, будь я на вашем месте. Но если вы хотя бы на минуту допустите, что это письмо подлинное, возможно, вам откроется один важный кусок в мозаике этого преступления.

Соммерс взглянул на незнакомый ему шрифт — затейливый, витиеватый, со множеством черточек и закруглений. Печатная машинка, на которой была сделана эта записка, была антикварной или очень редкой, да и цвет чернил был крайне необычным.

И положил записку на стол. Его мозг сопротивлялся и не принимал информацию шефа Грюнуса. Ему не хотелось давать никаких объяснений тому, что не вписывалось в его стойную и рациональную картину мира.

В конце концов, шансы, что записка предназначалась другому детективу с такой же фамилией, как у него, были очень низкими, но не равнялись нулю.

— Вы искали этого Соммерса? — поднял он на старика беспомощный взгляд.

— Искал, — честно ответил тот. — Без особых успехов. И когда я увидел ваше имя в утренней газете, богом клянусь, от удивления я пролил на себя чашку кофе. Спустя столько лет факты вдруг сошлись, и я понял, что делал всю эту работу не зря.

Старик вдруг смущенно улыбнулся, что совершенно не сочеталось с его властным образом.

Соммерс поглядел на него долгим изучающим взглядом и вздохнул:

— О каких документах идет речь в записке?

— Личные дела, — ответил шеф полиции, подвигая к нему аккуратную стопку папок. — Но сколько я ни пытался найти какие-то данные на этих людей или их родственников, мне этого не удалось.

— Не удалось, значит… — эхом откликнулся Соммерс, и его кольнуло дурное предчувствие. Он уже слышал подобные слова из уст Джонаса. — А что случилось с той девушкой, которую изнасиловали в балке? Преступника ведь не осудили?

Грюнус скривился:

— Под давлением родни дети примирились и поженились. Увы, тот брак быстро распался, а госпожа Донелайте растила ребенка, зачатого той ужасной ночи, в одиночку…

Соммерс неодобрительно покачал головой. Он взглянул на бумаги перед собой и уже протянул руку к папке, как в дверях появилась Морта. Она несла поднос с шоколадным печеньем и кофе.

— Шеф! Пришли в гости, наконец? — обрадовалась патрульная, увидев Грюнуса. — Подождите минуточку, я еще чашечку кофе принесу!

— Нет, дорогая, мне уже пора идти, — улыбнулся старик и поднялся на ноги. — Я просто передал свои наработки детективу Соммерсу.

— Ох, не балуете вы нас своим вниманием, шеф, — неодобрительно покачала головой та и поставила рядом с Соммерсом поднос. — Может останетесь? Хотя бы минут на пятнадцать!

— Нечего мне, старику, мешаться у вас под ногами, — тихо засмеялся тот. — Тем более, мы увидимся в эти выходные. Вы же придете с девочками?

— Конечно! Мы без дедушки дня прожить не можем!

— Детектив, рад был познакомиться, — обратился Грюнус к нему и протянул руку. — Звоните мне в любое время дня и ночи, буду рад помочь.

Они обменялись рукопожатием, и бывший шеф полиции в сопровождении Морты направился к двери.

Соммерс проследил за ними тяжелым взглядом.

— Ищейка Соммерс… Да что б меня… — пробормотал он, схватил записку и спрятал ее в карман рубашки.

Файлы, которые отдал ему Грюнус, действительно выглядели как личные дела. Пожелтевшие от времени картонные обложки, те же чернила и тот же шрифт, что и в записке. На первых страницах неизвестный вклеил фотографии. Кто-то славно потрудился, создавая эти странные документы.

Он открыл файл, лежавший сверху. С фото на него смотрела молодая девушка с легкими светлыми кудряшками.

Мила Йански. Двадцать два года. Практикующий юрист, доктор наук… В две тысячи седьмом ушла на работу и не вернулась. Числилась пропавшей без вести…

— Арестовали всю банду, Бут оформляет хлопчиков! — прервала его чтение Морта. Она плюхнулась на стул и потянулась. — С вами все в порядке, детектив? Вы как будто призрака увидели.

Он действительно чувствовал себя так, словно только что видел призрака. Записка, что лежала в кармане его рубашки, никак не выходила у него из головы…

Соммерс до боли сжал переносицу и заставил свои мысли вернуться в рациональное русло.

— Я хочу заехать в дом Балиса Смятоны, — сказал он.

— Его квартира в самом центре — красный дом рядом с костелом.  Кстати… У вас телефон звонит.

— Что…? — рассеянно спросил он.

— Мобильник! — терпеливо ответила та, ткнув пальцем на жужжащий на столе телефон.

— Соммерс, — рассеянно проговорил он в трубку.

— Детектив! Это Витенас вас беспокоит, свободный художник и повеса. Я вспомнил имя того человека — закадычного дружка Рокаса Лейстиса. Его звали Андерсен!

— Я понял.

— И еще кое-что. Они с Рокасом разок приходили в мой дом, взяли коллекционное издание Эллы Фицджеральд с нотами. И так и не вернули!

Его голова готова была взорваться. Раймонд на незнакомой черной “БМВ”, измененные кем-то снимки с камер, Грюнус с его запиской пятнадцатилетней давности и Рокас Лейстис с его закадычным дружком…

Он услышал тонкий писк в ушах, схватился за лоб и прикрыл глаза ладонью.

— А имя вы не вспомнили? — на всякий случай уточнил он.

— Мне кажется, он никогда его не называл, детектив. Даже Рокас звал его только Андерсен и никак иначе.

— Понял. Спасибо за помощь, господин Витенас, — механически проговорил Соммерс и положил телефон на стол.

В голове медленно нарастала тянущая боль. Он привык работать, опираясь на улики, факты, мотивы. Что делать с таинственными записками, исчезающими пришельцами и предавшими его доверие напарниками, он не знал.

— Маркус, съешьте печеньку и выпейте кофе, иначе ваша голова взорвется, — с материнской заботой произнесла Морта.

Соммерс тяжко вздохнул и послушно сделал глоток. Во рту тут же разорвалась раскаленная гуталиновая бомба. Он приложил массу усилий, чтобы не подать виду и не обидеть патрульную.

— Морта, почему именно Бут занял место начальника участка? — задал вопрос он, огромным усилием пропихнув кофе в горло. — Он слишком молодой и неопытный для этой должности.

— Потому что он единственный, кто не смог отказать нашему бывшему шефу, — ухмыльнулась патрульная. — Я слишком занята с дочками, Виталий едва сдал тесты в колледже, остальные не захотели нести ответственность… А Бут, он славный малый, исполнительный, неглупый, и он попался на крючок Грюнуса — тот обещал ему признание и почет. На самом деле эта должность ничего кроме бумажной волокиты не несет, а прибавка к зарплате мизерная.

— Бедолага, — посочувствовал Соммерс инспектору.

— Вы точно в порядке, босс? — с тревогой спросила патрульная. — Вам аспирин дать?

Боль в голове нарастала и стала пульсировать, но вместо того, чтобы согласиться принять таблетку, Соммерс торопливо поднялся на ноги:

— Мне нужно сходить подышать воздухом.

Морта озадаченно вздохнула.

* * *

Соммерс сейчас жалел, что бросил курить. Стоя рядом у входа в полицейский участок, он чувствовал себя неуместно. Если бы у него в руках была сигарета, или он звонил кому-то, его присутствие здесь было бы оправдано.

Двери распахнулись, и на крыльце появился Бут. Он торжественно помахал стопкой бумаг:

— По Витенасу все подтвердилось — осенью прошлого года он был на операции в Италии. Еще я проверил его домовой журнал — всю осень никого, кроме Смятоны, на его вилле не было.

— Вы были правы — Витенас, скорее всего, не наш клиент, — сказал Соммерс. Инспектор согласно кивнул.

— По Жорковичу: за осенне-зимний период в нашу больницу он не обращался. И еще я сделал запрос по его банковскому счету. Поглядите-ка, впечатляет…

Соммерс взял у него документы, взглянул на выписку и от удивления присвистнул:

— Неплохо для владельца обувного магазинчика… Он что, дурь там толкает?

Бут пожал плечами, не уловив шутку.

— И по Смятоне: приводов у него не было, долгов и кредитов тоже, образование — средняя школа в Любицах. Он всю жизнь честно работал, исправно платил налоги и отчисления в пенсионный фонд. Был женат, но супруга давно умерла. Его дочь уехала и живет в Вильнюсе, я ей уже позвонил и сообщил о его смерти.

— Что-то подозрительное у этого парня есть?

— Вроде нет… Последние несколько лет он отправлял дочери почти все, что зарабатывал. Из имущества осталась маленькая квартира в центре города и велосипед.

— Не похож он на серийного маньяка, — буркнул Соммерс, сунул руки в карманы и уставился на носки своих ботинок.

— Ну, как-то так, да… Вы хотели съездить к нему домой, я чуть позже все организую.

Бут вдруг вздрогнул, его колени подогнулись, а голос осекся, и он произнес совсем по-мальчишески:

— Ох, детектив…! Мы та-ак влипли!

Ко входу в участок семенила госпожа Донелайте. Она была бледна, заплакана и беспокойно мяла в руках свой шарф.

— Будут проблемы? — напрягся Соммерс.

— Вы не представляете какие, детектив… — пробормотал Бут с несчастным видом.

Битый час Соммерс сидел напротив госпожи Донелайте и беседовал с ней о положении ее сына, Матаса Донелайтиса.

Вопросы повторялись циклично, слова и формулировки были разными, а вот смысл не менялся: «А как же контрольная?», «Он же еще ребенок» и «Что он будет делать в тюрьме?»

Почему он раз за разом терпеливо ей отвечал, Соммерс и сам не понимал. Это было сродни гипнозу, когда факир играл на дудочке, а змея, раздувшая капюшон, зачарованно повторяла его убаюкивающие движения. И Соммерс был отнюдь не на месте заклинателя змей…

Госпожа Донелайте уже извела две упаковки одноразовых платочков, вытирая бесконечные слезы.

— Если он не сдаст эту контрольную, он же не поступит в колледж… — ныла женщина.

— Учеба — это последнее, о чем вам нужно волноваться, — механически проговорил он в ответ.

— Но как он сдаст экзамены, если будет в участке?

Из транса Соммерса вывел телефон, который уже с минуту жужжал на столе. “Доктор Смерть”: было написано на экране.

— Да?

— Насколько крепко тебе досталось? — вместо приветствия спросил Джонас.

«Он ведь не приспособлен к тюрьме, он добрый мальчик…» — не унималась госпожа Донелайте.

— Простите, вам пора домой… — ответил ей Соммерс в очередной раз, поднялся на ноги и отошел от госпожи Донелайте в другой угол комнаты. — Джонас, что у тебя?

— Пришли результаты токсикологической экспертизы. Я надеялся загадок не будет, но увы! Без них не обошлось…

«Завтра же тест, он сегодняшний уже пропустил, когда же он теперь вернется к учебе…?»

— Мы нашли коктейль из двух очень сильных ядов. Один наши химики и фармацевты пока не смогли опознать. Судя по составу, это какой-то неизвестный миорелаксант — вещество, которое вызывает частичное или полное прекращение двигательной активности…

Соммерс вдруг заметил, что Бут сел перед Донелайте и начал внимательно ее слушать.

— Бут?! Бут, не смейте! — рявкнул он. — Вызовите такси госпоже Донелайте! Господи Иисусе, прости Джонас, тут дурдом…

— Ничего, ничего. Миорелаксантом убийца обездвиживал своих жертв перед нападением. Второй яд науке хорошо известен — это тетродотоксин.

«Но он же последний год в школе доучивается, разве нельзя дать ему сначала доучиться, а потом уже арестовать?»

— Это сильный нейротоксин… — озадаченно протянул Соммерс и прикрикнул: — Морта! Немедленно отвезите госпожу Донелайте домой!

— Верно. Очень опасное вещество, в природе встречается в рыбе Фугу, в икре некоторых лягушек и тритонов, и частым результатом отравления является смерть.

— Выяснили, как он его применял?

— Вводил шприцем, колол в шею, стоя позади жертвы. Отравленные миорелаксантом и тетродотоксином, они не могли оказать сопротивления.

Соммерс в задумчивости поглядел куда-то в потолок. Что-то здесь не сходилось…

— Подожди, а зачем он травил их тетродотоксином, если все равно собирался их душить?

— Этого я не знаю, Маркус. Возможно, он получил доступ к какой-то сложной отраве, в составе которой были оба этих токсина. Или же усилил эффект миорелаксанта, чтобы быстрее и эффективнее вывести жертву из строя.

— Дьявол… — пробормотал Соммерс. — Значит, он нападал со спины, вкалывал яд. Наблюдал, как жертва лишается контроля над собственным телом, а затем лишал ее жизни, до того, как это бы сделал яд… Они были в сознании, не могли двигаться, а он получал удовольствие от беспомощности своих жертв. От полного контроля над их жизнью… Если я правильно помню из лекций по криминалистике, так поступают маньяки-властолюбцы.

— Согласен. Тиран, утверждающий свое превосходство над безответными жертвами, тщедушный и трусливый, — в голосе Джонаса послышались нотки отвращения. — У тебя уже есть подозреваемый?

— Парочка. Или тройка… Или больше. Один уже успел скончаться, другой исчез двадцать лет назад. — Где убийца доставал эти токсины?

— Запрос производителям тетродотоксина мы уже отправили. Это редкий яд, Маркус, так просто его не купить. Заказчиками в основном выступают организации, научно-исследовательские институты. Их используют биологи, изучающие мембраны… Черт! Эй, вы куда?! — Джонас вдруг сочно выругался и сказал: — Маркус, у нас ситуация. Я перезвоню…

Звонок прервался, и Соммерс с удивлением поглядел на свой телефон.

Обычно Джонас так не делал. Что могло произойти в лаборатории судмедэкспертизы такого, что ему пришлось прервать важный разговор? Разве что трупы начали разбегаться…

Вернув телефон в карман, он уставился на госпожу Донелайте испепеляющим взглядом. Та сдавленно всхлипнула и высморкалась в свой шарф.

— Почему вы еще здесь? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал вежливо.

— Может ему можно будет выйти и пройти тесты, а потом он вернется в участок? — дрожащим голосом проговорила женщина и поглядела на него умоляющим взглядом.

Зажмурившись, Соммерс, досчитал до десяти, поднял руки и сказал, вложив в голос всю силу своего убеждения:

— Ваш сын чуть меня не убил. Он сядет в тюрьму. Переключитесь со школьной контрольной на поиски адвоката для своего ребенка, госпожа Донелайте!

Взгляд женщины переместился куда-то за пределы полицейского участка — она замолкла и застыла. Соммерс испытал непрошенный укол жалости.

Обхватив руками затылок, он зашагал по конференц-залу, размышляя.

Два редких яда. Один неизвестен даже лаборатории Джонаса. Чтобы их достать, нужно оформлять служебные запросы, проводить их через государственные структуры, вести строгий учет каждого грамма вещества. Это означало, что имя Озерного маньяка уже попало в официальные документы, и вычислить его будет вопросом времени.

Только бы все было так просто…

— Госпожа Донелайте, давайте я отвезу вас домой? Мы попьем чаю и поговорим, хорошо? — услышал он сочувственный голос Морты.

— Детектив, — в дверях появился Виталий. — Вы хотели посмотреть апартаменты Смятоны. Можем поехать туда сейчас.

— Наконец-то! — почему-то вспылил Соммерс, сгреб кипу бумаг со стола, подхватил свой ноутбук и торопливо зашагал к выходу: — Бут! Жду вас там!

— Его квартиру опечатали? — спросил он, когда они с Виталием выходили из участка.

— Конечно, по всем правилам! Вас подвезти или вы сами доберетесь?

— Барткус увез мою машину… — начал говорить Соммерс и замолк.

Его “Шкода” стояла перед крыльцом участка — начищенная до блеска, словно только что покинула салон, новенькое стекло блестело, будто хрустальный бокал на приеме аристократов. Ребята из СТО порвали задницы, чтобы привести его ласточку в чувство…

Соммерс ухмыльнулся и указал на свою машину.

— Хах! Тогда встретимся в центре, — сказал Виталий и зашагал к своему внедорожнику.

Телефон снова звонил, и Соммерс привычным движением приложил аппарат к уху:

— Подавили восстание мертвецов? — поинтересовался он, усаживаясь в салон.

Внутри приятно пахло — идеально выполненной химчисткой и каким-то дорогим парфюмом. Соммерс довольно ухмыльнулся.

— Не сейчас… — сердито буркнул Джонас. — Появились некоторые дополнения — следы сексуального насилия отсутствуют. Мы не можем точно сказать, был ли преступник импотентом, но убивая жертв и выполняя ритуал, он, вероятнее всего, получал сексуальную разрядку.

Соммерсу показался странным официозный тон Джонаса. Скорее всего, док снова зачитывал свои мысли на диктофон.

— Чем больше узнаю об этом деле, тем мне становится противнее, — откликнулся он, выворачивая руль и выезжая с парковки вслед за полицейским внедорожником.

— Есть кое-что еще, Маркус. Первые убийства преступник совершал неумело. Случайно ломал кости, выворачивал суставы. Он учился и пытался найти наиболее эффективный способ лишать своих жертв жизни. — ровным, официозным голосом добавил эксперт.

На этот раз Соммерс промолчал, и Джонас продолжил:

— Позы первых жертв немного отличаются от последующих — они не такие э-э… Выраженные. Что еще раз подтверждает мои слова — убийца постепенно оттачивал навык.

— Это логично… Джонас, серийные убийцы-тираны любят демонстрировать свою работу. Они получают от этого свою порцию славы, признание. Почему этот ее прятал столько лет? — задал вопрос Соммерс.

— Предположу, что мы имеем дело с нетипичным маньяком. Виктимология разнообразна — жертвы не объединены какими-либо схожими признаками. При этом преступник очень организован и сдержан — умело организовывал свои планы и в состоянии терпеливо ждал подходящего момента. Учитывая это, он был не готов явить миру свою работу. Возможно, мы обнаружили могильник слишком рано.

Город плыл мимо него, очень спокойный и неспешный после шумного и суетного Вильнюса. Соммерс вел машину, по привычке внимательно разглядывая улицы и вглядываясь в лица случайных прохожих.

— Если ты прав, он будет в бешенстве, когда узнает, что мы испортили его труд.

— Согласен. Мы должны быть готовы к тому, что он сорвется и начнет убивать снова. И наша задача поймать его раньше, чем он это сделает. Надеюсь, на него выведет след тетродотоксина.

Соммерс покачал головой, забыв, что эксперт его не видит.

— Чувствую, мы и здесь столкнемся с проблемами. Ты был прав. Все эти странные вещи, пропуски, отсутствие жертв… Все такое стремное… — он помолчал и неуверенно сказал: — Или он попросту водит нас за нос.

— Думаю, тебе нужно вернуться к рациональному мышлению, Маркус. И опираться только на факты.

Соммерс нахмурился — говорить так было совсем не в духе Джонаса. Обычно в ответ на гипотезу док выдавал еще парочку, еще более сумасшедших версий.

Что-то определенно было не так. Джонас по какой-то причине не мог говорить открыто.

— Что-то еще доктор Жальгирис?

— Нет, Маркус. Мы продолжим работу, и я буду оперативно сообщать о новых данных.

— Принято… — Бросив телефон на сиденье, Соммерс пожевал губами.

Что-то очень и очень не так…

Под ним была мягкая, удобная кровать, вокруг — светлые стены в розовый цветочек и незнакомая обстановка. Окно купалось в солнечных лучах, от легкого сквозняка шевелились невесомые занавески. А со стен из застекленных рамок на него глядели чьи-то незнакомые лица — беззаботные и смеющиеся…

Хотя нет, одного человека он узнал — Рокаса Лейстиса. Рядом с ним стояла девочка, похожая на Ирму Лейстис.

Точно, он в доме Ирмы Лейстис. Вчера он пришел к ней домой и просил помощи, и девушка сильно ему помогла…

Соммерс с опаской пошевелил пальцем — кажется, он все еще жив…

Повернувшись на бок, он застонал и сморщился. Да, он определенно жив — тела у покойников не болели так, словно их пропустили через мясорубку.

Открыв глаза, Соммерс увидел свои часы и телефон на прикроватной тумбочке. Стрелки показывали 9:30 утра.

Он осторожно сел на кровати, затем встал и прошелся по комнате, разминая плечи и спину.

Терпимо. Значит, он может работать и продолжать расследование.

Его смущала лишь одна загвоздка — из одежды на нем были только трусы. И в таком виде будет неудобно работать…

Соммерс подошел к шкафу и наугад распахнул дверцу. Его вещи, чистые и отглаженные, лежали на полке. Тут же стояла его дорожная сумка, которую он вчера оставил в отеле, и ключи от машины.

Соммерс озадаченно хмыкнул.

В комнате было две двери, одну он осторожно приоткрыл и заглянул в щель. К его удовольствию за ней была ванная комната. Прекрасно, он сможет привести себя в порядок, не беспокоя хозяйку дома… Схватив полотенце и свежую одежду, он зашагал в душ.

Из зеркала на него глядел изрядно потрепанный бедолага, в котором Соммерс с трудом признал самого себя. На лбу красовался пластырь, кожа на скуле была стерта, на челюсти темнел багровый синяк.

— Когда-нибудь ты научишься не лезть на рожон без подмоги… — пробормотал он, осторожно трогая шишку на лбу.

Искупавшись, почистив зубы и пригладив мокрые волосы пятерней, Соммерс оделся в чистое и вновь заглянул в зеркало.

Пойдет. В конце концов, он сюда не на конкурс красоты приехал…

Ступая медленно и осторожно, он спустился вниз по лестнице и нашел Лейстис на кухне.

Она сидела у окна, поджав ноги под себя, читала газету и сосредоченно хмурилась. На девушке был вязаный свитер, который оставлял одно плечо кокетливо открытым, обтягивающие брюки подчеркивали ее стройную фигуру, а солнечные лучи играли на соломенного цвета волосах. Над чашкой в ее руке завитками поднимался пар.

Несколько секунд он стоял, любуясь этой домашней, уютной сценой. Но Лейстис повернулась, заметив его. Он вежливо улыбнулся и отвел взгляд.

— Доброе утро, детектив! Как вы себя чувствуете? — обрадовалась Ирма.

— Как будто по мне проехался ваш пикап. И не раз, — поморщился он. — Это у вас кофе?

— Да-а, но боюсь вам нельзя кофеин. Есть чай, горячий шоколад и какао, что будете?

— С удовольствием выпил бы чашку шоколада, — сознался он, осторожно опускаясь на стул. — Я не знаю, как перед вами извиняться. Я доставил вам слишком много хлопот…

— Все в порядке! — весело заявила Лейстис и поставила перед ним горячую яичницу, тосты с джемом и бекон.

Соммерс ошарашенно поглядел на тарелку.

— Э-э… Вижу, вы добросовестно изучили пособие: “Как манипулировать мужчиной”, госпожа Лейстис… — ляпнул он, с благодарностью поглядев на девушку.

— Приятного аппетита! И зовите меня Ирма.

— Маркус, — не сразу ответил он. — Правда мне привычней, когда меня зовут по фамилии, но вы можете выбирать, что вам удобнее.

— Добро пожаловать в мой дом, Маркус, — она протянула ему руку для рукопожатия.

Ее ладонь была тонкой и нежной, но рукопожатие оказалось крепким и очень уверенным, как у женщины, привыкшей решать много мужских проблем.

Она поставила перед ним чашку с горячим шоколадом, села напротив и поглядела на него задорным взглядом:

— У меня к вам предложение — оставайтесь в моем доме столько, сколько нужно. Это бесплатно. Хотите, считайте это безвозмездной помощью полиции от лица волонтерского движения города Любиц, — и добавила шепотом: — Но если честно, буду безумно рада, если в моем доме какое-то время поживет полицейский.

Вилка Соммерса застыла на пути к бекону. Он поднял взгляд и очень серьезно спросил:

— Вы можете стать свидетелем. И мне придется вас опрашивать. Вы не будете против?

— Абсолютно! Клянусь, я буду говорить правду и только правду! — посерьезнела девушка.

Завтрак был вкусным, хлеб хрустящим, шоколад сладким и горячим. Лейстис была хорошей хозяйкой, красивой девушкой, и Соммерс безуспешно пытался понять, почему она жила в этой глуши одна, с собаками.

— Как Амат? — вспомнил он вдруг. — Кажется, ему вчера тоже здорово досталось.

— В ветеринарной клинике. Кто-то сильно ударил его по спине, и врач решил оставить его на день в стационаре, — ответила она, поджав губы.

— Извините за это… Еще и собака ваша из-за меня пострадала, — сказал он. — Но тот, кто его обидел, получит по полной.

— С ним все будет в порядке, и не в такие передряги попадал. Один раз его покусали волки, но Амат быстро оклемался и начал снова сбегать в лес ночью.

Соммерс закинул в рот кусок яйца, пожевал и задумчиво сказал:

— Знаете, он спас мне жизнь. Когда меня… Э-э, когда на меня напали, я какое-то время был в отключке. Он меня нашел, разбудил и шел со мной до машины.

Несколько мгновений Ирма внимательно его разглядывала, и Соммерс успел насладиться контрастом ее серых глаз и песочного цвета локонов.

— В это очень трудно поверить, — с сомнением в голосе сказала Ирма. — Амат… Сложный пес. Не социализируется, не поддается дрессуре. Если он действительно вам помог, значит вы потрясающе хорошо ладите с собаками.

Соммерс засмеялся, но тут же поморщился и осторожно погладил челюсть:

— Я не лажу с собаками. Это моя особенность. Суперспособность, если хотите. Все без исключения собаки меня боятся. Я для них — что-то вроде демона из преисподней. И Амат — первый пес, который пошел со мной на контакт.

Лейстис задумчиво поглядела в окно, и ее локоны вспыхнули золотом в солнечном свете.

— Когда мой старый пес умер, я поехала в питомник за щенком, — негромко проговорила она. — Планировала взять одну собаку, а вернулась с двумя. Заводчики хотели усыпить одного агрессивного щенка, который нападал на других собак и людей…

Она сделала глоток кофе, поставила чашку на стол и негромко продолжила:

— Что-то щелкнуло у меня в голове. Я едва уговорила их отдать мне эту собаку. Подписала кучу бумаг и все же забрала его. Амат не подчиняется правилам, не любит чужаков, но хорошо справляется со своей работой — охраняет мой дом. И уважает меня как хозяйку. А вы первый человек, которого он не захотел разорвать на куски.

— Кажется, мы нашли друг друга, — хмыкнул Соммерс, и добавил: — Мне даже жаль, что не могу завести такого пса, как он. Мне иногда не хватает зверушки дома.

— Много работаете?

— Живу на работе, — беспечно ответил он, откусывая хрустящий тост.

— Ох, вашей жене это вряд ли нравится… — наигранно отозвалась Ирма, и Соммерс понял, что только что угодил в классическую ловушку — проверку семейного статуса.

— Эм… У меня нет жены… — настороженно ответил он, наблюдая за выражением лица Лейстис.

— Странно, — комично прищурилась та, — такой красавчик, еще и полицейский, и все еще не женат? Или у вас есть муж?

— Э-э, тоже нет… — смутился Соммерс. Он понял, что прошел второй этап проверки и получил на лоб большую светящуюся вывеску: «Девочки, внимание! Холостяк!»

Спастись можно было только сменив тему…

— Ирма, еще раз извините за вчерашнее. Не хотел вас напугать и…

— Если вы еще раз извинитесь, я начну брать с вас за это деньги, — ответила она и положила на стол связку ключей.

Соммерс с опаской на них уставился.

— Что это?

— Это ключи, детектив. Ими открывают замки. Вы задержитесь на работе, а я уже буду спать. Чтобы избежать неловкости, вы откроете дверь сами, — с ехидцей в голосе ответила та и добавила: — Кстати, аптечку я пополнила. Если снова попадете в передрягу, можете будить меня без зазрения совести.

Эта девушка, Ирма, на первый взгляд показалась ему провинциальной простушкой. Но теперь Соммерс убедился, что за этим образом скрывалась другая личность — умная, спокойная и заботливая.

И очень непростая. Кивнув, он взял со стола связку ключей и положил в карман.

— Мне пора в участок. Спасибо за завтрак, все было очень вкусно.

— На здоровье, детектив, — ответила та, погружаясь в чтение своей газеты: “Правда Любиц”. — Оставьте тарелку на столе…

Соммерс убрал грязную посуду в посудомойку и уже выходил из кухни, когда Ирма его окликнула:

— Маркус, это были Барткус и его дружки?

Он остановился.

— Да.

— Почему я не удивлена… — сказала Ирма и показала ему газету.

На первой странице огромными буквами было написано: «Столичный сыщик унижен подростком».

— Господи Иисусе… — выдохнул Соммерс.

— Пожалуй, я с вами согласна, — понимающе откликнулась та, — удачи с расследованием.

* * *

Соммерс закрыл за собой входную дверь и вышел во двор. И сразу ощутил, что находится не в городе, а в самой что ни на есть глуши.

В Вильнюсе воздух был другим — в нем были намешаны запахи пыли, жилья, пекарен и вездесущих кафе. Везде, где бы ты не оказался, он чувствовал какой-то особенный, едва различимый запах города. Здесь же, в Озерной балке, воздух был кристально чист.

После месяца дождей и снега, литовская погода, наконец, сжалилась — на небе сияло солнце. И, хоть его лучи все еще были холодными, его настроение все же улучшилось.

Его “Шкода” стояла перед домом — отмытая, с пленкой вместо стекла, на сиденье лежало чужое покрывало. Подняв его, Соммерс понял, зачем его постелили — все сиденье было покрыто засохшей грязью.

Что ж, тот кто это сделал с его машиной, попал в его личный черный список, и его ждали темные времена…

Усевшись за руль, Соммерс завел двигатель и глянул в зеркало заднего вида:

— Ну что, униженный подростком… Пора хорошенько встряхнуть этот гребаный городок.

* * *

В полицейском участке было тихо и безлюдно, словно все однажды ушли из этого места и решили не возвращаться. Для полноты картины не хватало скелета в углу и густой паутины на потолке.

Соммерс прошелся по холлу и заметил, что дверь допросной приоткрыта. Внутри сидел Линас Барткус. Он что-то писал на листе бумаги, ехидно улыбаясь. Зато пожилая пара, сидевшая за его спиной, выглядела потрясенной. Особенно женщина — ей, похоже, было здорово не по себе.

«Вот вам и сюрприз от любимого сыночка…» — подумал Соммерс, глядя на эту сцену.

— Детектив! Выглядите кошмарно! — пропела Морта, выплывая из дверей кухни с крендельком в руках. Вид у нее был потрепанный, как будто она еще не ложилась спать, забыла причесаться и надеть свежую форму. Но настроение этой женщины, похоже, не могло сломить ни одно дурное обстоятельство.

— И вам добрый день, Морта! — Соммерс добавил в голос мягкие бархатные нотки: — Мне можно, я мужчина. Но я бесконечно рад, что среди нас есть чудесная девушка, которая всегда выглядит шикарно.

— Льстец! Ну каков льстец, а! — расцвела Морта. Она выудила из-за стойки бумажный пакет и протянула ему. — Ни в коем случае не останавливайтесь! Делайте так почаще, а то наши мальцы еще не скоро повзрослеют.

В пакете были его значок, удостоверение офицера, бумажник и фонарь.

— Премного благодарен! — сказал он, открывая бумажник. Банковские карты эти ублюдки оставили, а вот наличку выгребли. — Скажите, к Ирме Лейстис уже отправили художника?

— Ха-ха! Скажете тоже! — воскликнула та. — У нас своих специалистов нет. Ближайший работает в Утене, так что ваш спец приедет не раньше, чем через неделю.

— Неделю? — воскликнул Соммерс с отчаянием. — У нас нет недели! У нас и часа нет, дьявол его раздери!

— Простите, детектив. Если бы я умела рисовать, то сама бы к Лейстис и поехала! — развела руками полицейская. — Хотите, я съезжу к ней и попробую?

Соммерс медленно выдохнул и мысленно сосчитал до пяти:

— Ладно… На дворе двадцать первый век. Да, Морта?

Та радостно кивнула, хотя, совершенно не понимала, о чем идет речь. Ее взгляд вдруг резко переместился вправо, куда-то за его плечо, и ее лицо тут же приняло напряженно-официозное выражение. Он прикусил язык, сразу догадавшись, кто подошел.

— Господин Соммерс?

Голос за спиной был сильным, властным, доминирующим. А значит, на помощь молодому Барткусу подоспела тяжелая артиллерия — его папашка.

Натянув на лицо непроницаемую маску, он развернулся на каблуках и уставился на Барткуса старшего:

— Детектив Соммерс, — исправил он посетителя.

Этот человек выглядел респектабельно — добротный костюм-тройка, кожаные ботинки, галстук и золотые часы.

Зачем носить такую дорогую одежду в такой дыре, как Любицы? Чтобы подчеркнуть свой особый статус? Принадлежность к «другому», высшему обществу? В чем Соммерс хорошо разбирался, так это в людях подобного сорта — они считали, что все на этом свете можно купить. И он считал своим долгом доказывать им обратное.

Стальной взгляд Барткуса уткнулся в его разбитое лицо и растерянно сполз куда-то в пол. С мрачным удовлетворением Соммерс заметил, что мужик слегка побледнел. Богатый папочка быстро осознал, какую кашу заварил его отпрыск.

— Детектив, меня зовут Андрюс Барткус. Я хочу официально принести извинения за непростительные поступки моего сына, — проговорил мужчина, стараясь говорить спокойным, ровным голосом. — Я был уверен, что хорошо воспитал его. Очевидно я заблуждался.

— Линас уже достаточно взрослый, чтобы извиниться самостоятельно, — спокойно ответил Соммерс. Он ждал начала классической драмы: «Мой сын ошибся. Не портите жизнь ребенку, он еще так молод. Или хотя бы: «Сколько стоит решить это дело положительно…», но вместо этого Барткус произнес нечто совершенно иное:

— Не думаю, что его извинения будут искренними. Но теперь мой сын должен понять, что наказание будет неотвратимо. Для всех без исключения.

Обескураженный, Соммерс непонимающе моргнул и откликнулся эхом:

— Я в это свято верю.

— В качестве извинения я хочу хотя бы частично покрыть ущерб, который нанес мой сын. Он ведь разбил стекло вашей машины?

Не задумываясь, он протянул Барткусу ключи от «Шкоды»:

— На стоянке перед участком. А еще ваш сын и его дружки украли двести евро из моего кошелька, — сказал он. — Морта, оформи компенсацию от господина Барткуса, будь душкой.

— Конечно, шеф!

— А где Бут? — спросил он, демонстративно повернувшись спиной к Барткусу.

— С Виталием на вызове, детектив, — полицейская предупреждающе стрельнула глазами в сторону посетителя.

Вот оно что! Значит, прямо сейчас полицейские отлавливали остальную банду. Отличная новость!

— Мне нужно оформить целую кучу бумаг по моему делу, выделите мне где-нибудь уголок?

— Конечно, детектив. Можете сесть в конференц-зале… — она сделала паузу, дожидаясь, пока в холле останутся только они, и буднично продолжила: — Кстати, Балис Смятона умер. Эксперт сказал, это случилось еще два дня назад. Сердечный приступ.

Соммерс, который уже шагнул в сторону конференц-зала, замер на месте словно каменный истукан. Медленно развернувшись, он уставился на патрульную.

— Что…?

— Ну… Он вроде как болел последнее время, предварительно смерть от естественных причин… — растерялась та, увидев его реакцию.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — мгновенно вскипел он, — почему мне не позвонили?

— Так ребята не думали, что вы оклемаетесь так скоро! — С невинным видом возразила Морта, и гнев Соммерса, столкнувшись с железным аргументом, тут же угас.

— Верно… Устройте мне экскурсию в его квартиру.

— Принято, сделаем.

— И насчет записей с камер… — начал он, но Морта его перебила:

— Шеф, я их уже посмотрела! И нашла кое-что. Извините, что не позвонила…

— Вы тоже не думали, что я оклемаюсь так быстро? — с наигранной грустью констатировал Соммерс.

— Ага, — кивнула Морта. — Честно говоря, я думала вы на больничный уйдете, и ждала вашего напарника…

— В меня никто не верил… — трагическим голосом заявил он.

Засмеявшись, Морта по-дружески хлопнула его по плечу:

— Когда закончите с бумагами, я к вам зайду и все покажу.

— Идет! — кивнул Соммерс.

* * *

— Если честно, я не спала всю ночь, — пожаловалась Морта, растирая виски пальцами. — Легла в кровать, ворочалась и думала — как такое могло произойти в нашем городе. Плюнула на все и примчалась в участок смотреть записи с камер.

— Вы в порядке? Можете работать? — участливо поинтересовался Соммерс.

— Пфф, я вырастила трех близнецов в одиночку. Я могу не спать неделю! — фыркнула та. — Бойцы спецназа хуже подготовлены.

— Мне бы не помешал такой навык, но минуя опыт с тремя близнецами, — хмыкнул он. — Я слишком слаб для таких испытаний.

Морта рассмеялась.

Они расположились в конференц-зале перед ноутбуком Соммерса. На столе стояла традиционная тарелка с печеньем и пирогами, рядом ютились две чашки кофе, лежала свернутая карта города и стопка чистых листов, как он понял, на всякий случай, если захочется сделать пометки.

— Итак! Наши записи — подобралась Морта: — Город у нас маленький, терабайты информации хранить негде, так что нам поставили специальную программу. Каждый раз, когда в объектив камеры попадает автомобиль, она делает снимок номерного знака и ставит метку. Если водитель нарушил правила, метка становится красной. Если нет — зеленой. Так мы определяем нарушителей и выписываем им штрафы.

— Ага, — понимающе кивнул Соммерс, глядя в экран.

— Смотрите, вот тут мне нужно поставить галочку: “учитывать красные метки”, и я сразу получу список нарушителей. — Морта подвигала пальцем по тачпаду его ноутбука и сделала несколько кликов. — Видите, очень просто, нажимаем здесь и здесь… И вот он файл, где есть все данные… Видите, вот ваш номер попал в список на въезде в город.

Соммерс сдержанно кашлянул.

— Итак, камера видит машину, делает фотку номерного знака и ставит метку, плохие парни получают красные метки, хорошие — зеленые. Все просто.

— Да, — еще раз кивнул Соммерс.

— А теперь смотрите…

Морта навела курсор на красную метку и нажала на тачпад. На фотографии вместо автомобиля была лишь дорога.

— И что я должен здесь увидеть? — повернулся он к Морте.

— Автомобиль, — пояснила она. — Но он здесь чудесным образом отсутствует. А это невозможно.

— Какой-то сбой? — предположил Соммерс. — Может, белка перебегала дорогу?

— Со скоростью пятьдесят километров в час? — покачала головой Морта. — Подождите, самое интересное впереди. Я нашла такие же «пустые» метки в период с ноября по март этого года. Они не попадали в таблицу нарушителей, поэтому я никогда их не замечала. Но при этом сохранились в базе без номерного знака. Этим я ночью и занималась — нашла их все.

— К чему вы ведете? — нахмурился Соммерс.

Морта с торжеством подняла палец, а потом развернула карту и разложила ее на столе. Разными цветами на ней были нарисованы точки и линии.

— Помните ту самую первую аномальную метку — снимок без автомобиля? Сначала я решила проверить, есть ли такие же “сбои” на других камерах.

— И?

— И, представляете, я их нашла! Это не ошибка! — с торжеством ответила полицейская, ее палец уткнулся в красную точку на карте: — Через две минуты после сломанной метки на этой камере, такая же сломанная метка, но уже зеленого цвета, появилась на другой.

— Как если бы невидимый автомобиль въехал в город, направился в центр, заехал на главную площадь, постоял немного, а потом спокойно покинул Любицы, — выдохнул Соммерс, рассматривая линии на карте. — Морта, вы чертов гений!

Полицейская расплылась в счастливой улыбке и слегка порозовела от похвалы.

— С ноября я нашла двенадцать таких маршрутов, — ответила она, разворачивая карту. — Вот все они с датами и временем.

— Двенадцать раз… — задумчиво проговорил Соммерс. — Кому-то нужно было въехать в город и остаться незамеченным… Сколько раз это повторилось в ноябре?

— Один раз, шеф, восьмого ноября. В декабре трижды: первого, двенадцатого и двадцать четвертого декабря, прямо в сочельник. А в январе было сразу пять визитов и все в первых числах месяца. Потом один в конце февраля, один в марте, накануне вашего приезда.

Внутри него вдруг зародилось очень неприятное чувство — неясная тревога, смешанная с горечью. Эти числа что-то смутно ему напоминали, но он не мог вспомнить о чем именно…

— Этот автомобиль был здесь за день до того, как был обнаружен могильник, — сказал он тихо. — Покажите, где он был в тот день.

Морта провела пальцем по карте:

— Оранжевый маршрут: въехал в город и отметился на той камере, что стоит на дороге в Озерную балку. Это было в три часа ночи.

Соммерс подвинул к себе карту и поглядел на цветные линии. В основном маршрут неизвестного автомобиля ограничивался центром города, но в балку он ездил трижды.

Проклятье… Кто это был? Как им удалось провернуть этот трюк с камерами? И почему эти даты кажутся такими знакомыми?

— Подожди-ка, — вдруг вскинулся он. — Покажи мне все метки за двадцать четвертое декабря.

— Что вы задумали, детектив? — спросила та, очень быстро нажимая на кнопки.

— Есть одна идейка… Начни с четырех часов вечера.

Она открыла таблицу отметок и начала листать. Судя по фотографиям дорогу хорошо чистили от снега вплоть до шести вечера. К десяти дорогу припорошил свежий снег, и каждый проезжающий автомобиль оставлял четкий и заметный след.

— А-а, я поняла, что вы ищите… — негромко проговорила она, листая снимки, — хитрый детектив, хитрый словно лиса…

К ночи движение замерло, и камера сфотографировала лишь дорогу, засыпанную пушистым снегом — ни следов зверей, ни отпечатков шин. На снимок попали лишь белые хлопья снега.

Следующая отметка была сделана через пять минут после первой, и в поле зрения камеры попала старенькая «Вольво».

— Вот! — Соммерс хищно оскалился. — Видишь?

— Хитрый Лис поймал Невидимку… — почти пропела Морта, увеличивая изображение. Перед капотом “Вольво” в свете ее фар был хорошо след от протектора покрышек — четкий и свежий, словно его оставил автомобиль, проехавший несколько минут назад. Она вернула предыдущий снимок — следов от шин на нем не было.

— Попался! Судя по следу — это внедорожник или небольшой грузовичок, — сказал Соммерс. — Распечатаешь снимок?

— Видно плохо, но ставлю на внедорожник. Вуаля, отправила в печать! — откликнулась та, и, нахмурившись, повернулась к нему: — Шеф, как можно заставить камеру сделать снимок за секунду до появления авто? Он использовал какое-то устройство?

— Возможно. Или эти снимки заменили руками, — пожал плечами он, и заметил, что лицо Морты вдруг потемнело.

Соммерса интересовал и другой вопрос — кто был за рулем машины, которая приезжала в Озерную балку за день до обнаружения могильника…

— Давай посмотрим снимки и за остальные даты, — велел он, и Морта с готовностью кивнула.

Два часа, четыре чашки кофе и целую тарелку закусок спустя, Соммерс и Морта откинулись на спинки стульев и устало взглянули на снимок. На нем была запечатлена необычная для пригорода Литвы машина — черная “БМВ Икс7”.

Порыв ветра закружил на дороге вихрь опавших листьев. Один из них почти полностью закрыл автомобиль, номер и водителя, оставив только крышу и характерный изгиб корпуса.

Соммерс поднял руку, и Морта с победной улыбкой хлопнула по ней.

— Нам фантастически повезло, — сказала она.

— И да, и нет… — глухо отозвался он. Глядя на водителя, Соммерс знал, кто сидит за рулем — он не мог не заметить характерную короткую стрижку и залысины. Вот только у Раймонда не было такой машины, он ездил на стареньком “Пежо”.

Что ты делаешь, старик?

— Вы же не думаете, что кто-то намеренно испортил снимки? — голос Морты снизился до шепота. — Босс, этого быть не может! Мы здесь как семья…

Соммерс не успел возразить — участок вдруг наполнился криками и шумом, доносившимся из холла. В дверном проеме конференц-зала они увидели сначала Бута, а потом Виталия. Следом за ними, по полу волоком проехали чьи-то ноги, раздался истошный вопль и сочная ругань начальника участка.

Похоже, вся банда в сборе…

— Извините, шеф, мне нужно помочь ребятам, — Морта поднялась на ноги, но Соммерс ее окликнул:

— Пока никому не говори о том, что мы нашли.

Морта закусила губу, кивнула и заторопилась в холл.

Парнишка умело выбрал позицию — позади огня, так что глаза Соммерса, привыкшие к темноте, были ослеплены ярким пламенем.

На нем были джинсы, толстовка с капюшоном, скрывающим лицо, и черная куртка. Ни одной приметной детали, по которой его можно было бы опознать. Ошибся паренек лишь в одном — когда надел сияющие белизной новенькие беговые кроссовки. Видимо, не мог не похвастать покупкой перед сверстниками.

— Опаздываете, детектив, — произнес подросток странным, искаженным голосом. — Деньги принесли?

— Нет, не принес, — честно сознался Соммерс. — Департамент не платит свидетелям. Они, как правило, помогают полиции бескорыстно. А я простой полицейский, у меня нет таких средств…

— Разговора не будет детектив! Тo mon, no hun! You know wha I’m talkin’ about! — выпалил вдруг пацан, развязно и неумело подражая стилю афроамериканских реперов.

Видимо, конкретно этот экземпляр учился жизни на популярных музыкальных видеороликах.

— Я надеялся вы нормальные, адекватные парни, — устало закатил глаза Соммерс. — Видел вас в школе сегодня и…

Ветер вдруг донес до него густое облако дыма, полного ароматов травки. Парнишка перед ним встрепенулся, вскинул руки и что-то крикнул.

Соммерс запоздало понял, что за его спиной кто-то стоит. Он сразу все понял. Злость, страх и обида в одно мгновение захлестнули его сознание. С искаженным от злобы лицом он обернулся, но лишь затем, чтобы успеть заметить биту, стремительно приближающуюся к его лицу…

* * *

Туман начал зарождаться где-то у подножия холма. Сначала это были лишь длинные полупрозрачные нити, тянущиеся к склону, но затем дымка начала набирать силу и постепенно укутала весь холм плотными длинными жгутами, пока не превратилась в сплошное молочное облако.

Природа оцепенела. Дождь прекратился. Ветер стих. Ни один звук не смел нарушить неестественно мертвую тишину.

Где-то посреди молочной пелены вспыхнул одинокий огонек. Раздался чей-то неуверенный окрик, и безмолвие Озерной балки вдруг разорвал оглушительный лай десятка собак.

Если бы в этот момент на холме кто-то был, он бы непременно услышал, как кто-то раздраженно завопил: “Соммерс, черт бы вас побрал! Где вас носит…?!”

* * *

Соммерс очнулся от ощущения, что кто-то позвал его по имени. Некоторое время он силился понять, что происходит, пока не осознал, что лежит, уткнувшись лицом во что-то жесткое и колючее.

Было чертовски холодно и почему-то страшно. Страшно настолько, что желудок сворачивался витиеватым узлом, а сердце колотилось как обезумевшее, накачивая вены адреналином. Сквозь звон в ушах он слышал собачий лай, словно с десяток псов одновременно сошли с ума от радости.

Попробовав пошевелиться, он понял, две важные вещи.

Во-первых, он не мог поднять голову, налившуюся свинцовой тяжестью и болью.

Во-вторых, спину и бока жгло так, словно кто-то славно потрудился, пиная их ногами.

Вяло ругнувшись, он сосредоточился, собрался с силами и перекатился на спину. Тело его отчаянно взвыло от боли. Уронив голову на что-то холодное и мокрое, Соммерс застонал, а затем обессиленно прикрыл глаза и погрузился в сон…

Теперь лай раздавался прямо над ухом, такой громкий, что каждый проклятый «гав!» сопровождался всплеском мигрени. Теплый язык настырно вылизывал его шею, нос и уши.

Не открывая глаз, Соммерс рыкнул и махнул рукой, но рассек лишь воздух. Он протестующе взвыл — в кои-то веки ему удалось наскрести время на сон, как чья-то мерзкая псина испортила его законное право на отдых…

Терпение окончательно лопнуло, когда собака наступила ему на грудь и начала дышать прямо в лицо. Соммерс открыл глаза, чтобы рявкнуть и отогнать зверя, но вдруг понял, что лежит не в своей спальне, а среди деревьев. И на него льются потоки ледяной воды.

Он ошарашенно замер. Какого дьявола он делал посреди леса…? И что это за пес?

Как назло, в голове царила звенящая пустота, казалось еще немного, и он услышит, как в дальнем уголке его сознания стрекочет одинокий сверчок.

Было ли что-то опасное в его положении?

Соммерс прислушался к себе — да, ему было холодно, но этот холод совсем не докучал, и он чувствовал себя вполне сносно. Бывало и хуже… Вот только чертовски хотелось спать — глаза слипались, веки наполнялись неподъемной тяжестью, и сознание мягко скользило на грани сна и яви…

Собака поскребла его по груди, и яркая мысль вспыхнула в его голове, разлив по телу липкий страх.

Он не отдыхал тут. Он умирал!

Соммерс судорожно выдохнул. Нужно выбираться отсюда, и как можно скорее…

Сконцентрировавшись на этой мысли, он отогнал пса, оторвал голову от земли и сел. И схватился за череп руками — адская боль разносила его изнутри на куски.

Взвыв, Соммерс поднялся на колени, а затем отчаянным рывком заставил себя принять вертикальное положение.

Звуки исчезли, деревья накренились, земля качнулась словно палуба лодки, а струи дождя летели на него откуда-то сбоку. С трудом удерживая позывы к рвоте, путая верх и низ, он сделал несколько шагов.

Земля повернулась вокруг своей оси, и от неожиданности Соммерс пошатнулся и остановился. Он не мог никуда идти в таком состоянии. Лучше лечь на землю, безопасно припав к ней всем телом, и дождаться помощи. Помощь ведь скоро придет…

Он начал оседать на землю, но из темноты появился пес — растопырил лапы, опустил голову и начал рычать. Плохой мальчик…

Вяло ругнувшись, Соммерс поковылял дальше. Он спотыкался и раскачивался из стороны в сторону, рискуя в любой момент завалиться в поросль колючего кустарника.

Деревья закончились, тропинка сменилась жухлой, скользкой травой, в которой путались его ноги. Он брел куда-то вниз по склону, и рядом плелся настырный пес.

Мимо проплыл правильный черный квадрат в земле и Соммерс вдруг понял, где очутился — у могильника в Озерной балке.

Словно молния в его голове вдруг всплыли воспоминания: записка, костер, новенькие белые кроссовки и что-то, быстро приближающееся к его лицу…

Он остановился, и кривая ухмылка расползлась по его лицу.

Милые детишки чуть было его не убили. Ему повезло — будь удар чуть сильнее, или не вернись он в сознание вовремя, он бы точно умер здесь от травмы или переохлаждения…

На него вдруг накатила тоска. Какая к черту разница от чего умирать…? Рано или поздно его тело нашли бы и отправили прямиком на стол Джонаса. Бедолага бы, наверное, расстроился…

А что было бы дальше? Крематорий. Жестяная банка. И последний билет в Канаду, в отцовскую цитадель денег и безграничной власти.

Интересно, папенька хотя бы сделал вид, что огорчен или сделал бы из его урны пепельницу?

Соммерс споткнулся и пошатнулся. Дыхание вырывалось облачками пара, но ему было невыносимо жарко, хотелось избавиться от куртки и промокшей насквозь рубашки.

Откуда-то снизу доносилось свирепое рычание. Опустив взгляд, он понял, что уже давно стоит на месте, а пес остервенело треплет зубами его штанину. Наклонив тело вперед, он заставил свои ноги шагать вперед.

Добравшись до водительской двери, Соммерс выдохся и обмяк. Стекло было разбито, а сиденье усыпано стеклянной крошкой, кажется, ноутбук пропал. Пошарив по карманам куртки, он понял, что его ограбили — ублюдки украли его часы, телефон, и наручники, не посмели тронуть лишь табельное оружие.

Дверь машины открылась, едва он нажал на ручку — он так торопился, что даже не запер замки.

“И зачем стекло было бить?” — подумал он с детской обидой.

Под ногами жалобно заскулила собака, и Соммерс наконец обратил внимание на пса. Это был тот самый бесстрашный щенок из дома Ирмы Лейстис. Как же его звали? Как-то очень чудно…

— Амат? — прохрипел Соммерс каким-то жутким чужим голосом.

Пес ответил рассерженным лаем, но вдруг затем резко повернулся, чтобы лизнуть бок, заскулил и упал на землю.

— Тебе что, тоже досталось, парень? — пробормотал Соммерс, открывая дверь и стряхивая с сиденья стекла. — И мне вот досталось… Давай выбираться отсюда.

Пес завилял хвостом, затем привычным движением запрыгнул в машину и занял водительское сиденье. Несколько минут Соммерс с ним боролся, пока не передвинуть его на пассажирское место, а затем уселся сам.

Малолетним ублюдкам не хватило мозгов найти тайник, так что Соммерс достал запасной ключ и завел двигатель.

К его облегчению, машина отозвалась довольным урчанием и послушно покатилась в сторону дома госпожи Лейстис, который был ближе всех к балке.

Его “Шкода” буквально плыла по раскисшей дороге, утопая в жидкой грязи. Соммерс крутил руль, борясь с головной болью и тошнотой, стараясь объехать особенно большие лужи. Он знал, что рано или поздно удача отвернется от него, и машина сядет на одном из ухабов. И молил всех богов, чтобы это случилось не слишком далеко от фермы.

И когда ему показалось, что серый дом Ирмы Лейтсис вот-вот появится перед ним, его “шкода” вдруг вздрогнула, подпрыгнула и воткнулась в лужу, подняв фонтан брызг.

Он осторожно нажал на педаль газа. Двигатель зарычал, колеса закрутились, поднимая фонтан брызг, но с места машина больше не сдвинулась.

— Ну вот и приехали… — со стоическим спокойствием сказал он и открыл дверь.

Они остановились посреди огромной лужи, раскинувшейся по всей ширине дороги, а вода плескалась под самым порожком.

Схватив пса, он погрузил ноги в воду и поплелся к «суше».

Теперь Соммерс был по-настоящему зол, и эта энергия требовала немедленного выхода.

Они шли в полной темноте — человек и зверь, чувствуя странную общность. Оба уставшие, оба побитые и оба продрогшие до костей. Они упрямо брели вперед, не издавая ни звука, сосредоточившись только на том, чтобы не завалиться в кювет или очередную лужу на дороге.

Серый дом был погружен во тьму, только на заднем дворе горела лампа, освещая красную стену амбара. Вернувшись домой, пес завилял хвостом и по-хозяйски повел гостя к входной двери.

С трудом преодолев высокие ступени крыльца, Соммерс нажал на кнопку звонка.

Он долго ждал. В доме было тихо, свет в окнах не горел, и это здорово его встревожило. Не было ни единого признака, что хозяйка ночевала дома…

Ее можно было понять — Лейстис жила одна посреди леса, недалеко от могильника, где еще вчера выкапывали трупы. Даже если она дома, вряд ли девушка радушно распахнет двери ночному гостю.

“А ведь верно… Было бы неплохо представиться” — запоздало подумал он.

— Госпожа Лейстис, это полиция! Детектив Соммерс… Я заходил к вам сегодня. Мне помощь нужна.

Дверь распахнулась, и на него вдруг обрушился поток нестерпимо яркого света и тепла. Перед ним словно открылись врата рая, залив его божественным сиянием.

Соммерс зажмурился, покачнулся и обессиленно привалился к перилам.

— Детектив, это вы? Господи, что с вами случилось? — испуганно воскликнула Лейстис. — Зайдите в дом, я вызову скорую!

— Не нужно скорой! — поспешно заявил он. — Могу я воспользоваться вашим телефоном? Мой украли.

— Конечно! Э-э… Проходите на кухню, я принесу телефон и аптечку!

— Вашей собаке тоже помощь нужна…

Ирма его не услышала, перепрыгивая через ступеньку, она побежала куда-то вверх по лестнице. Позже, вспоминая тот момент, Соммерс был уверен, что видел в ее руках охотничье ружье.

Перешагнув через порог, он вступил в царство чистоты и порядка. И с сомнением уставился на свои ноги — мокрые, грязные, с них на пол стекала густая серая жижа. Наступая себе на пятки, он стянул обувь и кое-как вытер ноги о придверный коврик.

Вслед за ним в дом вошел пес.

Оставляя цепочку следов, Соммерс зашагал туда, куда указала ему хозяйка.

На кухне было тепло и сухо, пахло кофе и какими-то специями. Медленно и осторожно он опустился на стул и поглядел прямо перед собой.

И вздрогнул, уткнувшись взглядом в небольшую картину на стене. На ней был изображен жуткий монстр: взлохмаченные волосы, белая морда, вся перепачканная грязью и кровью, со взглядом маньяка, только что перерезавшего половину города.

“Кому в здравом уме захотелось бы повесить этот кошмар себе на стену?” — подумал он. И вдруг понял, что смотрит на собственное отражение в серебряной тарелке.

— Ма-ать его дери… — ахнул он.

— Все не так плохо! — возразила Лейстис, вихрем ворвавшись на кухню.

Перед ним на столе появился мобильный телефон красного цвета и солидных размеров аптечка. Лейстис бесцеремонно стянула с Соммерса куртку, закутала его в теплый плед и принялась внимательно изучать его лоб.

Кому он мог позвонить в этот час? Только одному человеку, которому беззаветно доверял…

Длинные гудки зазвучали словно иерихонские трубы, призванные разрушить его череп. Прошла вечность, прежде чем Соммерс услышал сонный голос в трубке:

— Жальгирис слушает…

— Привет, доктор смерть. Мне нужна услуга. Запусти программку и отследи мой телефон, будь другом? — сказал Соммерс, стараясь, чтобы его голос звучал естественно.

Лоб обожгло холодом, от резкого запаха защипало в носу, от неожиданности Соммерс дернулся, но госпожа Лейстис удержала его голову и заставила сидеть смирно.

— Маркус…? Что случилось? — голос Джонаса немедленно растерял сонливость и приобрел угрожающие нотки.

— Нет, нет, ничего такого. Просто телефон вернуть нужно, — буднично ответил он.

— Не пудри мне мозги, идиот! — рявкнула трубка. — Ты звонишь мне ночью! И как бы ты не кривлялся, я слышу, что твой голос дрожит. А это значит, ты вляпался в дерьмо. Даже мои дети бы это поняли! Ты обратился в скорую? Позвонил в полицию?

— Меня уже подлечивает прекрасная молодая девушка, не беспокойся… — ответил Соммерс, перестав контролировать голос — тот тут же стал хриплым и злым. — Я позвоню в участок как только ты достанешь мне адрес. Поверь мне, я жив-здоров…

Лейстис неодобрительно покачала головой и перехватила его руку, которой он попытался потрогать лоб.

Сердитое сопение Джонаса, наконец сменилось неохотным:

— Я перезвоню…

Положив телефон на стол, Соммерс виновато пробормотал:

— Извините, что вторгся вот так… И Спасибо.

— Не за что, красавчик, — негромко ответила Лейстис, не сводя взгляда с его лба. — Даже несмотря на все это вы все еще красавчик… Только не двигайтесь, не хочу причинить вам боль.

Хмыкнув, Соммерс прикрыл глаза и расслабился. Лицо горело, и прикосновение холодных пальчиков к коже было болезненным, но почему-то и чертовски приятным. Может быть потому, что о нем наконец-то кто-то заботился?

Судя по всему, он схлопотал сотрясение мозга, на это указывали и головная боль, и заторможенность мыслей, и некоторая нелепость в суждениях. А значит, дальше нужно действовать с особой осторожностью — с поправкой на то, что мозг его сейчас немного барахлит.

Только знакомые выверенные действия, и тогда не случится никакой беды. Никто не отправит его на больничный и не заменит “здоровым” детективом.

Первое, что нужно сделать — вернуть ноутбук. Если его кто-то взломает, то обнаружит в нем фотографии из Озерной балки. Много чертовых фотографий под грифом “секретно”.

Это дело было простым и очевидным, он встречался с ограблениями каждый день. Поэтому, когда зазвонил телефон, Соммерс уже составил короткий и простой план действий.

— Те, кто украли твой телефон, были очень неумными людьми — они его даже не выключили. Программа утверждает, что он находится в Любицах, на улице Мединь Язепы, дом номер семь. Преступник был столь любезен, что сделал пару фотографий своей рожи на фоне своего жилища. Можешь приобщить их к делу, — проговорил Джонас и добавил: — Марк, дай мне обещание, что ты останешься на больничной койке, а на арест отправишь местную полицию?

— Конечно, я же не идиот. Спасибо, друг.

За вранье ему тут же стало противно, но Соммерс постарался поскорее выбросить эту мысль из головы. Набрав экстренный номер, он попросил соединить его с местной полицией и с удивлением услышал в трубке сонный голос Бута:

— Полся слушает, назовте свимя…

— Мединь Язепа семь, узнайте кто там живет, хватайте напарника, оба мчите туда и ждите меня, понятно? — рявкнул Соммерс.

— Эт детектив, что ль? А-а, я понял… Очень знакомый адрес, сейчас пробью по базе… — пробормотал тот в ответ.

— Я вас не пущу за руль, — произнесла Лейстис таким спокойным и твердым голосом, что Соммерс немедленно вспылил. Его мужское эго взвыло, встретив на своем пути сопротивление в виде женщины. Он даже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но девушка добавила:

— Я сама отвезу вас по адресу. Побуду некоторое время вашим личным водителем.

Что он мог ответить на это? Хорохориться и утверждать, что сможет сейчас вести машину?

Машину, которая намертво застряла в луже где-то на пути к ферме? Крыть было нечем, и Соммерс послушно закрыл рот.

* * *

Пикап мчал по грунтовке, не замечая луж и грязи. Из радио звучала какая-то странная мелодия, навевающая тоску. Соммерса болтало из стороны в сторону, и он сосредоточился на том, чтобы не вывалиться из грузовика и не наблевать в чужой машине.

Свет фар вдруг выхватил из темноты его «шкоду». Сидевшая по брюхо в воде, вся в грязи и с разбитым стеклом, она выглядела печальной и заброшенной. Сердце Соммерса упало.

Поцокав языком, Лейстис сбросила скорость и аккуратно объехала его несчастную ласточку.

— Детектив, телефон звонит! — подсказала девушка.

— М-м? Ах, да… — спохватился он. — Слушаю, Бут.

— Дом принадлежит Камиле Донелайте. Она проживает вместе с сыном Матасом Донелайтисом.

— Какое знакомое имя! Мелькало в делах об ограблении Жорковича, — осклабился Соммерс. — Припаркуйтесь в квартале от их дома и ждите меня, я скоро буду.

— Принял, босс!

Полицейский внедорожник они нашли на узкой улочке посреди частного сектора. Лейстис аккуратно припарковалась сзади и заглушила двигатель. В городе было очень тихо, только где-то недалеко завыла собака.

Прохожих не было, и это здорово облегчало дело — не хватало тут еще зевак. Двое полицейских уже ждали их на улице, сонные и помятые, они с задумчивым видом курили и о чем-то негромко болтали.

Запнувшись о порог, Соммерс едва не вывалился из машины, но успел вцепиться в дверь и удержаться на ногах.

Эффектное появление, ничего не скажешь…

— Оу, — выпалил Бут, выронив изо рта сигарету.

— Выглядите препаршиво, детектив, — закашлялся Виталий, разглядывая его лицо. — Это кто вас так отделал?

— Если я все верно понял, то Матас Донелайтис, инспектор, — ответил Соммерс очень-очень вежливо. — И если это так, мы найдем у него в доме некоторые мои вещи. В пакет для улик положите свежий окурок. Наступите на газон и сделайте фото отпечатка. Госпожа Лейстис, спасибо за помощь, вы можете возвращаться домой… И лучше забудьте, что я только что сказал.

— Я подожду вас тут, детектив, — скромно улыбнулась она. — Вы забыли, что ваша машина стоит рядом с моим домом?

— Верно… Точно. Хорошо! — Соммерс хлопнул в ладоши в предвкушении шоу. — Принцессы, один заходит с черного хода, второй со мной с парадного. Я сейчас бегать не могу, так что подозреваемый на вас, молодых и сильных, это понятно?

Полицейские дружно кивнули и зашагали вместе с ним к дому Донелайтисов.

Это было не примечательное строение — невысокое, с маленькими окошками и запущенным садом. Из кустов на них таращился чугунный кот, у стены давно ржавел старый велосипед, рядом валялось сломанное ведро. Перемахнув через низкий заборчик, Виталий затрусил через территорию к задней двери.

Соммерс и Бут подошли к парадной. Замявшись, инспектор прокашлялся и нажал кнопку звонка. Где-то внутри залаяла маленькая собачонка.

Соммерс оскалился, предвидя очередную песью истерику. Бедная тварь не была виновата в преступлениях хозяина, но внутри него кипела злость, и она требовала выхода.

— Кто там? — раздался перепуганный женский голос.

— Полиция! Откройте дверь, нам необходимо поговорить с вашим сыном Матасом Донелайтисом! — громко и отчетливо проговорил Бут.

— Среди ночи? — откликнулся голос. — У него завтра важная контрольная, он весь вечер готовился, он устал!

Оскал Соммерса стал еще шире. Коротко взглянув на него, Бут невольно отступил на полшага назад.

— Госпожа Донелайтис, если вы не откроете дверь, мы ее выломаем, — терпеливо произнес инспектор. — Но тогда об этом происшествии узнает весь город. Вы правда этого хотите?

— Хорошо. Но только ненадолго, у него завтра контрольная… — наконец сдалась женщина.

Щелкнул замок, слегка приоткрылась дверь, а Соммерс с Бутом уже оказались в доме. Завизжала перепуганная насмерть собачка. Забившись в угол, она начала гадить прямо под себя. Вслед за ней словно корабельная сирена взвыла хозяйка дома.

— Кухня — чисто!

— Гостиная — чисто!

— Санузел — чисто!

Накачанный злостью и жаждой мести, Соммерс стремительно двигался по дому и осматривал комнаты наравне с Бутом.

— Детектив, он тут! — окликнул его инспектор, и он заторопился к офицеру.

Вопила сирена, ей истошно вторила собака. Бут стоял у входа в небольшую спальню, указывая куда-то вглубь комнаты.

Стол, кровать, пара стульев, все было завалено вещами и разным хламом. Воняло сигаретами и застарелым перегаром. Матас Донелайтис мирно спал, лежа на животе и роняя слюну на подушку. Он был в одежде и ботинках. Рядом с ним на кровати лежали часы, телефон, ноутбук, наручники и ключи от “Шкоды”.

Сирена вдруг стихла. Только негромко подвывала бедная псинка.

В коридоре появился побледневший Виталий.

Подросток мирно спал, несмотря на присутствие людей в его комнате и стоны матери.

— Ваши вещи? — поинтересовался Бут, и Соммерс кивнул. Он подошел поближе к кровати, наклонился над головой парня и истошно завопил:

— Матас, рви когти! Полиция!

Вращая руками словно мельница, Донелайтис взлетел в воздух как минимум на полметра. Он стремительно задвигал ногами, пытаясь бежать, но поскользнулся на какой-то тряпке и рухнул на пол, панически озираясь. Его взгляд, наконец, сфокусировался на Соммерсе, и тот широко улыбнулся:

— Доброе утро, Матас. Как спалось?

— Вы же сказали, что просто поговорите с ним?! — вновь завыла хозяйка дома, из коридора донесся истеричный лай.

Эта какофония вызвала приступ мигрени и едва не свалила Соммерса с ног, но его внутренний бес удовлетворенно взвыл. Сейчас он получал удовольствие, причиняя страдания другим, и по лицу его поползла гадкая ухмылка. Глядя на него, Матас засучил ногами и попытался стать единым целым со своей кроватью.

— Госпожа Донелайте, спросите своего отпрыска, откуда у него эти вещи. Если он скажет правду, я в знак извинения месяц буду ходить к вам домой, мыть посуду и пылесосить полы, — осклабился Соммерс.

Взгляд его матери мог бы пригвоздить к полу кого удобно, но Матас поглядел на нее, на украденные вещи, на полицейских и вдруг ухмыльнулся. Соммерс мог поклясться, что в его тупой башке зрел грандиозный план спасения:

— Господин полицейский, я эти вещи нашел на улице. Шел домой со школы, увидел добро в кустах и забрал домой, чтобы найти владельца.

— Ох, я так надеялся, что начнешь мне врать! Так ведь намного веселее, верно? — с мрачным удовлетворением произнес Соммерс, и улыбка Матаса потеряла уверенность. — Бут, предъявите доказательства.

Из кармана на свет божий появился пакетик со смятым окурком, а на экране телефона инспектора высветилось изображение свежего отпечатка от ботинка.

— Это улики из Озерной балки, — торжественно проговорил Соммерс, жутко улыбаясь. — Сейчас я отдам их в лабораторию для экспресс-теста на ДНК, и они тут же выдадут имя преступника, который меня ограбил. А еще Виталий снимет с тебя эти ботинки и сравнит протекторы с отпечатками на фотографиях. Как видишь, улик у меня предостаточно. Итак, вопрос первый, где бита? Вопрос второй — кто был с тобой?

Конечно же Соммерс врал — никакого экспресс-теста, выдающего имя преступника за пять минут, не существовало. И улики были такой «липой», что за них он испытывал испанский стыд. Но Матас был туп, да еще и травки обкурился, и сейчас он примет за чистую монету любую фантазию.

— Я-я… — улыбка Матаса окончательно завяла, подросток пытался подняться, но тело его не слушалось. Бут помог ему сесть на край кровати.

— Сколько ты выкурил? — спросил Соммерс. — Три-четыре?

— Матас?! — истерично завопила госпожа Донелайте, но Виталий жестом попросил ее замолчать.

— Одну… Или две… — пробормотал тот. — Это мне ребята предложили попробовать… Я и согласился.

— В отчете об ограблении дома Ежи Жорковича есть вкладыш с медицинским заключением. В нем есть твое имя, и анализ крови показал, что ты был под кайфом. Тогда вы отделались условными сроками, суд вас пожалел, пострадавший вас пожалел… И вместо того, чтобы поумнеть, вы пошли дальше, а? — сказал Соммерс и присел на стул перед подростком.

— М-мы… Просто пошутить хотели! — запинаясь, выдавил Матас.

— Для вас это шутки? — сорвался на крик Соммерс. За его спиной жалобно всхлипнула госпожа Донелайте. — Вы деньги вымогали у полицейского! А когда поняли, что с меня взять нечего, решили меня ограбить и убить. Я офицер, ты это понимаешь? Это уже не потрахушки с марихуаной в чужом доме, это уголовное преступление. И ты теперь надолго сядешь! Виталий, отведи госпожу Донелайте на кухню и дай ей успокоительного!

Постанывание за его спиной постепенно стихло.

— Я-я… Не хотел убивать, просто вырубить на пару минут! — выкрикнул Донелайтис, вскочив с места, но тут же полетел обратно — от мощного и стремительного тычка Бута. — Да, мы вас на деньги развести хотели! Но когда деньжат не оказалось, я чет прикинул — ну, ситуация глупая. Вроде же что-то дальше делать надо, и голова помутилась немного… Но убивать я не собирался!

— Бита где?

— В кладовке!

— Бут, стой! — рявкнул Соммерс, увидев, как инспектор сделал широкий шаг к выходу из комнаты. — Останься, он опасен. Виталий ее принесет… Матас, вы постоянно отираетесь на том поле, пьете дрянь всякую, наркотики употребляете. Ты понимаешь, что рядом с вашей стоянкой пещерного человека мы нашли человеческие останки?

Будучи уже достаточно бледным от страха, парень вдруг посерел и резко наклонился вперед. Его стошнило на собственные ботинки.

— О-оу! — воскликнул Бут, отпрыгивая в сторону. — Заблевал улику, мерзавец…

— Мы никого не убивали! — взвыл в голос Матас. — Да, мы терлись там с парнями, да курили, но никого не трогали! Никогда!

— Я тебе не верю, — наклонившись к нему, произнес Соммерс. — Погляди на меня… В глаза мне посмотри, подонок! Ты меня битой по голове ударил. Я мог там умереть. Я мог замерзнуть насмерть, нахрен! Ты это понимаешь?!

Матаса затрясло от страха, он побледнел, а на его лбу выступили бисеринки пота.

— Тебе очень повезло, что я выжил… Лилия Эванс, кто она? Что вы знаете об этой девушке?

Матас обхватил себя руками, заныл и стал раскачиваться вперед-назад, вперед-назад, как неваляшка.

— А Мишель? Говори, все, что знаешь! — заорал Соммерс, вкладывая в голос всю свою злость.

— Не знаю я эту Эванс, и Мишель тоже! И имен таких никогда не слышал, это наверное все сатанисты и секта их фигова. Они наркотиками торгуют, а еще проклятия накладывают! Я тут не причем! — истошно завопил Матас. — И мне очень жаль, что я вас ударил, это все сраная дурь!

— Кто они? Где собираются и когда? — заорал Соммерс.

— Они в балке раньше собирались, сейчас слышал у них по четвергам черные мессы на местном кладбище.

— Кто эти люди? Сколько их? Взрослые, дети, подростки? Имена, выкладывай все! — свирепо рявкнул он.

— Я не знаю! Это только слухи, но ребята говорят они творят жуткие вещи, — заорал в ответ Донелайтис, всхлипнув, он вытер нос рукавом. — Барткус хвалился, что тусил с ними. Они кого-то убили, расчленили и в озеро бросили… Но я ему не верю, он ссытся туда соваться…

— Ты что-нибудь про это знаешь? — тихо спросил Соммерс Бута. Нахмурившись, тот покачал головой.

— Если ты соврал, я тебе еще пару лет в колонии добавлю, ты понял меня, щенок? — крикнул Соммерс Матасу, но его голос вдруг сломался и потерял силу.

Донелайтис кивнул.

Злость внезапно оставила Соммерса, адреналин иссяк, голова словно раскололась на две половины, каждую из которых сжигала боль. Сделав глубокий вдох, он добавил тихо и неровно:

— А теперь садись за стол. Бери гребаную ручку, бумагу и пиши признание. Все, от начала до конца — кому в голову идея пришла с меня денег стрясти. Кто еще был в балке. Как вы меня избили и ограбили, укажи все вещи, которые ты забрал, кто разбил стекло в моей машине и кто украл ноутбук. Все имена, я все равно знаю, кто там был. Ясно?

— Нас только двое было… — попытался отпираться Матас.

Соммерс взял с кровати свой телефон и запустил видео о явлениях, которое сделал Линас Барткус.

— Здесь вас пятеро: один снимал, один комментировал, трое поле топтали. В дом Жорковича вы тоже впятером вломились. Расскажи мне теперь, что вы вдвоем на дело пошли… Ты такой тупой, что не смог бы все это спланировать. Я жду правду, ты понял?

— Понял… Я все понял! — захлюпал носом парнишка.

— И кто записку Барткуса из моего кармана прихватил тоже… — вспомнил он.

— Виталий, — крикнул Бут. — Проверь кладовку — там должна быть бита! Перчатки только надень!

— Понял!

Когда инспектор появился в дверях с битой, на которой все еще была его кровь, Соммерса затошнило. Он едва не вырвал прямо на ковер Матаса.

На него навалились такая усталость и опустошение, что он с трудом подавил желание прилечь на кровать.

— Приобщите к делу, отправьте кровь на анализ, когда придет результат, отправляйте дело в суд, — устало проговорил он. — А пока заприте этого ублюдка в участке. С остальными сами разберетесь или вам нужна моя помощь?

— Все сами сделаем, босс! — заверил его Бут. — А вы к доктору отправляйтесь, а то вы как… Выжатый лимон, босс.

— Хорошо. У кого-то из них мои документы, бумажник, служебный фонарик и записка от информатора. На одном из преступников я видел новенькие беговые кроссовки ценой с мою месячную зарплату. Можете изъять их как улику — я его опознаю по обуви. А свои вещи я пока заберу — потом заявление напишу, лады?

— Конечно, детектив, — по-свойски кивнул начальник участка.

— И Бут… — Соммерс остановился на пороге и поглядел на полицейского. — Больше никакого снисхождения.

— Я понял…

Соммерс вышел на улицу на морозный ночной воздух и осознал, что фатально переоценил свои силы. Все, чего он хотел — просто лечь. Лучше на что-нибудь мягкое и теплое, но сейчас сошел бы и газон…

Нещадно шатаясь, он побрел в сторону, где, по его мнению, была припаркована “Шкода”. Про Лейстис Соммерс напрочь забыл.

Увидев девушку, в задумчивости расхаживающую вокруг своего пикапа, он озадаченно остановился. Только тогда память услужливо подбросила воспоминание, в котором его машина плавала в огромной луже.

Засунув руки в карманы, Соммерс направился к Лейстис. Он прикладывал все силы, чтобы идти ровно и выглядеть “нормально”, но Лейстис мгновенно его раскусила. Она окинула его взглядом и неодобрительно покачала головой:

— Выглядите кошмарно…

— Я старался, — изможденно обронил Соммерс.

Он плохо помнил, что было дальше. Кажется, Лейстис помогла ему сесть в машину и пристегнула ремнем безопасности. Она говорила с ним, но Соммерс не помнил, что отвечал. Он очнулся только тогда, когда Ирма сказала:

— Поехали в больницу, она здесь недалеко.

— Нет.

— Как нет? У вас сотрясение, вы на ногах не стоите, — пыталась возразить Лейстис. Но она еще не знала, что наткнулась на упрямство, равных которому не было ни у кого на этом свете.

— Я знаю что делаю. Я посплю, а завтра поеду в госпиталь. Просто подкиньте меня в отель, пожалуйста, — сказал Соммерс с такой уверенностью, чтобы Ирма передумала спорить.

— Хорошо… — неуверенно ответила та. — Только я не повезу вас в ту дыру. Поспите у меня дома, там полно пустых комнат, идет?

Соммерсу, который вновь впал в полудрему, ничего решать не хотелось. Он просто кивнул. В тот момент, он кивнул бы, даже если Лейстис предложила милостиво добить его из ружья. Еще через миг он уже дремал, безучастный ко всему происходящему…

— Детектив, просыпайтесь… Идемте в дом. Вам придется немного поработать ногами, справитесь? — услышал он мягкий, просящий голос и подчинился.

Он чувствовал тепло чужого дома, уютные ароматы и тот особенный запах обжитого пространства, которого никогда не было в его собственной квартире. Соммерс зачем-то сосредоточенно посчитал ступени лестницы, потом отметил, что они свернули направо и сделали несколько шагов по небольшому холлу.

Запоздало Соммерс понял, что его раздевают. Он должен был чувствовать неловкость от того, что незнакомка стягивает с него штаны, но сил на смущение или сопротивление у него не осталось. Он тяжело вздохнул и отключился…

В кафе горел свет, и Соммерс, прихватив с собой стопку бумаг по делу, вошел внутрь.

Его встретило небольшое помещение, в котором умудрились поместиться: барная стойка, заставленная букетами из вафельных стаканчиков, с десяток деревянных столиков со скамейками, обитыми ярко-красным заменителем кожи. Здесь было тепло и светло, но не пахло ни едой, ни уютом.

Кафе было совершенно пустым.

— Вам чего? — откуда-то из-за барной стойки выглянула женщина в белом чепчике и розовом переднике. Коротко и со знанием дела осмотрела его и, кажется, осталась довольна увиденным.

— Мне поесть, — коротко ответил Соммерс.

— А-а… Ладно… — удивленно брякнула та и отправилась на кухню.

Выбрав столик у окна, он снял куртку, плюхнулся на кресло и с наслаждением вытянул ноги.

За стеклом в густом тумане проплыл велосипедист.

Собравшись с мыслями, Соммерс взял стопку сочинений школьников, положил перед собой и схватил первый.

«Я ничего не видел. Я верю в науку, а не призраков…» — прочитал он и разочарованно хмыкнул.

«А вы очень красивы, детектив. Хотите встретиться? Паски32» — покачав головой, Соммерс отложил лист в сторону и сделал пометку в голове — сжечь записку, пока его не обвинили в растлении.

«Я видел на поле зеленых человечков. Их было трое, они выпали из летающей тарелки и были очень пьяными. Я угостил их пиццей, а потом мы вместе пили пиво. Я могу рассказать и больше, обращайтесь, если надо!»

«Я знаю свои права и не намерен отвечать без своего адвоката!»

Соммерс устало потер глаза — еще один любитель американских сериалов…

Дальше было несколько «Я ничего не видел», написанных разными словами, но с одинаковым смыслом, а вот следующая записка была уже ближе к делу, хотя и походила на фантазию впечатлительной школьницы:

«Этим летом я видела в Озерной балке двоих. Я шла мимо, и там никого не было. Потом я повернулась, а посреди поля стояли два человека. Один был одет как Наполеон, в красный кафтан с кучей пуговиц. Еще на нем были белые штаны. Второй носил длинное синее пальто, оно было похоже на балахон. В руках у них были короба из бересты и ножи. Я испугалась и хотела убежать, но уже через секунду они исчезли».

Со стуком на его стол опустился поднос, на котором стояли литовский борщ, сковородка со скворчащей картошкой, салатник с квашеной капустой и крошечная чашка эспрессо. Соммерс отложил лист в сторону.

— Что-нибудь еще, детектив? — бесцветным голосом поинтересовалась официантка.

— Откуда вы знаете, что я детектив… — Соммерс поглядел на табличку с именем и вежливо добавил: — Лайма?

— Все уже знают, — пожала плечами та. — В этом городе нет секретов. Про призраков уже слышали?

— Краем уха, — осторожно ответил он. — А вы тоже их видели?

— Видела, конечно. Только это не призраки, это гости из других миров, — спокойно, словно рассказывала о меню, промолвила Лайма. — Чудная одежда, перепуганный взгляд, а разве призраки боятся чего-нибудь? Они ведь уже мертвы.

— Кое-кто говорит, что это пришельцы… — Соммерс отпил глоток кофе и содрогнулся — он был горьким, как хина, крепким, но вкусным.

— Глупости, летающих тарелок ведь никто не видел? Тогда откуда бы взялись эти пришельцы? — фыркнула официантка и вернулась за стойку.

Проводив ее взглядом, Соммерс вернулся к чтению записок.

Входная дверь хлопнула, и в кафе зашел какой-то старик. Коротко глянул в его сторону, приветственно кивнул и крикнул, чтоб принесли бульон и мясных пирожков.

Из невидимого приемника доносилась монотонная речь. Телевизор под потолком транслировал беззвучные картинки, похоже, очередные политические дебаты. Жизнь в городке шла своим чередом, несмотря на обрушившуюся на город беду…

«Мы с ребятами сидели ночью в лесополосе и видели на поле несколько человек. У них были фонарики, и они искали какую-то Мишель. А потом бесследно исчезли. Эгле Вирховиц».

Это уже было что-то… Соммерс достал блокнот и сделал пометку: «Мишель» и поставил рядом жирный вопросительный знак.

Похоже, все рассказы о так называемых призраках сводились к одному — кто-то появлялся на поле, кто-то чужой и безвкусно одетый. Иногда сразу несколько человек. Самым странным было то, что потом, как по волшебству, эти люди исчезали. Может, Андерсен был одним из них? Тогда ему единственному удалось забраться дальше всех.

Когда официантка пришла забрать грязную посуду, Соммерс окликнул ее:

— Лайма, скажите, у вас в городке часто бывают туристы?

— Что такое туристы? — без тени улыбки спросила она и добавила: — Да никогда… Что они тут забыли. Вот почему этот отель приходит в упадок… Да вы, наверное, и сами все поняли. Вы ведь уже были в душе?

С легким чувством тревоги, он бросил на стол пару банкнот и взял следующий лист.

«Встретимся сегодня в полночь в Озерной балке. Я расскажу все, что видел. А это, поверьте, много. Возьмите с собой пять тысяч евро в качестве вознаграждения».

По окну застучали капли дождя. За окном снова проплыла какая-то тень. Соммерс почесал затылок.

Приехали… Малолетки вымогают с него деньги. Стоило ли верить этой записке?

Он поднес ее ближе к лампе и пригляделся к бумаге и почерку. Слова были сложены из ровных, округлых букв с идеальным наклоном. У современных детей был плохой почерк. Они умели печатать как боги, а вот ручка была предметом непокорным — строки прыгали то вверх, то вниз, линии и петли были плохо прорисованы.

А вот автор этой записки почти владел каллиграфическим письмом. Почти, потому что человек, написавший текст, очень старался. И выдал себя мышечным напряжением — первый признак того, что «родной» почерк автора выглядел совершенно иначе.

Вздохнув, он швырнул листок на стол. Колонка зашипела на него из угла кафе, на мгновение затихла и в помещении разлился чистый хрипловатый голос:

I see trees of green, red roses, too…

I see them bloom, for me and you.

And I think to myself

What a wonderful world…

Соммерс уронил голову, подпер ее руками и жалобно хмыкнул. Его жизнь сложилась так, что он не верил ни в гороскопы, ни в мистику. Религию он относил к кружкам по убеждениям, который проводился в том же кабинете, что и чтение стихов, и плетение бисером. Единственное, во что он верил — в деньги и связи. И даже выбор человека и его воля не имели столько силы, как внушительный счет в банке.

И в его логически оправданные и совершенно не мистические убеждения не вписывался только один случай — эта треклятая песня. Каждый раз, когда он ее слышал, случалось какое-нибудь по-настоящему большое дерьмо. Эта песня каждый раз была предвестником чертовски серьезных передряг, каждую из которых он мог бы вписать в личный дневник под заголовком «Как, черт его возьми, я выжил?»

Соммерс с опаской уставился на записку.

Принесет ли поездка в Озерную балку хоть какую-нибудь пользу или не стоит даже думать об этом?

С другой стороны, у него осталось четыре рабочих дня, чтобы поймать серийного убийцу. И в жестких условиях недостатка информации нужно было цепляться за любую зацепку.

Он с тоской поглядел в окно, все разукрашенное дорожками от дождевых капель.

В конце концов, что с ним сделает эта школота? Не изобьет же его, полицейского при исполнении…

— Спасибо за ужин, Лайма! — крикнул он, поднимаясь на ноги.

— На здоровье! Берегитесь гостей из других миров, детектив! — откликнулся голос из-за букетов из вафельных стаканчиков.

Бросив ключи на столик, Соммерс с трудом снял ботинки, швырнул куртку на стул и потянулся, вставая на носочки. И тут же поморщился — от рубашки уже здорово пованивало. Хотя, кто бы не вонял после суток на ногах…

Вытащив из дорожной сумки ноутбук, Соммерс поставил на загрузку файлы, присланные из лаборатории. Затем скинул одежду и поплелся в душ.

Горячая вода обожгла его тело словно лава, кости на пальцах ног заныли от боли, а по коже побежали мурашки. Только сейчас он осознал, как сильно промерз на том холме. Опершись руками о стену, Соммерс прикрыл глаза и расслабился, позволив жестким струям воды колотить его по уставшей спине и плечам.

Тело постепенно согрелось и расслабилось. Хаотичный поток мыслей в его переутомившемся мозге замедлился, а потом и вовсе остановился…

Соммерс замер, погрузившись в расслабленную дремоту.

Миг спустя его окатило водопадом ледяной воды.

— Господи Иисусе! — завопил он, выпрыгивая из душа и хватаясь за полотенце.

— Не упоминай имя господа нашего всуе! — изрек важный голос. Соммерс замер.

— Что?! — рявкнул он, оглядываясь.

— Господа нашего всуе не поминай, говорю! — повторил ворчливый голос. И добавил уже чуть мягче: — Я в соседнем номере живу. Может пропустим по рюмашке?

Соммерс зачем-то прикрылся полотенцем.

— Спасибо, нет. Я на службе…

— А-а, добрый вечер, детектив! Уже конец рабочего дня, рюмочка не помешает, а?

— Почему горячей воды нет? — спросил Соммерс, трогая ледяную воду.

— У них постоянно котелок задувает, — посетовал голос. — Но так же даже лучше, а? Холодная водица бодрит!

— Бодрит! Так точно бодрит! Прямо до глубины души! — рявкнул Соммерс.

— Ну, я б так не сказал, но…

Шваркнув дверью так, что затрещали дверные косяки, а с потолка посыпалась пыль, Соммерс вернулся в комнату. Он торопливо натянул свежие футболку, джинсы и теплый свитер.

В номере было мрачно, холодно и сыро, а после «бодрящего» душа у него возникло ощущение, что его заперли в подвале. Плюхнувшись на жесткий стул перед ноутбуком, он уставился в монитор.

Загрузка была завершена. Соммерс кликнул на папку и открыл фотографии, присланные из лаборатории.

Оперев голову на руку, он открыл первую карточку, и неудобства дешевого отеля тут же вылетели из головы.

Это была чрезвычайно тяжелая часть работы, которую Соммерс ненавидел всей душой. После просмотра снимков ему всегда было муторно, и победить это послевкусие смерти мог только вечер в баре с Джонасом и крепким алкоголем.

На фотографии был запечатлен труп женщины. Кажется она была одета в длинное вечернее платье и туфли на тонких шпильках. На следующих карточках было видно больше деталей — старомодный браслет из искусственных цветов на руке, необычное украшение из нитей и страз, запутавшихся в остатках волос.

Часть фотографий Йонас делал уже в лаборатории, где предметы очистили от грязи, поэтому Соммерс увеличил изображение и внимательно вгляделся в бижутерию. Может, ее владелица перед смертью побывала на историческом вечере, тематическом ресторане или концерте, где такой образ не выглядел странным?

Следующие два тела были сфотографированы вместе, и они были в ужасном состоянии — от плоти почти ничего не осталось, вместо лиц на него глядели черепа с пустыми глазницами. Здесь же были снимки каких-то лоскутов, которые Соммерс торопливо пролистал.

Он вновь нажал на кнопку, и на экране появились несколько истлевших костей, крошечные обрывки ткани рядом и, кажется, полы куртки или пальто со множеством пуговиц. Странный крой…

Соммерс листал фотографии, пока у него не разболелась голова.

Захлопнув ноутбук, он мрачно глянул в окно на ночное небо. Гулять по такой скверной погоде не хотелось, но еще больше не хотелось сидеть, а тем более спать в этом номере…

Натянув куртку и сунув подмышку ноутбук, Соммерс сбежал из отеля.

Он заказал у Лайлы пару бутербродов, пакет орехов, большой стакан американо и бутылку воды. И, наконец, очутился на улице, прямо под моросящим дождем. Стоя под облупившейся вывеской, он с облегчением выдохнул. До полуночи оставалось три часа.

* * *

Капли дождя настойчиво стучали по крыше машины, успокаивая и убаюкивая. Его окружала густая тьма, разглядеть в которой что-либо было абсолютно невозможно. Единственным источником света был зеленоватый циферблат его часов, но даже здесь, в тишине и холоде, Соммерс чувствовал себя намного уютнее, чем в отсыревшем номере отеля.

Несмотря на сытный обед, он снова хотел есть. Это все этот овсяный батончик со вкусом банана виноват… Вынув из пакета бутерброд с мясом, он впился в него зубами.

До полуночи было еще два часа.

Патрульную машину, дежурившую в Озерной балке, Соммерс отпустил до утра, а сам устроился в тупике и заступил на дежурство, наблюдая за холмом.

Вряд ли убийца явится сюда сегодня ночью, но он надеялся увидеть то самое явление, о котором весь день ему толковали жители Любиц. Чем черт не шутит, вдруг он встретит тут летающую тарелку, из которой выпадет пьяный парень в шлепанцах и гавайской рубашке?

Ярко, словно прожектор, вспыхнул экран мобильника.

“Это Виталий. Ловите экшын от школотрона Линаса Барткуса,” — было написано в сообщении. Не успел Соммерс нажать на кнопку, чтобы запустить видео, как на телефон поступил вызов.

— Ага… — с набитым ртом проговорил он.

— Приве-ет, парень! — прозвучал в трубке чрезмерно дружелюбный голос Джонаса. — Ты же уже лег в мягкую кроватку и готовишься ко сну?

— Конечно! — соврал он. — Натянул свою розовую пижамку, взял в руки своего тедди-мишку и готовлюсь выключить свет.

— Ясно. Значит, сидишь в какой-нибудь жопе, в холоде и грязи… Слушай, Марк, у нас тут небольшая э-э… Загвоздка.

— М-м? — промычал он, с трудом проглатывая бутерброд.

Положив телефон на колени, он смахнул экран и скачал видео Барткуса.

— Мы идентифицировали тело Рокаса Лейстиса со стопроцентной точностью. А вот с остальными жертвами просто беда. У меня чувство, что все эти люди никогда не существовали. Они не из Литвы. Интерпол ничего про них не знает, ребята сейчас бьются и пробивают личности в других странах, России, Украине, Канаде, США, Великобритании — пока все глухо. А эти бассейны Барахута, их нет ни в одной стране мира! Отдельного разговора заслуживает эта их одежда и детали гардероба…

Соммерс насторожился, но тут же отмахнулся от неприятной мысли, которая появилась у него в голове.

— Нелегальные мигранты. Посетители костюмированных вечеринок. Свидетели под прикрытием. Разведка. Масоны? — предположил он, стряхивая крошки с джинс.

— Не знаю, служат ли в разведке пятнадцатилетние девочки, Марк, — устало откликнулся Джонас. — Но пока все это дурно пахнет…

— Ты это уже говорил, — напомнил он, бросив цепкий взгляд на холм. Там по прежнему царил мрак, хотя еще вчера на нем сияли софиты, выжигая все своим светом. — Я не отдам это дело.

— Я бы написал оду твоему упрямству, но к сожалению, я не поэт. Раймонд объявился?

— Не-а, — протянул Соммерс, стараясь, чтобы в его голосе звучало лишь безразличие. — Снял мне номер в отеле, закинул туда мои вещи и пропал. Наверное, ушел в алкогольное пике и отсыпается где-нибудь… Он и раньше так исчезал, но в этот раз старик превзошел сам себя.

Смяв обертку от бутерброда, Соммерс швырнул ее в пакет.

— Может быть это и к лучшему, дружище. Может быть это к лучшему… — пробормотал Джонас. — Так, мне пора. Завтра меня ждет очень насыщенный день. Я постараюсь сделать все возможное и даже больше, чтобы накопать тебе как можно больше данных. А ты тем временем держись подальше от неприятностей. И спокойной тебе ночи, где бы ты не отирался.

— Обещаю, мамочка! — Соммерс сбросил вызов и запустил видео авторства Барткуса.

На черном прямоугольнике экрана мелькнул голубоватый свет от экрана телефона, и кто-то сдавленно зашептал:

«ОНИ здесь, ОНИ здесь! Снимай!».

«Заткнись, придурок, я уже снимаю…» — ответил тягучий голос, и Соммерс тут же узнал его обладателя — Линаса Барткуса.

Мельтешение на экране прекратилось. Экран снова стал непроглядно-черным, но спустя несколько секунд на нем вспыхнули насыщенно-желтые огни.

Изображение вдруг помутнело. Было видно лишь неясное движение, и взбудораженный голос пробормотал:

«ОНИ появились на поле несколько секунд назад, а теперь идут в нашу сторону… Мы будем оставаться в защищенной зоне, так что ИМ до нас не добраться!»

Камера, наконец, сфокусировалась и Соммерс смог разглядеть несколько неясных образов — что-то вроде факелов или светильников, в которых горел живой огонь. Иногда были видны очертания человеческих фигур и их рук, но затем кадр снова расплывался и превращался в мутное пятно.

«Боже мой…! ОНИ идут сюда, как ОНИ смогли пройти через защитный барьер…? — воскликнул писклявый голос.

Послышались звуки возни, а потом раздался вопль:

«ОНИ здесь, бежим!»

Спустя минуту мельтешения, топота ног и звуков сиплого дыхания, видео оборвалось.

Озадаченный, Соммерс пересмотрел запись.

Он снова и снова запускал ролик, дотошно изучая каждый кадр, казавшийся подозрительным.

Ничего… Только темнота, огненные «светлячки», ботинки, свет фонаря или телефона и жухлая трава под ногами.

Разочаровавшись, он размял шею и отложил телефон в сторону. Видео давало такое же представление о явлении, как апельсин об Антарктиде. То есть, никакого…

Он озадаченно постучал пальцами по оплетке руля, а затем выбрался из машины и обошел ее вокруг.

В тот момент Соммерс осознал, что где-то внутри него проснулся червячок тревоги и зашевелился, причиняя беспокойство. И причиной тому были слова Джонаса.

Двадцать одна жертва, одна из которых имела при себе пропуск с именем, другая водительские права. Опознан только Рокас Лейстис. Эта странная одежда, о которой говорят все в городе. И устаревшие украшения на некоторых трупах…

В этом деле было кое-что, что Соммерсу очень и очень не нравилось — необъяснимое явление, отрицать которое было все сложнее и сложнее… Джонас был прав — это дело дурно пахло…

Со злостью пнув камешек, Соммерс рассеянно огляделся и побрел вверх по склону.

Он долго стоял, глядя на правильный квадрат могильника. В темноте яма казалась намного чернее, чем кромешная тьма вокруг, и эта чернота пожирала даже тот слабый свет, что пробивался сквозь тучи.

Глаза подводили его — они пытались найти в могильнике какой-то образ или знакомый контур, но их обманывало воображение, рисуя на поверхности земли пугающие образы: трупы, застывшие в странных позах, истлевшие кости, черепа, зияющие жуткими ухмылками…

Бесшумно щелкнула кнопка фонаря, и мощный луч света разрезал мрак.

Жуткие картины тут же развеялись. Его взгляду предстала прозаичная картина — вода и свежая грязь. Трактор вернул вскопанный грунт на место, но мокрая земля, перемешавшись с водой слегка осела и на месте могильника образовалось небольшое озерцо из мутной воды с редкими островками.

Что произойдет, когда убийца это увидит?

Потеряет контроль? Начнет убивать с новой силой, пытаясь отомстить грязным копам? Или же приложит все старания, чтобы восстановить свою дикую инсталляцию в другом месте?

Выключив фонарь, Соммерс немного постоял, привыкая к темноте, и зашагал на вершину холма.

Граница леса была ровной, а значит, рукотворной. Но у высаженных деревьев, похоже, давно не было хозяина — все свободное пространство между стволами заросло диким кустарником и лианами.

Судя по словам местных полицейских, где-то там за этими деревьями скрывалась та самая поляна, на которой собирались школьники.

Не найдя начала тропы, Соммерс полез напролом через заросли. Колючие ветки царапали лицо, цеплялись за куртку, путались под ногами, стараясь его уронить на землю. Споткнувшись несколько раз, Соммерс в сердцах выругался, и сразу же выбрался на едва заметную тропинку. Отряхнувшись, он по ней зашагал.

Довольно быстро он попал на небольшую поляну с кострищем в центре. Соммерс не сомневался — встреча, если она состоится, пройдет именно здесь.

Включив фонарик, он огляделся. Вокруг очага лежали поваленные стволы деревьев — они, очевидно, служили импровизированными лавочками. Рядом с кострищем лежали свежие окурки и банки из-под энергетиков и пива.

Полиция утром осмотрела это место и забрала весь мусор. Значит, все это появилось здесь уже после обеда… Соммерс присел и втянул носом воздух. Он мог поклясться, что слышит едва уловимый запах марихуаны.

Что ж, большая часть явлений теперь легко объяснялась. Алкоголь, наркотики, богатая фантазия и жгучее желание выделиться из толпы. И вот из летающей тарелки на землю спускаются ОНИ — в гавайских рубашках, камзолах и с пиццей в руке. Типичные пришельцы…

Хмыкнув, Соммерс поднялся и поглядел на часы. До полуночи осталось полтора часа. Самое время вернуться в машину и немного подремать перед встречей.

Теперь он не стал ломиться через кусты, а пошел по тропе, которая вскоре вывела его на знакомый склон холма…

* * *

…Повсюду, куда хватало его взгляда, пылал огонь. Ноги пузырились и плавились, касаясь раскаленных добела углей, пот градом лился по лицу и стекал ручейками по спине.

Вокруг него, собравшись в плотный круг, плясали радостные черти. Над ним, в горячем мареве парили святые отцы и нестройными голосами пели оскорбляющие его песни. Они безудержно хохотали и курили марихуану.

Соммерсу вдруг стало очень обидно. Священники должны были бороться с адовыми созданиями, а не обижать стража закона.

Он закричал, пытаясь вернуть святых отцов на путь истинный, но батюшки ответили совсем уж похабными песнями. Их танцы в языках пламени стали совсем уж неприемлемыми. Они вдруг изменили облик и превратились в уродливых ушастых тварей — горгулий.

Твари молниеносно бросились вперед, обнажив когти и клыки…

Сон прервался так резко, будто кто-то выбил из-под него табурет. Вздрогнув, Соммерс открыл глаза и изумленно заморгал. С минуту он озирался, пытаясь понять где находится.

Липкий кошмар покидал его медленно и неохотно. Руки мелко дрожали, а по лицу ползла капля пота. Наконец, взгляд сфокусировался на единственном ярком пятне — его часах.

Стрелки показывали без двух минут двенадцать.

В сердцах выругавшись, он вывалился на влажный холодный воздух, и побежал вверх по холму.

— И тут на сцене появляется этот мужик в странной одежде, закадычный дружок Лейстиса.

— Именно, — согласно кивнул Соммерс.

— Только я не понял про возраст трупа… Что это значит?

— Я сам нихрена не понял, — покачал головой он, выхватывая из кармана телефон. Это снова был Джонас.

Чтобы снова не пересказывать инспектору информацию, он положил телефон на подлокотник и включил громкую связь.

— Ты на громкой. И сейчас подтвердишь, что это тело Рокаса Лейстиса, — Сказал Соммерс.

— Да, это он. Слепки зубов совпали, — ответил док. — Ребята проверили его цифровую активность — старик не оставил абсолютно никаких следов за последние восемнадцать лет. Ни одной банковской карты, ни номера мобильного телефона, его счета в банках остались нетронуты. Заявление на пенсию он не подавал, и никогда не получал ее. Лейстис будто испарился с лица земли, Марк.

— Значит, мы не знаем где он жил и чем занимался все это время… — упавшим голосом сказал Бут.

— Верно подмечено, Шерлок, — ответил Джонас. — Соммерс, мне нужно знать, что писать в официальном отчете. Ты понимаешь, о чем я…

— А ты опиши все как есть: возраст, дату рождения, дату смерти, — с ехидной улыбкой ответил Соммерс. — Первый, кто найдет несоответствие, получит от меня пирожок.

— Разумно… Ой-эй! Это шестнадцатый, а на том столе должен быть двадцать первый… Марк, прости, мне пора, у нас тут завал!

— Удачи, Джонас. Звони в любое время.

Машина свернула с асфальта на грунтовую дорогу, резко подпрыгнула вверх, нырнула вперед и уткнулась носом в лужу, подняв волну грязи, окатившей авто по самую крышу.

Бут недовольно крякнул, заработали щетки, очищая залитое грязью стекло. Соммерс, который как раз читал файл Ирмы Лейстис, ухватился за ручку, чтобы не улететь со своего места. Поглядев на дорогу, изрытую ухабами и ямами, он еще и пристегнулся.

Местность здесь была еще более дикой и безлюдной — обочину заполонил какой-то ползучий кустарник, норовивший захватить не только лес, но и дорогу. Полицейский внедорожник прыгал, нырял и скакал на ухабах, взбивая их нутро в коктейль, пока, наконец, не выкатился на просторную ровную площадку. В дальнем ее конце среди могучих старых деревьев стоял серый дом с белыми окнами.

После огромной просторной виллы свободного художника, он казался непростительно маленьким — всего пара этажей, чердак с круглым окошком, слегка облупившаяся на фасаде краска и заросшая сухой травой территория. Перед крыльцом на бетонной площадке стояли старый пикап и новенький, сияющий свежей краской трактор. По территории бегали два подросших щенка, откуда-то из-за дома доносился негромкий гул генератора. Пахло прелым сеном, влажной землей и выхлопом дизеля.

Этот дом понравился Соммерсу гораздо больше, чем богатые особняки Жорковича и Витенаса. Глядя на него, он словно вернулся в детство, в тот день, когда его отправили в Америку на бабушкину ферму.

Тогда для него эта поездка была сродни заточению в тюрьме Гуантанамо. Сейчас же Соммерс был не прочь провести месяц-другой в таком вот тихом и спокойном местечке — рубить дрова, махать вилами, перекидывая сено с места на место. Не видеть ни убийств, ни крови, ни трупов…

Припарковавшись на площадке, инспектор заглушил двигатель.

Прекратив игру, псы с любопытством вытаращились на гостей. Это были довольно крупные звери, похожие, словно братья-близнецы. Блестящая черная шерсть, одинаковые подпалины и белые пятна на груди — кажется, Соммерс раньше знал, как называется эта порода, но сейчас уже не смог бы с уверенностью ее назвать.

— Эти и штаны порвать могут, — с сомнением проговорил полицейский, нажав на клаксон.

— Тут как раз все просто, — хмыкнул Соммерс, и под протестующие речи Бута выпрыгнул из машины.

Набрав в грудь воздуха, он гаркнул:

— Гав!

Обычно после этого любой зверь с четырьмя ногами, зубами и хвостом с визгом бросался наутек. Такова была особая магия Соммерса, которую он и сам не мог объяснить — его до смерти боялись все собаки.

Его ожидания сбылись. Впрочем, только наполовину — один из псов сорвался с места и с испуганным воплем бросился прочь. Но вот второй…

Второй рванул вперед, и, остановившись в паре шагов от Соммерса, растопырил лапы, опустил голову и замер в такой позе.

Опешив, он отступил на шаг, уткнувшись спиной в закрытую дверь машины.

Он вдруг понял, что назвать этого зверя щенком можно было с натяжкой — зверь уже достаточно подрос, и выглядел совсем как взрослый крупный пес. Наверняка и зубы у него были уже совсем немаленькими…

— Вы б вернулись в салон, а? Он же вас подерет, — сказал Бут, с опаской разглядывая собаку через стекло. — Странный он какой-то, может бешенный?

Медленно и осторожно, Соммерс потянул руку к ручке двери, но пес оскалил зубы и глухо зарычал. Вернуться в машину возможности уже нет — пес одним прыжком настигнет его задницу.

Назад нельзя, значит, только вперед…

— Привет, — поздоровался Соммерс с собакой.

Он расправил плечи и выпрямился, как учил его кинолог, а затем поглядел псу в глаза и уверенно шагнул вперед.

Тот вильнул хвостом, переставил лапы поудобнее и вновь принял оборонительную стойку. Пес не рычал, не скалился, только внимательно наблюдал за ним своими коричневыми глазами.

— Ты же не откусишь мне пальцы? — спросил Соммерс дружелюбно. Он осторожно вытянул руку и медленно потянул вперед: — А ты мне нравишься. Интересно, как тебя зовут?

Его ладонь, наконец, легла собаке на голову. Щенок вздрогнул, замер, а затем вильнул хвостом и лизнул его руку.

Облегченно выдохнув, Соммерс слегка потрепал черные лохматые уши.

— Хороший мальчик…

— Амат! Амат на место! — услышал Соммерс испуганный женский голос.

Что сделала собака? Ровный счетом ничего. Пес даже ухом не повел, стоял как и прежде, внимательно разглядывая странного гостя и удивленно вилял хвостом.

— Офицер, пожалуйста, не двигайтесь! Это сложный зверь, он может напасть!

Соммерс, наконец, увидел хозяйку собаки — она бежала к нему, надевая на ходу плотные перчатки-варежки.

Светлые непослушные волосы, растрепавшиеся на ветру, джинсы с приличных размеров дырками, клетчатая рубашка и теплая куртка с меховой подстежкой. В отличие от горячей Евы, она была воплощением милого и простого образа сельской барышни.

Тем не менее, она обладала очень внимательным, колким взглядом, который был признаком живого, острого ума.

— Мы с ним поладили, — сказал он дружелюбно, однако руку от собаки убрал. — Видите, он не собирается на меня нападать.

— Вам кажется. И на вашем месте я бы не стала рисковать! — С легким раздражением в голосе ответила та. — Давай, мальчик, иди на место… Молодец…

Ухватившись рукавицей за ошейник, она подтолкнула щенка к амбару, и тот с недовольным видом затрусил прочь. Девушка проследила за ним взглядом, и только когда зверь скрылся за домом, с облегчением вздохнула и сняла варежки.

— Милый песик, — весьма довольный собой, Соммерс широко улыбнулся.

— Милый? — свирепо рявкнула хозяйка дома. — Вы зачем к нему полезли? Он мог вас порвать! Вы понимаете, как сильно вам повезло…? А пес, вы о нем подумали? Если бы он на вас напал, мне бы пришлось его усыпить! Мои гости не покидают машины, пока я не загоню собак.

Опешив от яростной атаки, Соммерс перестал улыбаться. Он даже отступил на полшага, но затем вспомнил, зачем приехал в этот дом.

Приняв серьезный и сосредоточенный вид, он порылся в кармане и выудил оттуда документы.

— Простите, обычно я так не делаю. Вы госпожа Ирма Лейстис? — он дождался утвердительного кивка и только затем продолжил: — Мы можем поговорить в доме?

— Конечно, — все еще разгневанная, она внимательно вгляделась в его лицо. — Вы что-то узнали про дедушку?

— Прошу вас, давайте сначала зайдем в дом.

Хозяйка жестом предложила следовать за ней.

В этом жилище царил идеальный порядок, вся мебель была совершенно новой, краска на стенах свежей — похоже, здесь совсем недавно был ремонт. Везде стояли вазочки, свечки и фигурки, на стенах висели современные картины. В комнатах было на удивление спокойно и уютно, но интерьер был очень нежным и исключительно женским.

Усевшись на диван, а вернее, провалившись в его мягкие подушки, Соммерс достал блокнот, полистал его, задумчиво взглянул на пустую страницу и собрался с мыслями.

— Госпожа Лейстис, когда вы последний раз видели своего деда Рокаса Лейстиса?

Ее руки сжались в кулаки, а глаза тут же наполнились слезами:

— Я так и знала. Он умер, да?

— Он был убит около года назад. Экспертиза подтвердила его личность. Мне очень жаль, — сказал Соммерс очень мягко и уважительно.

Ирма кивнула и всхлипнула.

— Последний раз я видела его перед рождеством, когда мне было пятнадцать. Дед взял кое-какие вещи, оборудование, погрузил все на свой пикап и покинул дом.

— Он присылал вам письма, звонил или пытался еще как-то с вами связаться? — спросил Соммерс.

— Нет. Ни разу, — покачала головой та. — Как он умер? Это его вы нашли в балке?

— Сожалею, но в рамках расследования я пока не могу разглашать детали, — извиняющимся тоном ответил Соммерс.

По щекам Ирмы катились слезы. Поглядев куда-то в окно, она покачала головой:

— Я не хочу плакать, это происходит помимо моей воли, простите, — она нервно закусила кончик ногтя. — Знаете, я в последнее время почему-то часто вспоминала дедушку. Вся моя семья умерла, и только про него я ничего не знала. Конечно, я понимала, что его давно нет в живых, но все же надеялась однажды его увидеть… Почему его убили? Он же был совсем стареньким?

— Мы не знаем, — очень тихо произнес Соммерс. — Мы разыскиваем преступника, поэтому нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии на них ответить?

— Кому понадобилось делать такое со стариком? — Прошептала Ирма, пальцы ее сплелись и побелели от напряжения.

— Возможно, преступник и ваш дедушка были знакомы. Вы помните, с кем он общался или дружил до того, как уехал? — вкрадчивым голосом задал вопрос он.

Задумавшись ненадолго, Лейстис пожала плечами. Она вновь смахнула слезы и поглядела на мокрые пальцы.

— Он постоянно переписывался с научным сообществом. Иногда общался с преподавателями в местной школе. Может он и дружил с кем-то из города, я не знаю, но запомнила его как очень скрытного и отчужденного человека… И…

Ее взгляд вдруг устремился куда-то сквозь стену, а на лбу появилась морщинка. Лейстис открыла рот, чтобы сказать что-то, но замолкла и нахмурилась.

— Что вы вспомнили, госпожа Лейстис? — спросил Соммерс.

— Кажется, у дедушки был один друг. Странно, что я о нем сразу не вспомнила… Такое чувство…

— Нереальности воспоминаний? — подсказал Бут, и Соммерс, подняв бровь, поглядел на инспектора.

Тот почему-то мгновенно смутился и порозовел.

— Точно, — слегка заторможено ответила Лейстис. — Они с дедом вместе работали над каким-то устройством. И когда дед ушел из дома, он забрал эту машину с собой.

— Что это было за устройство?

— М-м, это было что-то вроде генератора. Мама рассказывала, что дедушка никогда не прекращал заниматься наукой. Помню, они с отцом страшно поругались из-за амбара — дед занял слишком много места. Возможно, это была какая-то научная разработка, но…

— Но? — Соммерс невольно подался вперед.

— Перед отъездом дедушка был немного не в себе. Все твердил, что наш мир несовершенен, и есть такие простые рецепты излечить его, сделать лучше, богаче и справедливее. Утверждал, что он знает, где взять эти рецепты исцеления нашего мира, и что этот генератор в этом поможет, — Ирма виновато развела руками. — Согласитесь, это не похоже на поведение здорового человека. Я не знаю, было ли устройство настоящим или это просто была выдумка старика с деменцией.

— Ваша семья обращалась за помощью к психиатру? — немного подумав спросил Соммерс.

Если Лейстис был не в себе, это могло бы многое объяснить.

— Папа пытался доказать ему, что он ведет себя нелогично, но дед над нами так… Знаете, он так смеялся, казалось, что это всем нам нужен доктор.

— Ирма, ваш дед ведь был физиком? — задал вопрос Бут. — Кажется одно время он был директором нашей школы?

— Да, он физик, и очень талантливый. Работал в крупном научном центре в Норвегии. Но когда родился отец почему-то переехал сюда. Устроился в школу учителем, а потом ему предложили директорское кресло, — охотно ответила Ирма, похоже, эти воспоминания были для нее приятными, и девушка тепло улыбнулась.

— Этот друг господина Лейстиса — вы помните его имя? Может быть у вас осталась переписка с ним, адрес, его почта, фотографии? — вернул разговор в нужное ему русло Соммерс.

Та с сожалением покачала головой и уткнулась вновь помрачневшим взглядом в свои руки.

— Большую часть его вещей мама выбросила, когда погиб папа. Она… Сильно разозлилась, что дед не явился на похороны собственного сына. Собрала все, что смогла найти, часть вещей просто сожгла, часть куда-то вывезла, даже его любимое кресло не пощадила…

«Вот так матушка Лейстис одним махом избавила мир от всех улик… — с досадой подумал Соммерс. — Учитывая особенности его исчезновения — был ли Рокас Лейстис на этот момент жив? Если да, почему он не связался со своей семьей в тяжелые времена? Если он был жив, не провел ли он остаток своих лет в какой-нибудь закрытой психушке?»

Ирма Лейстис вдруг резко встала и направилась к книжному стеллажу, прошлась вдоль него, внимательно вглядываясь в корешки, а затем вынула из ряда книг старый потрепанный томик.

— Его звали Андерсен, — уверенно произнесла она, и продемонстрировала им ветхую обложку с потертой надписью: «Снежная королева». — Мне исполнилось семь, и папа подарил мне эту книгу. Я была на середине истории, когда в нашем доме появился этот человек…

Она вернулась на диван, прижимая к себе книгу.

— Может быть я придумываю, но меня поразило его черное бархатное пальто с десятком пуговиц, узкие штаны, белоснежная рубашка и странный галстук. А чего стоила большая круглая серьга в ухе! Он был похож на сказочного персонажа и был таким странным и смешным! И звали его как автора этой книги.

Достав блокнот, Соммерс машинально написал: “Андерсен”. Ирме Лейстис недавно исполнилось тридцать семь. А значит, этот мужик пришел вместе с открытием парада сообщества дурно одетых людей и появлением могильника.

— Ирма, они часто встречались? — воспользовался паузой Бут.

— Два-три раза в год. В основном зимой или осенью. Еще он обязательно приезжал на рождество, — охотно ответила она, но потом покачала головой и добавила: — Не совсем верно, не приезжал, он появлялся в нашем доме неожиданно, сваливался словно снег на голову. Мама ненавидела эти его спонтанные визиты.

Соммерс с Бутом невольно переглянулись.

— Однажды он постучал в дверь, когда на улице был жуткий туман, и все боялись выйти за порог, чтобы не потеряться. Другой раз пришел в сильный мороз и был одет в гавайскую рубашку, шорты и сандалии и, знаете, очень удивлялся нашей погоде.

— Он приезжал на машине или такси? — спросил Соммерс.

— Я не помню. Вернее, не помню его машину.

— Он говорил где живет? — нахмурился инспектор.

— Простите, я не помню. Возможно он и говорил об этом, но это было очень давно, — Лейстис виновато улыбнулась.

Похоже Рокас Лейстис и Андерсен были теми еще чудаками, бродили по округе, приставали к соседям, размышляли на философские темы как спасти мир и собирали какую-то машину…

— Вы помните его полное имя?

— Это и правда было давно. Я была погружена в учебу, и с трудом вспоминаю то время, как будто… Как будто это я просто выдумала. Странно, да?

— Хорошо, госпожа Лейстис, я должен задать еще один вопрос, последний на сегодня, — проговорил Соммерс. — Вы видели каких-то людей или автомобили в окрестностях вашего дома или в балке. Может быть, кто-то из чужаков заезжал к вам на ферму, или обращался за помощью? Особенно интересует ноябрь прошлого года.

— Сюда мало кто заглядывает. Иногда заезжают работники фермы, но они все местные и я хорошо всех знаю, — пожала плечами та. — Я ни разу не видела здесь чужаков, кроме того случая, когда в балке снимали какой-то фильм.

Девушка снова уткнулась взглядом в свои руки и в этот момент Соммерс остро почувствовал, что Ирма Лейстис врет.

Она все время была в напряжении, поглядывала в сторону окна, непроизвольно царапала свои ногти, сдирая свежий маникюр. Она определенно желала, чтобы этот разговор побыстрее закончился.

— Хорошо, — он протянул ей свою визитку. — Нам нужен список работников вашей фермы за весь доступный период. И если вспомните что-нибудь или найдете фотографии Андерсена, звоните мне в любое время.

— Хорошо. На список уйдет некоторое время, мне придется делать запрос в бухгалтерию.

— Чем раньше я получу его, тем лучше, — сказал Соммерс, выбираясь из дивана. — И не стесняйтесь звонить мне даже ночью.

Соммерс покидал дом Лейстис со странным чувством взъерошенности. С одной стороны, он симпатизировал и сочувствовал этой молодой женщине — она потеряла всю свою семью, и несмотря на это, осталась в родном гнезде и развивала бизнес. На это был способен только человек с сильной волей.

С другой стороны, он был уверен, что Лейстис ему лгала. Он нутром почувствовал ее зажатость. Это двоякое чувство мучило его, пока он шагал к машине.

— Заметили, что она что-то недоговаривает? — спросил Соммерс, едва устроившись на пассажирском сиденье.

Ирма наблюдала за ними, привалившись плечом к крыльцу и скрестив руки на груди. Сейчас она выглядела подавленной, а на ее щеках играл нездоровый румянец.

— Что? Нет! Почему вы так решили? — удивился Бут, поворачивая ключ в замке зажигания. — Она так много нам рассказала и по мне была искренней.

— Не знаю. Интуиция. Веских аргументов нет… — не сразу ответил Соммерс.

Не найдя у Бута поддержки своей версии, он подпер голову рукой и невидяще глядел на окружающий пейзаж.

Итак, опрос жильцов трех домовладений Озерной балки завершен.

Ежи Жоркович. Идеально подходил на роль маньяка — проблемы с отцом, а после его смерти прибавился еще и холод во взаимоотношениях с односельчанами. Много путешествовал и жил в Балке эпизодически. Много времени проводил в одиночестве.

Единственное, чем Жоркович не подходил на эту роль — своей комплекцией. Соммерс все еще верил, что преступник был невысокого роста и слаб физически. Поляк был полной противоположностью этого образа.

Художник специфического жанра Витенас. Второй идеальный кандидат на роль серийного убийцы. Его помешанность на смерти была… Нездоровой. Он мог бы быть не исполнителем, но идейным вдохновителем для маньяка. Приехал в балку два десятка лет назад и с помощью помощника, или помощников, начал реализовывать такую вот специфическую инсталляцию…

Преодолев полосу препятствия из луж, грязи и ям, машина, наконец, вернулась на асфальт и тут же забуксовала, расшвыривая в стороны ошметки грязи и гравий. Бут зевнул — громко и с чувством, и помотал головой, пытаясь разогнать дремоту.

Закадычный дружок Рокаса Лейстиса по имени Андерсен. Первый раз появился в год появления первой жертвы могильника. А затем регулярно наведывался в балку. И судя по его причудливости в одежде, мог быть путешественником.

А может быть маньяком стал Балис Смятона, рабочий Жорковича и Витенаса? Человек в возрасте, регулярно ездил в балку на работу…

Соммерс сдержанно зевнул, прикрыв рот кулаком.

Интересно, что все-таки скрывает Ирма Лейстис? Зачем ей врать насчет своего деда и этого Андерсена, если прошло столько лет…?

Бут вдруг усмехнулся и постучал пальцами по оплетке руля. Соммерс бросил на него вопросительный взгляд.

— Простите, детектив. Просто подумал про Смятону, что он один из кандидатов на место маньяка. А потом в голову пришло это клише: «А убийца дворецкий!» Будет как-то глупо, если Смятона действительно окажется нашим Озерным убийцей.

— Словно в дурном детективе… — устало отозвался Соммерс. — Надо ознакомиться с досье этого мужика. А потом вы побеседуете с ним как со свидетелем, чтобы не спугнуть.

— Э-э, я никогда не вел таких серьезных дел. Думаете это в моей компетенции?

— Почему нет? Задавайте ему обычные вопросы, как будто он видел, как кто-то украл банку колы, — пожал плечами Соммерс и вновь уставился в окно.

Вот бы это был какой-нибудь дурной детектив, а не чудовищная реальность… В таком случае его автора можно было бы смело назвать психопатом за немыслимое количество жертв и за странность в его деталях…

Тяжело выдохнув, он потер уставшие глаза.

— О чем задумались? — поинтересовался Бут. Они уже ехали по городу, и инспектор снизил скорость, проезжая опасный участок рядом со школой.

Несколько учеников стояли во дворе, но заметив полицейскую машину, спешно подхватили сумки и ретировались вглубь территории. Соммерс отчетливо разглядел среди подростков обладателя ярко-рыжей шевелюры.

— Думаю об Андерсене. Если верить словам Лейстис, этот человек приходил в шлепанцах и рубашке в мороз, а потом удивлялся плохой погоде.

— Словно прыгал с парашютом с самолета, прилетевшего прямо из Африки, — хмыкнул Бут.

— Именно. Если допустить, что Ирма Лейстис нам не врет, а показания Витенаса правдивы, то Андерсен — имеет ментальные проблемы. И Рокаса Лейстиса он сделал таким же — заразил какими-то странными идеями, и мужик свихнулся. А потом и вовсе пропал.

— И мы нашли его труп в той яме.

— Точно. А знаете, что самое важное во всей этой истории, Бут? — Соммерс уставился на потемневший храм, проплывавший мимо пассажирского окна. Стоявший на каменном крыльце священник, провожая их изучающим взглядом, поднял руки и осенил их машину крестом. За его спиной со стен скалились в их сторону злобные уродливые горгульи.

Инспектор покачал головой и бросил на него заинтересованный взгляд.

— Посчитайте, когда Андерсен явился в дом Лейстис? — он поглядел на Бута.

Полицейский задумался, мысленно проводя расчеты:

— Значит, ей было семь лет, когда он впервые пришел. А значит… Значит это было два десятка лет назад… Хм-м.

— Верно, — одобрительно кивнул Соммерс. — И одежда на нем была странная, бархатное пальто с кучей пуговиц. Волонтеры ночью рассказывали мне про странную одежду этих недопришельцев…

— И начались явления как раз в то время! — воскликнул Бут, с возбуждением подпрыгнув на сиденье. — Значит, Андерсен точно как-то связан со всей этой чертовщиной. И Рокас Лейстис скорее всего был в курсе!

— Именно. И теперь мы должны разобраться, что это — всеобщее помешательство или действительно показания, на которые мы должны опираться, — подытожил Соммерс. — Нам нужно понять: говорит ли Ирма Лейстис правду. Действительно ли Андерсен существовал. Может тогда мы больше будем понимать, что происходит в Озерной балке на самом деле.

До самого участка они ехали молча. Туман становился все гуще, да к тому же на город постепенно опускались вечерние сумерки.

Соммерс вдруг осознал, что совершенно разбит, измучен, и, пожалуй, безумно голоден. Силы были на исходе и нужно было побеспокоиться об отдыхе — вернуться в номер отеля, принять горячий душ, выпить пару рюмок виски и залечь в чистую, свежую постель. И потратить несколько часов на сон.

— Остановите возле моей машины, — попросил он. — И, Бут, вызовите к Лейстис художника, пусть составит фоторобот этого Андерсена.

— Понял! Куда вы сейчас?

— В отель. Чего и вам советую. Завтра у нас много дел, нужно опросить Смятону, пройтись по всем спискам и пересмотреть видео с камер.

— Отдохнуть это хорошо! Своевременная мысль, — кивнул тот и с трудом сдержал зевок. — Доброй вам ночи, детектив!

— Вам того же, инспектор, — едва ворочая языком, ответил он и выбирался из внедорожника.

Вчера Соммерс не успел рассмотреть Любицы, глядя на город сейчас, он счел это местечко бедным, но чистым. В центре на небольшой брусчатой площади стоял памятник, перед ним обосновался фонтан из потемневшего камня. Вокруг площади впритык друг к другу теснились современные разноцветные домики, а на дальнем конце высился на фоне свинцового неба католический храм с потемневшими стенами. Остальные улицы не отличались друг от друга — одноэтажные дома, аккуратные тротуары, пыльные дорожные знаки. Вполне сносно для провинции. Общее впечатление от городка портили лишь ледяной ветер и зимняя хмарь, окутавшая улицы.

Соммерс мысленно поблагодарил Жорковича, одолжившего ему теплые ботинки.

Полицейский участок прятался в неприметном современном здании с видом на небольшой парк. О том, что это офис полиции, можно было догадаться только по паре машин с узнаваемыми зелеными надписями, и потрепанной табличке.

Выбравшись из машины, Соммерс последовал за инспекторами. Он догнал Бута и Виталия на пороге, где те тщательно вытирали ноги о дверной коврик.

— Ну, добро пожаловать в нашу нору, детектив, — хмыкнул Виталий.

Внутри участка было тесно и темно. В небольшом холле расположилась стойка регистрации. Здесь же вдоль стен стояло несколько лавочек для посетителей. Справа расположилась допросная комната, слева — какой-то склад, загроможденный столами и стульями. Соммерс заметил еще пару кабинетов, забитых коробками, и крошечную кухню.

— Нам отдали новое, современное здание в квартале отсюда, но там пока идет ремонт. А мы ютимся тут, — с виноватым видом сказал Бут, и крикнул: — Морта, нам бы не помешал кофе и обед!

— Обед!? Я тебе мама что ли? — донесся до них возмущенный возглас откуда-то с кухни.

В дверном проеме появилась женщина — невысокая, полнотелая, лет сорока пяти или чуть старше. Посмотрев на Бута с отеческой улыбкой, она фыркнула. И вдруг заметила Соммерса — на ее лице появилась неподдельная радость. Определенно, она принадлежала к тому редкому типу людей, которые воспринимали мир исключительно с позитивной точки зрения. И никак иначе.

— Детектив Соммерс! Я Морта, спасибо, что приехали!

— Пока не за что, — ответил Соммерс, пожимая ей руку. — Скажите, где-то можно налить себе кофе?

— Ой, не нужно ни о чем беспокоиться! Бут сейчас все приготовит и отнесет в конференц-зал, — радушно откликнулась та и добавила грозно: — Да, Бут?

Парень послушно кивнул, повесил куртку и шапку на вешалку и поплелся на кухню.

Участок, напоминающий на склад мебели, его начальник — тощий пацан, офицер Морта — строгая “мамаша”, все здесь было так по-деревенски, что Соммерс невольно почувствовал себя героем провинциального боевичка.

И время здесь текло иначе, нежели в городе — никто никуда не торопился. И пока Соммерс, изнывая от нетерпения, мерял шагами холл, местные полицейские готовили кофе, нетерпеливо распаковывали коробки с выпечкой и с интересом обсуждали какие-то незначительные городские события.

Что ж, дамоклов меч висел только над его головой. Эти люди о нем даже не подозревали.

Стол накрыли в конференц-зале — комнате, с несколькими придвинутыми друг к другу рабочими столами и несколькими стульями вокруг. Инспекторы расставили тарелки, коробки со снедью и кофе, разлитое в кружки разных цветов и размеров.

Усевшись на один из стульев — тот покачнулся под весом его тела — Соммерс положил перед собой свой блокнот и ручку. И сделал долгожданный глоток кофе.

Острая химическая горечь разлилась по небу, заставив его язык онеметь, а глаза слезиться. Он опустил взгляд в стол, чтобы не обидеть своей реакцией местных полицейских, перевел дыхание, а затем сказал:

— Не хочу отвлекать вас от обеда, но нам нужно действовать быстро.

Полицейские, обратившись вслух, отложили пирожки и принялись внимательно слушать, и Соммерс рассказал всю информацию, которой владел, в том числе опрос Ежи Жорковича.

— …Поисковая операция в балке закончилась ничем — каких-то существенных улик мы не нашли. Во время эксгумации тел был найден кошелек одной из жертв, в нем был пропуск на имя Лилии Эванс. Заведение, выдавшее пропуск, называется “Бассейны Барахута”. Уверен, скоро мы найдем место жительства девушки и сможем опереться на эти данные…

Бут задумчиво покивал, словно делая какие-то записи в своей голове.

— А пока мы ждем результатов экспертизы, опросим жителей Озерной балки, а затем волонтеров, которые участвовали в поисковой операции вчера ночью. Бут, вы поедете со мной. Еще я просил подготовить вас документы…

Тот подвинул ему стопку файлов в бумажных обложках, которые Соммерс видел у него в руках еще на холме. Бедолага и впрямь работал ночью.

— Я собрал еще досье по жителям Озерной балки. А здесь по нашим уголовникам. Я их красными стикерами отметил. Всего пять человек и вряд ли кто-то из них наш преступник.

Соммерс вопросительно поглядел на Бута, и тот пояснил:

— Не подходят по возрасту. Двоим уже больше восьмидесяти, они дряхлые старики, один из них инвалид. Старые друзья-разбойники, убили человека в семидесятых. Отсидели свое и вернулись в город. Еще трое слишком молодые — двадцать, двадцать три и двадцать пять лет, члены одной банды, ограбили аптеку в Утене и тут же попались.

Быстро проглядев папки ранее осужденных горожан, Соммерс отодвинул их от себя.

— Нужны записи с городских камер за октябрь, ноябрь и первую половину декабря. Именно в этот период в могильнике была захоронена последняя жертва.

— За записи отвечаю я, — сказала Морта. — Все подготовлю. Список номеров нужен?

— Обязательно. И чтобы мы не теряли времени, сразу пробивайте номера подозрительных машин, машин из Вильнюса и других городов. Особенное внимание иностранным номерам. Пользуйтесь мощностями вильнюсского штаба, если нужно, контакты я оставлю.

— А мне что делать? — Виталию, кажется, снова было скучно. Он макал круассан в кофе и наблюдал, как капли падают в кружку.

— Пересмотрите все обращения в участок о происшествиях в Озерной балке. Составьте список всего, что было, даже летающих тарелок, стреляющих молниями. Естественно, выберите наиболее, э-э…

— Приближенные к реальности? — подсказал инспектор.

— Точно, — подтвердил Соммерс. — Если будет что-то стоящее, езжайте и опросите заявителей. Берите всех людей, что есть в распоряжении — думаю, у вас будет много работы.

— Не то слово, детектив! Архив забит этим хламом, — насытившись, Бут немного размяк. Он тер глаза и говорил медленно, с паузами.

— Пока мы не получим больше зацепок из лаборатории, нам придется копать везде и сразу, — проговорил Соммерс.

Задумавшись, он откусил половину пирожка с творогом и шпинатом, прожевал его и с самым серьезным видом добавил: — Бут. Признаю, вы были правы. Местная выпечка действительно впечатляет.

Начальник участка с довольным видом хмыкнул.

Соммерс дал всем поесть еще десять минут. Когда время истекло, он вскочил на ноги, поблагодарил за перекус, подхватил свои вещи, папки с бумагами и пошел прочь из участка.

— Какой же наш детектив краса-авчик! — услышал он за спиной восхищенный шепот Морты. Виталий фыркнул в ответ.

Ожидая инспектора Бута, Соммерс стоял на крыльце и вдыхал прохладный мартовский воздух. Он редко выезжал из Вильнюса по рабочим вопросам, да и отдыхал за городом чертовски редко. Так что сейчас, оказавшись на пороге чужого участка, глядя на незнакомый город и парк, он почувствовал себя немного не в своей тарелке.

— Готовы? — Бут вышел на крыльцо, натягивая на голову свою шапку-ушанку, и Соммерс кивнул.

— Поедем на нашем внедорожнике. На ферму Лейстис дорога не очень хорошая, ваша «Шкода» там сядет.

Соммерс снова кивнул. Он был только рад проехать пассажиром — пока инспектор будет крутить баранку, он успеет изучить досье жителей Озерной балки.

Под монотонное урчание двигателя и негромкую болтовню радио, он узнал, что Ежи Жоркович действительно имел недвижимость в Польше, и здесь, в балке.

Мужчина трижды обращался в местную полицию. Незаконное вторжение в жилище, хищение и порчу имущества.

— Кража коллекционного вина, дорогостоящих деликатесов, топлива из гаража. Грабители сломали мебель и вынесли технику… — прочитал Соммерс строки одного из заявлений. — Жорковичу не сладко приходится в этом городке, а?

— Из-за того, что часть времени он живет в Польше, его тут считают чужаком. Хотя он полжизни здесь прожил! Добряк, он и мухи не обидит, но его преследует дурная репутация отца. Вот он дрянной был человек! — охотно поделился информацией Бут.

На город опускался туман, поэтому машину инспектор вел медленно и осторожно.

— Когда старший Жоркович умер, Ежи тут же продал все свои магазины. Оставил вроде себе один магазинчик где-то в центре Кракова. Живет на доход с него и какие-то банковские проценты… — Бут вдруг спохватился, поняв, что ляпнул лишнего: — Это он мне сам рассказал, я не запрашивал его досье, если что! Он же не преступник!

— Если его так недолюбливают, почему он здесь остается?

— У него астма. Озерная балка — единственное место, где он не умирает от приступов летом. Место, где он живет, уникально — укрыто от ветров, холод оттуда уходит последним, воздух прогревается медленно и деревья не сразу зеленеют. В Любицах уже все цветет, а вокруг его дома зима. Вокруг дубы древние, берез нет, и нет пыльцы. Раньше там еще священный родник был, с очень вкусной водой… А сейчас вот частная территория, прохода нет.

— Думаете, он мог вернуться в Любицы поздней осенью или зимой и никто об этом не узнал?

— Как знать, — пожал плечами Бут. — Он часто к врачам обращается, может глянуть его записи в местном госпитале?

— Неплохая идея, — кивнул Соммерс.

— Хорошо, гляну по системе. Подозреваете его? — Бут наморщил лоб: — Вообще да, живет рядом с могильником, много путешествует. У него весь дом в иностранных безделушках, и это он нашел первую жертву. Если б я его не знал, в первую очередь сам бы на него и подумал…

— Можно хорошо знать человека и все же ошибаться в нем, — пробормотал Соммерс, открывая вторую папку. — Давайте сначала заедем к Витенасу.

Пока Бут предавался мрачным размышлениям, Соммерс изучал информацию о владельце другой виллы, принадлежавшей престарелому художнику родом из Вильнюса. И вот тут было кое-что интересное — его дом был построен как раз в год, когда в могильнике появилась первая жертва.

— Неплохое такое совпадение… — подумал Соммерс и понял, что произнес это вслух.

— Что там, детектив? — с любопытством спросил Бут.

— Вилла Витенаса была построена двадцать лет назад. Любопытно, не так ли?

— Старик вне подозрений.

— По объективным причинам? — осведомился Соммерс. — У него несколько судимостей: нападение на представителей закона, драки, нарушение порядка в общественных местах, штрафы за превышение скорости, вождение в нетрезвом виде, хранение наркотиков… Кстати, почему его папка не попала в список ранее осужденных?

Бут вцепился в руль, его щеки покрылись пунцовыми пятнами.

— Инвалидность можно назвать объективной причиной? — спросил он. — Витенас уже много лет передвигается на инвалидной коляске. Это не отменяет того факта, что раз в год старый дурак устраивает потасовки и влипает в неприятности.

— Зато он живет в балке. И у него мог быть сообщник! — возразил Соммерс, бросив папки с документами на заднее сиденье.

Морщины на лбу Бута стали глубже:

— Я не подумал об этом…

Соммерс промолчал, поняв, что перегнул палку.

* * *

Вилла Густаса Витенаса, кажется, была еще больше дома Жорковича. И ее первый этаж был утоплен прямо в склон. Большая часть окон глядела на север, а злополучный холм с могильником был немного восточнее и отсюда не просматривался.

Территория вокруг дома была идеально чистой и ухоженной. И, несмотря на раннюю весну и холод, повсюду зеленела сочная трава. Прямо на газонах были разбросаны какие-то шары, кубы, треугольники, росли аккуратно подстриженные хвойники причудливых форм, по краям дорожек светились холодным серым светом статуи. В центре этого небольшого импровизированного парка торчало просторное белоснежное патио.

Несколько минут они стояли в саду, разглядывая причудливые композиции.

— И почему я стал полицейским, а не вольным художником? — посетовал Соммерс, и инспектор понимающе хмыкнул.

Они прошли по хрустящей гравийной дорожке к дому, внимательно осмотрели круглую площадку, где цветным мрамором была выложена уродливая трехгрудая женщина, а затем зашагали ко входу в дом.

Огромные стеклянные двери были приоткрыты. Холл не походил на уютное гнездо — на полу были разбросаны бумаги, тряпки и смятые коробки, ветер шевелил мусор и таскал его по безлюдной комнате. В полутемном помещении ярким пятном выделялся белоснежный диван, густо залитый красной жидкостью. Рядом с ним валялись женские черные туфли с алой подошвой.

Соммерс и Бут, коротко переглянувшись, синхронно перешагнули порог. В помещении витал едкий запах какой-то химии.

— Господин Витенас? — крикнул инспектор. — Это полиция! Мы вошли внутрь!

Дом был погружен в мертвую тишину. Стараясь двигаться бесшумно, Соммерс быстро прошелся по гостиной, осматривая ее, заглядывая за барные стойки и ниши. Бут присел рядом с диваном, пригляделся к пятнам на обивке и растер красную жидкость между пальцев:

— Липкая… Похоже кровь, которую пытались смыть растворителем, — громким шепотом сказал он. — Осмотримся?

Соммерс кивнул. Мимо него, шурша и вращаясь, пролетел смятый комок оберточной бумаги.

В гостиной был лишь один коридор, уходивший куда-то вглубь особняка. От пола до потолка он был отделан черным матовым камнем. В отличии от гостиной, тут горел свет — десятки софитов были направлены на стены и освещали яркие квадраты картин по обеим сторонам.

Соммерс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Это был настоящий паноптикум ужаса и смерти. С проклятых полотен на него смотрели обезображенные мукой и агонией женские лица. Каждая из героинь этих произведений была мертва или мучительно умирала…

Похоже, хозяин дома боготворил смерть. Она была здесь хозяйкой, царила и властвовала в его галерее и с вызовом взирала на них с каждого “шедевра”.

Бут растерянно озирался, разглядывая картины.

Инспектор вдруг наклонился и коснулся пола, кончики его пальцев окрасились в алый цвет. Его лицо слегка побледнело.

Соммерс подал знак, махнув рукой в сторону лестницы, что виднелась в конце прохода.

Они почти дошли до ступеней, когда молчаливое пространство дома разорвал леденящий душу женский крик.

Соммерс уже летел вверх по лестнице. Зрение и слух обострились. Дыхание участилось. Тренированное тело двигалось вперед, заряженное литрами адреналина. Палец привычным движением снимал оружие с предохранителя…

Через мгновение он уже был наверху, оглядывая холл с добрым десятком дверей.

Бут замер рядом. Бледный, как смерть, со взмокшими висками, он, казалось, перестал дышать. Держа в дрожащей руке табельное оружие, инспектор едва слышно выдохнул:

— В одной из комнат…

Крик повторился. На этот раз негромкий, уже лишенный силы, но переполненный мучительной болью умирающего существа.

Соммерс почувствовал, как седеют его виски. Он уже осторожно открывал первую дверь. Затем вторую. Третью. Но за ними были лишь пустые темные комнаты. Он слышал сбоку редкое, судорожное дыхание Бута.

«Ты умираешь… Чувствуешь? Ты это чувствуешь?!» — завопил басовитый мужской голос.

Перед глазами Соммерса вновь появилось бледное лицо, почерневшие глаза и спутанный клубок волос.

«Это ритуал! Подготовка для встречи с Ней. Ты уже видишь ее, о да… И ты готова идти туда, на ту сторону!» — разнеслось по холлу эхом.

Понял! Он понял, откуда доносились голоса. Сердце бешено колотилось, в ушах шумела кровь. В одно мгновение Соммерс очутился рядом с нужной дверью и взялся за ручку.

Раздался легкий щелчок, как если бы кто-то снял пистолет с предохранителя.

Этот звук моментально его отрезвил.

Он вспомнил черный коридор с жуткими картинами и подробности личного дела Витенаса — свободного художника и дебошира…

Соммерс рывком заставил инспектора опустить оружие в пол покачал головой.

Коснувшись кончиками пальцев прохладной поверхности двери, он осторожно ее толкнул. Та медленно открылась.

В лицо ударил поток теплого воздуха, смешанного с уже знакомым запахом химии.

— Смерть — неизбежный финал, ты уже это поняла… О, да, да, девочка…

Та часть комнаты, что Соммерс видел от входа, была выстлана уродливой черной плиткой с серыми швами. Его взгляд переместился на старую медную ванну, стоявшую почти по центру помещения — она была полна алой воды.

В ванне лежала девушка в белом кружевном платье, очень красивая девушка — черные волосы, благородный овал лица с острыми скулами и яркие синие глаза. Ее хрупкая, фарфоровой белизны рука висела над полом, и по коже тонкой струйкой стекала кровь. На плитке под ней натекла уже целая лужа.

Бут тихонько взвыл и рванул вперед, но Соммерс схватил его за шиворот и оттолкнул обратно в холл.

Взглянув на него совершенно обезумевшим взглядом, инспектор снова ринулся в комнату. Несколько секунд они боролись, пока Бут не стих, и с непониманием не вытаращился на него.

— Что за шум? Пиццу привезли? — рявкнул раздраженный мужской баритон.

— Господин Витенас, это полиция! — крикнул Соммерс. — Можно нам войти?

Что-то упало на пол, раздалось бормотание, а затем окрик:

— Боже, боже! Ну, входите уже, раз приехали…!

Плиткой была выложена только половина помещения, другая половина была бетонной, целиком запачканной неприятными бурыми пятнами.

У противоположной стены в инвалидном кресле сидел пожилой мужчина. В дорогом классическом костюме, ярко-красном жилете и кричащим золотом галстуке. Образ дополняли мольберт на низких ножках, холст, маленький столик с кистями и красками и целая куча бутылок с красной жидкостью вокруг.

Девушка в ванне передумала умирать и с удивлением уставилась на гостей.

— Добрый день, господин Витенас. Прошу прощение за вторжение, но входная дверь была открыта, — ровным голосом сказал Соммерс, возвращая свой пистолет в кобуру. — Мы подумали, у вас что-то случилось.

Густас Витенас отяжелевшим взглядом поглядел сначала на девушку в ванне, потом на него, на его кобуру и на лицо Бута, цвет которого стал ярко-выраженного салатного оттенка.

С лица художника сбежала краска, он резко осунулся и сипло выдавил:

— Я представил себе, как это выглядит. Спасибо, что вы меня не пристрелили… С другой стороны, это было бы весьма выгодно — в один миг я был бы избавлен от мучений и мою смерть нельзя было бы назвать прозаичной. Это помогло бы мне продать больше картин!

— Простите, что не оказали вам весь спектр услуг, господин Витенас, но я не люблю стрельбу из-за бумажной волокиты. Она, знаете ли, убивает всю романтику нашей работы, — без тени улыбки сказал Соммерс.

Витенас расхохотался:

— Ах, юмор — это прекрасно! Позвольте мне сразу объяснить, что случилось внизу. Несчастный диван в холле испортил мой идиот помощник — он разбил ящик имитатора крови и растворителя. Химия так воняла, что пришлось оставить дверь открытой. Ну, а беспорядок — это мои новые декорации приехали, а уборщика второй день нет. Безобидная цепочка событий, но она чуть не повлекла за собой весьма трагический финал! Вы не находите это забавным, господа полицейские?

Бут нервно сглотнул и вытер пот со лба рукавом.

— Любопытный жанр, — сказал Соммерс, неопределенно махнув рукой.

— Любопытный…? Гадкий! Отвратительный! — воскликнул художник, сотрясая сжатыми кулаками. — Но это завораживающее, притягательное отвращение. Некоторые так любят эти холсты, так любят лицезреть предсмертную агонию, что готовы платить за них немыслимые деньги! Иначе я бы не смог построить этот особняк, держать прислугу, или нанимать таких прекрасных моделей, как Ева, верно, моя девочка?

Девушка в ванне обольстительно улыбнулась Соммерсу винного цвета губами, и он несколько секунд завороженно на нее глядел. “Если бы не “кровь” вокруг, ты была бы прекрасна, как богиня” — невольно подумал он.

— Нам нужно задать вам несколько вопросов, господин Витенас, — сказал он, с трудом оторвав взгляд от «умирающей» Евы. — Вы сможете уделить нам несколько минут?

— Конечно! Мы все равно закончили на сегодня. Подождите меня в холле, я спущусь минут через десять. Ох, и прошу вас, входную дверь закройте! — ответил Витенас, и обратился к модели в ванне: — На сегодня это все, моя дорогая, продолжим завтра?

— Конечно, пупсик! — томно проворковала та, не сводя гипнотического взгляда голубых глаз с Соммерса.

В выстуженном воздухе холла все еще витал запах растворителя. Они с Бутом неподвижно сидели в креслах, и, не отрываясь, глядели на потеки «крови» на белом диване.

Соммерс едва слышно отстукивал каблуком нервную чечетку. Выброс адреналина временно потеснил усталость, но как только тот схлынет, утомление вернется с удвоенной силой. Начнут слипаться глаза, в голове поселится песок, потеряется острота мысли.

Он всерьез опасался, что ему не хватит сил на разговор с Витенасом. Тем более, он так и не смог выпить кофе в участке…

Ему как воздух был необходим какой-нибудь допинг.

— Если честно, я уж думал, что мы уже скрутили нашего маньяка, — вдруг нарушил тягостное молчание Бут. — Все это выглядело…

Он замолк, не закончив фразу. Соммерс заметил, что инспектор ритмично покачивается, невидяще глядя перед собой.

— Я тоже перепугался, — мягко откликнулся Соммерс. — Хорошо нам хватило ума понять все до того, как мы вошли.

— Да? — растерянно отозвался Бут и поглядел на изящные женские туфли, лежавшие рядом с диваном.

— Я никогда в человека не стрелял. А вы, детектив?

В этот раз Соммерс промолчал. Они оба молчали, пока неловкую паузу не прервало жужжание мобильного телефона.

— Это мой… Соммерс.

Голос Джонаса был энергичным, взбудораженным и немного обезумевшим. Судя по всему, док так и не вернулся домой, чтобы выспаться, а направился прямиком в лабораторию.

— Марк, есть три новости! — проговорил он. — Новость первая. Она касается жертвы по имени Лилия Эванс. Если помнишь, мы нашли бумажник с ее пропуском. Так вот, такой личности не существует. Мы задействовали все возможные базы, соцсети, сделали запросы, в том числе в Интерпол, но нет никаких совпадений! Нигде! Мы не знаем, кто эта девушка и откуда она. И эти бассейны — их тоже нет! Новость вторая — купюры из ее кошелька. Тут все еще интереснее! Ты меня слушаешь?

— Конечно, говори.

— Таких банкнот на планете Земля тоже не существует и никогда не существовало! На них есть водяной знак, куча защит, но они фальшивка! Ребята ищут информацию во все печатных дворах, возможно, это был какой-то лимитированный выпуск, но версия сомнительная — на купюре указан банк печатного двора «Ниллат».

Откинувшись на спинку кресла, Соммерс уронил голову на подголовник, потер переносицу и уставился на потолок. К его удивлению, пятна искусственной крови были даже там — на высоте примерно четырех метров.

— Может быть это из какой-то игры типа Монополии? — предположил он.

— Я тоже так подумал, но на банкнотах очень качественная и интересная цветная печать, магнитные ленты — все серьезно. Какая игра стала бы печатать купюры с таким уровнем защиты?

— А третья новость? — нахмурился Соммерс.

— Третья новость тебе понравится и не понравится одновременно. Мы все же опознали одну жертву. Нам и тут очень повезло — в кармане рубашки было найдено водительское удостоверение на имя… Э-э, Рокаса Лейстиса. Этот человек жил в Любицах, сейчас продиктую адрес… Так, улица Гаустаса, дом три. Я уже запросил в местной больнице карточку и сравнил с нашим телом — сложный перелом голеностопа, который он получил в молодости, подтверждает личность.

— Какого дьявола?! — мгновенно вскипел Соммерс, поднимая голову и свирепо уставившись на Бута. — Вы сказали в Любицах нет пропавших без вести!

Инспектор непонимающе на него воззрился.

— Погоди, погоди, это еще не все! — рявкнул Джонас каким-то странным маниакальным тоном. — Следи за руками! Судя по степени разложения, наша жертва погибла около полутора лет назад. Но судя по состоянию его скелета на момент смерти умершему было около шестидесяти. Открываем файл Рокаса Лейстиса и читаем: родился в тысяча девятьсот тридцать девятом году!

Сделав в уме нехитрые вычисления, Соммерс одним быстрым движением поднялся с кресла.

— Ошибка в документах? Ему должно быть больше восьмидесяти лет на момент смерти…

— Я тоже так подумал! — воскликнул Джонас. — А поэтому нашел еще бумаги, где написано, что он женился в пятьдесят восьмом году, то есть на тот момент ему исполнилось минимум восемнадцать лет. Никакой ошибки в документах нет. Я решил, что кто-то заморозил его труп в его шестьдесят лет и хранил до захоронения, но на тканях следов заморозки или бальзамирования. Его тело просто стало моложе его истинного возраста…

— Ты ведь меня разыгрываешь? — нервно хохотнул Соммерс.

— Поверь мне… Прежде чем позвонить, я перепроверил все десятки раз… — проговорил Джонас обиженно. — Ладно, я решу эту загадку, не забивай пока голову. Я еще жду его карту от дантиста, сделаю анализ зубных слепков, чтобы гарантированно подтвердить личность. Заодно я попросил ребят порыться в его биографии, думаю тебе пригодится вся информация. А пока адьес, парень. И держись подальше от неприятностей!

Неопознанная девушка, фальшивые деньги, помолодевший труп Рокаса Лейстиса, местного жителя, между прочим…

— Почему вы мне сказали, что в Любицах нет пропавших без вести? А что насчет Рокаса Лейстиса? — гаркнул он.

Лицо полицейского стало по-мальчишески неуверенным, он неопределенно пожал плечами и открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг в холле зазвучал раскатистый голос хозяина дома:

— Потому что Рокас Лейстис погрузил свой скарб на пикап и покинул свой дом еще до того, как молодой Бут освоил азбуку, детектив. С тех пор прошло лет пятнадцать-двадцать. Если не больше. Лейстис и весточки семье не прислал, семья ответила старику тем же — постаралась про него забыть.

Витенас появился из-за какой-то скрытой перегородки. За его коляской вышагивала черноволосая бестия в обтягивающем винного цвета платье, ее формы под тканью так плавно и волнительно изгибались, что Соммерс замер посреди холла, на миг позабыв, что хотел сказать.

Ева ответила ему обворожительной улыбкой.

Стоп!

Значит, когда Лейстис уехал, ему было как раз было около шестидесяти.

И спустя почти два десятка лет он умер и попал в могильник. Но с момента исчезновения время для него остановилось…

Соммерс ухмыльнулся, криво и дико, словно физик, воочию увидевший Бога, но упорно отрицающий наличие высших сил:

— Значит, он не пропадал. Он уехал сам?

— Насколько я знаю, да. Его семья в полицию не обращалась. Знаете, старик на старости лет немного тронулся головой. Все собирался в какую-то Нарнию или Нильнию, я уже и не помню, — сказал художник, останавливаясь возле барной стойки. — Через год после его отъезда погиб его сын — разбился в авиакатастрофе в Африке. Затем в мир иной последовала жена Рокаса. Ох, и вредная она была женщина! Нидерландка. Стерва та еще… А следом к богу отправилась и невестка. Осталась только внучка, Ирма, и она до сих пор живет на ферме в их старом доме. Нелюдимая барышня. Я звал ее позировать, но она отказалась.

— Господин Витенас, а вы знаете девушку по имени Лилия Эванс? — теперь Соммерс внимательно наблюдал за реакцией хозяина дома.

Нет, на его лице не проскользнуло никаких эмоций — ни страха, ни вины, ни презрения, только наморщенный лоб в попытке что-то вспомнить.

— Простите, это имя не прозвучало для меня звоном колокольчиков, хотя я помню всех своих моделей. Правда, я мог быть под кайфом, мог и не запомнить, — пожал плечами тот и озорно улыбнулся. — Скажите, а какова цель вашего визита?

— Мы расследуем убийство в Озерной балке и опрашиваем местных жителей.

— Убийство? — вольный художник весьма правдоподобно расстроился. — Погиб кто-то из местных? А причем тут старик Лейстис?

— Господин Витенас, возможно вы видели что-то или кого-то в Озерной… — начал Соммерс, но Витенас перебил, внезапно рассердившись:

— Если вы про тот бред, о котором говорят местные, то я ничего подобного не видел! Все в этом городе поголовно несут эту чушь. Массовое помешательство достигло такого апогея, что мне кажется вокруг исключительно нездоровые люди. Ну, или попросту все захватывающие события обходят меня стороной, господа полицейские!

Сбитый с толку внезапным приступом гнева, Соммерс бросил взгляд на Еву. Та, стоя за барной стойкой, элегантным движением налила в стакан виски, кинула кубик льда и протянула Витенасу, наклонившись так, чтобы было видно ее глубокое декольте.

— Меня больше интересуют настоящие люди или автомобили. Может быть, кто-то регулярно приезжает к холму в тупике? — сказал Соммерс, и его голос слегка охрип.

— Нет! — покачал головой тот, опрокинув виски в горло. — Я сам никогда не езжу туда. Мне там нет интереса.

— Я слышал у вас часто собираются гости? — С трудом оторвав взгляд от Евы, поинтересовался Соммерс.

— Я свободный художник, детектив. И живу тем, что продаю картины. А как мне их продавать? Конечно, у меня иногда собираются гости — я провожу выставки, светские рауты, привлекаю прекрасных моделей, открываю их и даю возможность заработать. И все остаются в плюсе, верно дорогая? — он поглядел на модель и ласково улыбнулся. Ева ответила ему мягкой полуулыбкой и вновь обратила взор синих глаз на Соммерса.

— А в ноябре прошлого года вы проводили подобную выставку? — задал вопрос он.

Лицо Витенаса исказила гримаса. Поджав губы, он покачал головой:

— Прошлая осень для меня выдалась крайне неудачной. Обратитесь в национальный госпиталь Сан-Марино в Милане — там вам дадут исчерпывающую информацию по поводу моего неприятнейшего времяпрепровождения. Моя болезнь вернулась, и не давала мне покоя долгое время, весьма неприятный опыт.

— Значит, вы болели. Вы проживаете на вилле все время? — уточнил Соммерс, и дал знак Буту проверить информацию. Тот понимающе кивнул.

— Больше, чем хотел бы, господа полицейские, — с грустью ответил свободный художник. — Сами видите в каком плачевном состоянии я нахожусь. Хотя иногда мне удается слетать на выставку в Париж или Берлин… О-ох! Подождите-ка!

Подняв палец, Витенас потряс им в воздухе. Залпом выпив второй бокал виски, он задумчиво проговорил:

— Может быть это вам поможет… Я вдруг вспомнил про одного типа, он крутился у нас в балке еще до отъезда Лейстиса… — он задумчиво потер лоб. — Хм… Как странно, я отчетливо помню этого человека. Но его словно никогда и не было на самом деле. Знаете, такое чувство… Нереальности воспоминаний!

— Он приходил к вам в дом? — спросил Соммерс почувствовав, что нащупал что-то важное.

— Нет! Нет, он был закадычным дружком Рокаса Лейстиса! — воскликнул художник. — Странный мужчина. Я общался с ним пару раз в доме Лейстисов. Когда этот тип узнал, что я художник, он так обрадовался, будто встретил гребаного пророка. Он буквально боготворил меня.

— А чем эти двое занимались? — боясь спугнуть удачу, спросил Соммерс.

— Целыми днями бродили по округе. А когда старик уехал из дома, исчез и его дружок. Имя, имя… Знаете, я никак не могу вспомнить его имени, — Витенас злобно щелкнул пальцами и нахмурился. — Но он всегда был очень глупо одет!

— Позвоните мне, если вспомните, хорошо? — Соммерс подошел к барной стойке и положил на нее визитку. Он ощутил едва уловимый аромат манго, который источали волосы Евы. — Кто постоянно проживает с вами в доме?

— Мой помощник. А мой водитель живет в городе, я вызываю его сюда когда надо. Хороший парень, но бестолковый… Поехал за пиццей и пропал! Мои модели, увы, на ночь в особняке не остаются, во избежание глупых слухов!

— Как зовут ваших рабочих?

— Помощник — Балис Смятона, — ответил Витенас. — Славный старик, очень работящий. Присматривает за садом, убирается в доме, работает у меня с тех пор, как я эту виллу построил. А водитель Павел Савченко, он украинец, год назад переехал с семьей в Литву.

Вольный художник ткнул куда-то за стойку и скомандовал:

— Ева, вон ту книгу подай! У-умница, девочка! — Он протянул книгу Соммерсу: — Здесь вся информация о моих работниках, моделях, вечеринках и гостях… О, боги, благодарю вас! Я, наконец, слышу рев мотора! Знаете, что это означает? Это означает, что наша пицца приехала, господа! Будьте так добры, перекусите немного в компании старого художника и прекрасной Евы?

Просящая улыбка девушки была обворожительна, бездонные синие глаза полны томного интереса, и Соммерс был бы рад провалиться в них без остатка, но сейчас все его мысли были сконцентрированы на Балисе Смятоне, Рокасе Лейстисе и его загадочном друге в глупой одежде. Среди этих мыслей не осталось ни капли места для прекрасной модели.

— Бут, сфотографируй страницы… Простите, господин Витенас, у нас еще много дел, мы не можем остаться, — быстро сказал Соммерс. — Бут, пошевеливайся…!

Прекрасная Ева обиженно надула губки и отвернулась.