alexburak

Вчера Соммерс не успел рассмотреть Любицы, глядя на город сейчас, он счел это местечко бедным, но чистым. В центре на небольшой брусчатой площади стоял памятник, перед ним обосновался фонтан из потемневшего камня. Вокруг площади впритык друг к другу теснились современные разноцветные домики, а на дальнем конце высился на фоне свинцового неба католический храм с потемневшими стенами. Остальные улицы не отличались друг от друга — одноэтажные дома, аккуратные тротуары, пыльные дорожные знаки. Вполне сносно для провинции. Общее впечатление от городка портили лишь ледяной ветер и зимняя хмарь, окутавшая улицы.

Соммерс мысленно поблагодарил Жорковича, одолжившего ему теплые ботинки.

Полицейский участок прятался в неприметном современном здании с видом на небольшой парк. О том, что это офис полиции, можно было догадаться только по паре машин с узнаваемыми зелеными надписями, и потрепанной табличке.

Выбравшись из машины, Соммерс последовал за инспекторами. Он догнал Бута и Виталия на пороге, где те тщательно вытирали ноги о дверной коврик.

— Ну, добро пожаловать в нашу нору, детектив, — хмыкнул Виталий.

Внутри участка было тесно и темно. В небольшом холле расположилась стойка регистрации. Здесь же вдоль стен стояло несколько лавочек для посетителей. Справа расположилась допросная комната, слева — какой-то склад, загроможденный столами и стульями. Соммерс заметил еще пару кабинетов, забитых коробками, и крошечную кухню.

— Нам отдали новое, современное здание в квартале отсюда, но там пока идет ремонт. А мы ютимся тут, — с виноватым видом сказал Бут, и крикнул: — Морта, нам бы не помешал кофе и обед!

— Обед!? Я тебе мама что ли? — донесся до них возмущенный возглас откуда-то с кухни.

В дверном проеме появилась женщина — невысокая, полнотелая, лет сорока пяти или чуть старше. Посмотрев на Бута с отеческой улыбкой, она фыркнула. И вдруг заметила Соммерса — на ее лице появилась неподдельная радость. Определенно, она принадлежала к тому редкому типу людей, которые воспринимали мир исключительно с позитивной точки зрения. И никак иначе.

— Детектив Соммерс! Я Морта, спасибо, что приехали!

— Пока не за что, — ответил Соммерс, пожимая ей руку. — Скажите, где-то можно налить себе кофе?

— Ой, не нужно ни о чем беспокоиться! Бут сейчас все приготовит и отнесет в конференц-зал, — радушно откликнулась та и добавила грозно: — Да, Бут?

Парень послушно кивнул, повесил куртку и шапку на вешалку и поплелся на кухню.

Участок, напоминающий на склад мебели, его начальник — тощий пацан, офицер Морта — строгая “мамаша”, все здесь было так по-деревенски, что Соммерс невольно почувствовал себя героем провинциального боевичка.

И время здесь текло иначе, нежели в городе — никто никуда не торопился. И пока Соммерс, изнывая от нетерпения, мерял шагами холл, местные полицейские готовили кофе, нетерпеливо распаковывали коробки с выпечкой и с интересом обсуждали какие-то незначительные городские события.

Что ж, дамоклов меч висел только над его головой. Эти люди о нем даже не подозревали.

Стол накрыли в конференц-зале — комнате, с несколькими придвинутыми друг к другу рабочими столами и несколькими стульями вокруг. Инспекторы расставили тарелки, коробки со снедью и кофе, разлитое в кружки разных цветов и размеров.

Усевшись на один из стульев — тот покачнулся под весом его тела — Соммерс положил перед собой свой блокнот и ручку. И сделал долгожданный глоток кофе.

Острая химическая горечь разлилась по небу, заставив его язык онеметь, а глаза слезиться. Он опустил взгляд в стол, чтобы не обидеть своей реакцией местных полицейских, перевел дыхание, а затем сказал:

— Не хочу отвлекать вас от обеда, но нам нужно действовать быстро.

Полицейские, обратившись вслух, отложили пирожки и принялись внимательно слушать, и Соммерс рассказал всю информацию, которой владел, в том числе опрос Ежи Жорковича.

— …Поисковая операция в балке закончилась ничем — каких-то существенных улик мы не нашли. Во время эксгумации тел был найден кошелек одной из жертв, в нем был пропуск на имя Лилии Эванс. Заведение, выдавшее пропуск, называется “Бассейны Барахута”. Уверен, скоро мы найдем место жительства девушки и сможем опереться на эти данные…

Бут задумчиво покивал, словно делая какие-то записи в своей голове.

— А пока мы ждем результатов экспертизы, опросим жителей Озерной балки, а затем волонтеров, которые участвовали в поисковой операции вчера ночью. Бут, вы поедете со мной. Еще я просил подготовить вас документы…

Тот подвинул ему стопку файлов в бумажных обложках, которые Соммерс видел у него в руках еще на холме. Бедолага и впрямь работал ночью.

— Я собрал еще досье по жителям Озерной балки. А здесь по нашим уголовникам. Я их красными стикерами отметил. Всего пять человек и вряд ли кто-то из них наш преступник.

Соммерс вопросительно поглядел на Бута, и тот пояснил:

— Не подходят по возрасту. Двоим уже больше восьмидесяти, они дряхлые старики, один из них инвалид. Старые друзья-разбойники, убили человека в семидесятых. Отсидели свое и вернулись в город. Еще трое слишком молодые — двадцать, двадцать три и двадцать пять лет, члены одной банды, ограбили аптеку в Утене и тут же попались.

Быстро проглядев папки ранее осужденных горожан, Соммерс отодвинул их от себя.

— Нужны записи с городских камер за октябрь, ноябрь и первую половину декабря. Именно в этот период в могильнике была захоронена последняя жертва.

— За записи отвечаю я, — сказала Морта. — Все подготовлю. Список номеров нужен?

— Обязательно. И чтобы мы не теряли времени, сразу пробивайте номера подозрительных машин, машин из Вильнюса и других городов. Особенное внимание иностранным номерам. Пользуйтесь мощностями вильнюсского штаба, если нужно, контакты я оставлю.

— А мне что делать? — Виталию, кажется, снова было скучно. Он макал круассан в кофе и наблюдал, как капли падают в кружку.

— Пересмотрите все обращения в участок о происшествиях в Озерной балке. Составьте список всего, что было, даже летающих тарелок, стреляющих молниями. Естественно, выберите наиболее, э-э…

— Приближенные к реальности? — подсказал инспектор.

— Точно, — подтвердил Соммерс. — Если будет что-то стоящее, езжайте и опросите заявителей. Берите всех людей, что есть в распоряжении — думаю, у вас будет много работы.

— Не то слово, детектив! Архив забит этим хламом, — насытившись, Бут немного размяк. Он тер глаза и говорил медленно, с паузами.

— Пока мы не получим больше зацепок из лаборатории, нам придется копать везде и сразу, — проговорил Соммерс.

Задумавшись, он откусил половину пирожка с творогом и шпинатом, прожевал его и с самым серьезным видом добавил: — Бут. Признаю, вы были правы. Местная выпечка действительно впечатляет.

Начальник участка с довольным видом хмыкнул.

Соммерс дал всем поесть еще десять минут. Когда время истекло, он вскочил на ноги, поблагодарил за перекус, подхватил свои вещи, папки с бумагами и пошел прочь из участка.

— Какой же наш детектив краса-авчик! — услышал он за спиной восхищенный шепот Морты. Виталий фыркнул в ответ.

Ожидая инспектора Бута, Соммерс стоял на крыльце и вдыхал прохладный мартовский воздух. Он редко выезжал из Вильнюса по рабочим вопросам, да и отдыхал за городом чертовски редко. Так что сейчас, оказавшись на пороге чужого участка, глядя на незнакомый город и парк, он почувствовал себя немного не в своей тарелке.

— Готовы? — Бут вышел на крыльцо, натягивая на голову свою шапку-ушанку, и Соммерс кивнул.

— Поедем на нашем внедорожнике. На ферму Лейстис дорога не очень хорошая, ваша «Шкода» там сядет.

Соммерс снова кивнул. Он был только рад проехать пассажиром — пока инспектор будет крутить баранку, он успеет изучить досье жителей Озерной балки.

Под монотонное урчание двигателя и негромкую болтовню радио, он узнал, что Ежи Жоркович действительно имел недвижимость в Польше, и здесь, в балке.

Мужчина трижды обращался в местную полицию. Незаконное вторжение в жилище, хищение и порчу имущества.

— Кража коллекционного вина, дорогостоящих деликатесов, топлива из гаража. Грабители сломали мебель и вынесли технику… — прочитал Соммерс строки одного из заявлений. — Жорковичу не сладко приходится в этом городке, а?

— Из-за того, что часть времени он живет в Польше, его тут считают чужаком. Хотя он полжизни здесь прожил! Добряк, он и мухи не обидит, но его преследует дурная репутация отца. Вот он дрянной был человек! — охотно поделился информацией Бут.

На город опускался туман, поэтому машину инспектор вел медленно и осторожно.

— Когда старший Жоркович умер, Ежи тут же продал все свои магазины. Оставил вроде себе один магазинчик где-то в центре Кракова. Живет на доход с него и какие-то банковские проценты… — Бут вдруг спохватился, поняв, что ляпнул лишнего: — Это он мне сам рассказал, я не запрашивал его досье, если что! Он же не преступник!

— Если его так недолюбливают, почему он здесь остается?

— У него астма. Озерная балка — единственное место, где он не умирает от приступов летом. Место, где он живет, уникально — укрыто от ветров, холод оттуда уходит последним, воздух прогревается медленно и деревья не сразу зеленеют. В Любицах уже все цветет, а вокруг его дома зима. Вокруг дубы древние, берез нет, и нет пыльцы. Раньше там еще священный родник был, с очень вкусной водой… А сейчас вот частная территория, прохода нет.

— Думаете, он мог вернуться в Любицы поздней осенью или зимой и никто об этом не узнал?

— Как знать, — пожал плечами Бут. — Он часто к врачам обращается, может глянуть его записи в местном госпитале?

— Неплохая идея, — кивнул Соммерс.

— Хорошо, гляну по системе. Подозреваете его? — Бут наморщил лоб: — Вообще да, живет рядом с могильником, много путешествует. У него весь дом в иностранных безделушках, и это он нашел первую жертву. Если б я его не знал, в первую очередь сам бы на него и подумал…

— Можно хорошо знать человека и все же ошибаться в нем, — пробормотал Соммерс, открывая вторую папку. — Давайте сначала заедем к Витенасу.

Пока Бут предавался мрачным размышлениям, Соммерс изучал информацию о владельце другой виллы, принадлежавшей престарелому художнику родом из Вильнюса. И вот тут было кое-что интересное — его дом был построен как раз в год, когда в могильнике появилась первая жертва.

— Неплохое такое совпадение… — подумал Соммерс и понял, что произнес это вслух.

— Что там, детектив? — с любопытством спросил Бут.

— Вилла Витенаса была построена двадцать лет назад. Любопытно, не так ли?

— Старик вне подозрений.

— По объективным причинам? — осведомился Соммерс. — У него несколько судимостей: нападение на представителей закона, драки, нарушение порядка в общественных местах, штрафы за превышение скорости, вождение в нетрезвом виде, хранение наркотиков… Кстати, почему его папка не попала в список ранее осужденных?

Бут вцепился в руль, его щеки покрылись пунцовыми пятнами.

— Инвалидность можно назвать объективной причиной? — спросил он. — Витенас уже много лет передвигается на инвалидной коляске. Это не отменяет того факта, что раз в год старый дурак устраивает потасовки и влипает в неприятности.

— Зато он живет в балке. И у него мог быть сообщник! — возразил Соммерс, бросив папки с документами на заднее сиденье.

Морщины на лбу Бута стали глубже:

— Я не подумал об этом…

Соммерс промолчал, поняв, что перегнул палку.

* * *

Вилла Густаса Витенаса, кажется, была еще больше дома Жорковича. И ее первый этаж был утоплен прямо в склон. Большая часть окон глядела на север, а злополучный холм с могильником был немного восточнее и отсюда не просматривался.

Территория вокруг дома была идеально чистой и ухоженной. И, несмотря на раннюю весну и холод, повсюду зеленела сочная трава. Прямо на газонах были разбросаны какие-то шары, кубы, треугольники, росли аккуратно подстриженные хвойники причудливых форм, по краям дорожек светились холодным серым светом статуи. В центре этого небольшого импровизированного парка торчало просторное белоснежное патио.

Несколько минут они стояли в саду, разглядывая причудливые композиции.

— И почему я стал полицейским, а не вольным художником? — посетовал Соммерс, и инспектор понимающе хмыкнул.

Они прошли по хрустящей гравийной дорожке к дому, внимательно осмотрели круглую площадку, где цветным мрамором была выложена уродливая трехгрудая женщина, а затем зашагали ко входу в дом.

Огромные стеклянные двери были приоткрыты. Холл не походил на уютное гнездо — на полу были разбросаны бумаги, тряпки и смятые коробки, ветер шевелил мусор и таскал его по безлюдной комнате. В полутемном помещении ярким пятном выделялся белоснежный диван, густо залитый красной жидкостью. Рядом с ним валялись женские черные туфли с алой подошвой.

Соммерс и Бут, коротко переглянувшись, синхронно перешагнули порог. В помещении витал едкий запах какой-то химии.

— Господин Витенас? — крикнул инспектор. — Это полиция! Мы вошли внутрь!

Дом был погружен в мертвую тишину. Стараясь двигаться бесшумно, Соммерс быстро прошелся по гостиной, осматривая ее, заглядывая за барные стойки и ниши. Бут присел рядом с диваном, пригляделся к пятнам на обивке и растер красную жидкость между пальцев:

— Липкая… Похоже кровь, которую пытались смыть растворителем, — громким шепотом сказал он. — Осмотримся?

Соммерс кивнул. Мимо него, шурша и вращаясь, пролетел смятый комок оберточной бумаги.

В гостиной был лишь один коридор, уходивший куда-то вглубь особняка. От пола до потолка он был отделан черным матовым камнем. В отличии от гостиной, тут горел свет — десятки софитов были направлены на стены и освещали яркие квадраты картин по обеим сторонам.

Соммерс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Это был настоящий паноптикум ужаса и смерти. С проклятых полотен на него смотрели обезображенные мукой и агонией женские лица. Каждая из героинь этих произведений была мертва или мучительно умирала…

Похоже, хозяин дома боготворил смерть. Она была здесь хозяйкой, царила и властвовала в его галерее и с вызовом взирала на них с каждого “шедевра”.

Бут растерянно озирался, разглядывая картины.

Инспектор вдруг наклонился и коснулся пола, кончики его пальцев окрасились в алый цвет. Его лицо слегка побледнело.

Соммерс подал знак, махнув рукой в сторону лестницы, что виднелась в конце прохода.

Они почти дошли до ступеней, когда молчаливое пространство дома разорвал леденящий душу женский крик.

Соммерс уже летел вверх по лестнице. Зрение и слух обострились. Дыхание участилось. Тренированное тело двигалось вперед, заряженное литрами адреналина. Палец привычным движением снимал оружие с предохранителя…

Через мгновение он уже был наверху, оглядывая холл с добрым десятком дверей.

Бут замер рядом. Бледный, как смерть, со взмокшими висками, он, казалось, перестал дышать. Держа в дрожащей руке табельное оружие, инспектор едва слышно выдохнул:

— В одной из комнат…

Крик повторился. На этот раз негромкий, уже лишенный силы, но переполненный мучительной болью умирающего существа.

Соммерс почувствовал, как седеют его виски. Он уже осторожно открывал первую дверь. Затем вторую. Третью. Но за ними были лишь пустые темные комнаты. Он слышал сбоку редкое, судорожное дыхание Бута.

«Ты умираешь… Чувствуешь? Ты это чувствуешь?!» — завопил басовитый мужской голос.

Перед глазами Соммерса вновь появилось бледное лицо, почерневшие глаза и спутанный клубок волос.

«Это ритуал! Подготовка для встречи с Ней. Ты уже видишь ее, о да… И ты готова идти туда, на ту сторону!» — разнеслось по холлу эхом.

Понял! Он понял, откуда доносились голоса. Сердце бешено колотилось, в ушах шумела кровь. В одно мгновение Соммерс очутился рядом с нужной дверью и взялся за ручку.

Раздался легкий щелчок, как если бы кто-то снял пистолет с предохранителя.

Этот звук моментально его отрезвил.

Он вспомнил черный коридор с жуткими картинами и подробности личного дела Витенаса — свободного художника и дебошира…

Соммерс рывком заставил инспектора опустить оружие в пол покачал головой.

Коснувшись кончиками пальцев прохладной поверхности двери, он осторожно ее толкнул. Та медленно открылась.

В лицо ударил поток теплого воздуха, смешанного с уже знакомым запахом химии.

— Смерть — неизбежный финал, ты уже это поняла… О, да, да, девочка…

Та часть комнаты, что Соммерс видел от входа, была выстлана уродливой черной плиткой с серыми швами. Его взгляд переместился на старую медную ванну, стоявшую почти по центру помещения — она была полна алой воды.

В ванне лежала девушка в белом кружевном платье, очень красивая девушка — черные волосы, благородный овал лица с острыми скулами и яркие синие глаза. Ее хрупкая, фарфоровой белизны рука висела над полом, и по коже тонкой струйкой стекала кровь. На плитке под ней натекла уже целая лужа.

Бут тихонько взвыл и рванул вперед, но Соммерс схватил его за шиворот и оттолкнул обратно в холл.

Взглянув на него совершенно обезумевшим взглядом, инспектор снова ринулся в комнату. Несколько секунд они боролись, пока Бут не стих, и с непониманием не вытаращился на него.

— Что за шум? Пиццу привезли? — рявкнул раздраженный мужской баритон.

— Господин Витенас, это полиция! — крикнул Соммерс. — Можно нам войти?

Что-то упало на пол, раздалось бормотание, а затем окрик:

— Боже, боже! Ну, входите уже, раз приехали…!

Плиткой была выложена только половина помещения, другая половина была бетонной, целиком запачканной неприятными бурыми пятнами.

У противоположной стены в инвалидном кресле сидел пожилой мужчина. В дорогом классическом костюме, ярко-красном жилете и кричащим золотом галстуке. Образ дополняли мольберт на низких ножках, холст, маленький столик с кистями и красками и целая куча бутылок с красной жидкостью вокруг.

Девушка в ванне передумала умирать и с удивлением уставилась на гостей.

— Добрый день, господин Витенас. Прошу прощение за вторжение, но входная дверь была открыта, — ровным голосом сказал Соммерс, возвращая свой пистолет в кобуру. — Мы подумали, у вас что-то случилось.

Густас Витенас отяжелевшим взглядом поглядел сначала на девушку в ванне, потом на него, на его кобуру и на лицо Бута, цвет которого стал ярко-выраженного салатного оттенка.

С лица художника сбежала краска, он резко осунулся и сипло выдавил:

— Я представил себе, как это выглядит. Спасибо, что вы меня не пристрелили… С другой стороны, это было бы весьма выгодно — в один миг я был бы избавлен от мучений и мою смерть нельзя было бы назвать прозаичной. Это помогло бы мне продать больше картин!

— Простите, что не оказали вам весь спектр услуг, господин Витенас, но я не люблю стрельбу из-за бумажной волокиты. Она, знаете ли, убивает всю романтику нашей работы, — без тени улыбки сказал Соммерс.

Витенас расхохотался:

— Ах, юмор — это прекрасно! Позвольте мне сразу объяснить, что случилось внизу. Несчастный диван в холле испортил мой идиот помощник — он разбил ящик имитатора крови и растворителя. Химия так воняла, что пришлось оставить дверь открытой. Ну, а беспорядок — это мои новые декорации приехали, а уборщика второй день нет. Безобидная цепочка событий, но она чуть не повлекла за собой весьма трагический финал! Вы не находите это забавным, господа полицейские?

Бут нервно сглотнул и вытер пот со лба рукавом.

— Любопытный жанр, — сказал Соммерс, неопределенно махнув рукой.

— Любопытный…? Гадкий! Отвратительный! — воскликнул художник, сотрясая сжатыми кулаками. — Но это завораживающее, притягательное отвращение. Некоторые так любят эти холсты, так любят лицезреть предсмертную агонию, что готовы платить за них немыслимые деньги! Иначе я бы не смог построить этот особняк, держать прислугу, или нанимать таких прекрасных моделей, как Ева, верно, моя девочка?

Девушка в ванне обольстительно улыбнулась Соммерсу винного цвета губами, и он несколько секунд завороженно на нее глядел. “Если бы не “кровь” вокруг, ты была бы прекрасна, как богиня” — невольно подумал он.

— Нам нужно задать вам несколько вопросов, господин Витенас, — сказал он, с трудом оторвав взгляд от «умирающей» Евы. — Вы сможете уделить нам несколько минут?

— Конечно! Мы все равно закончили на сегодня. Подождите меня в холле, я спущусь минут через десять. Ох, и прошу вас, входную дверь закройте! — ответил Витенас, и обратился к модели в ванне: — На сегодня это все, моя дорогая, продолжим завтра?

— Конечно, пупсик! — томно проворковала та, не сводя гипнотического взгляда голубых глаз с Соммерса.

В выстуженном воздухе холла все еще витал запах растворителя. Они с Бутом неподвижно сидели в креслах, и, не отрываясь, глядели на потеки «крови» на белом диване.

Соммерс едва слышно отстукивал каблуком нервную чечетку. Выброс адреналина временно потеснил усталость, но как только тот схлынет, утомление вернется с удвоенной силой. Начнут слипаться глаза, в голове поселится песок, потеряется острота мысли.

Он всерьез опасался, что ему не хватит сил на разговор с Витенасом. Тем более, он так и не смог выпить кофе в участке…

Ему как воздух был необходим какой-нибудь допинг.

— Если честно, я уж думал, что мы уже скрутили нашего маньяка, — вдруг нарушил тягостное молчание Бут. — Все это выглядело…

Он замолк, не закончив фразу. Соммерс заметил, что инспектор ритмично покачивается, невидяще глядя перед собой.

— Я тоже перепугался, — мягко откликнулся Соммерс. — Хорошо нам хватило ума понять все до того, как мы вошли.

— Да? — растерянно отозвался Бут и поглядел на изящные женские туфли, лежавшие рядом с диваном.

— Я никогда в человека не стрелял. А вы, детектив?

В этот раз Соммерс промолчал. Они оба молчали, пока неловкую паузу не прервало жужжание мобильного телефона.

— Это мой… Соммерс.

Голос Джонаса был энергичным, взбудораженным и немного обезумевшим. Судя по всему, док так и не вернулся домой, чтобы выспаться, а направился прямиком в лабораторию.

— Марк, есть три новости! — проговорил он. — Новость первая. Она касается жертвы по имени Лилия Эванс. Если помнишь, мы нашли бумажник с ее пропуском. Так вот, такой личности не существует. Мы задействовали все возможные базы, соцсети, сделали запросы, в том числе в Интерпол, но нет никаких совпадений! Нигде! Мы не знаем, кто эта девушка и откуда она. И эти бассейны — их тоже нет! Новость вторая — купюры из ее кошелька. Тут все еще интереснее! Ты меня слушаешь?

— Конечно, говори.

— Таких банкнот на планете Земля тоже не существует и никогда не существовало! На них есть водяной знак, куча защит, но они фальшивка! Ребята ищут информацию во все печатных дворах, возможно, это был какой-то лимитированный выпуск, но версия сомнительная — на купюре указан банк печатного двора «Ниллат».

Откинувшись на спинку кресла, Соммерс уронил голову на подголовник, потер переносицу и уставился на потолок. К его удивлению, пятна искусственной крови были даже там — на высоте примерно четырех метров.

— Может быть это из какой-то игры типа Монополии? — предположил он.

— Я тоже так подумал, но на банкнотах очень качественная и интересная цветная печать, магнитные ленты — все серьезно. Какая игра стала бы печатать купюры с таким уровнем защиты?

— А третья новость? — нахмурился Соммерс.

— Третья новость тебе понравится и не понравится одновременно. Мы все же опознали одну жертву. Нам и тут очень повезло — в кармане рубашки было найдено водительское удостоверение на имя… Э-э, Рокаса Лейстиса. Этот человек жил в Любицах, сейчас продиктую адрес… Так, улица Гаустаса, дом три. Я уже запросил в местной больнице карточку и сравнил с нашим телом — сложный перелом голеностопа, который он получил в молодости, подтверждает личность.

— Какого дьявола?! — мгновенно вскипел Соммерс, поднимая голову и свирепо уставившись на Бута. — Вы сказали в Любицах нет пропавших без вести!

Инспектор непонимающе на него воззрился.

— Погоди, погоди, это еще не все! — рявкнул Джонас каким-то странным маниакальным тоном. — Следи за руками! Судя по степени разложения, наша жертва погибла около полутора лет назад. Но судя по состоянию его скелета на момент смерти умершему было около шестидесяти. Открываем файл Рокаса Лейстиса и читаем: родился в тысяча девятьсот тридцать девятом году!

Сделав в уме нехитрые вычисления, Соммерс одним быстрым движением поднялся с кресла.

— Ошибка в документах? Ему должно быть больше восьмидесяти лет на момент смерти…

— Я тоже так подумал! — воскликнул Джонас. — А поэтому нашел еще бумаги, где написано, что он женился в пятьдесят восьмом году, то есть на тот момент ему исполнилось минимум восемнадцать лет. Никакой ошибки в документах нет. Я решил, что кто-то заморозил его труп в его шестьдесят лет и хранил до захоронения, но на тканях следов заморозки или бальзамирования. Его тело просто стало моложе его истинного возраста…

— Ты ведь меня разыгрываешь? — нервно хохотнул Соммерс.

— Поверь мне… Прежде чем позвонить, я перепроверил все десятки раз… — проговорил Джонас обиженно. — Ладно, я решу эту загадку, не забивай пока голову. Я еще жду его карту от дантиста, сделаю анализ зубных слепков, чтобы гарантированно подтвердить личность. Заодно я попросил ребят порыться в его биографии, думаю тебе пригодится вся информация. А пока адьес, парень. И держись подальше от неприятностей!

Неопознанная девушка, фальшивые деньги, помолодевший труп Рокаса Лейстиса, местного жителя, между прочим…

— Почему вы мне сказали, что в Любицах нет пропавших без вести? А что насчет Рокаса Лейстиса? — гаркнул он.

Лицо полицейского стало по-мальчишески неуверенным, он неопределенно пожал плечами и открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг в холле зазвучал раскатистый голос хозяина дома:

— Потому что Рокас Лейстис погрузил свой скарб на пикап и покинул свой дом еще до того, как молодой Бут освоил азбуку, детектив. С тех пор прошло лет пятнадцать-двадцать. Если не больше. Лейстис и весточки семье не прислал, семья ответила старику тем же — постаралась про него забыть.

Витенас появился из-за какой-то скрытой перегородки. За его коляской вышагивала черноволосая бестия в обтягивающем винного цвета платье, ее формы под тканью так плавно и волнительно изгибались, что Соммерс замер посреди холла, на миг позабыв, что хотел сказать.

Ева ответила ему обворожительной улыбкой.

Стоп!

Значит, когда Лейстис уехал, ему было как раз было около шестидесяти.

И спустя почти два десятка лет он умер и попал в могильник. Но с момента исчезновения время для него остановилось…

Соммерс ухмыльнулся, криво и дико, словно физик, воочию увидевший Бога, но упорно отрицающий наличие высших сил:

— Значит, он не пропадал. Он уехал сам?

— Насколько я знаю, да. Его семья в полицию не обращалась. Знаете, старик на старости лет немного тронулся головой. Все собирался в какую-то Нарнию или Нильнию, я уже и не помню, — сказал художник, останавливаясь возле барной стойки. — Через год после его отъезда погиб его сын — разбился в авиакатастрофе в Африке. Затем в мир иной последовала жена Рокаса. Ох, и вредная она была женщина! Нидерландка. Стерва та еще… А следом к богу отправилась и невестка. Осталась только внучка, Ирма, и она до сих пор живет на ферме в их старом доме. Нелюдимая барышня. Я звал ее позировать, но она отказалась.

— Господин Витенас, а вы знаете девушку по имени Лилия Эванс? — теперь Соммерс внимательно наблюдал за реакцией хозяина дома.

Нет, на его лице не проскользнуло никаких эмоций — ни страха, ни вины, ни презрения, только наморщенный лоб в попытке что-то вспомнить.

— Простите, это имя не прозвучало для меня звоном колокольчиков, хотя я помню всех своих моделей. Правда, я мог быть под кайфом, мог и не запомнить, — пожал плечами тот и озорно улыбнулся. — Скажите, а какова цель вашего визита?

— Мы расследуем убийство в Озерной балке и опрашиваем местных жителей.

— Убийство? — вольный художник весьма правдоподобно расстроился. — Погиб кто-то из местных? А причем тут старик Лейстис?

— Господин Витенас, возможно вы видели что-то или кого-то в Озерной… — начал Соммерс, но Витенас перебил, внезапно рассердившись:

— Если вы про тот бред, о котором говорят местные, то я ничего подобного не видел! Все в этом городе поголовно несут эту чушь. Массовое помешательство достигло такого апогея, что мне кажется вокруг исключительно нездоровые люди. Ну, или попросту все захватывающие события обходят меня стороной, господа полицейские!

Сбитый с толку внезапным приступом гнева, Соммерс бросил взгляд на Еву. Та, стоя за барной стойкой, элегантным движением налила в стакан виски, кинула кубик льда и протянула Витенасу, наклонившись так, чтобы было видно ее глубокое декольте.

— Меня больше интересуют настоящие люди или автомобили. Может быть, кто-то регулярно приезжает к холму в тупике? — сказал Соммерс, и его голос слегка охрип.

— Нет! — покачал головой тот, опрокинув виски в горло. — Я сам никогда не езжу туда. Мне там нет интереса.

— Я слышал у вас часто собираются гости? — С трудом оторвав взгляд от Евы, поинтересовался Соммерс.

— Я свободный художник, детектив. И живу тем, что продаю картины. А как мне их продавать? Конечно, у меня иногда собираются гости — я провожу выставки, светские рауты, привлекаю прекрасных моделей, открываю их и даю возможность заработать. И все остаются в плюсе, верно дорогая? — он поглядел на модель и ласково улыбнулся. Ева ответила ему мягкой полуулыбкой и вновь обратила взор синих глаз на Соммерса.

— А в ноябре прошлого года вы проводили подобную выставку? — задал вопрос он.

Лицо Витенаса исказила гримаса. Поджав губы, он покачал головой:

— Прошлая осень для меня выдалась крайне неудачной. Обратитесь в национальный госпиталь Сан-Марино в Милане — там вам дадут исчерпывающую информацию по поводу моего неприятнейшего времяпрепровождения. Моя болезнь вернулась, и не давала мне покоя долгое время, весьма неприятный опыт.

— Значит, вы болели. Вы проживаете на вилле все время? — уточнил Соммерс, и дал знак Буту проверить информацию. Тот понимающе кивнул.

— Больше, чем хотел бы, господа полицейские, — с грустью ответил свободный художник. — Сами видите в каком плачевном состоянии я нахожусь. Хотя иногда мне удается слетать на выставку в Париж или Берлин… О-ох! Подождите-ка!

Подняв палец, Витенас потряс им в воздухе. Залпом выпив второй бокал виски, он задумчиво проговорил:

— Может быть это вам поможет… Я вдруг вспомнил про одного типа, он крутился у нас в балке еще до отъезда Лейстиса… — он задумчиво потер лоб. — Хм… Как странно, я отчетливо помню этого человека. Но его словно никогда и не было на самом деле. Знаете, такое чувство… Нереальности воспоминаний!

— Он приходил к вам в дом? — спросил Соммерс почувствовав, что нащупал что-то важное.

— Нет! Нет, он был закадычным дружком Рокаса Лейстиса! — воскликнул художник. — Странный мужчина. Я общался с ним пару раз в доме Лейстисов. Когда этот тип узнал, что я художник, он так обрадовался, будто встретил гребаного пророка. Он буквально боготворил меня.

— А чем эти двое занимались? — боясь спугнуть удачу, спросил Соммерс.

— Целыми днями бродили по округе. А когда старик уехал из дома, исчез и его дружок. Имя, имя… Знаете, я никак не могу вспомнить его имени, — Витенас злобно щелкнул пальцами и нахмурился. — Но он всегда был очень глупо одет!

— Позвоните мне, если вспомните, хорошо? — Соммерс подошел к барной стойке и положил на нее визитку. Он ощутил едва уловимый аромат манго, который источали волосы Евы. — Кто постоянно проживает с вами в доме?

— Мой помощник. А мой водитель живет в городе, я вызываю его сюда когда надо. Хороший парень, но бестолковый… Поехал за пиццей и пропал! Мои модели, увы, на ночь в особняке не остаются, во избежание глупых слухов!

— Как зовут ваших рабочих?

— Помощник — Балис Смятона, — ответил Витенас. — Славный старик, очень работящий. Присматривает за садом, убирается в доме, работает у меня с тех пор, как я эту виллу построил. А водитель Павел Савченко, он украинец, год назад переехал с семьей в Литву.

Вольный художник ткнул куда-то за стойку и скомандовал:

— Ева, вон ту книгу подай! У-умница, девочка! — Он протянул книгу Соммерсу: — Здесь вся информация о моих работниках, моделях, вечеринках и гостях… О, боги, благодарю вас! Я, наконец, слышу рев мотора! Знаете, что это означает? Это означает, что наша пицца приехала, господа! Будьте так добры, перекусите немного в компании старого художника и прекрасной Евы?

Просящая улыбка девушки была обворожительна, бездонные синие глаза полны томного интереса, и Соммерс был бы рад провалиться в них без остатка, но сейчас все его мысли были сконцентрированы на Балисе Смятоне, Рокасе Лейстисе и его загадочном друге в глупой одежде. Среди этих мыслей не осталось ни капли места для прекрасной модели.

— Бут, сфотографируй страницы… Простите, господин Витенас, у нас еще много дел, мы не можем остаться, — быстро сказал Соммерс. — Бут, пошевеливайся…!

Прекрасная Ева обиженно надула губки и отвернулась.

Асфальтовая дорога плавно огибала подножие холма, но “Шкоде” пришлось свернуть на узкую, неровную грунтовку, запетлявшую по густому лесу. Развернуться здесь было негде, и Соммерсу оставалось надеяться, что дорога приведет его к цели.

Дорога была не езженой, с лужами, покрывшимися коркой льда. Рискуя застрять в диком лесу, Соммерс упрямо ехал вперед.

И когда он уже начал сомневаться, что свернул на верную дорогу, из леса неожиданно выпрыгнул белый дом. Это был огромный особняк, окруженный идеально ровным газоном и разросшимися хвойниками. Аккуратные дорожки делили территорию на симметричные секторы, широкий, безупречно белый фасад дома был усеян террасами и балкончиками, а над крыльцом сидел белый уродливый ангелочек и пялился на него белесыми глазами.

Проверив, что документы лежат в кармане, Соммерс поправил кобуру, застегнул куртку и вышел из теплой машины на морозный воздух.

Дыхание тут же превратилось в облачка пара, под ногами захрустел иней. Лес вокруг был царственно спокойным, и лишь собачий лай где-то внутри дома нарушал эту тишину.

Добравшись по скользкой дорожке до крыльца, Соммерс нажал на звонок и дернулся от неожиданности — раздался грохот, будто кто-то отчаянно молотил огромными ручищами по двери.

Собачий лай стал громче, он приблизился и вдруг стих. Псы за дверью шумно втягивали носом воздух

— Бу, — негромко сказал Соммерс.

За дверью раздались вой и визг, и острый звук когтей, царапающих пол. Через мгновение за дверью стало тихо.

Соммерс сумрачно усмехнулся.

— Киша?! Буся? Вы чего так напугались? Медведи не звонят в звонки… — услышал он приглушенный голос. — Кто там?

— Детектив Соммерс, отдел особо опасных преступлений. Мне нужен Ежи Жоркович.

— Есть один такой, — сказали из-за двери. — А документики не покажете?

— Я расследую убийство на холме. И мне нужно задать вам пару вопросов, — громко и отчетливо произнес он, поднеся к глазку свое удостоверение.

Дверь распахнулась. На пороге стоял человек в сером шерстяном свитере, вязанном «косичкой», рваных джинсах и пушистых белых тапочках с кроличьими ушами.

Соммерс, несмотря на свой внушительный рост, поглядел на Жорковича снизу-вверх, и с нарастающим пессимизмом прикидывал невеликие шансы победить того в возможной рукопашной — Жоркович был в два раза шире и крепче него самого.

— Здравствуйте, детектив! — кажется, теперь Жоркович тщательно оценивал самого Соммерса, глядя на него сверху-вниз.

Повисла неловкая пауза, пока они настороженно оглядывали друг друга. Наконец, хозяин дома отступил в сторону, махнул рукой, указывая куда-то внутрь дома, и дружелюбно проговорил:

— Вы пройдите внутрь, тут холодно… Ох, ваши ноги… Неподходящая мода для наших мест, тут сейчас то дожди, то снег.

Погруженный в свои мысли, Соммерс не сразу понял, что речь идет о его кедах. Он пошевелил пальцами ног и через дырки увидел свои носки.

— Я свои ботинки в грязи утопил, — пожаловался он, переступил порог дома и огляделся.

Это было жилище чертовски состоятельного человека — сверкающие полы из натурального дерева, причудливые светильники, огромные диваны, на которой можно было разместить человек пятьдесят. Во всем был заметен почерк хорошего дизайнера, умело управлявшегося с пространством и формами.

Удивительно, что в такой глуши стоял столь роскошный дом.

— Мое наследство, — пояснил хозяин, заметив любопытный взгляд гостя. — Признаться честно, сам я не такой удачливый, каким был мой папенька. Тот владел целой обувной империей, удачно вложил деньги и построил вот этот домишко. А у меня остался один магазинчик, и теперь я вынужден платить тонну денег на содержание этой хреновины… Вам может налить чаю, кофе или хотите чего покрепче?

Соммерс желал всего и сразу — ему отчаянно захотелось утопить воспоминания о прошедшей ночи в смеси виски с крепким кофе, а затем лечь на один из этих уютных диванов.

— Нет, спасибо, я на службе, — не сразу ответил он. — Вы Ежи Жоркович?

— Так точно! Видите какая беда произошла… Я пару дней назад домой вернулся. Пошел с собаками прогуляться, зачем-то забрался на тот жуткий холм… Вообще, я не люблю туда ходить, а тут черт дернул. Там-то мои псы и нашли… Ну… Рука из земли торчала. Я сразу же позвонил в местную полицию.

Жоркович побледнел и стал чаще дышать, казалось, еще немного и его стошнит прямо на начищенный до блеска пол.

— Куда вы ездили? — спросил Соммерс, разглядывая картины на стенах — линии, яркие круги и странные царапины на холсте — современное искусство, тайну которого он так и не постиг.

— Я только вернулся из Кракова — там у меня квартира. А сюда, в особняк, я перебираюсь на весну и лето. Осенью обратно в Польшу поеду, — охотно ответил хозяин и пояснил: — Здоровье не позволяет мне в городе летом жить, а здесь воздух чистый, кое-как справляюсь.

«Заезжий парень рядом с холмом, полным трупов, — мысленно хмыкнул Соммерс. — Краков большой город, много туристов со всего мира, а значит, легко найти жертву по вкусу…»

— А кто приглядывал за собаками пока вас не было?

— А, так они со мной всегда путешествуют, — пожал плечами Жоркович.

— Кто с вами еще проживает?

Хозяин дома как-то очень грустно покачал головой:

— Никто. Я давно в разводе и с бывшей не общаюсь. Детей нет, так что, коротаю время в одиночестве. Телик смотрю, думаю о жизни, пишу немного. Я графоман, знаете ли, обожаю детективы! — Лицо Жорковича потеплело и расплылось в улыбке: — Кстати, я знаю, каким будет следующий ваш вопрос! Видел ли я что-нибудь необычное на том холме.

— А вы что-нибудь видели?

— К сожалению или к счастью нет, ни разу. Летом деревья полностью закрывают от меня балку. Хожу я туда очень редко, все из-за местной шантрапы — они там часто собираются в лесу рядом с поляной. А всяких чужих, пришельцев и динозавров я не видел… Это что-то вроде городской легенды, знаете…

— Я слышал про это, — кивнул Соммерс и с невинным видом поинтересовался: — Мне сказали, вы не ладите с местными.

— Ха! Верно подмечено! — без обидняков ответил тот. — Папенька из-за этого дома вырубил какую-то священную рощу. Теперь все, кто имеют какое-то отношение к этому дому, в опале у горожан. Я даже за продуктами в Утену езжу — без презрительного фырканья тут мне ничего не продадут.

— А вы уже знаете мой следующий вопрос? — с лукавой улыбкой спросил Соммерс.

Жоркович всерьез задумался, словно решал какой-то очень сложный, но невероятно интересный ребус.

— Хм-м… Я нашел тело. И вы, конечно, записали меня в подозреваемые. А теперь обязаны проверить мое алиби. Значит, вы хотите знать, где я был на момент совершения преступления… Так… Вот только я ж не знаю когда это было… — проговорил Жоркович и потер шею.

— Где вы были с октября по декабрю прошлого года? — спросил Соммерс безэмоционально.

Он сделал пару шагов по гостиной, и взгляд его упал на фигурки — кто-то привозил их в этот дом со всего мира.

Откуда-то из глубин дома доносился негромкий скулеж.

Нахмурившись, Жоркович некоторое время размышлял, в затем ответил:

— Так, ну, я в Сентябре в Палангу укатил отдохнуть. А в начале октября сразу в Краков. Остаток осени и все зиму я в Польше прожил. Хотите, я билеты поищу, они у меня в документах на магазин подшиты?

— Да, спасибо, — Соммерс указал на огромные окна особняка и спросил: — У вас очень большой дом и сад, кто-то помогает вам ухаживать за всем?

— Я нанимаю садовника. Его зовут Балис Смятона, он ухаживает и за территорией, и в доме прибирается. Когда меня нет, приходит и проверяет, все ли в порядке. Знаете, пока я в разъездах, закупаю обувь для магазина, по фабрикам езжу, присматриваю товар и цены, Смятона тут и пожить может. Кстати, надо навестить старика, что-то он не приехал вчера.

Покивав, Соммерс еще раз оглядел гостиную, достал из кармана свою визитку и протянул Жорковичу:

— Я с вами еще свяжусь, но, если вы вспомните что-нибудь, звоните мне в любое время дня и ночи.

— Конечно, конечно, детектив! Так ужасно, что подобное случилось в этом городке — такое тихое, спокойное место, и на тебе…

— Не боитесь оставаться здесь в одиночестве?

— Нет, у меня три собаки, хорошие охранники, — Жоркович в задумчивости почесал затылок и растерянно добавил: — Правда, что-то сегодня они не в настроении… Детектив, окажите мне любезность, подождите меня здесь пару минут?

Соммерс кивнул, и хозяин пушистых тапочек и свитера «косичками» торопливо скрылся за одной из дверей особняка.

Соммерс с интересом прошелся по комнате. Чертовски уютное жилище — окна в два этажа, много света, мягкие диваны, на которые хочется упасть и уснуть. Такого дома и такой мебели у него никогда в жизни не будет, не с его скромной зарплатой полицейского. Соммерс коснулся египетской фигурки кошки на столике.

— Простите, не понял точно, какой у вас размер, поэтому взял несколько. Есть из чего выбрать! — вернулся в гостиную Жоркович. В руках он нес гору коробок из-под обуви, а на его лице застыла непоколебимая решимость: — Пожалуйста, присядьте на диван!

— Нет! — попятился Соммерс. — Господин Жоркович, я  тороплюсь. И я на службе, я не могу…

— Господин… — поморщился хозяин дома. — Ой, детектив, я человек, который не приемлет отказа. И если решил сделать благое дело, я его сделаю, понимаете?

Соммерс глянул на внушительную компекцию Жорковича и смиренно опустился на диван.

Уже через десять минут он вышел из особняка в новеньких зимних ботинках на меху. Старые кеды были бережно завернуты в бумагу и спрятаны в коробку, которую он нес подмышкой.

Отказа добродушный поляк действительно не принял, и Соммерс пал под натиском его задушевной вежливости — лишь бы Жоркович позволил ему уехать по делам.

— Заезжайте в любое время, детектив! Мне одному тут чертовски скучно. Составите мне компанию, а если поделитесь секретами профессии, я свое лучшее вино выставлю! — болтал хозяин особняка, пока они шли по скользкой дорожке к парковке, — Хотя, наверное, столичному сыщику в нашей глуши скучно, конечно…

— Почему вы подумали, что я из столицы? — хмыкнул Соммерс.

— Я опытный путешественник, детектив, — заулыбался Жоркович. — Видел много людей, со многими общался. Вы столичный житель, это видно по вашей манере одеваться, говорить, держаться. Но росли вы не в Литве, это тоже ясно.

Соммерсу осталось лишь многозначительно хмыкнуть в ответ на этот весьма недурной анализ.

— Хорошо, как-нибудь заеду, — вежливо сказал он. — Простите телефон…

— Все, более не смею вас отвлекать. Езжайте осторожно, детектив, на дороге может быть лед.

Кивнув, Соммерс развернулся и покатил прочь.

— Детектив? В школе все готово. Мы вас уже ждем! — радостно возвестил инспектор Виталий в трубку. — Знаете куда ехать?

— Гляну на карте, — буркнул он, бросив последний взгляд на особняк. Жоркович помахал ему рукой. В окнах дома Соммерс увидел трех огромных черных кане-корсо, нервно виляющих хвостами…

Его “Шкода” плавно заскользила по заросшей грунтовке прочь от особняка Жорковича.

— Как костел проедите и увидите огромный дуб, сразу сворачивайте направо и паркуйтесь. Бут вас встретит.

— Принято.

* * *

В школьном классе собралось около полусотни учеников старших классов. Стоял дикий шум и гвалт, пока подростки пытались разместиться в ограниченном помещении на тесно расставленных дополнительных стульях. Этим хаосом пыталась управлять пара учителей, но всем было понятно, что справиться с этой взбудораженной толпой они не в силах.

Директор школы занял пост за учительским столом. Он заметно нервничал, выбивая энергичный ритм каблуком ботинка о старый дощатый пол.

Соммерс стер со лба пот и оглядел аудиторию. Класс перед ним слегка поплыл.

— Детектив, вы в порядке? — услышал он шепот Бута и торопливо кивнул.

— Так, тишина! — гаркнул директор, и эхо его голоса несколько раз отпрыгнуло от стен класса.

Соммерс вздрогнул. Воцарилась гробовая тишина, прерываемая скрипом старых стульев, шуршанием одежды, нарастающим ритмом стука каблука по старым доскам и работы челюстей, пережевывающих ярко-розовую жвачку.

Полсотни детей и подростков смотрели на Соммерса с вызовом и скукой. Кашлянув в кулак, он негромко сказал:

— Добрый день. Меня зовут детектив Соммерс. Я приехал из Вильнюса, чтобы помочь в расследовании. Не стану скрывать, в вашем городе произошло преступление, о нем вы наверняка узнаете от своих родителей…

— Все уже об этом знают, даже первоклашки! — донеслось с задних рядов.

— Поэтому ты, Йонас, будешь сидеть молча и слушать господина полицейского! — рявкнул директор.

Пол под ним вдруг пошатнулся, и Соммерс поспешно сел на край учительского стола.

— Верно, город маленький. Новости разносятся быстро… —проговорил он слегка охрипшим голосом. — А вы часто гуляете в Озерной балке, а значит могли кого-то или что-то видеть. Людей, автомобили, квадроциклы… Все, что могло бы вам показаться несущественным или даже глупым, может помочь нам в расследовании.

Тишина. Полсотни пар глаз пялились на него и в них не было ничего, кроме нетерпения и отстраненности. Ничерта они не скажут…

— Была убита молодая девушка, школьница, — сказал Соммерс. — Она была такой же как вы, училась, ходила в бассейн…

— А вы уверены, что информация, которую вы даете, необходима нашим ученикам, детектив? — каркнул директор. Ритм его каблука все нарастал.

— А сколько ей было лет? — спросил кто-то из аудитории.

— Семнадцать, — тут же ответил Соммерс, безуспешно пытаясь придать своему голосу силы.

— Детектив, давайте вернемся к сути разговора? — зычным голосом проговорил директор. — Вы ведь не хотите до смерти напугать детей?

— Да, конечно, — покорно кивнул Соммерс.

Нужного эффекта он добился — на лицах подростков хотя бы появилась легкая заинтересованность. Услышав про убийство сверстницы, они почувствовали свою сопричастность ко всему этому дерьму, что случилось в их городе.

Он снова прокашлялся и продолжил:

— Итак, полиция обращается к вам за помощью. Возможно по одним с вами улицам ходит человек, который совершил ужасное преступление. Он может жить в соседнем с вами доме, посещать те же магазины или кафе. Поэтому так важно не оставаться в стороне. Поэтому так важно поделиться с полицией информацией, если вы такой располагаете…

— А сколько человек было убито, детектив? Мама говорит там сотни трупов!

Лет тринадцать, рыжий, сероглазый, лицо, усеянное веснушками — его глаза сияли от восторга — в их городе, наконец-то, случилось что-то значительное! Вот дурень…

Директор на этот раз промолчал, вместо этого его каблук отбивал ритм тяжелого металла.

Пол вдруг сильно накренился вправо, и Соммерс сдавил пальцами переносицу.

— Известный факт — в ограниченных сообществах слухи не только распространяются быстро, но и обрастают неправдоподобными деталями, — выпалил он, стараясь чтобы его голос звучал естественно и авторитетно. — Проще говоря, ваша мама заблуждается или…

— Ребята, поймите, мы нуждаемся в вашей помощи! — громко и отчетливо сказал Бут, не дав Соммерсу закончить фразу. — Если вы видели что-то в Озерной балке, подозреваете кого-то, думаете, что кто-то причастен к преступлению, пожалуйста, расскажите нам или напишите анонимную записку. Если вы боитесь за свою безопасность, просто позвоните по телефону в участок или по телефону один-один-два!

Аудитория вновь молчала, с вызовом глядя на Соммерса. Он же, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу, прикладывал все силы, чтобы сохранить спокойный и невозмутимый вид.

— В балке много чего происходит, вот только никто нам не верит. Мы даже видео в полицию приносили о том, как они бродят там. Вот только никто из ваших людей не отреагировал, — прервал напряженное молчание один из школьников.

Голос парня был жеманным и тягучим, судя по его расслабленной позе и самоуверенному взгляду, это был лидер большой и сильной группы сверстников.

“Местный задира,” — сделал короткую оценку Соммерс.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Это Линас Барткус, детектив, — подсказал Виталий.

— Линас, полиция не приняла ваше видео из-за того, что отсутствовал состав преступления. Законом не запрещено ходить по холму, — спокойно разъяснил Соммерс. — Но теперь, когда произошло преступление, ситуация изменилась.

— Детектив, да просто поглядите наше видео, — не унимался Барткус. — В нем предоставлена исчерпывающая информация.

— Несомненно мы изучим его, спасибо, — бодро сказал Бут. — У нас есть еще десять минут. Если вам есть что сказать, возьмите бумагу и напишите это.

К удивлению Соммерса, большая часть аудитории задвигалась, зашумела и начала что-то писать, будто школьники просто выполняли обычное задание.

Время потекло невыносимо медленно. Жужжала лампа на потолке. С оглушительными щелчками перемещались по циферблату стрелки школьных часов. Скрипели грифели ручек. Шуршала бумага. Уцепившись за столешницу, которая стала его единственной опорой, Соммерс поглядел в окно и постарался отстраниться от окружающей его действительности.

За стеклом хаотично летали мелкие некрасивые снежинки, а ветер раскачивал гибкие ветви могучей ивы. День был серым и унылым, как и самый обычный мартовский день.

Если бы не сегодняшняя ночь… Воспоминания невольно предстали перед глазами и Соммерс снова увидел жуткую картину — тело, застывшее в неестественной позе, черные глаза и спутанный клубок грязных волос…

Он потер усталые глаза.

— Все, время вышло! Сдавайте свои работы. Не мне! Инспектору Буту. Все… Можете идти на занятия. Никакого домой, у вас еще физкультура! — отдавал распоряжения директор. — И не ломайте мебель, Барткус, иначе вашему отцу снова придется компенсировать урон!

— Покажете где находится участок? — Соммерс повернулся к Буту, который собирал листки и складывал их в стопку.

— Конечно, но вам бы отдохнуть сначала, вы что-то неважно выглядите. — С сочувствием откликнулся тот. Показать вам наш отель?

— Я в порядке. Еще раз это предложите, и я буду вынужден называть вас мамочкой.

Виталий хохотнул, а уши Бута немедленно приобрели лиловый оттенок. Выровняв стопку листков, он передал их Соммерсу.

— Надо выпить кофе и собраться с силами, — сказал Соммерс, пока они втроем шагали по пустому школьному коридору, наполненному гулким эхом шагов.

— Я уже распорядился, Морта все подготовит. Предвкушаю горячие булочки из местной пекарни — они вам обязательно понравятся! У нас пекут лучший хлеб в Литве, — с гордостью поделился Бут.

— Где бы я ни был, мне везде говорят о лучшем хлебе или пирогах на всей планете. И все приходится все проверять на своей собственной шкуре. — С каменным лицом отшутился Соммерс.

— Ничего, все хорошее компенсирует самый отвратительный кофе во вселенной, — хмыкнул Виталий.

— Шагайте быстрее, у нас полно дел, — велел Соммерс. И заметил, что полицейские переглянулись.

— Кажется детектив школы недолюбливает, а, Бут? — с едва различимой издевкой задал вопрос Виталий.

— М-м… — промычал тот в ответ.

— Да ладно вам! А кто их любит? Мы вместе с Бутом учились вот в этой самой школе, до сих пор с дрожью вспоминаем. Особенно Томкуте… Боги, как ее все ненавидели, пусть ей икается на том свете!

Инспектор Бут тактично промолчал. Как и Соммерс, который предпочел сосредоточить усилия на том, чтобы не раскачиваться словно пьяный. Пол под его ногами ходил ходуном, сердце выплясывало в диком ритме, а в ушах нарастал дикий шум.

Виталий был прав лишь отчасти — Соммерс не недолюбливал школы. Он их боялся и ненавидел всей душой.

Соммерс остановился в шаге от края ямы и некоторое время молча стоял, наблюдая за работающими в ней людьми. Его долго не замечали, будто он вдруг стал невидимкой.

Со стороны леса донесся тревожный собачий вой, среди деревьев мелькнул луч фонаря, под резким порывом ветра, словно пойманная птица, захлопала желтая лента с красной надписью: «Место преступления. Не пересекать».

Одно из диковинных белых существ разогнулось, завертело головой и уставилось на Соммерса.

— О-о, Маркус! Добро пожаловать в сущий кошмар! — возмущенно воскликнуло оно, взмахнув руками. Существо стянуло с лица маску и очки и превратилось в усталого человека с бледным лицом и отметинами на коже от тугих резинок.

— Джонас… — буркнул Соммерс вместо приветствия.

— Первое, что тебе нужно знать, — здесь не три тела, как заявляли местные полицейские! Мы уже эксгумировали двенадцать трупов. Двенадцать! И это еще не все. У Йонаса вон фотоаппарат уже отказывает, черт его дери…

— Просто батареи на зарядке… — буркнул кто-то из группы судмедэкспертов хриплым от переохлаждения голосом.

Соммерс открыл рот, но тут же его закрыл, позабыв о том, что хотел сказать. Он зарылся пальцами в волосы, нахмурился и обвел тяжелым взглядом огороженную яму.

— Батареи на зарядке! — вдруг гаркнул Джонас, нервно передернув плечами. — Марк, мы эксгумируем очередное тело в надежде, что оно последнее, но снова и снова натыкаемся на трупы. Это какой-то нескончаемый поток мертвецов! Я не знаю, с чем мы имеем дело, Марк. Но своей отмороженной жопой чую — это очень дерьмовое дело! Очень дерьмовое дело, черт его дери! — он резко вздохнул и шумно выдохнул. — Прости. Кажется, я немного устал. Мы тут все устали!

— Смерть насильственная? — спросил Соммерс.

— Насильственная, — кивнул эксперт. — Все эти люди были убиты. И убиты самым чудовищным образом.

— Может, это Вторая мировая? — с надеждой в голосе спросил Соммерс.

— Марк, — вкрадчиво проговорил Джонас. — Не будь идиотом! Я бы сразу тебе об этом сказал. Предварительное время смерти самых «старых» жертв, судя по степени разложения тканей, ржавчине на металлических элементах одежды и состоянию костей, наступило около десяти лет назад. А самому «свежему» телу около полугода.

— Двенадцать трупов, десять лет… — эхом проговорил Соммерс.

— Да, после экспертизы в лаборатории я скажу точнее, но, похоже, тела попадали в эту яму как минимум раз в год и… — он вдруг фыркнул. — И почему я рассказываю это все только тебе? Где Раймонд?

Соммерс нервно потер висок. Очередной раз прикрыть задницу напарнику, не пожелавшему явиться на место преступления, или сдать его прямо сейчас со всеми его потрохами? Пожевав губами, он ответил так тихо, чтобы его услышал только Джонас:

— «Я слишком стар для этого дерьма». Это цита… — начал Соммерс, но взгляд его упал на обнажившиеся человеческие кости, покоившиеся в луже желтоватой глины, и тут же замолк.

Присев на краю ямы, он нахмурился и присмотрелся к останкам. Покрытые клочками полуразложившейся ткани, они показались ему странными. Вернее, странной была поза трупа — руки обхватывали ноги в коленях, и тело выгнулось в физиологически неестественный овал, будто скелет был в движении и выполнял жуткое акробатическое па.

Соммерса кольнуло неприятное предчувствие.

— По пути сюда я видел бар, уверен, он там, — едва слышно ответил Джонас. Эксперт переступил с ноги на ногу. Под его ногами булькнула жижа, свет от софитов упал на его костюм со спины, и Джонас вдруг оказался окутан сияющим ореолом из искрящихся капель.

— Джонас, что это? — слегка осипшим голосом спросил Соммерс, указав на скелет.

Тот поглядел на останки и странно передернул плечами:

— Так сразу и не расскажешь, что мы тут накопали… Маркус, я не думал, что ты приедешь так быстро, и не успел собраться с мыслями… Прошу, дай нам десять-пятнадцать минут, мы поднимем одно из тел, ты его осмотришь, а я подведу первые итоги. На это нужно взглянуть… э-э… комплексно.

Соммерс поглядел на старого друга с нарастающей тревогой. Голос Джонаса был глухим и подавленным. Опытный судмедэксперт и король всех циников, он сохранял хладнокровие даже в самых поганых делах. А сейчас он вдруг сдал…

Значит, ситуация действительно была экстраординарная, и с таким преступлением опытный доктор Джонас Жальгирис еще не сталкивался.

— Не смотри на меня так, — буркнул Джонас. — Лучше поищи начальника местного участка. Он бродит где-то неподалеку. И приходи через десять минут, хорошо?

Не дожидаясь ответа Соммерса, Джонас переключил свое внимание на тело, хлопнул в ладоши и гаркнул:

— Поторопимся, господа!

Решив, что в предложении Джонаса познакомиться с местной полицией есть рациональное зерно, Соммерс поднялся и побрел прочь.

Когда его глаза, наконец, привыкли к темноте, он разглядел чуть дальше на холме знакомый ему грузовик лаборатории судмедэкспертизы. Рядом с ним стояли трактор, два полицейских внедорожника, карета скорой помощи и пожарная машина. Чем здесь могли помочь пожарные, Соммерс так и не понял — разве что утопить его экспертов в этом чертовом могильнике…

Склон холма был абсолютно безлюдным — ни полицейских, ни зевак, ни журналистов. Единственным доказательством присутствия других людей, кроме его команды судмедэкспертов, был забытый кем-то стаканчик кофе на капоте одной из полицейских машин.

Тихо и мирно, будто убийство в этом городке с уютным названием Любицы было таким же банальным событием, как кража пачки сигарет. Соммерс остановился посреди «автопарка», озираясь.

— Детектив Раймонд? — окликнул его кто-то.

Словно из ниоткуда, рядом с ним появился щуплый приземистый пацан. Он был одет в полицейскую форму не по размеру — куртка и штаны были настолько велики, что полностью поглотили бедолагу. И так походил на подростка в отцовской форме, что первым желанием Соммерса было схватить парня за шею и пинком выгнать с места преступления. Приглядевшись, он все же понял, что перед ним просто очень молодой инспектор.

Несмотря на теплую одежду, полицейский содрогался от холода, и то и дело поправлял шерстяную шапку-ушанку.

— Соммерс, — ответил он и протянул руку.

Рукопожатие молодого инспектора было на удивление крепким и уверенным.

— Спасибо, что приехали. Зовите меня Бут. Я глава местной полиции. Я здесь, чтобы оказать вам всестороннюю помощь и поддержку, — быстро и без запинки выпалил полицейский, словно долго и упорно репетировал эту речь. Вытащив из кармана фонарик, он нажал кнопку и рассеянно поглядел на яркий луч, вонзившийся в землю.

В круге света на первой весенней зелени Соммерс разглядел ярко-розовую жвачку со следами чьих-то зубов.

Бут неловко кашлянул, выключил фонарик и вернул его в карман.

— Детектив… Честно говоря, у нас нет опыта в таких делах. У нас никогда не происходило ничего… э-э… подобного.

Пытаясь смахнуть световой зайчик в глазах, Соммерс понимающе кивнул:

— Признаюсь честно — у меня тоже. По меркам Литвы это действительно экстраординарное преступление… Бут, в своем звонке в Вильнюс вы сообщили о трех жертвах. Каким образом три превратились в двенадцать?

— Детектив Соммерс, я… — начал инспектор, но замолк и помотал головой. Он поправил шапку и неуверенно продолжил: — Их и было трое, наш местный эксперт так сказал. Потом подъехали ваши люди и начали все проверять, а потом выкопали еще тела… А я… я здесь, чтобы оказать вам всестороннюю помощь и поддержку.

Брови Соммерса взлетели вверх. Он поглядел в сторону лесополосы и поинтересовался:

— Поисковая команда уже нашла что-нибудь?

— Это волонтеры. У нас сейчас нет полицейских, чтобы осмотреть весь лес. Так что мы отправили всех, кто откликнулся на призыв о помощи. И нет, они ничего не нашли — они бы засвистели в свистки.

— Волонтеры…? — обомлел Соммерс.

— Да, самые надежные люди. Члены комитета по делам города. Они помогают мэрии организовывать праздники, похороны, поддержку для нуждающихся. И у многих из них есть собаки, — беспечно пояснил Бут, явно не замечая проблемы. — Они хорошо тренированы… Собаки.

— Волонтеры… — промолвил Соммерс, словно пробуя это слово на вкус. — Хорошо, вернемся к делу. Кто обнаружил тела?

Инспектор Бут поведал о некоем господине Жорковиче, местном жителе, поляке по происхождению. Гуляя по холму с собаками, Жоркович заметил, что его псы роют землю. Он попытался оттащить собак, подумав, что те нашли кроличью нору, но заметил в земле человеческую руку. Жоркович немедленно позвонил в полицию.

— Вы его уже опросили?

Инспектор замотал головой, отчего его шапка съехала на бок, оттопырив покрасневшее от холода бутовское ухо. Привычным движением он вернул ушанку на место.

— Понял. Вы тут, чтобы оказать мне всестороннюю помощь и поддержку, — буркнул Соммерс.

Щеки Бута покрылись пунцовыми пятнами.

— У вас есть этот ваш свисток? — спросил Соммерс. — Отзывайте добровольцев немедленно, иначе они уничтожат улики. И что знают эти ваши волонтеры о деле? Что вы успели им рассказать?

Бут покачал головой, и Соммерс понадеялся, что это значило: «ничего не рассказали».

Инспектор достал мобильный телефон из кармана, набрал номер, шмыгнул носом и коротко сказал:

— Ирма, возвращайтесь на базу. На сегодня достаточно.

Соммерс вспомнил свои слова про свисток и по его лицу расползлась кривая ухмылка. Он отвернулся, чтобы Бут этого не заметил.

* * *

Перед ними выстроился поисковый отряд. Двадцать человек. Все выглядели одинаково зловеще — в черных дождевиках до земли, с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Падающие с неба капли мрачно стучали по глянцевой пленке плащей. Собаки разных размеров и пород беспокойно тряслись у ног этого батальона доморощенных смертей.

Окинув волонтеров беглым взглядом, Соммерс задумался о причиненном ими уроне — сколько улик они втоптали в листву, сколько следов уничтожили?

А еще… Среди этих людей мог прятаться убийца, ведь страх быть пойманным часто тянет преступников на место преступления.

— Здравствуйте, я детектив Соммерс. Спасибо вам за участие в поисковой операции, но сейчас стало темно, поэтому, мы ее сворачиваем, — начал он. — Все вы, пожалуйста, оставьте свои контакты начальнику участка Буту…

Договорить он не смог — откуда-то из-за спин волонтеров раздался не к месту жизнерадостный окрик:

— Детектив, приятно познакомиться!

Батальон молча расступился, и сквозь волонтеров пробрался еще один чрезмерно молодой полицейский. Он остановился перед Соммерсом, сияя ослепительной улыбкой и протягивая ему руку:

— Я Виталий, напарник Бута!

Ковбойская шляпа и розовая жвачка, которую тот жевал с открытым ртом, выдавали в нем любителя голливудских фильмов. Соммерс наградил его спокойным изучающим взглядом, и улыбка инспектора слегка стухла.

Соммерс все же ответил на рукопожатие, и Виталий встал рядом, скрестив руки на груди.

— Прошу прощения… Итак, оставьте свои контакты инспектору Буту и будьте на связи. — повторил Соммерс, обращаясь к добровольцам. — Велика вероятность, что вас вызовут в участок для свидетельских показаний. А сейчас возвращайтесь по домам.

Никто из волонтеров не шелохнулся. Дождь усилился и капли забарабанили по плащам, выбивая неровный ритм. Фонарик Бута вдруг замигал, и от молчаливых пристальных взглядов “черного батальона”, по спине Соммерса пробежал неприятный холодок.

Он поправил ворот куртки ставшими вдруг неловкими пальцами.

— Детектив, разве вы не должны опросить нас? — сказал хрипловатый женский голос из-под мрака капюшона.

— Да-да! Вам не интересно услышать нашу версию? — поддержал ее другой голос. — Мы с ребятами думаем, вы должны кое-что знать об этом месте.

Соммерс не видел говорившего, но его воображение тут же нарисовало картинку: крупный мужчина, обладатель лишних тридцати килограмм веса, неаккуратной бороды и скучной жизни.

Бут неловко переступил с ноги на ногу и с отсутствующим видом уставился на носки своих ботинок — похоже, инспектор заранее был не согласен с мнением добровольцев.

— Что я должен знать? — сдержанно поинтересовался Соммерс.

— Это место… необычное. Тут происходят разные вещи. Все это знают. Каждый в городе может подтвердить. Тут э-э… Типы разные ошиваются, — ответил ему тот же басовитый голос.

Остальные волонтеры одобрительно закивали, и оратор, приободрившись, продолжил:

— Они выглядят как люди. Но появляются и исчезают из ниоткуда. Кто-то думает это призраки. Кто-то — пришельцы или путешественники во времени. А я думаю вздор все это — они попадают к нам из параллельных миров!

Стало тихо, даже капли дождя теперь неловко постукивали по капоту полицейского автомобиля.

Со стороны могильника вдруг донеслась витиеватая вязь особенного Джонасовского мата. Волонтеры нервно задвигались, а Соммерс же приложил все силы, чтобы сохранить невозмутимый вид.

— И вы все утверждаете, что видели кого-то… Или что-то. На этом холме? — уточнил он, оглядывая толпу.

— Ну, наши дети рассказывали. Они любят здесь гулять… Я думаю, эти люди приходят из средневековья, детектив, — уверенно произнес глубокий женский голос. — На них эти жилеты с оборками, парики, в руках корзины или какие-то странные коробки.

— Но они никогда надолго не задерживаются — пара минут, и все, пуф! И нет никого! — подхватила другая женщина. — И ни единого следа не остается, даже после дождя. Раньше мы не знали, зачем они приходят в наш мир, а теперь стало ясно — это призраки тех убитых бедолаг!

“Ничего не сказал волонтерам, значит?” — подумал Соммерс и бросил на Бута тяжелый взгляд. Тот судорожно вздохнул.

Повисла неловкая пауза. Добровольцы поглядывали на Бута, словно ища у него поддержки, но инспектор очень внимательно изучал лесополосу.

— Звучит как полный бред! — внезапно воскликнул Виталий и хлопнул в ладоши. — Ребят, вы правда думаете, что столичный детектив поверит в эти ваши байки из склепа? А может у вас хоть одна фотография есть этих пришельцев? Ну камон, сейчас у каждого есть камера в телефоне…

— Ты же сам их видел! — обиженно возразил кто-то из “батальона”. — И рассказывал, как тебя животный страх охватил, когда эти твари вдруг вынырнули из ниоткуда! А сейчас нас идиотами выставляешь?

— Да просто он всегда был муд… — начал кто-то из толпы “плащей”, но внезапно очнулся Бут. Он поднял руки в успокоительном жесте и произнес с неожиданной для неопытного инспектора властностью:

— Давайте не пересекать черту! Спасибо за вашу помощь, мы ее очень ценим. Но вам пора возвращаться по домам. И, пожалуйста, помните, что поклялись хранить тайну следствия!

Виталий зло сплюнул жвачку в траву.

* * *

— Смогли опознать кого-то из жертв? — спросил Соммерс, глядя, как отряд «смертей» понуро бредет вниз по холму. — Это кто-то из города?

Бут снял шапку, задумчиво провел по волосам рукой, и снова нахлобучил ее на голову.

— Если вы думаете, что жертвы жили в Любицах, так это не так, детектив, — ответил он. — У нас никто не пропадал. И убийств очень давно не было. Мог кто-то в лесу заблудиться или утонуть, но этих бедолаг находили. А вот так, чтобы двенадцать человек сгинули и никто этого не заметил? Невозможно…

Соммерс помолчал. Виталий стоял рядом и жевал соломинку с отсутствующим видом.

— Соседние города?

— Из Утены может быть… Любицы стоят на отшибе, вокруг болота и непроходимые леса, а там дальше граница с Беларусью. А здесь вообще медвежий угол. Сюда можно попасть только по одной дороге — и она ведет сюда через город, — ответил инспектор. — Если бы кто-то чужой регулярно приезжал сюда чтобы закопать тела, это вызвало бы подозрение. Его бы наверняка заметили местные…

— Либо убийца кто-то из местных, — сказал Соммерс.

Дождь притих, но вместо него из леса наползал густой туман — тяжелый и сизый, он стелился по земле, подбираясь к могильнику все ближе и ближе. Было настолько влажно, что одежда под курткой намокла, и ледяной весенний воздух лип к коже.

Соммерс чувствовал, как его ноги начинают неметь от холода.

— Блять! — прозвучало выразительно и громко со стороны могильника.

— Покажете карту местности? — спросил Соммерс, и Бут невозмутимо кивнул.

Инспектор несколько минут ковырялся в бардачке патрульной машины, пока не выудил из нее видавшую виды бумажную карту.

Ее расстелили на капоте полицейского автомобиля, и сверху тут же появились густые, словно сироп, капли воды.

— Так, вот Любицы. А мы здесь. Видите, вокруг болота и леса, — говорил Бут, водя пальцем по карте.

Городок действительно располагался на отшибе, и ближайшим крупным городом была Утена. Инспектор был прав — попасть сюда, на холм, можно было только через Любицы и для этого пришлось бы пересечь весь город.

— Сколько у вас есть действующих камер? — спросил Соммерс, разглядывая схему дорог.

— Двенадцать, но три на ремонте, а значит, девять… Ну, может меньше… — немного неуверенно ответил Бут, — но если убийца ехал на машине, то он обязательно попал хотя бы под одну из них.

— Когда получим время смерти последней жертвы, немедленно сделайте выемки записей и досконально пересмотрите все.

— Принято, детектив, — хором ответили полицейские.

— Нашли что-нибудь во время поисков? — Соммерс повернулся к Виталию.

— Ничего, — устало отозвался тот, запихивая в рот очередную жевательную резинку, — сразу за границей леса есть поляна, на ней старое кострище — так то школьники развлекаются. А дальше сплошная чаща — мы едва по ней смогли пройти. Бут прав, сюда кроме как по асфальтированной дороге не попадешь. Хотя… Есть ведь старая вырубка, та, что к озеру ведет?

— Она заросла вся… — возразил Бут, — И потом, она только до балки идет…

— Что за озеро? — задал вопрос Соммерс.

Бут махнул рукой:

— Его озером-то не назовешь — непригодно оно для купания — берег песчаный, крутой и постоянно осыпается. Даже рыбаки туда боятся соваться.

— И глубоко там? — задумчиво поинтересовался Соммерс.

— Бездонная топь, — вставил свое слово Виталий, — сплошные омуты. Мы там везде таблички расставили с запретом на купание. Гиблое место. А что?

Для убийцы, который хотел бы скрыть следы преступления, лучше и не придумаешь — сбросил труп в топкое болото, и никто и никогда не найдет тело. Но нет, преступник наоборот закапывал трупы на открытом и хорошо просматриваемом месте, зная, что тела однажды кто-то найдет. Убийца либо очень глуп, либо, наоборот, умен и очень уверен в себе.

— А где живет господин Жоркович?

Бут развернулся и ткнул пальцем куда-то в темноту.

— Его дом отсюда видно — если приглядеться. Это место зовется Озерная балка, и здесь всего три дома. Тут, — инспектор повернулся к карте и ткнул в нее пальцем, — живет Ирма Лейстис, владелица местной фермы. Тут вилла Гаустаса Витенаса, это наша местная знаменитость — он известный художник.

— В его доме частенько проходят всякие закрытые вечеринки, — заявил Виталий, активно работая челюстями, пережевывая жвачку, — проходной дом, а не вилла. Там можно десяток убийц с комфортом разместить.

— Это точно… Местечко то еще, — поддакнул Бут.

— То-о е-есть, — протянул Соммерс, — гости Витенаса приезжают сюда, в балку? А значит, мы имеем кучу людей, которые здесь периодически отираются?

Бут смутился и замялся, наконец, сложив два плюс два:

— Ну, э-э…

— Ладно, я понял. Покажите на карте дом Жорковича.

Инспектор Бут ткнул пальцем в другой край Озерной балки.

— Жоркович тоже странный тип. Чудак. Из дома почти не выбирается, живет в своем поместье как отшельник, грибников гоняет из своего леса… Наши его недолюбливают, — с ноткой презрения в голосе высказал Виталий.

— Тому есть объективная причина? Помимо запрета на сбор грибов, — поинтересовался Соммерс.

Инспектор пожал плечами:

— Не знаю, его просто все не любят. Душный он.

Соммерса посетило острое ощущение, что Виталий не испытывает ни капли заинтересованности в этом деле. В его голосе сквозило едва уловимое равнодушие к собственным словам.

— А что насчет этих призраков?

Он только что выяснил, что в Озерной балке был проходной двор, и жили здесь исключительно подозрительные типы. Что еще удастся вытрясти из местных полицейских?

Офицеры переглянулись.

— Ну, вопрос сложный, — замялся Бут. — Действительно ходят слухи, что кто-то что-то видел — странных людей, пришельцев. Но это все сплетни, местные байки. Несколько лет назад участок забросали заявлениями, что в балке появились летающие тарелки, стреляющие молниями, и офицерам приходилось приезжать с проверкой…

— У вас тут что, филиал Вудстока открылся? — хмыкнул Соммерс.

— Да нет, — растерянно помотал головой Бут. — Я сам ничего такого не видел, но на этом поле и правда иногда не по себе становится. Детьми мы часто сюда захаживали. Потрепать нервы себе, девчонок попугать. Так вот бывает накатит такой страх, чувствуешь, что вот-вот в штаны наложишь… Мы выпивали, не без этого, но не до состояния, чтобы пришельцев видеть. Думаю, это все от нервов или разыгравшегося воображения…

“И скучной жизни”, — мысленно добавил Соммерс.

— К нам даже приезжали какие-то блогеры, исследователи паранормальщины, ходили тут как дурачки, ничего не увидели и уехали. Одна бабенция даже книжку написала, — с ленцой добавил Виталий. — А так согласен с Бутом — эти штуки скорее похожи на глюки, которые разогнали местные.

— А сколько это продолжается?

Бут приподнял шапку и задумчиво почесал затылок.

— А я что-то и не припомню… Мы в школе учились, в старших классах, и уже были слухи про балку, да, Вит?

— Рани, наш школьный уборщик, рассказывал нам страшилки. Что видел тут что-то впервые двадцать назад. Он вроде как тут домашку делал по астрономии, когда рядом с ним странные люди появились.

Соммерс бросил взгляд в сторону могильника, освещенного ярким мертвым светом софитов.

— А где именно видят этих людей? По всему холму, в лесу или в определенной точке?

— Да вот ближе к вершине холма и происходят. Наверное… — пожав плечами, ответил Виталий, — хотя хрен его знает…

Помолчав, Соммерс еще раз взглянул на карту, подсвеченную помигивающим фонарем инспектора Бута.

Плохое предчувствие, которое накатило на него у могильника, стало еще более отчетливым, и теперь неприятно зудело под ложечкой. Чудовищно большое количество жертв, нервы Джонаса, и то, что он изначально посчитал за абсурдные выдумки волонтеров, на деле оказалось целой городской легендой…

— Что будем делать, детектив? — спросил Бут.

Соммерс потер переносицу пальцами.

Если верить некоему уборщику Рани, двадцать лет назад здесь, в Озерной балке, начала происходить какая-то чертовщина. Люди стали видеть галлюцинации, из этого выросли слухи о пришельцах. А затем школьники и другие впечатлительные жители устроили из этого места аттракцион.

Не совсем ясно, какие вещества они принимали, но каждый видел что-то свое: людей из параллельных миров, пришельцев и даже монстров…

А вот и первая черновая версия — жителя или гостя города с нестабильной психикой так впечатлили эти истории, что он съехал с катушек и начал убивать людей.

— Детектив? — услышал он голос Бута, и словно очнулся.

— М-м? — Соммерс размял шею и оттараторил: — Ждем информацию от судмедэкспертов. Определяем личности жертв. Ищем улики или образцы ДНК преступника здесь, на холме. Затем проверяем местных уголовников. Проверяем записи с городских камер и создаем реестр всех подозрительных автомобилей. Опрашиваем жителей и их детей, возможно кто-то видел что-то действительно важное. Поэтому предупредите директора школы, родителей и соберите от них разрешение на опрос.

— Я займусь школой, — словно на уроке поднял руку Виталий.

— Хорошо. Бут, тогда идемте со мной к экспертам… — Соммерс вдруг вспомнил кое-что, — Кстати, зачем здесь пожарные?

Виталий хмыкнул:

— Городской глава прислал, по его инструкции на месте происшествия должно быть машины всех городских служб. Я тогда скажу ребятам, чтоб в док ехали?

— Да, пожалуйста…

Виталий зашагал прочь, и именно в тот момент в голову Соммерса закралась неприятная мысль — этим расследованием будет заниматься кто-то другой.

Двенадцать жертв… Немыслимое по меркам Литвы преступление, и оно будет на первых полосах газет. А значит, это дело передадут другим сыщикам. Тем, кто действовал исключительно в рамках установленных инструкций, тем, кто успешно лизал зады начальству, тем, кто не был в черном списке начальника участка…

Шагая в сторону могильника, оскальзываясь на мокрой траве, Соммерс невесело думал о том, что его ждет — как только он позвонит шефу и сообщит, что три трупа превратились в двенадцать, тот нагонит сюда своих верных людей, а его погонят взашей…

Бут тихо кашлянул и тихо, почти шепотом спросил:

— Детектив, нам сказали, что приедут двое…

Соммерс глянул на часы — десять минут прошло, а значит пора вытрясти из Джонаса все, что тот узнал.

— Бут, возьмите на себя сбор досье по уголовникам — всех, кто имел приводы, аресты, суды за последние десять лет.

— Понял, детектив, — сказал тот и с сомнением в голосе уточнил: — А когда вам нужны бумаги? Я успею поужинать?

– Бумаги нужны мне как можно скорее, — стальным голосом ответил Соммерс, и добавил: — а потом, конечно, поужинайте.

Бут едва слышно вздохнул и решительно кивнул.

Соммерс поправил ворот куртки и сунул руки в карманы. Рабочий день уже закончился, будет ведь неприлично звонить шефу прямо сейчас. Он сделает это утром. А значит, у него есть двенадцать часов, чтобы поработать над этим делом…

Свет софитов был таким ядовитым, что из-за него слезились глаза. Снова моросил мелкий раздражающий дождь, отчаянно хлопала на ветру заградительная лента, из полутьмы до них доносились приглушенные рвотные позывы и несвязное бормотание Бута.

Под ногами у Соммерса лежал черный мешок, внутри которого покоилось тело.

Это было женское тело, и выглядело оно чертовски странно — руки симметрично подняты над головой, тонкие пальцы элегантно вытянуты, ноги согнуты в коленях, а пятки плотно прижаты к ягодицам. Она словно прыгнула, пытаясь дотянуться до чего-то, и так и застыла после смерти, словно элегантная статуя.

Длинные черные волосы женщины слиплись в грязный ком, веки были широко распахнуты, а почерневшие глаза смотрели сквозь ночь.

— Юрате, выдай Марку перчатки… — негромко проговорил Джонас, — я начну с этой жертвы, а затем проведу общий анализ по всем найденным телам. Так, секунду, включу диктофон…

Соммерс кивнул.

— Женщина, европейской расы, на вид не более двадцати лет. Рост около ста шестидесяти сантиметров, вес пятьдесят-пятьдесят пять килограмм. Ухоженные волосы, хорошее состояние зубов, спортивная фигура. Видимые следы сопротивления и борьбы отсутствуют. На шее имеется ярко выраженный кровоподтек, скорее всего, от жгута или тонкой синтетической веревки, точнее скажу после анализа волокон. Рискну предположить, что удушение и стало причиной смерти.

— Она не сопротивлялась, пока ее душили? — уточнил Соммерс.

— Я уверен, что в момент убийства жертва была беспомощной. Требуется токсикологический анализ… — Джонас сипло кашлянул и продолжил: — До наступления трупного окоченения убийца придал телу неестественную позу и тщательно зафиксировал конечности при помощи каких-то лент… Видишь, вот здесь, на лодыжке, немного поврежден верхний слой кожи? Убийца связал ее тело уже после смерти, иначе бы остались кровоподтеки.

Джонас указал на ноги женщины, и Соммерс понимающе кивнул.

— Трудно определить точное время смерти, судя по трупным пятнам и степени разложения, в тепле тело пробыло не больше двух суток. Затем оно подверглось влиянию низких температур, и хорошо сохранилось. Морозы здесь, на северо-востоке Литвы, в прошлом году, начались где-то в середине ноября. Поэтому труп оказался в земле не позже указанного времени.

— То есть, примерное время смерти — от первой половины ноября до первых серьезных заморозков, когда копать землю — большая проблема? — подытожил Соммерс.

Джонас кивнул.

— Да, тело пролежало в земле шесть-шесть с половиной месяцев, — эксперт провел рукой над трупом. — Тело аккуратно и симметрично уложено, и то, что грязь из ямы не проникла в складки кожи, позволяет нам утверждать, что само убийство произошло в сухом, чистом помещении. И только затем убийца перевез тело сюда и закопал.

— Признаки сексуального насилия?

— Я таковых не обнаружил, — уверенно ответил Джонас. — Ни синяков, ни разрывов нет, ни прижизненных, ни посмертных.

— Что насчет остальных тел? — спросил Соммерс чуть охрипшим голосом.

— Всем жертвам были приданы необычные позы — аккуратно, даже педантично, — странным механическим голосом сказал Джонас, и Соммерс вспомнил, что тот продолжает начитывать информацию для отчета, — Для протокола: одинаковый способ убийств, единое место захоронения, и явный ритуальный его характер — все это дает нам право говорить о серии. Конец записи…

Соммерс поджал губы и бросил на Джонаса мрачный взгляд.

— У меня нет сомнений в этом, Маркус. У нас чудовищно жестокий и изощренный серийный убийца.

Некоторое время он молчал, а затем в сердцах выплюнул:

— Вот дерьмо…

Джонас дал ему время, чтобы переварить услышанное.

— Что еще у тебя есть? — спросил, наконец, Соммерс, глядя на застывшие черные глаза жертвы.

— Позы разные, но повторяющиеся: форма эмбриона или овал, часть повторяет позу этой девушки в той или иной вариации.

— И все они были задушены? — Соммерс приблизился к телу и поглядел на крошечные, аккуратные сережки с зелеными камешками.

— Верно. И делал он это твердой рукой, — сказал эксперт, а затем добавил: — Я могу поручиться, что все это совершил один и тот же человек, Маркус.

— И делает он это уже минимум десять лет… — проговорил Соммерс, бросив взгляд на могильник. — Джонас, почему здесь? Это место находится на виду, да и городские тут постоянно ошиваются… Почему за все это время никто не обнаружил этот могильник?

Тот с мрачным видом пожал плечами:

— Может, это его стратегия — спрятать все под носом, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что происходит что-то… Ненормальное?

— Или он охвачен какой-то странной идеей и жаждет познакомить всех с ней.

— Я, честно говоря, не знаю. И меня тошнит от одной мысли об этом…

— Нашел общие черты между жертвами? Раса, внешность, возраст? — задал вопрос Соммерс.

— Нет… — со странной, незнакомой ему интонацией ответил Джонас. Он осторожно, почти заботливо поправил полы мешка и застегнул молнию. — Часть трупов в ужасном состоянии, нам придется хорошенько поработать с костями. Но что сразу могу тебе сказать — мы нашли и мужчин, и женщин. Возраст — от подростков, до пожилых людей. Пока я не нашел никакой системы.

— У меня нет опыта в таких расследованиях, но это не то, чего ожидаешь от серийного убийцы, — брови Соммерса поползли вверх.

— Это верно. Он будто… — док вдруг покачал головой и замолк.

— Джонас, не томи. Дай мне гипотезу.

— Я не должен этого говорить. Это только мое личное мнение, Марк… — Джонас сделал выразительный жест в сторону могильника. — Я не могу избавиться от чувства, что он пишет послание.

Соммерс моргнул.

— Понимаешь, да? Пытается донести до нас некую историю, где каждая жертва несет в себе сакральный смысл.

— Эта гипотеза по крайней мере объясняет, почему жертвы настолько разные.

— Да, и каждая из них как будто резонирует с этим его чудовищным сообщением.

— Звучит чертовски плохо, — пробормотал Соммерс, поглядев на раскопанную яму.

Джонас подавленно кивнул, проследив за его взглядом.

— Знаешь, мне еще никогда не было так муторно, как здесь, — неожиданно признался он.

* * *

Спрятав руки в карманы, глядя куда-то сквозь землю, Соммерс неподвижно стоял у границы оцепленной площадки. Бесконечная ночь уже начала уступать промозглым утренним сумеркам, и склон холма окрасился в монотонно-серый. Над головой стремительно неслись свинцовые тучи, а ветер терзал желтую ленту. Настроение было под стать погоде — такое же мрачное и тяжелое, как и небо над головой.

Рычал насос, откачивая из захоронения жидкую грязь, но вода все прибывала, словно в этой проклятой яме вдруг пробился родник.

В могильнике остались всего двое — понимая, что его люди держатся благодаря чуду, Джонас отправил часть своей команды отдохнуть и отогреться в грузовичке. Сам он самоотверженно не вылезал из ямы всю ночь, хотя холод, голод и нервное истощение все чаще доводили его до нервных срывов.

Доставалось и Соммерсу, вина которого заключалась в том, что он бродил вокруг с отстраненным видом…

Поняв, что он стоит неподвижно уже очень долго, Соммерс встряхнул головой и заставил себя пошевелиться. Тело ответило болью и онемением, руки побелели, пальцы едва гнулись, а ноги… Ног он уже давно не чувствовал…

Шмыгнув носом, Соммерс заставил себя шагать вокруг ямы, чтобы хоть немного согреться.

Идиот, приехал в деревню в легкой городской куртке, которая совершенно не годилась для ранней весны и деревенской промозглости. Но несмотря на холод, Соммерс не мог себе позволить уйти в машину, погреться и покемарить.

Совесть не позволяла ему отдыхать, пока его коллеги работали на износ в чудовищных условиях, а могильник изрыгал нескончаемый поток новых тел. Нет, он мог только зачарованно бродить вокруг ямы, из которой готовились извлечь шестнадцатую и семнадцатую жертву.

Соммерса трясло, но холод был не причем. Его мучали ужас и омерзение, от осознания того, что где-то среди людей ходит человек, способный на подобную жестокость.

Он привык видеть трупы. Привык к жестокости, даже в некоторой степени привык к убийствам. Но от вида мешков в холодильнике грузовика судмедэкспертизы, к его горлу подкатывала тошнота, а в душе выла тревога.

В какой-то момент он стал бояться поворачиваться в сторону захоронений, чтобы снова не видеть на лице Джонаса отчаяние при виде очередного скелета.

Соммерс остановился и вздохнул.

Сейчас ему не хватало Раймонда, его спокойного взвешенного взгляда на все…

В конце концов, никто не ловит серийных убийц в одиночку.

Да, старик Раймонд был тем еще мудаком, всю жизнь боролся с алкоголизмом и, кажется, проигрывал. А потому срывался на него, Соммерса. Но в извлечении информации с места преступления Раймонд был непревзойденным гением, и его мнения сейчас сильно не хватало.

Вынув из кармана телефон, Соммерс который раз за вечер набрал номер напарника, и в очередной раз убедился, что тот так и не включил свой сотовый.

Старик сейчас наверняка дрых в запойном забвении в самой дешевой гостинице, паршивец словно задницей почуял, что их ждет адская ночь и очень вовремя слинял…

— Нужно показать это Марку… Юрате, дай ему перчатки… — услышал Соммерс краем уха, и тут же мысленно собрался.

Его тело само неловко развернулось к могильнику и на автомате зашагало к краю ямы.

— Маркус, у нас есть кое-что! — крикнул Джонас, развернулся и тут же уткнулся глазами в Соммерса. — Ну, конечно. Ты уже здесь… Скелетированные останки, две жертвы. Судя по тому, что обе находились в одном слое почвы, а также имеют одинаковые следы коррозии на металлических элементах одежды, они были убиты и захоронены примерно в одно время. Предварительные сроки — пять-семь лет назад.

По сухому тону, с которым говорил Джонас, Соммерс понял, что тот снова диктует отчет в диктофон, спрятанный где-то в кармане.

Тела, о которых шла речь, все еще находились в яме на небольшом возвышении. Два человеческих скелета лежали, тесно прижавшись спинами, словно в последний час они пытались найти спасение друг в друге. Один был свернут в позу эмбриона, другой покоился в уже знакомой Соммерсу позе — вытянутыми над головой руками и прижатыми к ягодицам пятками.

— Обе жертвы женского пола, не старше двадцати лет. В обоих случаях смерть наступила в результате асфиксии, видишь тут подъязычная кость сломана? И здесь… — Указав на скопление грязи и каких-то тряпок, Джонас поднялся, разогнул спину и тихо застонал. — На одном трупе отсутствует одежда, возможно, она была одета в натуральные ткани, и те сгнили. Либо она была нагой. Об этом мы узнаем после подробного исследования в лаборатории. На другом трупе есть не только одежда, но и нашелся подарок для тебя…

Джонас протянул ему небольшой темный предмет прямоугольной формы, поглядел на руки Соммерса и свирепо рявкнул:

— Юрате! Я же просил выдать Маркусу перчатки…!

Неуклюжая фигура в когда-то белом медицинском комбинезоне, теперь изрядно измазанном грязью, тяжело заковыляла к ним с другого конца могильника.

В этот момент Соммерс, повинуясь острому импульсу защитить девушку от ворчания Джонаса и облегчить ей работу, спрыгнул в яму и протянул руку навстречу бедной Юрате и перчаткам, которые та ему несла.

Под ногами угрожающе забулькало, и его ботинки начали неумолимо наполняться ледяной водой. Ступни окутал невыносимый холод, который медленно, но верно поднимался все выше, пока Соммерс все глубже проваливался в бурлящее болото.

Он замер в осознании масштаба своего идиотского поступка.

Джонас молча на него смотрел.

— Я помочь хотел… — огрызнулся Соммерс, выхватывая перчатки у Юрате. — Что это?

— Бумажник, — сухо проговорил док. — И будь любезен в следующий раз используй бахилы, ты мог занести мусор…

Выбравшись из ямы, Соммерс надел перчатки, забрал у Джонаса бумажник и осторожно его осмотрел. Это была добротная вещица — из качественно выделанной кожи и стали, пережившей семь лет в земле. На одной стороне была выгравирована какая-то печать, но название мастера или фирмы стали совершенно нечитаемы. Такая вещь могла служить многие годы…

Молния изрядно проржавела. Негнущимися пальцами Соммерс потянул за язычок, и молния с трудом, но разбежалась по сторонам.

К его облегчению, предметы внутри неплохо сохранились — пара иностранных купюр синего цвета, какой-то чек на плотной бумаге — текст сильно расплылся, и будет большой удачей, если криминалисты смогут разобрать название выдавшего его заведения.

А вот и то, что он искал…

Осторожно, словно это было что-то невероятно хрупкое и ценное, он вынул из кошелька пожелтевшую карточку с фотографией. На него смотрела молоденькая девушка — бледное аристократичное лицо, большие карие глаза, наполненные печалью, и длинные темные волосы.

Дьявол, она же совсем еще ребенок…

— Лилия Эванс, — сказал Соммерс. — Это похоже пропуск в спортзал или что-то такое.

— Иностранка? — спросил Джонас, бросив взгляд на останки. — Адрес есть?

— Нет, — покачал головой Соммерс. — Только название «Бассейны Барахута». Похоже она только приехала откуда-то — в кошельке иностранные купюры, евро нет, банковской карты тоже. Погоди, кажется, тут что-то есть…

Открыв крошечный боковой кармашек, Соммерс бережно встряхнул кошелек, и на его ладонь выкатился небольшой розовый камешек. Должно быть, он выпал из какого-то украшения, и девушка спрятала его в бумажник чтобы не потерять.

Соммерс подвигал рукой, и грани камня ярко засияли в лучах софитов.

Она думала, что починит украшение, когда вернется домой, но этому не суждено было сбыться.

— Что там? — Джонас пытался разглядеть, что было на ладони у Соммерса, но ему мешал яркий свет ламп.

— Ничего важного… — проговорил Соммерс одеревеневшим голосом. — Отправлю фотографию в участок, пусть поищут ее место жительства и этот бассейн.

— Марк, ты должен знать еще кое-что. Ранее я назвал тебе время смерти самой давней жертвы — десять лет. Так вот, цифра сместилась, теперь рассматривай временной промежуток в двадцать лет.

— Вот как? — вскинулся Соммерс, вспомнив уборщика Рани из местной школы и его страшилки об этом месте. Именно двадцать лет назад и появилась городская легенда о странных посланцах и пришельцах. Не могло же это быть совпадением…

Вернув камень в кармашек и сделав несколько снимков бумажника и его содержимого, Соммерс передал улику обратно экспертам.

Несколько минут он возился, снимая перчатки с окоченевших рук, а затем отправляя фотографии непослушными пальцами. А когда понял, что сейчас замерзнет насмерть, заторопился вниз по холму, булькая и чавкая переполненными жижей ботинками.

Выстукивая зубами бодрый марш, подпрыгивая от холода, Соммерс лихорадочно рылся в багажнике своей “Шкоды”, кажется, в нем была сменная обувь, которую он давно возил с собой для спортзала.

Мешок с пустыми пластиковыми бутылками… Ракетка для тенниса… Старые боксерские перчатки… Пакет со старыми банковскими документами…

— Х-ха! — выпалил Соммерс и торжественно поднял над головой заношенную пару спортивных кед. Они немного протерлись на носках, но имели неоспоримое преимущество перед его демисезонными ботинками — они были сухими.

Выудив из угла багажника старый потрепанный рюкзак, Соммерс заглянул внутрь. И тут же захотел сам себя обнять и расцеловать — в нем лежали пара теплых шерстяных носков и давно потерянный свитер.

Переодевшись, наконец, в сухое он с облегчением замер — по телу разливалось приятное тепло.

Не сильно надеясь на удачу, Соммерс набрал номер Раймонда. «Аппарат абонента выключен или…» — проговорила трубка.

— С-сука… — в бессильной ярости ответил ей Соммерс и поглядел на склон холма.

Софиты сияли словно сверхновые. В яме возились две сгорбленные фигурки судмедэкспертов. Недалеко от него, Соммерса, на дороге, ведущей к тупику балки, пританцовывала от холода незнакомая ему офицер полиции.

— Что ж, пора признать — Раймонд не приедет. А значит, пора начинать думать самому, — пробормотал Соммерс.

Что бы сказал напарник, будь он здесь?

Во-первых, он бы согласился с мнением экспертов — убийства были серийными. Да, жертвы были разными, различались полом, расой, ростом, возрастом. Но их объединяли способ убийства, специфические позы тела и, конечно же, один могильник.

Тот же Джонас, например, быстро состряпал вполне стройное объяснение: каждая из жертв играла особую роль в замысле преступника.

Во-вторых, очевидно, что эти преступления не были спонтанными. Убийца готовился к ним заранее — находил какой-то сильнодействующий наркотик, давал его жертвам и ждал…

Убийца наслаждался чувством власти, пока смотрел, как его жертвы теряют контроль над собственным телом. Испытывал возбуждение, когда душил их. И облегчение, пока складывал из их тел изощренные статуи…

Он действовал быстро и избавлялся от тел пока те не начинали гнить, а значит, пахнуть. И наверняка использовал машину, чтобы перевезти свои творения к могильнику и закопать их здесь.

Пока он рыл землю, его будоражил страх — здесь, на открытой местности, его мог кто-то заметить. А ведь это чертовски непросто выкопать яму такой глубины, чтобы в ней поместилось столько тел…

А потом он долго переживал — вдруг кто-то заметит, что на холме появилась свежая земля…

Соммерс медленно выдохнул, глядя на могильник.

Убьет ли он еще раз?

Бесспорно, да. Он будет делать это снова и снова, потому что его влечет непреодолимая желание воплотить свой замысел в жизнь. И он снова тщательно, шаг за шагом, повторит свой ритуал. Привезет новое тело в Озерную балку… И поймет, что дело его жизни — могильник — разорен.

И тогда он придет в ярость…

Соммерс нервно взъерошил намокшие волосы.

Несколько минут он пытался представить, как убийца несет тело вверх по холму, к могильнику, тащит неудобное тело, застывшее в дурацкой позе…

Он долго смотрел на могильник.

Почему именно там. На продуваемом всеми ветрами склоне. Не в лесополосе, где никто и никогда не найдет тел жертв, а именно там, на небольшом пятачке десять на десять метров…

Может быть, это место имело для него какое-то сакральное значение? Магическую силу?

Соммерс резко выдохнул, и изо рта вырвалось облачко пара.

Он заметил, как из ямы выбралась одна из фигур в защитном костюме и зашагала в сторону фургона экспертов, раскачиваясь из стороны в сторону.

Соммерс мог поклясться, что это был Джонас — по его прямой как палка спине. Хороший шанс пообщаться с другом без лишних ушей. Если бы только не…

Соммерс с тоской поглядел на свои кеды и согревшиеся в шерстяных носках ноги.

— А-а, к дьяволу… — ругнулся он и торопливо зашагал по склону, покрытому длинной, мокрой травой.

По его ногам тут же растекся мокрый холод. Соммерс принял это с философским спокойствием.

Пассажирская дверь кузова грузовичка была открыта. На подножке стояли небольшая дорожная сумка и термос. В воздухе Соммерс уловил едва различимый аромат кофеина и невольно ускорился.

Услышав за спиной шаги, Джонас торопливо опрокинул в себя содержимое бумажного стаканчика, бросил его в пакет для улик и отточенным движением запаял замок.

— А, это ты… Прости, кофе закончился, — устало сказал он. — Зато есть овсяные батончики с банановым вкусом.

— Ненавижу овсянку, — кисло ответил Соммерс, схватил термос и потряс его, прислушиваясь — пусто. Он разочарованно поставил его на место.

— Ты очевидно еще не звонил шефу? — спросил его Джонас, откусывая батончик.

— Не-а, хочу дождаться ясности, — буркнул Соммерс, усевшись на холодную подножку.

— Ясность уже есть, яснее некуда. Ты что, в очередной раз решил рискнуть своей задницей, выгораживая Раймонда? — спросил док, усаживаясь на подножку рядом и с тихим стоном вытягивая ноги. — Я как обычно, выскажу свое мнение, а ты решай, как поступить.

— Он твою карьеру утопит! Брось его на съедение волкам, — паясничая, выпалил Соммерс, и Джонас согласно кивнул.

— Именно это я и хотел сказать. Немного другими словами, но смысл ты уловил весьма точно.

— Раймонд мою шкуру не раз спасал. Не могу я с ним так поступить. Сейчас утро наступит, он проспится, протрезвеет и явится. Вот тогда и позвоню…

Джонас неодобрительно покачал головой, поглядел на батончик в своей руке и поморщился.

— Ты же уже состряпал портрет преступника?

Соммерс неопределенно пожал плечами:

— Наш убийца среднего возраста, среднего роста или ниже. Худой, щуплый, не развит физически. Умен и очень осторожен. Хороший семьянин, обеспечен.

— М-м, — одобрительно покачал головой Джонас. — Насчет возраста согласен, тут все очевидно. А что насчет роста и телосложения? Ты сделал этот вывод на основании того, что убийца не вступал в открытую борьбу с жертвой?

— Ага…

— Логично. Но не факт, что он хилый и низкий. Он может быть здоровым мужиком, просто, например, он не любит шума или возни…

— О, поверь мне! — закатил глаза Соммерс. — Этот ублюдок наслаждается убийствами, иначе он не превращал тела в скульптуры. Но он трус. Он боится сопротивления — даже хрупкую невысокую девушку он убил, опоив ее наркотиком. Это не его замысел, это страх, что все пойдет не по плану.

Джонас пару минут жевал батончик, а затем кивнул и сказал:

— Убедил. И если за двадцать лет убийца не вызвал подозрений ни у родных, ни близких, ни соседей, он умен и осторожен. А значит, интеллект выше среднего. А это подразумевает хорошую должность или свой бизнес. И успешная семья для прикрытия. Ну что, я хорошо сделал домашнее задание?

— Если он живет здесь, в Любицах, ему приходится регулярно уезжать из города. Если он гастролер — регулярно приезжать сюда. А за двадцать лет он уже примелькался местным жителям. Мы его быстро поймаем, — с уверенностью сказал Соммерс.

Некоторое время они молчали, а затем он сказал, не выдержав:

— Меня не оставляет эта мысль — почему он закапывал трупы здесь, на маленьком участке? Одно тело над другим, это же сложно! Если это сообщение, почему он не закапывал жертвы в ряд, слева направо? Или наоборот.

Джонас задумчиво пожал плечами:

— Боюсь, на этот вопрос тебе придется ответить самому. Я слишком устал и замерз, чтобы думать. Прости.

Небо окончательно просветлело. Где-то в лесу совсем по-весеннему запела птица, прошелестел ветер в кронах деревьев. Перед ними раскинулись заросшие лесом склоны Озерной балки. Такая умиротворяющая литовская пастораль, если бы не могильник в сотне шагов от них и грузовичок, набитый трупами…

Джонас протянул Соммерсу овсяной батончик, и тот нехотя его взял и откусил кусок.

Они снова помолчали.

— Знаешь, Маркус, не сопротивляйся, когда шеф тебя отстранит, — вдруг сказал док. — Я своего мнения не поменял — это очень хреновое дело. От него так и несет чем-то… По-настоящему поганым. С трудом удерживаю себя, чтобы не схватить ноги в руки и бежать отсюда к чертовой матери…

Подавившись овсяным батончиком, Соммерс закашлялся.

— По-моему, ты слегка преувеличиваешь, — выдавил он из себя, постучав кулаком по груди.

— Нет. Я как раз привык доверять своим чувствам, — ответил Джонас с очень серьезным выражением лица. — С той минуты, как я приехал сюда, меня без остановки трясет. Мои ребята постоянно жалуются, что оборудование отказывает. Ты софиты наши видел? Они же горят как пламя ада! Генератор этот ломался уже раза три. Фотоаппарат барахлил всю ночь…

— Просто очень холодно и влажно, идет дождь, — хмыкнул Соммерс. — Поверить не могу, что подобного рода вещи говоришь мне ты, председатель клуба скептиков.

Джонас надолго замолчал. Наконец он покачал головой и произнес:

— Может, ты и прав… Я просто устал, мне что-то мерещится. Я сутки не спал — со смены сразу сюда.

— Вот в это я верю больше, чем в Джонаса, болтающего про сверхъестественное, — удовлетворенно кивнул Соммерс и хлопнул друга по плечу.

— И все же я думаю через пару-тройку часов здесь будет кавалерия, и у тебя это дело заберут, — совершенно безжалостным тоном пробурчал Джонас и подал ему батончик.

Соммерс невесело рассмеялся и в сердцах высказался:

— Спасибо, друг! Ты меня очень подбодрил.

— Прости. Это все это поганое место.

Схватив снедь, Соммерс хмыкнул и вдруг заметил на дороге, ведущей в Озерную балку, серебристую легковушку. Она двигалась так медленно и осторожно, что сразу же привлекала внимание и выдавала себя.

Соммерс с досадой понял, что офицера, охранявшего тупичок, на посту уже не было. Он уныло жевал батончик по вкусу напоминавший картон, испачканный застывшим сиропом, и наблюдал за тем, как легковушка крадется в тупичку, где стояла его “Шкода”.

— Что-то они припозднились, — сказал Джонас, проследив за взглядом Соммерса. — Что ж, мне пора вернуться к работе.

— М-м, — согласно промычал Соммерс и добавил: — И пожалуйста, больше никаких тел.

— Хотел бы я, — горько усмехнулся эксперт и направился обратно к яме.

Завернув остатки конфеты в обертку, Соммерс спрятал ее в карман и заторопился к тупичку.

Из серебристой легковушки появилась женщина — не больше сорока лет, с ухоженным лицом, открытым взглядом и особенной улыбкой, призванной располагать к себе собеседника. Белое кашемировое пальто совсем не годилось для прогулок по лесу, как и безупречная прическа и дорогие сапоги на каблуках. В руке она держала коробку с четырьмя большими бумажными стаканчиками, накрытыми белыми пластиковыми крышками.

Соммерс так хотел кофе, что тут же ощутил его вкус на языке и рот наполнился слюной. Прибытию журналистки он не был рад, но… Нет ведь худа без добра, верно?

Закрыв дверь машины, женщина окинула цепким взглядом холм и уверенно, словно выполняла какое-то поручение, направилась прямо к захоронению.

Соммерса, шагавшего ей наперерез, она упорно не замечала. И только когда он перегородил ей дорогу, наигранно ойкнула и остановилась.

Ветер донес до него легкий восточный аромат ее духов.

— Доброе утро, — обезоруживающе улыбнулась дама, — не обращайте на меня внимания, я просто привезла криминалистам напитки.

— Ах, напитки! Тогда конечно же проходите! — с самым серьезным видом закивал он и изобразил поклон дворецкого.

Что она сделала? Зашагала дальше! Обалдев от такой наглости, Соммерс рявкнул ей вслед:

— Мадам, вам не понятна концепция сарказма?

— Простите, что? — откликнулась та с невинным видом.

— Для журналистов позже будет сделано официальное заявление. Дождите пресс-конференции в офисе полицейского участка. А сейчас покиньте место преступления.

— О-о, я просто пытаюсь помочь, — талантливо продолжала играть дурочку та. — Мне сказали, у вас была тяжелая ночь. А я проезжала мимо и решила завезти вам немного кофе.

— Мимо? — с ухмылкой спросил Соммерс, стараясь закрыть своим телом вид на захоронение. — И куда же вы направлялись, если не секрет?

– В Киркинья, – не моргнув глазом ответила та и попыталась выглянуть из-за его плеча и поглядеть на могильник.

— Киркинья в другой стороне. Так жаль, что вы сделали приличный крюк, — ответил Соммерс и шагнул прямо на нее, заставляя женщину пятиться вниз по склону. — Я передам кофе своим коллегам, уверен, они будут очень благодарны!

— Вы не представились! — стальным голосом вдруг рявкнула женщина. Вежливая улыбка и благодушие слетели с ее лица, словно театральная маска, добавив возраста и убавив привлекательности.

Соммерса, привыкшего к общению с журналистами, резкая смена настроения врасплох не застала. Он только устало вздохнул и с раздражением сказал:

— Детектив Соммерс, особо тяжкие. А сейчас, если не вернетесь к своей машине, вы сядете в мою и поедете не в Киркинья, а прямиком в камеру…

— Соммерс? — ее лицо слегка побледнело и вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и на нем вновь появилась холодная уверенность. — Детектив, вы не можете препятствовать свободе слова. Я знаю, что вы нашли не меньше десяти тел. У вас есть что сказать по этому поводу? Мотивы преступников? Вы опознали жертв? У вас есть подозреваемые?

— Ждите официальных заявлений! — безэмоционально повторил Соммерс. Он навис над журналисткой, выхватил из ее рук коробку с желанными стаканчиками и начал наступать все ближе и ближе, заставляя ее пятиться. — А кофе я отдам офицерам. Спасибо за понимание!

— Сообщество Любиц ждет новостей, детектив, я не могу вернутся ни с чем!

— «Полиция пока не сделала официального заявления», — произнес он, делая шаг вперед. — По-моему, отличная формулировка, которая не заставит вас нарушить закон и при этом позволит дать ответ вашему кружку любопытных носов. А сейчас покиньте место преступления, или богом клянусь, я вас арестую.

— Когда придет время, мы с вами еще побеседуем, — сказала она, поглядев на него странным взглядом. Поджав губы, в которой Соммерс разглядел едва заметную улыбку, она сунула руки в карманы и зашагала к своей машине, оскальзываясь на мокрой траве.

“О чем это она?” — оторопело подумал Соммерс, глядя ей в спину. Что-то было в ее взгляде и тоне, словно она знала о том, о чем сам он еще не догадывался. Острый червячок тревоги шевельнулся где-то в глубине его мыслей.

Он дождался, пока серебристая легковушка скрылась за лесом ветер, и лишь тогда развернулся и почти бегом побежал к копающимся в яме экспертам.

— Взятка от служительницы пера! — торжественно объявил Соммерс. — Берите, пока горячий.

— Думаешь, она уехала? — спросил Джонас, выбираясь из ямы и снимая перчатки, Соммерс заметил, что его пальцы потемнели от холода.

— Думаю, стоит где-то недалеко и делает снимки с объективом, который я никогда не смогу себе позволить на зарплату полицейского. Много она оттуда не увидит, хотя некоторое впечатление о количестве жертв уже составила. И это паршиво, — буркнул он, отдавая по стаканчику кофе Юрате и Йонасу.

Соммерс вдруг заметил Бута — тот стоял в десятке шагов от них с кипой файлов в руках и с вожделением глядел на последний стаканчик.

Вынув последнюю чашку из коробки, Соммерс дрожащей рукой протянул ее инспектору, и тот вприпрыжку подбежал к их компании и схватил кофе.

Джонас с любопытством наблюдал за этой сценой.

Соммерс дождался, пока Бут наберет в рот кофе и сердито гаркнул:

— Инспектор Бут, почему назначенный вами патрульный не задержал журналиста и позволил ей пройти на место преступления?

Сдавленно кашлянув, Бут невнятно пробормотал:

— Ей по нужде понадобилось отойти… Наверное…

— Это неприемлемо, инспектор Бут. Проведите со своими подчиненными инструктаж, иначе у всех нас будут серьезные неприятности. И поторопите людей из Утены, уже достаточно светло, пора начинать.

Покачав головой, а потом согласно закивав, Бут жадно глотнул кофе и торопливо зашагал прочь. Соммерс услышал, как тот едва слышно пробормотал: “Черт, язык обжег… Елки-моталки…”.

— Дрессируешь? — обхватив стаканчик двумя руками, спросил Джонас.

— Я из-за него без кофе остался, — с напускным злом бросил Соммерс.

— Ты еще не звонил шефу?

— Жду начала рабочего дня, — отмахнулся от него Соммерс. — У меня есть двадцать три минуты.

– Думаю, у тебя их нет. Мы обнаружили еще четыре тела, — бесцветным голосом проговорил эксперт.

К своему удивлению, Соммерс почти ничего не почувствовал. Видимо, он был уже был на пределе, и его тело не было способно на эмоции и сопереживание.

Двадцать один.

Поглядев на захоронение, Соммерс покусал губу и достал из кармана телефон.

Джонас прав. Пора наступить на горло личным амбициям, звонить в участок и нагонять сюда лучших сыщиков страны.

А Раймонд… Время у старика вышло. Теперь ему придется нести ответственность за свои решения.

Выбрав нужный номер, Соммерс медленно выдохнул и нажал кнопку вызова.

— Казлаускас! — голос шефа звенел от напряжения. Проклятье… Значит его рабочий день уже начался, и начался не с добрых новостей.

Соммерс морально собрался и проговорил:

— Шеф, ситуация в Любицах изменилась в худшую сторону…

— Изменилась? Ты о том, что у вас целый могильник, полный трупов? — свирепо рявкнула трубка. – Я всегда был с тобой откровенен и предупредителен, парень! Но всякому терпению однажды приходит конец!

Бросив взгляд на могильник, Соммерс гадал, кто слил информацию Казлаускасу… Джонас стоял на краю ямы и наслаждался кофе. Заметив взгляд Соммерса, док выразительно провел большим пальцем у горла.

Нет, это точно не Джонас, он не мог так поступить…

— Шеф…?

— Я уже все сказал Раймонду, узнаешь от него! — рявкнул шеф полиции, тяжело дыша в трубку. — Мне твои фокусы уже давно поперек горла, но сегодня, парень, ты преступил черту. Натравил псов своего папаши на меня? Я с ними еще разберусь. И с тобой тоже…

— Да в чем дело?! — гаркнул Соммерс, не сдержавшись.

— Ты издеваешься надо мной? — возопил взвинченный до хрипоты голос Казлаускаса. — Они явились ко мне в кабинет! Пихали мне в лицо какие-то корочки! Заставили меня подписать на вас двоих распоряжение и командировочные! Соммерс, у тебя времени до конца рабочей недели, потом я вышлю в Любицы нормальных детективов! И если ты не раскроешь это дело, можешь не возвращаться. Я тебя уволю! Накопаю что-нибудь и уволю, ты меня услышал, Соммерс?

— Э-э… Здесь мало пяти дней. Это непростое расследование, мне нужно больше людей и ресурсов…

— Пять, не больше! Все! — проорала трубка.

— Я вас услышал, шеф — сказал он спокойно и сам удивился собственному хладнокровию. — А что за корочки они показали?

Он снова поглядел на Джонаса — тот жестом показал веревку, обвившуюся вокруг шеи, и карикатурно вывалил язык, изображая висельника. Соммерс выразительно продемонстрировал ему средний палец.

— Пять рабочих дней! — проорал окончательно взбесившийся телефон. — Вы оба соблюдайте режим секретности! Никаких пресс-конференций. Ни слова о серийном характере преступлений. Вы нашли три тела, иначе полетят головы! Ты меня услышал, парень?

— Вас понял, шеф! — гаркнул он в ответ.

— Работайте! И я тебя предупредил, Соммерс!

Прервав вызов, Соммерс спрятал телефон в карман и в замешательстве взлохматил волосы.

Сумбур в его голове стал похож на винегрет. Тела. Раймонд. Режим секретности. Типы с корочками. Шеф, которого разрывало на кусочки от ярости. И дело, которое отдали им с Раймондом…

Кто были эти люди?

Это не могли быть люди отца — тот уже много лет игнорировал его существование…

Пять дней? За пять дней даже велик трудно найти. Никто не может поймать серийного убийцу за этот срок.

Подобного рода расследования могут затянуться на годы… Эти неизвестные ангелы хранители с корочками с одной стороны отдали ему дело, словно какой-то божий дар. С другой стороны, вынудили его сделать карьерный суицид.

Он вдруг нервно расхохотался. Но этот смех ушел так же внезапно, как и явился.

Соммерс заметил, что Джонас наблюдает за ним с задумчивостью и тревогой.

* * *

— Детектив, группа из Утены будет здесь с минуты на минуту, — Бут бодро шагал к нему со стороны полицейского внедорожника. — Я сказал, вы будете боссом.

Соммерс заторможено кивнул:

— Будем двигаться с одного конца холма на другой. Собирайте все, что найдете, даже если это жвачка Виталия. Среди них есть кинологи с собаками?

— Да, три собачки будут, — подтвердил Бут.

— Рядом со мной собаки работать не будут, берите кинологов и идите с ними в лесополосу. Делайте фотографии всех подозрительных следов, собирайте все, что найдете — эксперты разберутся.

— Понял! — радостно кивнул инспектор, для которого массовый поиск наверняка был первым серьезным приключением в карьере. — А почему собаки рядом с вами работать не будут?

Соммерс проигнорировал его вопрос, он смотрел на дорогу, на которую заезжали полицейские автомобили.

Наконец-то, началась настоящая работа.

Следующие несколько часов он исходил склон холма вдоль и поперек. Координировал утенских полицейских, которые оказались по-настоящему толковыми ребятами.

Когда поиски на холме закончились, они углубились в лес.

Соммерс окончательно промок, продрог и весь поцарапался о заросли ежевики.

Он проконтролировал опись всех улик, что нашла его команда. И только когда последний полицейский из Утены, пожав ему руку, вернулся к своей машине и укатил прочь, Соммерс подошел к краю могильника и обессиленно сел на мокрую траву.

— Мы здесь закончили, — лицо Джонаса было пепельно-серым от переутомления. Он уже снял свой защитный костюм и кутался в теплую дубленку.

— Я тебя провожу, — сказал Соммерс, со стоном поднимаясь на ноги.

— Тебе следует заселиться в отель и отдохнуть, — назидательным тоном сказал Джонас.

— Сам такой… — буркнул тот в ответ.

Они с трудом доковыляли до кабины грузовичка. Джонас забрался внутрь и рухнул на пассажирское сиденье как подкошенный.

Соммерс встал рядом, придерживая дверцу автомобиля.

— Я знаю, что ты скажешь, но нет, Маркус! — с трудом ворочая языком, сказал Джонас. — Мы вернемся в Вильнюс. Поедим и отогреемся. Отоспимся! И только тогда, свежие и отдохнувшие, приступим к исследованию тел.

— У меня есть одна рабочая неделя. Я жду время смерти, следы ДНК и личности жертв.

Джонас наклонился вперед:

— Зрачки расширены, руки дрожат, сердцебиение ускоренное. Ты на ногах больше суток. У тебя переохлаждение, переутомление и бред. Твоя гиперактивность — результат работы надпочечников, которые накачали твою кровь чистым кортизолом. Маркус, ты стоишь на ногах благодаря ему, но это ненадолго. Не доводи себя, иначе снова слетишь с катушек. И меня рядом не окажется, чтобы тебя реанимировать! — Джонас попытался закрыть дверь, но Соммерс ее удержал.

— Мне нужны улики, Джонас.

Доктор Жальгирис тяжело вздохнул:

— Да понял я, понял! Как только будет что-то, я сразу тебе сообщу. А сейчас, ради всего святого, дай мне подремать!

Захлопнув дверь грузовичка, Соммерс постучал по борту и автомобиль медленно покатился вниз по склону в сторону дороги.

Тела увозили в лучшую лабораторию в стране. Эти эксперты найдут все: следы ДНК, жидкостей или волокна, Соммерс в этом не сомневался.

Группой экспертов в его деле руководил Джонас, и он был невероятно дотошным, он буквально читал преступников по оставленных ими следам, и, если убийца допустил хотя бы одну ошибку, этот парень ее обнаружит.

На холме остались только местные полицейские, которые бестолково бродили по территории. Буту, похоже, немного не доставало смелости или опыта в управлении людьми.

Соммерс махнул ему рукой и указал в сторону города. Тот отвлекся от сматывания желтой ленты, что-то крикнул и дал сигнал остальным офицерам. Те начали спускаться вниз по холму.

Еще раз оглядев Балку, Соммерс последовал за ними.

Вслед за мертвыми Озерную балку покидали и живые…

Дом тяжело вздохнул. Скрипнула половица. Щелкнула черепица на крыше.

Раньше к его стенам часто ходили люди. Приносили подношения, молились и оставляли в маленьких отверстиях в стенах сада свои просьбы.

Он пережил множество землетрясений, видел три извержения вулкана и потерял счет человеческим войнам, но люди всегда возвращались. Менялся цвет их кожи, волос и глаз, они говорили на разных языках, но неизменно приходили к дому со своими молитвами.

А затем приплыли корабли, и Хозяев не стало…

* * *

Город шумел. Музыкой, криками и смехом отдыхающих, ревом дорогих машин и моторных лодок. Он был полон пыли и песка, приносимых ветром со склонов гор, и раскалялся под безжалостным южным солнцем.

Времена изменились. Люди его забыли. Никто больше не приходил к нему с молитвами. Отверстия для прошений заделали свежим бетоном. Старый сад выкорчевали и посадили новые странные деревья. А его самого изменили до неузнаваемости — заменили полы, поставили новую мебель и технику. Столько излишеств, которые никогда не использовали Хозяева.

Щелкнула черепица на крыше, остывая на вечернем воздухе. Лопнула штукатурка в гостиной, и едва заметная трещинка прорезала ровную, выкрашенную в серый, стену. Шторы в гостиной качнулись от дуновения ветра.

Мягко шумели деревья, зоркая сова, сидя на перголе веранды, внимательно следила за садом. Ворчало море, накатывая волны на каменистый берег…

Убаюканный, дом задремал.

Высокие кованые ворота скрипнули, и с легким жужжанием покатились в стороны. Свет в саду мягко зажегся, подсветив идеально ухоженный сад: зеленые газоны, причудливые кипарисы, каменные дорожки, садовые диваны и бассейн.

На парковку въехал большой черный внедорожник.

Дом встрепенулся.

Автомобиль остановился, и с водительского места выскочил статный юноша. У него были светлые кудри и голубые глаза. Он напоминал первых Хозяев, тех, что жили здесь до появления Больших камней.

Юноша поднял руки, потянулся и закряхтел. А затем заглянул в машину и сказал:

— Прибыли! Десантируемся!

Следом за ним из машины вышла молодая женщина — высокая и стройная под стать юноше. У нее были светлые, почти белые волосы и серые, словно зимний лед, глаза. Девушка подошла к парню и поцеловала его в губы. Тот поморщился:

— Я зубы не чистил сутки. Не целуй меня!

Девушка рассмеялась:

— Этим ты меня больше не напугаешь.

Они подошли к багажнику и начали вытаскивать сумки и чемоданы.

С заднего сиденья вышла еще одна девушка — очень юная, черноволосая. Она склонила голову на бок и долго, внимательно разглядывала стены, окна и крышу.

— Вики, возьми маленький чемодан, — попросил светловолосый юноша и повернулся к своей половинке. — Ольчик, сможешь унести свои вещи?

— Конечно. Я беременна, а не больна, — улыбнулась та, схватила за ручку небольшой лиловый чемодан и зашагала к дому.

— Оливер, братец, скажи, а мы точно этот дом покупали? — спросила черноволосая девушка.

— Что тебя смущает? — спросил тот, вручая ей небольшую сумку.

— Он… еще старее, чем на рекламных буклетах, — неуверенно сказала та, глядя на дом. — Есть в нем что-то…

— М-м? Что-то? — спросил Оливер и широко зевнул. — Прости, я слишком долго сидел за рулем, вырубаюсь. Что ты сказала?

Вики покачала головой, и ее длинные черные волосы заблестели в свете ночных огней.

— Нет, ничего. Мне тоже нужно поспать. Мерещится всякое…

Из машины показался еще один пассажир — совсем молодой парень в черной толстовке и черных штанах. Он поежился, сунул руки в карманы и пнул камушек под ногами. Некоторое время он мерил шагами придомовую дорожку, а затем достал сигарету и закурил.

Оливер поморщился:

— Ты можешь не делать этого у Вики на глазах? — раздраженно спросил он. — Ты же ее провоцируешь.

— Я ж ее не заставляю… — пожал плечами тот и отвернулся.

Парень в черном долго глядел на море, в спокойной воде которого сверкала лунная дорожка. Ночной бриз раздувал оранжевое пламя его сигареты, пепел летел на землю и перемешивался с принесенным с гор песком.

— Ольчик, открой дверь, пожалуйста, — попросил Оливер, под завязку нагруженный сумками и чемоданами.

— Пусть Вики открывает, — улыбнулась та. — Раз у нас нет кошечки.

— Мяу! — сказала Вики, выхватила у Оливера ключи и вставила их в замок.

Щелчок, и дом открыл дверь. Сквозняк приподнял невесомые занавески. Скрипнула половица. Всколыхнулась паутина, и по ней испуганно побежал маленький паучок.

Свет включился автоматически. Троица шагнула внутрь и застыла, озираясь.

— Снаружи он выглядел больше, — сдержанно произнесла Ольчик, разглядывая холл и гостиную.

— А я думала, он будет более… старомодным. А тут ниче так! — завороженно сказала Вики, разглядывая пол из темного лакированного дуба, светло-серые диваны с россыпью цветных подушек. Она прошлась по гостиной, сделала пируэт и хлопнула в ладоши:

— Пусть в этом доме жизнь начнется с чистого листа!

— Ну, за этим мы сюда и приехали, — буркнул Оливер, и радость Вики мгновенно угасла. Она быстро взяла себя в руки, натянуто улыбнулась, схватила чемодан и побежала по коридору, уходившему вглубь дома:

— Чур спальня с видом на море моя!

Оливер усмехнулся, покачал головой и обратился к своей половинке:

— Оль, тебе чаю налить?

— Лучше воды с лимоном, солнце, — ответила та. — А где кухня?

— Я спать… — парень в толстовке появился на пороге и зевнул. Вместе с ним в холл проник запах сигарет.

— Сам комнату найдешь или тебе карту нарисовать? — поинтересовался Оливер.

Парень ответил безразличным взглядом и пошел вслед за Вики.

— Зачем ты с ним так? — укоризненно шепнула Ольчик, но Оливер только пожал плечами.

* * *

Оливер и Ольчик сидели на террасе. Девушка куталась в плед и задумчиво глядела на черную морскую гладь. Оливер же дремал. Иногда его голова начинала опускаться, и тогда он вздрагивал и бросал на жену тревожные взгляды.

Ветер шумел в листве, доносил с пляжа гул волн. Шуршали мыши в саду. Сидя на крыше, сова внимательно следила за ними, собираясь сегодня славно поужинать.

Дом любил сов. Они уничтожали грызунов…

Лежа в своей спальне, Вики глядела, как колышутся белые невесомые шторы. Окна и дверь на балкон были открыты, и внутрь тянуло свежим воздухом с запахом водорослей и соли.

Вики вдруг приподняла голову, поглядела в темный угол комнаты и натянула одеяло на голову. Ее рука высунулась из маленького укрытия и осторожно нащупала выключатель лампы.

Вспыхнул свет. Девушка выглянула из-под одеяла и внимательно осмотрела комнату.

— Пожалуйста, уходите… — прошептала она и вновь спряталась под одеялом.

* * *

— Как спалось на новом месте? — спросила Ольчик, едва Вики зашла на кухню.

На плите уже грелся чайник.

— А я и не спала… — пробормотала та и растерянно застыла перед длинным рядом кухонных шкафов. — В этом доме живет куча привидений. Я съезжаю в гостиницу.

Вики стала открывать все кухонные ящики подряд.

— Привидений? Таких белых с мотором? — улыбнулась Ольчик, открыла один из верхних шкафчиков, достала из него чашку и протянула Вики.

— Вот вообще не смешно! Они всю ночь ходили по комнате и шептались…

— Вики, это же просто сон.

— Ты не веришь в мистику, а я верю. Я чувствительный человек и…

— Вы не знаете, почему экономка не вышла на смену? — спросил Оливер, появившись на кухне. Он был явно не в духе и нервно вертел в руке сотовый телефон.

— Может, приболела? — предположила Ольчик.

— Всех-то ты оправдываешь. Нельзя быть такой мягкотелой, — покачала головой Вики и налила себе в чашку кофе из кофемашины.

— А тебе стоит быть повежливее с моей женой, — стальным голосом ответил Оливер.

Вики фыркнула, вышла на террасу и уселась на шезлонг рядом с бассейном.

— Ты чего их задираешь? — шепотом спросила Ольчик, приобняв Оливера и нежно поцеловав его в щеку.

— Я… не знаю, — честно признался тот. — Как-то неспокойно в этом доме.

— Почему? Он же чудесный! — удивилась девушка.

Оливер покачал головой и пожал плечами:

— Не бери в голову. Какие планы на сегодня? Может, сходим в бассейн, искупаемся?

— Ты купайся, а я похожу по саду с секатором, идет?

— Ладно… Я буду рад, если вы присоединитесь ко мне в этом замечательном теплом бассейне.

Ольчик рассмеялась, услышав слово «вы».

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

* * *

— Знаешь, почему экономка не пришла? Она сказала, что этот дом проклят и в нем живут призраки. Эти деревенщины совсем ум потеряли!

— Господин Оливер! Как грубо!

— Грубо это обещать и не выйти на работу, госпожа Ольчик! Мне приходится готовить ужин на всех, пока эти… близнецы прохлаждаются где-то! — он сердито перевернул лопаткой кусок рыбы на сковороде.

— Ты мог попросить их помочь. — Девушка опустилась на стул и поставила перед собой стакан лимонной воды с мятой.

Оливер покачал головой:

— Нет, они взрослые люди. А взрослых людей не просят. Они достаточно…

Вдруг раздался треск — небольшая глиняная статуэтка упала с полки на плитку пола и разлетелась вдребезги.

Ольчик и Оливер уставились на обломки, а затем на полку.

— Землетрясение? — предположила Ольчик.

— Не-ет, скорее всего тяжелый грузовик недалеко проехал, — отмахнулся от этой версии Оливер.

Отложив лопатку, он схватился за щетку и совок и начал убирать осколки. Девушка заняла его место у плиты и перевернула шкворчащую рыбу.

— Кстати, пока ты купался, я ходила по саду, и знаешь, что нашла?

— М-м? — Оливер неловко орудовал веником, собирая осколки в кучу.

— Во всей стене сада раньше было очень много отверстий, их заделали бетоном. Интересно, почему?

— Не знаю, дизайн надоел?

* * *

Лунная дорожка светилась в море. Сова чистила перья, сидя на краю крыши. Дом был доволен — он наконец нашел нового Хозяина.

По его коридорам прошелестел легкий сквозняк, словно кто-то открыл где-то еще одну дверь.

Сидя на маленьком балкончике мансарды, Вики глядела на море и наслаждалась ночной прохладой.

— Ты чего тут делаешь в темноте?

Девушка обернулась и хмыкнула:

— Марти, ты еще дома? Думала, ты до утра будешь гулять.

— Ты на вопрос не ответила, — буркнул брат, сев рядом.

— Прячусь от нашего любимого старшего братца, иначе он припряжет меня к готовке, — недовольно ответила та. — Ты как?

— Я не выспался…

— Какое совпадение! Я тоже. Я хотела поехать в гостиницу сегодня, но Оливер не дал мне кредитку. Сказал, я придумываю.

— А что ты видела?

Вики улыбнулась. Она обожала брата за то, что тот верил ей и, самое главное, слушал.

— Привидений. Голоса. Шепот. А ты?

— А я жутко покурить хотел. Ну это… Но из спальни выйти не мог, меня как будто не выпускал кто-то. Ну знаешь…

— Как будто кто-то с той стороны двери стоял?

— Ага! Точно! Хорошо в моей спальне свой сортир есть, — хмыкнул тот. А затем поковырялся в кармане и вытащил колоду старых карт. — Посмотришь, что за нечисть тут живет?

— Ма-арти! — обрадовалась девушка, выхватывая у него из рук колоду. — Думала, Оливер их выкинул.

— Выкинул, — кивнул тот. — Я со свалки забрал. Они же твоей аурой намагичены.

Вики взяла в руки колоду, прикрыла глаза и задала вопрос:

— Какую тайну хранит дом?

Первая карта легла на пол, и девушка ойкнула:

— Верховная жрица.

— Угу… Значит, в этом доме действительно есть какая-то тайна.

На пол легла вторая карта. На ней был нарисовано оранжевый круг.

— Ну ничего себе, — выдохнула Вики. — Колесо фортуны. Поворот судьбы. Дом, э-э… каким-то образом меняет судьбы.

— Хах! Я бы хотел, чтобы он поменял мою судьбу и сделал меня баснословно богатым, — хохотнул Марти.

На третьей карте был нарисован человек в разноцветной шапке.

— Шут? — Вики положила колоду рядом с картами и подалась вперед.

— Что это значит?

— М-м, новый путь, шаг в неизвестность. Если объединить смысл всех трех карт, то-о… — она задумалась, а затем ответила: — Этот дом хранит тайну, которая способна менять судьбу.

Она поглядела на брата и нахмурилась:

— Ты что-нибудь понимаешь?

Марти покачал головой. Порыв ветра смахнул с колоды верхнюю карту — та перевернулась рубашкой вниз и упала ровнехонько на карту «Шут». На ней был скелет с косой.

— Ну, теперь я точно не усну… — прошептала Вики. — Знаете, мы не хотим ничего знать о тайне этого дома! Спасибо, оставьте ее себе!

Она вдруг отчетливо услышала шелест песка, словно тот падал в песочных часах. Вики встала и поглядела на дверь.

— Ты чего? — шепотом спросил Марти.

— Ты разве не слышишь? — так же шепотом произнесла она.

— Слышу что?

Девушка обвела растерянным взглядом балкончик и помотала головой:

— Наверное, в ушах звенит… Я очень устала. Пойду лучше спать.

Марти кивнул:

— Я тоже, пожалуй. Не хочу я есть его рыбу. Он же знает, что я ее ненавижу…

— Ха-ха, я тоже. Но кому это интересно…

* * *

— Вики? Вики, ты где? — Оливер кричал уже во все горло, стоя в холле дома.

— Ты чего орешь? — сонно буркнул Марти, он был в пижаме и выглядел помятым.

— Куда она подевалась?

Тот раздраженно пожал плечами:

— Я откуда знаю. Может, за йогуртом вышла.

— Она не выходила! — гаркнул Оливер. — Я уже проверил по камерам. В спальне ее тоже нет.

— Чува-ак, расслабься! — поднял руки Марти. — Дай ей вздохнуть свободно. Ты же ее контролируешь!

— Ну да, хорошо быть младшеньким, ни о чем не тревожиться. Пропала сестра — ну и пес с ней, да? — язвительно спросил Оливер.

Покачав головой, Марти ушел на кухню. В этот момент в холл вернулась Ольчик.

— Ее нигде нет… Ты ей звонил?

— Да, телефон остался в ее комнате. Может, ее ночью похитили? — Оливер повернулся в сторону коридора, ведущего в спальни, и тут же увидел Вики, неподвижно стоящую напротив стены.

Она была бледна, часто моргала и почему-то глядела в стену так, словно там было что-то очень важное.

— Вики? — позвал ее Оливер. Ольчик сделала шаг к девушке, но парень схватил ее за руку и остановил.

Девушка не отреагировала. Он подошел ближе к сестре и осторожно коснулся ее плеча.

Вики поглядела на Оливера пустым взглядом.

— Ты где была?

Она подняла руку и коснулась стены:

— Здесь была дверь в подвал.

— Какой подвал? В доме нет подвала, — Оливер внимательно вгляделся в ее глаза. — Скажи, ты что… снова принимала?

Вики медленно повернулась к брату и заторможенно покачала головой:

— Нет. Просто не выспалась.

Приобняв ее, Оливер мягко, но настойчиво увлек сестру за собой в холл:

— Давай съездим в клинику…

— Нет! — выдохнула та. — Я ничего не принимала. Там была лестница. Я спустилась вниз, а там…

Она подняла голову и прислушалась.

— Я не должна об этом говорить.

Ольчик стояла в холле, прикрыв рот рукой и с тревогой глядела на Вики.

— Я настаиваю на том, чтобы мы поехали в клинику, — твердо сказал Оливер, схватил ее за руку и повел к выходу.

— Я чиста! Чиста! Почему ты мне не веришь? — взвыла вдруг Вики. — Ты никогда меня не слушаешь, не веришь мне! Да что с тобой не так?!

— Потому что ты либо больна и несешь бред, либо…

Входная дверь хлопнула, отрезав продолжение фразы. Через пару минут большой черный внедорожник выехал за ворота.

Дом тяжко вздохнул. Щелкнула половица, заскрипела дверь, зашевелились под порывом морского ветра белые шторы, так похожие на призраков его Хозяев.

* * *

— Я говорила, я чиста…

— Прости.

— Я говорила, но ты меня не слушал!

— Ты была не в себе, несла чушь, пялилась в пустую стену! Что я должен был подумать? — закричал Оливер. Входная дверь за его спиной c грохотом захлопнулась от скозняка.

— Подумать, что я говорю правду. Хотя бы раз… — ледяным тоном ответила Вики. — Все, с меня хватит этого дерьма!

Свирепо фыркнув, она зашагала в свою спальню. И лишь на миг остановилась на том месте, где сегодня глядела в стену.

— Дай ей остыть, и она тебя простит, — тихо сказала Ольчик, разуваясь.

— Думаю, меня ждет не меньше двух месяцев игнора, — хмыкнул тот. — Ладно… Пойдем попьем чаю и попробуем найти новую экономку. Я не собираюсь готовить на всю эту семейку…

* * *

Марти спал с ночником. Он больше не мог заснуть в этом доме в полной темноте — ему мерещились звуки и движение. Окна его спальни выходили в глухой проезд, где горел тусклый городской фонарь, — он бросал на стены беспокойные тени. И Марти постоянно чудилось, что в комнате кто-то есть.

Он пробовал засыпать под фильм на телефоне, но едва тот заканчивался и экран гас, Марти тут же просыпался от очередного кошмара. За несколько ночей это жутко его измотало, и он все чаще задумывался над тем, как выйти из особняка и найти, чем успокоить нервы.

Натянув одеяло на голову, он зажмурился и попытался отогнать деструктивные мысли. Последний рехаб дался ему непросто. Он не мог сорваться еще раз и подвести Вики. Он дал ей слово, и он его сдержит!

Раздалось три негромких удара. Марти сбросил одеяло и прислушался.

Удары повторились. А затем дверь его спальни приоткрылась, и раздался голос Вики:

— Марти, можно войти?

— А, это ты… Входи, — буркнул он и сдвинулся к середине матраса, зная, что сестра сядет на его место.

Девушка так и сделала — подошла к его кровати, забралась на нее с ногами и плюхнулась рядом с ним. Ее глаза странно блестели.

— Я… — сказала она и замолкла.

— Ты хочешь поговорить про Оливера? Про то, что он потащил тебя делать тест?

— Что? А… Оливер… — Вики снова задумалась, и Марти не понравилось ее странное, немного отстраненное поведение.

— Он стал конченым мудаком после того, как взял над нами опеку, — сказал он. — Но я в чем-то могу его понять — он был слишком молод, чтобы взять на себя такую ответственность… Прости его на этот раз.

Вики повернулась к брату и шепотом спросила:

— Что бы ты сделал, если бы действительно мог изменить свою судьбу? Прямо сейчас?

Марти сел. Сцепив руки в замок, он внимательно поглядел на сестру.

— О чем ты?

Она протянула ему маленький квадратный кусочек бумаги с десятью стертыми кружками и заманчивой надписью: «Беспроигрышная лотерея!»

— Что это? — нахмурился Марти.

— Я выиграла семьсот пятьдесят тысяч, — ответила Вики. Она не улыбалась, не шутила, только серьезно глядела на него карими, почти черными глазами.

— Нихрена себе… — вырвав билет из ее рук, он вгляделся в кружочки.

Все совпадало — его сестра выиграла огромную сумму. Марти вернул ей билет.

— Поздравляю, сестренка! Ты сможешь начать собственную жизнь без Оливера.

Она бросила билет на кровать и спросила:

— Если бы ты знал, что твое желание исполнится, чего бы ты пожелал в первую очередь?

Марти помотал головой:

— Не знаю… Денег, чтобы хватило на учебу, маленькую квартирку и бизнес. Я давно хочу сделать свою игру.

— А ты не начнешь снова делать ставки? — глаза Вики сверкнули в полутьме.

Марти вздохнул и криво улыбнулся:

— Этот этап пройден, сеструха! Я вернулся к нормальной жизни и больше не вернусь в тот кошмар. Тем более я тебе обещал!

Вики тряхнула головой:

— Ладно, я тебе верю. Идем, кое-что покажу…

* * *

Дом наслаждался первыми солнечными лучами, утренней прохладой и росой. Насытившись, сова улетела отдыхать. Поливалки в саду разбрызгивали воду. Мимо по улице прошлась пожилая супружеская чета.

Вики, зевая, зашла на кухню и рассеянно застыла у шкафчиков, вспоминая, где лежат кружки.

— Доброе утро. Чай будешь? — спросил ее Оливер. Они с женой сидели за барной стойкой и завтракали чаем и тостами с рыбой и авокадо.

— Я не пью чай. Я пью кофе, — буркнула Вики. Она потерла глаза и зевнула.

— Тогда возьми бутерброд с форелью, — предложил брат.

— Я не ем рыбу!

Она налила себе кофе из кофемашины, демонстративно схватила пачку печенья и зашагала прочь.

Входная дверь хлопнула, и на пороге кухни появился Марти. Он коротко глянул на мирно завтракающих супругов, достал из холодильника пару сэндвичей, газировку и ушел.

— Милая, дружелюбная семейка, — хмыкнул Оливер.

— Ты еще будешь скучать по ним, когда они разъедутся по университетам, — улыбнулась Ольчик.

— Не-ет! Я наконец-то обрету свободу и буду наслаждаться спокойствием со своей красавицей женой.

— Я уже становлюсь бегемотом, скоро ты изменишь свое мнение по поводу красавицы, — хихикнула девушка.

— Ни-ког-да!

Они поцеловались и продолжили завтрак.

* * *

— Это работает! — Марти бросил лотерейный билет на кровать и возбужденно заходил по комнате. — Мы можем стать миллионерами. Вернее, я уже миллионер, понимаешь?

Вики поглядела на билет и закусила губу.

— Нам нужно быть осторожнее. Два человека, выигравших джекпот в двух разных лотереях, привлекут внимание…

— Вики! Мы богаты! Мы баснословно богаты! Мы можем купить яхты, машины, играть в казино… Да мы можем купить казино и зарабатывать бабки!

Девушка вскочила на ноги, сверкнула глазами и злобно зашипела:

— Не позволяй мне жалеть о том, что показала тебе песочницу, Марти! Мы будем пользоваться ей тихо и правильно. Подумай сам: как только Оливер поймет, откуда у нас деньги, он тут же пойдет в суд, сделает нас недееспособными и увезет на другой континент!

— Да он больше не сможет меня контролировать! Я уже открыл счет в банке. Как только деньги придут на счет, он и слова не сможет пикнуть!

— Мы получим намного больше, если будем пользоваться песочницей осторожно. И мы будем пользоваться ей осторожно, ты меня понял? Иначе ты больше туда не попадешь!

Марти поднял руки:

— Ладно, ладно, сестренка! Ты права! В этом вопросе я буду слушаться тебя, лады?

— Лады… — она вздохнула, вернулась на кровать и села.

— Сегодня ночью сходим туда еще раз?

— Зачем? — сощурилась Вики.

— Я хочу поступить в Кембридж, а не в ту срань, которую выбрал для меня наш святой Оливер. Но ты сама понимаешь, на одних только деньгах я не выеду.

С минуту Вики думала, а затем кивнула:

— Хорошо. Подумай, каким путем ты хочешь попасть в универ. Я тоже не собираюсь становиться экономистом. И, кажется, я нашла лучший способ стать актрисой.

* * *

По поверхности бассейна бегали лазурные зайчики. Солнце нещадно калило землю и воздух. Стрекотали цикады на деревьях. Садовник лениво подрезал кусты и краем глаза поглядывал на черноволосую девушку в бикини, принимавшую солнечные ванны.

Оливер выскочил из гостиной, торопливо подошел к Вики и швырнул белый конверт на столик рядом с ее шезлонгом.

— Какого черта ты забрала документы из Парижского университета? — рявкнул он.

— А какого черта ты читаешь мою личную почту, дорогой братец?

— Ты не ответила на вопрос! — гаркнул он.

— Je n’aime pas le français!* — ответила Вики. Она легла и прикрыла глаза.

— А ты что, решила стать актрисулькой? Этого ты хочешь? — рассвирепел Оливер. — Тогда делай это за свои деньги!

— Сказал человек, который получил все наследство, положил наши деньги в траст и держит нас в заложниках, — спокойно ответила Вики.

— Я… Я забочусь о вас! — рявкнул Оливер. — Вы оба…

Он заметил садовника и понизил голос:

— Вы оба после их смерти слетели с катушек! Это я вытаскивал вас из ада, устраивал в клиники и рехабы. Я вам жизнь спас!

— Ты нас контролируешь, Оли. Хотя мы уже совершеннолетние.

— Я вас контролирую, да? Хорошо! Тогда иди и заработай себе денег, где хочешь, хоть официанткой, хоть посудомойщицей! Молодец, отличный карьерный выбор…

Он развернулся, чтобы уйти, но в этот момент ворота начали открываться. Раздался низкий рев мощного мотора, и на парковку медленно вкатился ярко-желтый суперкар, за рулем которого сидел Марти.

Вики открыла глаза и поглядела на парковку. Она нахмурилась, и на ее лбу появилась небольшая морщинка.

— Какого хрена? — пробормотал Оливер.

— Йо, братец! — помахал рукой Марти и, пританцовывая, направился в дом.

— Чья эта машина? — Оливер повернулся к сестре, но та пожала плечами.

Оливер сердито пошел вслед за младшим братом. А Вики тихо выдохнула:

— Марти… Ты идиот.

Когда крики на кухне достигли апогея, Вики вздохнула, встала с шезлонга и накинула на себя парео. Садовник украдкой проводил ее взглядом.

— Откуда у тебя деньги? Я вопрос задал! — орал Оливер.

Марти сидел за барной стойкой и спокойно ел сэндвич.

— Выиграл в лотерею, говорю же.

— Пока я не увижу билет, я не поверю ни одному твоему слову!

— А что ты мне сделаешь? — спросил Марти с набитым ртом. — Отшлепаешь? Я совершеннолетний, у меня теперь есть деньги, и я могу делать, что пожелаю.

Оливер застыл. Он открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. Наконец он грохнул кулаком по стойке и заорал:

— Если ты такой умный, проваливай из этого дома!

— Братец, этот дом куплен на деньги наших родителей. Я имею такое же право находиться тут, как и ты!

Усмехнувшись, Оливер махнул рукой:

— Ладно… Я сделал для вас все, что мог… Живите теперь своим собственным умом. Мне плевать, что с вами будет. Хватит с меня этой гребаной опеки.

— Ладно, — спокойно кивнул Марти.

Вики, стоя на пороге, слушала их диалог. А потом сказала негромко:

— Оливер, я поеду в Америку.

Лицо старшего брата исказила злобная ухмылка:

— И ты туда же? Решила Голливуд покорять? Ну-ну…

— Меня пригласили на просмотр.

— Дура! — гаркнул он. И тут же осекся. Он поглядел на сестру, покачал головой, махнул рукой и ушел.

Вики тут же оказалась рядом с Марти, схватила его за шею и начала душить:

— Ты что делаешь, идиот?! Мы же договорились все держать в тайне и тишине! Ты что творишь?!

— Я… Я не мог стерпе-е-еть… — прохрипел Марти, и Вики ослабила хватку. — Я хотел поглядеть на его рожу, когда скажу ему все это…

— Если он продаст этот дом, а он имеет на это право, мы лишимся всего, ты болван!

— Да понял я, понял! Я больше не буду его злить. Ну харе!

Вики грубо толкнула его в плечо.

* Je n’aime pas le français! — Я не люблю французский.

* * *

— Ты не спишь?

— Нет…

Море мерно шумело за окном. Свет луны заливал комнату серебристым сиянием. Оливер лежал на спине и глядел в потолок.

— Переживаешь из-за близнецов?

— Да. Думаю, как через суд признать их недееспособными и снова оформить опеку.

Ольчик включила прикроватный светильник и внимательно поглядела на мужа:

— Так ты оттолкнешь их еще сильнее…

— Зато я точно буду знать, что эти оба не сторчатся в какой-нибудь подворотне.

Ольчик села и машинально погладила живот:

— Ты душишь их. Дай им немного свободы, покажи, что доверяешь. Может, тогда они проявят себя как взрослые, ответственные люди?

— Взрослые люди? — Оливер повернулся к жене. — Первое, что купил Марти — суперкар, который стоит как два этих дома. Первое, что сделала Вики — забрала документы из университета и решила покорять Голливуд…

— И что в этом плохого? Пусть совершают свои собственные ошибки и учатся на них.

Оливер прикусил губу, а затем ответил:

— Оба получат свои деньги из трастового фонда, когда им исполнится двадцать один год. Как думаешь, как скоро они останутся на мели и придут ко мне просить больше денег?

Он снова уставился в потолок:

— Я уже пробовал давать им деньги. Они спустили их за один день. А потом еще и подсели на дурь.

Ольчик легла на подушку и вздохнула.

— Я тебя расстроил?

— Немного.

Поднявшись на локте, Оливер поглядел на жену.

— Что не так?

— Я беременна, Оливер. У нас скоро будет свой собственный ребенок. Но все, о чем ты говоришь, это твои брат и сестра. Я начинаю уставать от этого, словно… Словно я внезапно стала многодетной матерью.

Она поглядела ему в глаза и грустно улыбнулась:

— До свадьбы ты обещал, что мы будем жить отдельно. А теперь ты думаешь об опеке над взрослыми людьми.

Оливер упал на подушку. А затем отвернулся от жены и натянул одеяло поглубже на голову.

* * *

— Марти? Марти?!

Вики заглянула в комнату брата, но в ней было темно и пусто. Постель была разобрана. Девушка подошла к окну и глянула на парковку — суперкара Марти там не было.

— Вот дьявол…

Она набрала его номер, но брат не ответил.

— Черт, черт, черт! — выругалась Вики.

Дом дремал. Он много лет не слышал столько шумных разговоров, криков и споров. Громко щелкнула черепица, и сова, сидевшая на краю крыши, испуганно повернула голову на звук.

Дом любил сов и не хотел их пугать. Но он был так стар…

* * *

— Где ты был? — Вики выскочила из дома, едва Марти въехал на парковку. На ней был короткий халатик, который она накинула поверх ночнушки.

Ее брат вышел из машины и потянулся.

— В казино, сеструха. И славно поиграл, — он счастливо улыбнулся. — Я удвоил свой выигрыш, прикинь!

Вики задохнулась от ярости:

— Ты обещал больше не делать ставок!

— А это и не ставки были! Я в покер играл. Я же пожелал себе удачи до жопы, а она и перла как ненормальная. Ты бы видела, сколько раз я собрал стрит!

— Идиот! Кретин! Ты же все разрушишь! Зря я тебя туда отвела, ой зря… — Вики схватилась за голову.

— Сестре-енка! — Марти обнял ее и закружил. — Ты молодец, что показала мне песочницу. Я никогда не чувствовал себя счастливее!

— Ты… ты! — вскричала Вики, схватила брата за плечи и вгляделась в его глаза. Она отпрянула.

— Не-ет! Ты не мог! Ты ведь обещал мне больше никогда не принимать…

— Вечер был такой охеренный, я и подумал, почему бы не сделать его еще лучше. Это один раз, обещаю!

Она толкнула его так сильно, что Марти пошатнулся и чуть не упал на спину.

— Дура, ты чего делаешь?

— Это ты дурак! Кретин! Ты туда больше не попадешь, понял меня?!

— Да че ты суетишься… — начал было Марти, но Вики вскричала:

— Ты меня предал! Ты слово свое нарушил, идиот! Не подходи ко мне больше!

Она развернулась и сердито зашагала к дому.

— Эй! Она не принадлежит тебе одной! Это наш общий дом!

Вики показала ему средний палец.

* * *

Дом дремал, когда его разбудил дверной звонок. Никто так давно в него не звонил, что этот звук прозвучал очень пугающе и незнакомо.

— Наконец-то экономка приехала! — с облегчением вздохнул Оливер и пошел к домофону. Но вместо экономки на экране было двое полицейских.

Оливер с подозрением нажал на кнопку связи:

— Э-э… Добрый день?

— Добрый день, господин Янссенс?

— Это я.

— Мы можем поговорить внутри?

— Э-э… — Оливер прокрутил в голове события двух последних дней. Марти и Вики большую часть времени были дома и, вроде, не успели натворить дел…

Он нажал на кнопку, открывающую калитку.

— Конечно. Проходите.

Они расположились на кухне. Один полицейский сел за стол, другой встал у выхода на террасу и разглядывал сад. Оливер оперся на столешницу и скрестил руки на груди.

— Будете кофе? — вежливо предложил он. Оба стража закона покачали головой. — Тогда чем могу помочь?

— Вы Мартен Янссенс? — спросил полицейский, сидевший за столом.

— Нет, Матрен это мой младший брат. Я Оливер.

— А Виктория Янссенс кем вам приходится?

— Младшая сестра. А в чем дело, господа? — напрягся Оливер.

— Скажите, господин Янссенс, вы тоже покупали лотерейный билет? — задал вопрос полицейский.

Оливер покачал головой:

— Нет, я ничего не покупал. Это как-то связано с выигрышем Марти?

— С выигрышем Мартена и Виктории Янссенс. Они с разницей в сутки купили билеты двух разных лотерей, и оба сорвали джекпот.

— Как это? — не понял Оливер. — Это же невозможно.

— Мы тоже так подумали. Как и организаторы лотерей. Поэтому мы инициировали проверку.

Оливер нахмурился и спросил:

— Они подделали билеты?

Полицейский покачал головой.

— Тогда какие могут быть вопросы? Если они честно купили билеты, честно выиграли, в чем проблема?

— Вы сами понимаете, что вероятность такого совпадения крайне мала. Мы проверяем возможную связь ваших брата и сестры с сотрудниками компаний.

— Вы подозреваете их в сговоре?

— Мы рассматриваем все версии, — уклончиво ответил полицейский.

Оливер постучал пальцами по столешнице и покачал головой:

— Господа, если вы не предъявляете никаких обвинений, я попрошу вас уйти. Следующие встречи со мной или моими братом и сестрой будут проходить только в присутствии адвоката.

Полицейский встал.

— Пока не предъявляем, господин Янссенс. Хорошо, думаю, мы еще с вами свяжемся.

Выпроводив полицейских, Оливер сердито зашагал в комнату Марти.

Тот спал. В одежде, в кубле из одеяла, которое он смял ногами. В комнате остро пахло перегаром.

Яростно захлопнув дверь, Оливер пошел в комнату Вики. Та лежала на кровати и глядела в телефон.

— Тебя учили стучаться? — недовольно спросила она, даже не взглянув на брата. — Я девушка, у меня могут быть месячные.

— Полиция приезжала.

Вики оторвала взгляд от телефона и поглядела на Оливера.

— И чего они хотели?

— Спрашивали, как брат и сестра из одного дома, купив разные билеты, могли сорвать джекпот.

— Чудеса случаются.

— Как вы выиграли? Сговорились с кем-то, кто знал выигрышные номера?

— Нет. Мы выиграли честно, — ответила она, но Оливер почувствовал в ее голосе неуверенность.

Оливер некоторое время пристально смотрел на сестру:

— Когда вы попадете в беду, я, как всегда, буду готов тебя выслушать. И решить все проблемы. Хорошо?

Вики не ответила, и Оливер ушел. Девушка поглядела на дверь, бросила телефон и с досадой шепнула:

— Что же ты наделал, Марти…

* * *

По крыше стучал летний дождь. Крупные капли барабанили по черепице, воде в бассейне, листьям в саду и острым навершиям металлического забора, по плитке дорожек и асфальту за пределами сада.

Они падали и на человека, лежавшего у ворот. Его одежда постепенно промокала.

В воздухе пахло мокрой землей и пылью.

Человека нашел садовник, испуганно позвонил в домофон и схватился за телефон.

Из дома выскочил Оливер Янссенс, открыл калитку и подбежал к Марти.

Тот был сильно избит. Оливер поднял тяжелый взгляд на садовника:

— В скорую звонили?

Садовник испуганно кивнул.

* * *

— Вики, последний раз, обещаю… — шмыгнул сломанным носом Марти.

— Нет.

— Сестренка, мне нужны эти деньги, иначе они меня убьют, ты это понимаешь? Я только один раз спущусь к песочнице. И завяжу после этого!

— Надо было думать об этом до того, как ты проиграл все деньги, братец, — жестко ответила она. — К нам и так уже приходила полиция.

— По поводу?

— По поводу гребаных лотерей, которые мы выиграли с разницей в день! Если ты снова сорвешь джекпот, нам конец.

— Я буду играть в покер!

— Марти, хватит! Я тебе больше не верю. Ты принимал, пил, проиграл все и остался должен…

— Потому что я не попросил удачи еще раз! Вот все и потерял, как ты не понимаешь?! Если мы разок спустимся в песочницу, я отыграю все назад!

— Посмотри на себя. Ты весь ломаный-переломаный… Если ты отыграешься, они тебя просто убьют, Марти.

— Они меня и так убьют…

— Сколько ты им должен? Я дам тебе свои деньги.

Марти зарылся лицом в руки:

— Тебе не хватит.

— Что?! Сколько ты проиграл?

— Два миллиона.

Вики задохнулась от ярости и закричала:

— Ты вообще понимаешь, во что ты вляпался?!

— Я… Я думал, удача все еще со мной. Начал играть и выигрывал. А потом поставил все и… Дела пошли плохо. Понимаешь?

— Зачем я это сделала, зачем… Я пойду к Оливеру и все ему расскажу.

— Нет! Нет, тогда он поймет, что нам нельзя отдавать трастовые деньги и оформит какую-нибудь опеку надо мной.

— И будет прав, Марти!

— Сучка! — вскричал Марти, вскакивая на ноги. Его костыль с грохотом упал на пол. — Просто открой мне дверь в песочницу один гребаный раз, и я решу все свои проблемы!

Вики поднялась на ноги и сказала:

— Нет.

— Тварь! Мразь! Меня убьют из-за тебя!

— Пошел вон из моей комнаты!

И только когда он вышел, она разрыдалась.

* * *

— Прежде чем войти, дай обещание, что не будешь трогать песок, хорошо?

— Хорошо… — шепнул Оливер, глядя на дверь, которой никогда в этом месте не было. — Что это, Вики?

— Я же говорила — это вход в подвал. Но ты мне не верил, — она нажала на ручку и толстая дверь медленно открылась. За ней были кирпичные стены, узкий коридор и ступени, ведушие вниз.

— Осторожно, не ударься головой… — предупредила Вики и начала спускаться по лестнице.

Словно зачарованный, Оливер последовал за сестрой.

— Каждый отпечаток имеет значение, поэтому не трогай песок, а тем более, не наступай на него.

— Я понял, понял.

Спустившись в подвал, Оливер застыл, озираясь. Стены комнаты были сделаны из камня, желтого, неровного и, судя по виду, очень старого. В центре, на идеально отполированном каменном полу, было что-то вроде песочницы — квадрат камня ограничивал ровную поверхность белоснежного песка. На бортиках песочницы были нарисованы какие-то черточки и палочки. Их было так много, что зарябило в глазах.

— Это песочница. Ну, так мы ее назвали с Марти. Она открылась мне в тот день, когда ты потащил меня в клинику. Как я поняла, она открывается не всем.

— И зачем мы здесь? — спросил Оливер и протянул руку к песку.

— Не трогай песок, это опасно! Я же сказала! — вскрикнула Вики, и брат одернул руку. — С помощью этой штуки мы выиграли в лотерею.

— С помощью этой штуки? — нахмурился Оливер и скептически поглядел на сестру. — Ну допустим…

— Оливер, тебе придется хотя бы раз в жизни мне поверить, — умоляюще сказала Вики. — Какой шанс, что два человека из одного дома, играя в разные лотереи, смогли выиграть кучу денег?

Оливер нахмурился еще сильнее и присел рядом с бортиком песочницы:

— Ладно. Хорошо. И как она работает?

Вики указала на края песочницы:

— Эти символы — это календарь. Он повторяется как цикл. Нужно найти день, в который ты хочешь исполнение твоего желания и дату рождения человека, на которого ты хочешь воздействовать. На их пересечении ставишь печать. Через сутки песок снова становится ровным.

Оливер поглядел на аккуратный ящик с сотней каменных кубиков.

— Это печати?

— Да. Каждый означает суть просьбы: деньги, здоровье, удача, счастье или любовь.

— Здоровье? — эхом повторил Оливер.

— И здоровье тоже, — кивнула та. — Также от кубиков зависит сколько ты получишь загаданного — много или мало.

— То есть, ты можешь выбрать мало денег и много денег? — уточнил Оливер.

— И можно попросить много здоровья? — снова уточнил Оливер.

Вики снова кивнула. И осторожно добавила:

— А еще здесь есть кубики, которые означают ухудшение ситуации. Технически, ты можешь лишить кого-то жизни.

С минуту он думал, а затем спросил:

— Но как ты поняла, как эта штука так работает?

— Я… — Вики пожала плечами: — Не знаю, он мне сказал. Дом.

Оливер хмыкнул:

— Дом? Ладно, давай ближе к делу. Что желал Марти?

— Много денег и много удачи.

— Удача, чтобы играть? И ты согласилась на это? — вскинулся брат.

Вики покачала головой:

— Он сказал, что послал документы в Кембридж. Я думала, он загадал удачу для поступления.

Оливер присел у песочницы и указал на палочки и черточки:

— Как ты понимаешь, какая здесь дата? Что это вообще за письмо?

— Что? — Вики тряхнула головой. — Тут же просто указаны даты.

— Нет, тут какие-то черточки.

Девушка нахмурилась и покачала головой:

— Тут даты. Не понимаю, о чем ты. Так что будем делать с Марти?

Оливер поднялся на ноги и сделал пару шагов.

— Ты можешь манипулировать деньгами, здоровьем, счастьем, любовью и…

— И удачей.

Некоторое время Оливер думал.

— Лишить его здоровья — навредить ему. Удача, счастье и любовь тоже нам не помогут. Остались только деньги.

— Угум-с…

— Но загадывать эти деньги для Марти бесполезно — он тут же сольет их на ставках.

— Угум-с…

Оливер несколько минут ходил по комнате, пока Вики послушно сидела у песочницы.

— У нас два варианта, — наконец сказал он. — Первый — мы вообще больше не используем эту подозрительную штуку. Я оформлю на Марти опеку, определю его в клинику на лечение и постепенно разберусь с его долгами.

Вики поджала губы, зная, что без ее участия этот план невозможен. И ей придется навсегда испортить отношения с братом-близнецом.

— Второй вариант… — он со скепсисом глянул на песок. — Ты наколдуешь мне деньги. Я передам их этим типам, и вопрос будет закрыт. Мы продадим этот дом и уедем отсюда навсегда.

Вики тут же протестующе фыркнула:

— Мы не можем бросить дом случайным людям. А что если они будут использовать его во зло? Да и зачем лишаться таких возможностей, как жить долго, быть здоровыми и обеспеченными?

— Потому что… Потому что это соблазн, — он поглядел на песочницу. — Первое, о ком я подумал, — моя жена. Чтобы рак больше не вернулся, а мой ребенок, наконец, родился.

— Так давай сделаем это прямо сейчас! — воскликнула девушка, указав на печати.

Оливер покачал головой:

— Это… Это нечестно. И, возможно, опасно. Мы не знаем до конца, как работает эта штука. Сегодня я подарю ей вечную ремиссию, а завтра она заболеет еще худшей болячкой. Я не могу так рисковать.

— Хотя бы предложи этот вариант Ольчик, чтобы у нее был выбор.

— Нет! Не давай ей ложную надежду и лучше не говори про это место, хорошо?

— Как хочешь…

— Давай решим, что делать с Марти. Ты согласишься дать показания против него в суде?

Вики медленно покачала головой.

— Тогда сделаем это последний раз, — он показал на песочницу. Девушка кивнула:

— Два миллиона, думаю, это бесконечно много.

— Согласен.

Она взяла из коробки каменный кубик с символами «деньги» и «неисчислимо много» и прикрепила его к длинной ручке. Посчитав даты, Вики занесла печать над песочницей и оставила на белой поверхности песка аккуратный рисунок.

* * *

Мягкий морской бриз раскачивал ветки деревьев в саду и играл с пушинкой на поверхности голубого бассейна. Дом спал, как и спали его домочадцы. Кроме одного.

Ольчик тихо встала с кровати и медленно побрела на кухню, держась за стену. И только когда она дошла до гостиной, где автоматически включился свет, заметила кровь на своей ночной рубашке.

— Оли! Оливер! — закричала она. — Оливер, звони в скорую!

Вскоре дом погрузился в тишину. Правда, ненадолго. К воротам подъехали два автомобиля, погасили фары и замерли. В темноте улицы слышались только щелчки остывающего металла.

Машины стояли рядом с домом до самого рассвета, а затем медленно покатились прочь. Жильцы вернулись в дом гораздо позже.

* * *

Лицо Оливера было серым, под глазами залегли темные мешки. Он помог жене дойти до спальни, уложил ее на кровать, поцеловал в лоб и вышел. Та тут же забылась тяжелым медикаментозным сном.

На кухне он сделал кофе и сел за барную стойку.

Чуть позже зашла Вики. Налила себе кофе, села рядом и тихо сказала:

— Мне очень жаль.

Оливер долго молчал, а затем пробормотал:

— Мне тоже…

Она сжала его запястье и отпустила.

— Это моя вина… Мне нужно было согласиться поставить печать здоровья в этой песочнице. Может, мой ребенок смог бы родиться…

Вики не нашлась, что ответить. Она знала, что теперь брат будет винить себя до конца жизни.

Они долго пили кофе.

— Как Марти? — наконец спросил Оливер.

— В своей комнате, — ответила Вики.

— Я запустил процедуру оформления опеки над ним, — вдруг сказал он.

Вики медленно поставила чашку на стол.

— Ты ведь обещал мне, что не будешь этого делать…

— Я не вижу другого выхода. Люди, с которыми он связался, опасны. Я вынужден отправить его подальше отсюда и спрятать где-нибудь на год. Он вернется в Бельгию и ляжет там в частную клинику.

— Оливер… — прорычала Вики.

— Я забочусь о нем.

— Ты заботишься о себе! — вспыхнула та и вскочила на ноги. — Надо мной ты тоже опеку оформишь?

— Если еще дашь повод — да.

Вскричав от ярости, Вики схватила чашку и швырнула ее в стену. Та вдребезги разбилась, и осколки усыпали столешницу.

— Тогда забудь, что я вообще существую! Я уезжаю!

Она вышла из кухни.

Оливер отхлебнул кофе из чашки.

* * *

Дом снова открылся Хозяину. Вики торопливо закрыла за собой дверь подвала и спустилась вниз. Несколько минут она вспоминала дату рождения Ольчик, затем взяла из коробки печать и аккуратно опустила ее на песок. И задумалась.

Она выбрала свою дату рождения и впечатала в песок символ, похожий на солнце. Поглядела на песочницу и произнесла:

— Спасибо тебе за эти подарки. Спасибо, что дал мне свободу.

И ушла. Дом больше никогда ее не видел.

* * *

— Что нам теперь делать? — спросил Оливер дрожащим голосом. — Ты знаешь, как эта штука работает?

— Я то знаю, — поморщился Марти, усаживаясь на диван в гостиной. — Вот только войти в подвал могла только Вики. Только при ней эта дверь появлялась… Она тебе звонила?

Оливер покачал головой:

— Уже неделю тишина. Она сменила все номера телефона и удалилась из соцсетей. Я хотел объявить ее в розыск, но полиции от меня отмахнулись. Мол, она совершеннолетняя и уехала добровольно.

— Она сбежала от тебя, Оли. Скорее всего в Америку.

Оливер тяжело вздохнул.

— Значит, у нас больше нет джинна, исполняющего желания.

— Не-а, — сказал Марти и со вздохом откинулся на мягкую спинку.

Оливер прошелся по комнате, и на мягком ворсе ковра остались следы его ног. Наконец он покачал головой и сказал:

— Меня не учили вести дела с мафией, у которой мой брат украл целый кейс дури, Марти.

— Да, согласен. Это я сглупил чутка, просто кураж поймал под веществами, — ответил тот, схватился за ребра и поморщился. — Ну и что ты теперь будешь делать?

— Я? — опешил Оливер.

— Ну-у, да, — протянул Марти и язвительно добавил: — Ты же опеку надо мной оформляешь. Вот он я, решай мои проблемы.

Оливер сжал руки так сильно, что на тыльной стороне его ладоней проявились темные линии вен.

— Ты понимаешь, что я твой единственный шанс на спасение? — зло прошептал он.

Марти расхохотался, а затем ответил:

— Да я лучше умру, чем быть у тебя под опекой, братец. Ты нас всех достал своим контролем. А Ольчик правильно сделала, что бросила тебя.

Оливер побелел от ярости.

— Ты не знаешь, что случилось! И вместо того, чтобы возиться с тобой, придурок, я лучше поеду за ней!

Он со всей дури грохнул кулаком по столешнице и вышел из кухни.

Через несколько минут Оливер выехал за ворота. Люди, дежурившие в машинах у дома, пропустили его.

Марти достал с полки бутылку виски, откупорил ее и выпил залпом несколько глотков. Затем пошел к бассейну, лег на шезлонг и начал пить виски из горла.

* * *

— Я-я вам… И-ик! Ничего не… Это… Должен! — пробормотал Марти, глядя на черные авто, стоявшие за оградой. — Нету у меня вашего… И-ик! Кейса. Я его утопил. В море! Вместе с машиной! Чт… чтоб он вам не достался, ублюдки… Ха-ха!

Марти плюнул, снял штаны и показал людям в машине свой голый зад.

Раздался короткий, громкий хлопок, Марти сделал несколько шагов и упал на придомовую дорожу.

Утром его, со спущенными штанами и уже похолодевшего, нашел садовник.

* * *

Дом дремал. Хозяева снова его покинули. Он немного скучал и вспоминал прежние времена. Сова за это время сделала себе гнездо в стволе старого дерева. Потом из дупла вылетело трое ее птенцов. Они долго изучали новую территорию, а в один день упорхнули искать собственные гнезда. Море то успокаивалось, то бушевало. Редко с небес срывался дождь. Садовник больше не приходил.

За три года ворота открылись лишь однажды — для женщины, которая торопливо обошла комнаты, сделала фотографии и так же торопливо уехала.

В тот очередной день море разбушевалось не на шутку. Волны атаковали берег, но встречаясь со скалами, разлетались на брызги. Порывистый ветер трепал листья. С неба то и дело срывался дождь.

Ворота особняка вздрогнули и медленно откатились в сторону. На парковку въехал автомобиль.

Дом встрепенулся.

Дверь открылась, и из машины вышла женщина. Она окинула особняк взглядом и нахмурилась. А затем наклонилась и сказала кому-то:

— Дорогая, накинь курточку, тут сильный ветер.

Она захлопнула дверцу, обошла автомобиль и открыла пассажирскую дверь. Из нее появилась маленькая девочка с белыми, как снег, волосами, заплетенными в две косички. На вид ей было лет пять. Она держала в руках куклу и глядела на двор с непосредственностью, привычной только совсем маленьким детям.

— Пробежимся до дома, хорошо? — сказала женщина и взяла девочку за руку. Та кивнула.

Они вместе побежали к крыльцу. Огромная волна наткнулась на скалу, и ветер донес до беглянок сноп морских брызг. Обе от неожиданности завизжали и спрятались под навес над крыльцом.

Щелкнул замок. Дверь открылась. Зажегся свет.

— Вау! Вот это до-ом! — с восхищением охнула девочка, оглядывая холл и просторную, совмещенную с ним гостиную.

— Да уж… Что-то папочка расстарался в этот раз, — кивнула женщина. — Ты пока осмотрись, а я принесу наши вещи, идет?

— Угу-мс! Чур моя комната с видом на море! — звонко закричала девочка и побежала вглубь дома.

Улыбнувшись, женщина пошла обратно к машине.

По коридору пролетел легкий ветерок, словно где-то открылась тяжелая дверь.

* * *

— Добрый день… Да, я Мартинс. Я хотела узнать, почему нас не встречала экономка? Я просила, чтобы дом привели в порядок, приготовили нам еду и постели. Мы с дочкой очень устали с дороги…

Прижимая телефон к уху плечом, женщина намазывала хлеб арахисовым маслом.

— Что? Что за абсурд — она не вышла, потому что боится дома? Вы в своем уме? Вы понимаете, как это звучит? В комнатах бардак, лежат чьи-то старые вещи…

Пару минут она слушала разговор в телефоне, а затем строго ответила:

— Я внесла оплату за экономку на полгода вперед. Вы обязаны предоставить мне персонал… И я прошу скидку за то, что вы нарушили договор. Мне сейчас придется самой ехать в магазин и покупать продукты. А на улице буря, вы понимаете?

Положив бутерброды на тарелку, она кивнула:

— Хорошо, я буду ждать…

— Мам?

— Да, милая? Будешь бутерброд с арахисовым маслом?

— Нет. А можно я поиграю в песочнице? Я уже взяла ведерко и совочек.

— Нет, дорогая, на улице шторм. Нам нужно оставаться дома.

— Она внутри. Там светло, тепло и много кубиков.

Женщина поглядела на дочь. В этот момент ее телефон зазвонил, и на экране высветился номер клининговой службы.

— Тогда поиграй немного. А я пока разберусь с этими садовниками и уборщиками. Хорошо?

— Хорошо!

Девочка кивнула и косички задорно подпрыгнули.

Она достала из ведерка красный совочек и помахала им в воздухе:

— Пойду строить замок!

— Давай, детка. Люблю тебя…