Озерный маньяк | Глава 5⁠⁠

Туман окончательно поглотил город, и улицы изменились и стали похожи друг на друга, как две капли воды. Очертания зданий появлялись из молочной дымки словно неприкаянные призраки. Следуя маршруту на телефоне, Соммерс несколько раз свернул не туда. И, наконец, понял, что ездит по кругу.

Точка на карте была. Отеля не было. Наконец, он признался сам себе, что заблудился. В Любицах был один единственный отель, но его владельцы не потрудились сделать хотя бы пару рекламных вывесок или указателей.

Он трижды проехал мимо одной и той же сувенирной лавки с пыльной, неухоженной витриной, пока не сдался. В раздражении припарковался на обочине, выругался сквозь зубы и выбрался из машины на темнеющую улицу.

И тут же увидел высоко над головой узкую, потемневшую табличку из дерева: «Изумрудная сова».

Скула на его щеке болезненно дернулась.

В кафе горел свет, и Соммерс, прихватив с собой стопку бумаг по делу, вошел внутрь.

Его встретило небольшое помещение, в котором умудрились поместиться: барная стойка, заставленная букетами из вафельных стаканчиков, с десяток деревянных столиков со скамейками, обитыми ярко-красным заменителем кожи. Здесь было тепло и светло, но не пахло ни едой, ни уютом.

Кафе было совершенно пустым.

— Вам чего? — откуда-то из-за барной стойки выглянула женщина в белом чепчике и розовом переднике. Коротко и со знанием дела осмотрела его и, кажется, осталась довольна увиденным.

— Мне поесть, — коротко ответил Соммерс.

— А-а… Ладно… — удивленно брякнула та и отправилась на кухню.

Выбрав столик у окна, он снял куртку, плюхнулся на кресло и с наслаждением вытянул ноги.

За стеклом в густом тумане проплыл велосипедист.

Собравшись с мыслями, Соммерс взял стопку сочинений школьников, положил перед собой и схватил первый.

«Я ничего не видел. Я верю в науку, а не призраков…» — прочитал он и разочарованно хмыкнул.

«А вы очень красивы, детектив. Хотите встретиться? Паски32» — покачав головой, Соммерс отложил лист в сторону и сделал пометку в голове — сжечь записку, пока его не обвинили в растлении.

«Я видел на поле зеленых человечков. Их было трое, они выпали из летающей тарелки и были очень пьяными. Я угостил их пиццей, а потом мы вместе пили пиво. Я могу рассказать и больше, обращайтесь, если надо!»

«Я знаю свои права и не намерен отвечать без своего адвоката!»

Соммерс устало потер глаза — еще один любитель американских сериалов…

Дальше было несколько «Я ничего не видел», написанных разными словами, но с одинаковым смыслом, а вот следующая записка была уже ближе к делу, хотя и походила на фантазию впечатлительной школьницы:

«Этим летом я видела в Озерной балке двоих. Я шла мимо, и там никого не было. Потом я повернулась, а посреди поля стояли два человека. Один был одет как Наполеон, в красный кафтан с кучей пуговиц. Еще на нем были белые штаны. Второй носил длинное синее пальто, оно было похоже на балахон. В руках у них были короба из бересты и ножи. Я испугалась и хотела убежать, но уже через секунду они исчезли».

Со стуком на его стол опустился поднос, на котором стояли литовский борщ, сковородка со скворчащей картошкой, салатник с квашеной капустой и крошечная чашка эспрессо. Соммерс отложил лист в сторону.

— Что-нибудь еще, детектив? — бесцветным голосом поинтересовалась официантка.

— Откуда вы знаете, что я детектив… — Соммерс поглядел на табличку с именем и вежливо добавил: — Лайма?

— Все уже знают, — пожала плечами та. — В этом городе нет секретов. Про призраков уже слышали?

— Краем уха, — осторожно ответил он. — А вы тоже их видели?

— Видела, конечно. Только это не призраки, это гости из других миров, — спокойно, словно рассказывала о меню, промолвила Лайма. — Чудная одежда, перепуганный взгляд, а разве призраки боятся чего-нибудь? Они ведь уже мертвы.

— Кое-кто говорит, что это пришельцы… — Соммерс отпил глоток кофе и содрогнулся — он был горьким, как хина, крепким, но вкусным.

— Глупости, летающих тарелок ведь никто не видел? Тогда откуда бы взялись эти пришельцы? — фыркнула официантка и вернулась за стойку.

Проводив ее взглядом, Соммерс вернулся к чтению записок.

Входная дверь хлопнула, и в кафе зашел какой-то старик. Коротко глянул в его сторону, приветственно кивнул и крикнул, чтоб принесли бульон и мясных пирожков.

Из невидимого приемника доносилась монотонная речь. Телевизор под потолком транслировал беззвучные картинки, похоже, очередные политические дебаты. Жизнь в городке шла своим чередом, несмотря на обрушившуюся на город беду…

«Мы с ребятами сидели ночью в лесополосе и видели на поле несколько человек. У них были фонарики, и они искали какую-то Мишель. А потом бесследно исчезли. Эгле Вирховиц».

Это уже было что-то… Соммерс достал блокнот и сделал пометку: «Мишель» и поставил рядом жирный вопросительный знак.

Похоже, все рассказы о так называемых призраках сводились к одному — кто-то появлялся на поле, кто-то чужой и безвкусно одетый. Иногда сразу несколько человек. Самым странным было то, что потом, как по волшебству, эти люди исчезали. Может, Андерсен был одним из них? Тогда ему единственному удалось забраться дальше всех.

Когда официантка пришла забрать грязную посуду, Соммерс окликнул ее:

— Лайма, скажите, у вас в городке часто бывают туристы?

— Что такое туристы? — без тени улыбки спросила она и добавила: — Да никогда… Что они тут забыли. Вот почему этот отель приходит в упадок… Да вы, наверное, и сами все поняли. Вы ведь уже были в душе?

С легким чувством тревоги, он бросил на стол пару банкнот и взял следующий лист.

«Встретимся сегодня в полночь в Озерной балке. Я расскажу все, что видел. А это, поверьте, много. Возьмите с собой пять тысяч евро в качестве вознаграждения».

По окну застучали капли дождя. За окном снова проплыла какая-то тень. Соммерс почесал затылок.

Приехали… Малолетки вымогают с него деньги. Стоило ли верить этой записке?

Он поднес ее ближе к лампе и пригляделся к бумаге и почерку. Слова были сложены из ровных, округлых букв с идеальным наклоном. У современных детей был плохой почерк. Они умели печатать как боги, а вот ручка была предметом непокорным — строки прыгали то вверх, то вниз, линии и петли были плохо прорисованы.

А вот автор этой записки почти владел каллиграфическим письмом. Почти, потому что человек, написавший текст, очень старался. И выдал себя мышечным напряжением — первый признак того, что «родной» почерк автора выглядел совершенно иначе.

Вздохнув, он швырнул листок на стол. Колонка зашипела на него из угла кафе, на мгновение затихла и в помещении разлился чистый хрипловатый голос:

I see trees of green, red roses, too…

I see them bloom, for me and you.

And I think to myself

What a wonderful world…

Соммерс уронил голову, подпер ее руками и жалобно хмыкнул. Его жизнь сложилась так, что он не верил ни в гороскопы, ни в мистику. Религию он относил к кружкам по убеждениям, который проводился в том же кабинете, что и чтение стихов, и плетение бисером. Единственное, во что он верил — в деньги и связи. И даже выбор человека и его воля не имели столько силы, как внушительный счет в банке.

И в его логически оправданные и совершенно не мистические убеждения не вписывался только один случай — эта треклятая песня. Каждый раз, когда он ее слышал, случалось какое-нибудь по-настоящему большое дерьмо. Эта песня каждый раз была предвестником чертовски серьезных передряг, каждую из которых он мог бы вписать в личный дневник под заголовком «Как, черт его возьми, я выжил?»

Соммерс с опаской уставился на записку.

Принесет ли поездка в Озерную балку хоть какую-нибудь пользу или не стоит даже думать об этом?

С другой стороны, у него осталось четыре рабочих дня, чтобы поймать серийного убийцу. И в жестких условиях недостатка информации нужно было цепляться за любую зацепку.

Он с тоской поглядел в окно, все разукрашенное дорожками от дождевых капель.

В конце концов, что с ним сделает эта школота? Не изобьет же его, полицейского при исполнении…

— Спасибо за ужин, Лайма! — крикнул он, поднимаясь на ноги.

— На здоровье! Берегитесь гостей из других миров, детектив! — откликнулся голос из-за букетов из вафельных стаканчиков.

Бросив ключи на столик, Соммерс с трудом снял ботинки, швырнул куртку на стул и потянулся, вставая на носочки. И тут же поморщился — от рубашки уже здорово пованивало. Хотя, кто бы не вонял после суток на ногах…

Вытащив из дорожной сумки ноутбук, Соммерс поставил на загрузку файлы, присланные из лаборатории. Затем скинул одежду и поплелся в душ.

Горячая вода обожгла его тело словно лава, кости на пальцах ног заныли от боли, а по коже побежали мурашки. Только сейчас он осознал, как сильно промерз на том холме. Опершись руками о стену, Соммерс прикрыл глаза и расслабился, позволив жестким струям воды колотить его по уставшей спине и плечам.

Тело постепенно согрелось и расслабилось. Хаотичный поток мыслей в его переутомившемся мозге замедлился, а потом и вовсе остановился…

Соммерс замер, погрузившись в расслабленную дремоту.

Миг спустя его окатило водопадом ледяной воды.

— Господи Иисусе! — завопил он, выпрыгивая из душа и хватаясь за полотенце.

— Не упоминай имя господа нашего всуе! — изрек важный голос. Соммерс замер.

— Что?! — рявкнул он, оглядываясь.

— Господа нашего всуе не поминай, говорю! — повторил ворчливый голос. И добавил уже чуть мягче: — Я в соседнем номере живу. Может пропустим по рюмашке?

Соммерс зачем-то прикрылся полотенцем.

— Спасибо, нет. Я на службе…

— А-а, добрый вечер, детектив! Уже конец рабочего дня, рюмочка не помешает, а?

— Почему горячей воды нет? — спросил Соммерс, трогая ледяную воду.

— У них постоянно котелок задувает, — посетовал голос. — Но так же даже лучше, а? Холодная водица бодрит!

— Бодрит! Так точно бодрит! Прямо до глубины души! — рявкнул Соммерс.

— Ну, я б так не сказал, но…

Шваркнув дверью так, что затрещали дверные косяки, а с потолка посыпалась пыль, Соммерс вернулся в комнату. Он торопливо натянул свежие футболку, джинсы и теплый свитер.

В номере было мрачно, холодно и сыро, а после «бодрящего» душа у него возникло ощущение, что его заперли в подвале. Плюхнувшись на жесткий стул перед ноутбуком, он уставился в монитор.

Загрузка была завершена. Соммерс кликнул на папку и открыл фотографии, присланные из лаборатории.

Оперев голову на руку, он открыл первую карточку, и неудобства дешевого отеля тут же вылетели из головы.

Это была чрезвычайно тяжелая часть работы, которую Соммерс ненавидел всей душой. После просмотра снимков ему всегда было муторно, и победить это послевкусие смерти мог только вечер в баре с Джонасом и крепким алкоголем.

На фотографии был запечатлен труп женщины. Кажется она была одета в длинное вечернее платье и туфли на тонких шпильках. На следующих карточках было видно больше деталей — старомодный браслет из искусственных цветов на руке, необычное украшение из нитей и страз, запутавшихся в остатках волос.

Часть фотографий Йонас делал уже в лаборатории, где предметы очистили от грязи, поэтому Соммерс увеличил изображение и внимательно вгляделся в бижутерию. Может, ее владелица перед смертью побывала на историческом вечере, тематическом ресторане или концерте, где такой образ не выглядел странным?

Следующие два тела были сфотографированы вместе, и они были в ужасном состоянии — от плоти почти ничего не осталось, вместо лиц на него глядели черепа с пустыми глазницами. Здесь же были снимки каких-то лоскутов, которые Соммерс торопливо пролистал.

Он вновь нажал на кнопку, и на экране появились несколько истлевших костей, крошечные обрывки ткани рядом и, кажется, полы куртки или пальто со множеством пуговиц. Странный крой…

Соммерс листал фотографии, пока у него не разболелась голова.

Захлопнув ноутбук, он мрачно глянул в окно на ночное небо. Гулять по такой скверной погоде не хотелось, но еще больше не хотелось сидеть, а тем более спать в этом номере…

Натянув куртку и сунув подмышку ноутбук, Соммерс сбежал из отеля.

Он заказал у Лайлы пару бутербродов, пакет орехов, большой стакан американо и бутылку воды. И, наконец, очутился на улице, прямо под моросящим дождем. Стоя под облупившейся вывеской, он с облегчением выдохнул. До полуночи оставалось три часа.

* * *

Капли дождя настойчиво стучали по крыше машины, успокаивая и убаюкивая. Его окружала густая тьма, разглядеть в которой что-либо было абсолютно невозможно. Единственным источником света был зеленоватый циферблат его часов, но даже здесь, в тишине и холоде, Соммерс чувствовал себя намного уютнее, чем в отсыревшем номере отеля.

Несмотря на сытный обед, он снова хотел есть. Это все этот овсяный батончик со вкусом банана виноват… Вынув из пакета бутерброд с мясом, он впился в него зубами.

До полуночи было еще два часа.

Патрульную машину, дежурившую в Озерной балке, Соммерс отпустил до утра, а сам устроился в тупике и заступил на дежурство, наблюдая за холмом.

Вряд ли убийца явится сюда сегодня ночью, но он надеялся увидеть то самое явление, о котором весь день ему толковали жители Любиц. Чем черт не шутит, вдруг он встретит тут летающую тарелку, из которой выпадет пьяный парень в шлепанцах и гавайской рубашке?

Ярко, словно прожектор, вспыхнул экран мобильника.

“Это Виталий. Ловите экшын от школотрона Линаса Барткуса,” — было написано в сообщении. Не успел Соммерс нажать на кнопку, чтобы запустить видео, как на телефон поступил вызов.

— Ага… — с набитым ртом проговорил он.

— Приве-ет, парень! — прозвучал в трубке чрезмерно дружелюбный голос Джонаса. — Ты же уже лег в мягкую кроватку и готовишься ко сну?

— Конечно! — соврал он. — Натянул свою розовую пижамку, взял в руки своего тедди-мишку и готовлюсь выключить свет.

— Ясно. Значит, сидишь в какой-нибудь жопе, в холоде и грязи… Слушай, Марк, у нас тут небольшая э-э… Загвоздка.

— М-м? — промычал он, с трудом проглатывая бутерброд.

Положив телефон на колени, он смахнул экран и скачал видео Барткуса.

— Мы идентифицировали тело Рокаса Лейстиса со стопроцентной точностью. А вот с остальными жертвами просто беда. У меня чувство, что все эти люди никогда не существовали. Они не из Литвы. Интерпол ничего про них не знает, ребята сейчас бьются и пробивают личности в других странах, России, Украине, Канаде, США, Великобритании — пока все глухо. А эти бассейны Барахута, их нет ни в одной стране мира! Отдельного разговора заслуживает эта их одежда и детали гардероба…

Соммерс насторожился, но тут же отмахнулся от неприятной мысли, которая появилась у него в голове.

— Нелегальные мигранты. Посетители костюмированных вечеринок. Свидетели под прикрытием. Разведка. Масоны? — предположил он, стряхивая крошки с джинс.

— Не знаю, служат ли в разведке пятнадцатилетние девочки, Марк, — устало откликнулся Джонас. — Но пока все это дурно пахнет…

— Ты это уже говорил, — напомнил он, бросив цепкий взгляд на холм. Там по прежнему царил мрак, хотя еще вчера на нем сияли софиты, выжигая все своим светом. — Я не отдам это дело.

— Я бы написал оду твоему упрямству, но к сожалению, я не поэт. Раймонд объявился?

— Не-а, — протянул Соммерс, стараясь, чтобы в его голосе звучало лишь безразличие. — Снял мне номер в отеле, закинул туда мои вещи и пропал. Наверное, ушел в алкогольное пике и отсыпается где-нибудь… Он и раньше так исчезал, но в этот раз старик превзошел сам себя.

Смяв обертку от бутерброда, Соммерс швырнул ее в пакет.

— Может быть это и к лучшему, дружище. Может быть это к лучшему… — пробормотал Джонас. — Так, мне пора. Завтра меня ждет очень насыщенный день. Я постараюсь сделать все возможное и даже больше, чтобы накопать тебе как можно больше данных. А ты тем временем держись подальше от неприятностей. И спокойной тебе ночи, где бы ты не отирался.

— Обещаю, мамочка! — Соммерс сбросил вызов и запустил видео авторства Барткуса.

На черном прямоугольнике экрана мелькнул голубоватый свет от экрана телефона, и кто-то сдавленно зашептал:

«ОНИ здесь, ОНИ здесь! Снимай!».

«Заткнись, придурок, я уже снимаю…» — ответил тягучий голос, и Соммерс тут же узнал его обладателя — Линаса Барткуса.

Мельтешение на экране прекратилось. Экран снова стал непроглядно-черным, но спустя несколько секунд на нем вспыхнули насыщенно-желтые огни.

Изображение вдруг помутнело. Было видно лишь неясное движение, и взбудораженный голос пробормотал:

«ОНИ появились на поле несколько секунд назад, а теперь идут в нашу сторону… Мы будем оставаться в защищенной зоне, так что ИМ до нас не добраться!»

Камера, наконец, сфокусировалась и Соммерс смог разглядеть несколько неясных образов — что-то вроде факелов или светильников, в которых горел живой огонь. Иногда были видны очертания человеческих фигур и их рук, но затем кадр снова расплывался и превращался в мутное пятно.

«Боже мой…! ОНИ идут сюда, как ОНИ смогли пройти через защитный барьер…? — воскликнул писклявый голос.

Послышались звуки возни, а потом раздался вопль:

«ОНИ здесь, бежим!»

Спустя минуту мельтешения, топота ног и звуков сиплого дыхания, видео оборвалось.

Озадаченный, Соммерс пересмотрел запись.

Он снова и снова запускал ролик, дотошно изучая каждый кадр, казавшийся подозрительным.

Ничего… Только темнота, огненные «светлячки», ботинки, свет фонаря или телефона и жухлая трава под ногами.

Разочаровавшись, он размял шею и отложил телефон в сторону. Видео давало такое же представление о явлении, как апельсин об Антарктиде. То есть, никакого…

Он озадаченно постучал пальцами по оплетке руля, а затем выбрался из машины и обошел ее вокруг.

В тот момент Соммерс осознал, что где-то внутри него проснулся червячок тревоги и зашевелился, причиняя беспокойство. И причиной тому были слова Джонаса.

Двадцать одна жертва, одна из которых имела при себе пропуск с именем, другая водительские права. Опознан только Рокас Лейстис. Эта странная одежда, о которой говорят все в городе. И устаревшие украшения на некоторых трупах…

В этом деле было кое-что, что Соммерсу очень и очень не нравилось — необъяснимое явление, отрицать которое было все сложнее и сложнее… Джонас был прав — это дело дурно пахло…

Со злостью пнув камешек, Соммерс рассеянно огляделся и побрел вверх по склону.

Он долго стоял, глядя на правильный квадрат могильника. В темноте яма казалась намного чернее, чем кромешная тьма вокруг, и эта чернота пожирала даже тот слабый свет, что пробивался сквозь тучи.

Глаза подводили его — они пытались найти в могильнике какой-то образ или знакомый контур, но их обманывало воображение, рисуя на поверхности земли пугающие образы: трупы, застывшие в странных позах, истлевшие кости, черепа, зияющие жуткими ухмылками…

Бесшумно щелкнула кнопка фонаря, и мощный луч света разрезал мрак.

Жуткие картины тут же развеялись. Его взгляду предстала прозаичная картина — вода и свежая грязь. Трактор вернул вскопанный грунт на место, но мокрая земля, перемешавшись с водой слегка осела и на месте могильника образовалось небольшое озерцо из мутной воды с редкими островками.

Что произойдет, когда убийца это увидит?

Потеряет контроль? Начнет убивать с новой силой, пытаясь отомстить грязным копам? Или же приложит все старания, чтобы восстановить свою дикую инсталляцию в другом месте?

Выключив фонарь, Соммерс немного постоял, привыкая к темноте, и зашагал на вершину холма.

Граница леса была ровной, а значит, рукотворной. Но у высаженных деревьев, похоже, давно не было хозяина — все свободное пространство между стволами заросло диким кустарником и лианами.

Судя по словам местных полицейских, где-то там за этими деревьями скрывалась та самая поляна, на которой собирались школьники.

Не найдя начала тропы, Соммерс полез напролом через заросли. Колючие ветки царапали лицо, цеплялись за куртку, путались под ногами, стараясь его уронить на землю. Споткнувшись несколько раз, Соммерс в сердцах выругался, и сразу же выбрался на едва заметную тропинку. Отряхнувшись, он по ней зашагал.

Довольно быстро он попал на небольшую поляну с кострищем в центре. Соммерс не сомневался — встреча, если она состоится, пройдет именно здесь.

Включив фонарик, он огляделся. Вокруг очага лежали поваленные стволы деревьев — они, очевидно, служили импровизированными лавочками. Рядом с кострищем лежали свежие окурки и банки из-под энергетиков и пива.

Полиция утром осмотрела это место и забрала весь мусор. Значит, все это появилось здесь уже после обеда… Соммерс присел и втянул носом воздух. Он мог поклясться, что слышит едва уловимый запах марихуаны.

Что ж, большая часть явлений теперь легко объяснялась. Алкоголь, наркотики, богатая фантазия и жгучее желание выделиться из толпы. И вот из летающей тарелки на землю спускаются ОНИ — в гавайских рубашках, камзолах и с пиццей в руке. Типичные пришельцы…

Хмыкнув, Соммерс поднялся и поглядел на часы. До полуночи осталось полтора часа. Самое время вернуться в машину и немного подремать перед встречей.

Теперь он не стал ломиться через кусты, а пошел по тропе, которая вскоре вывела его на знакомый склон холма…

* * *

…Повсюду, куда хватало его взгляда, пылал огонь. Ноги пузырились и плавились, касаясь раскаленных добела углей, пот градом лился по лицу и стекал ручейками по спине.

Вокруг него, собравшись в плотный круг, плясали радостные черти. Над ним, в горячем мареве парили святые отцы и нестройными голосами пели оскорбляющие его песни. Они безудержно хохотали и курили марихуану.

Соммерсу вдруг стало очень обидно. Священники должны были бороться с адовыми созданиями, а не обижать стража закона.

Он закричал, пытаясь вернуть святых отцов на путь истинный, но батюшки ответили совсем уж похабными песнями. Их танцы в языках пламени стали совсем уж неприемлемыми. Они вдруг изменили облик и превратились в уродливых ушастых тварей — горгулий.

Твари молниеносно бросились вперед, обнажив когти и клыки…

Сон прервался так резко, будто кто-то выбил из-под него табурет. Вздрогнув, Соммерс открыл глаза и изумленно заморгал. С минуту он озирался, пытаясь понять где находится.

Липкий кошмар покидал его медленно и неохотно. Руки мелко дрожали, а по лицу ползла капля пота. Наконец, взгляд сфокусировался на единственном ярком пятне — его часах.

Стрелки показывали без двух минут двенадцать.

В сердцах выругавшись, он вывалился на влажный холодный воздух, и побежал вверх по холму.