Озерный маньяк | Глава 7⁠⁠

Собаки истошно лаяли, словно вся собачья стая вмиг сошла с ума. Играла музыка — очень знакомая мелодия, которую он часто слышал в детстве, но сейчас почему-то не мог вспомнить ни автора, ни певца. Но она напомнила Соммерсу о том, что он забыл что-то крайне важное — то, что он должен будет вспомнить, как только проснется.

Он сконцентрировался на этой мысли, и сконцентрировался так сильно, что еще немного и его голова расплавилась бы как металл в доменной печи. Соммерс замер и приготовился проснуться, но этот жизненно-важный момент его сосредоточенность прервал громкий окрик:

“Соммерс, черт бы вас побрал, где вас носит…?!”

Он вздрогнул, открыл глаза и уставился в крашеный белый потолок. Сон тут же распался и исчез из памяти, оставив легкое чувство тревоги.

Под ним была мягкая, удобная кровать, вокруг — светлые стены в розовый цветочек и незнакомая обстановка. Окно купалось в солнечных лучах, от легкого сквозняка шевелились невесомые занавески. А со стен из застекленных рамок на него глядели чьи-то незнакомые лица — беззаботные и смеющиеся…

Хотя нет, одного человека он узнал — Рокаса Лейстиса. Рядом с ним стояла девочка, похожая на Ирму Лейстис.

Точно, он в доме Ирмы Лейстис. Вчера он пришел к ней домой и просил помощи, и девушка сильно ему помогла…

Соммерс с опаской пошевелил пальцем — кажется, он все еще жив…

Повернувшись на бок, он застонал и сморщился. Да, он определенно жив — тела у покойников не болели так, словно их пропустили через мясорубку.

Открыв глаза, Соммерс увидел свои часы и телефон на прикроватной тумбочке. Стрелки показывали 9:30 утра.

Он осторожно сел на кровати, затем встал и прошелся по комнате, разминая плечи и спину.

Терпимо. Значит, он может работать и продолжать расследование.

Его смущала лишь одна загвоздка — из одежды на нем были только трусы. И в таком виде будет неудобно работать…

Соммерс подошел к шкафу и наугад распахнул дверцу. Его вещи, чистые и отглаженные, лежали на полке. Тут же стояла его дорожная сумка, которую он вчера оставил в отеле, и ключи от машины.

Соммерс озадаченно хмыкнул.

В комнате было две двери, одну он осторожно приоткрыл и заглянул в щель. К его удовольствию за ней была ванная комната. Прекрасно, он сможет привести себя в порядок, не беспокоя хозяйку дома… Схватив полотенце и свежую одежду, он зашагал в душ.

Из зеркала на него глядел изрядно потрепанный бедолага, в котором Соммерс с трудом признал самого себя. На лбу красовался пластырь, кожа на скуле была стерта, на челюсти темнел багровый синяк.

— Когда-нибудь ты научишься не лезть на рожон без подмоги… — пробормотал он, осторожно трогая шишку на лбу.

Искупавшись, почистив зубы и пригладив мокрые волосы пятерней, Соммерс оделся в чистое и вновь заглянул в зеркало.

Пойдет. В конце концов, он сюда не на конкурс красоты приехал…

Ступая медленно и осторожно, он спустился вниз по лестнице и нашел Лейстис на кухне.

Она сидела у окна, поджав ноги под себя, читала газету и сосредоченно хмурилась. На девушке был вязаный свитер, который оставлял одно плечо кокетливо открытым, обтягивающие брюки подчеркивали ее стройную фигуру, а солнечные лучи играли на соломенного цвета волосах. Над чашкой в ее руке завитками поднимался пар.

Несколько секунд он стоял, любуясь этой домашней, уютной сценой. Но Лейстис повернулась, заметив его. Он вежливо улыбнулся и отвел взгляд.

— Доброе утро, детектив! Как вы себя чувствуете? — обрадовалась Ирма.

— Как будто по мне проехался ваш пикап. И не раз, — поморщился он. — Это у вас кофе?

— Да-а, но боюсь вам нельзя кофеин. Есть чай, горячий шоколад и какао, что будете?

— С удовольствием выпил бы чашку шоколада, — сознался он, осторожно опускаясь на стул. — Я не знаю, как перед вами извиняться. Я доставил вам слишком много хлопот…

— Все в порядке! — весело заявила Лейстис и поставила перед ним горячую яичницу, тосты с джемом и бекон.

Соммерс ошарашенно поглядел на тарелку.

— Э-э… Вижу, вы добросовестно изучили пособие: “Как манипулировать мужчиной”, госпожа Лейстис… — ляпнул он, с благодарностью поглядев на девушку.

— Приятного аппетита! И зовите меня Ирма.

— Маркус, — не сразу ответил он. — Правда мне привычней, когда меня зовут по фамилии, но вы можете выбирать, что вам удобнее.

— Добро пожаловать в мой дом, Маркус, — она протянула ему руку для рукопожатия.

Ее ладонь была тонкой и нежной, но рукопожатие оказалось крепким и очень уверенным, как у женщины, привыкшей решать много мужских проблем.

Она поставила перед ним чашку с горячим шоколадом, села напротив и поглядела на него задорным взглядом:

— У меня к вам предложение — оставайтесь в моем доме столько, сколько нужно. Это бесплатно. Хотите, считайте это безвозмездной помощью полиции от лица волонтерского движения города Любиц, — и добавила шепотом: — Но если честно, буду безумно рада, если в моем доме какое-то время поживет полицейский.

Вилка Соммерса застыла на пути к бекону. Он поднял взгляд и очень серьезно спросил:

— Вы можете стать свидетелем. И мне придется вас опрашивать. Вы не будете против?

— Абсолютно! Клянусь, я буду говорить правду и только правду! — посерьезнела девушка.

Завтрак был вкусным, хлеб хрустящим, шоколад сладким и горячим. Лейстис была хорошей хозяйкой, красивой девушкой, и Соммерс безуспешно пытался понять, почему она жила в этой глуши одна, с собаками.

— Как Амат? — вспомнил он вдруг. — Кажется, ему вчера тоже здорово досталось.

— В ветеринарной клинике. Кто-то сильно ударил его по спине, и врач решил оставить его на день в стационаре, — ответила она, поджав губы.

— Извините за это… Еще и собака ваша из-за меня пострадала, — сказал он. — Но тот, кто его обидел, получит по полной.

— С ним все будет в порядке, и не в такие передряги попадал. Один раз его покусали волки, но Амат быстро оклемался и начал снова сбегать в лес ночью.

Соммерс закинул в рот кусок яйца, пожевал и задумчиво сказал:

— Знаете, он спас мне жизнь. Когда меня… Э-э, когда на меня напали, я какое-то время был в отключке. Он меня нашел, разбудил и шел со мной до машины.

Несколько мгновений Ирма внимательно его разглядывала, и Соммерс успел насладиться контрастом ее серых глаз и песочного цвета локонов.

— В это очень трудно поверить, — с сомнением в голосе сказала Ирма. — Амат… Сложный пес. Не социализируется, не поддается дрессуре. Если он действительно вам помог, значит вы потрясающе хорошо ладите с собаками.

Соммерс засмеялся, но тут же поморщился и осторожно погладил челюсть:

— Я не лажу с собаками. Это моя особенность. Суперспособность, если хотите. Все без исключения собаки меня боятся. Я для них — что-то вроде демона из преисподней. И Амат — первый пес, который пошел со мной на контакт.

Лейстис задумчиво поглядела в окно, и ее локоны вспыхнули золотом в солнечном свете.

— Когда мой старый пес умер, я поехала в питомник за щенком, — негромко проговорила она. — Планировала взять одну собаку, а вернулась с двумя. Заводчики хотели усыпить одного агрессивного щенка, который нападал на других собак и людей…

Она сделала глоток кофе, поставила чашку на стол и негромко продолжила:

— Что-то щелкнуло у меня в голове. Я едва уговорила их отдать мне эту собаку. Подписала кучу бумаг и все же забрала его. Амат не подчиняется правилам, не любит чужаков, но хорошо справляется со своей работой — охраняет мой дом. И уважает меня как хозяйку. А вы первый человек, которого он не захотел разорвать на куски.

— Кажется, мы нашли друг друга, — хмыкнул Соммерс, и добавил: — Мне даже жаль, что не могу завести такого пса, как он. Мне иногда не хватает зверушки дома.

— Много работаете?

— Живу на работе, — беспечно ответил он, откусывая хрустящий тост.

— Ох, вашей жене это вряд ли нравится… — наигранно отозвалась Ирма, и Соммерс понял, что только что угодил в классическую ловушку — проверку семейного статуса.

— Эм… У меня нет жены… — настороженно ответил он, наблюдая за выражением лица Лейстис.

— Странно, — комично прищурилась та, — такой красавчик, еще и полицейский, и все еще не женат? Или у вас есть муж?

— Э-э, тоже нет… — смутился Соммерс. Он понял, что прошел второй этап проверки и получил на лоб большую светящуюся вывеску: «Девочки, внимание! Холостяк!»

Спастись можно было только сменив тему…

— Ирма, еще раз извините за вчерашнее. Не хотел вас напугать и…

— Если вы еще раз извинитесь, я начну брать с вас за это деньги, — ответила она и положила на стол связку ключей.

Соммерс с опаской на них уставился.

— Что это?

— Это ключи, детектив. Ими открывают замки. Вы задержитесь на работе, а я уже буду спать. Чтобы избежать неловкости, вы откроете дверь сами, — с ехидцей в голосе ответила та и добавила: — Кстати, аптечку я пополнила. Если снова попадете в передрягу, можете будить меня без зазрения совести.

Эта девушка, Ирма, на первый взгляд показалась ему провинциальной простушкой. Но теперь Соммерс убедился, что за этим образом скрывалась другая личность — умная, спокойная и заботливая.

И очень непростая. Кивнув, он взял со стола связку ключей и положил в карман.

— Мне пора в участок. Спасибо за завтрак, все было очень вкусно.

— На здоровье, детектив, — ответила та, погружаясь в чтение своей газеты: “Правда Любиц”. — Оставьте тарелку на столе…

Соммерс убрал грязную посуду в посудомойку и уже выходил из кухни, когда Ирма его окликнула:

— Маркус, это были Барткус и его дружки?

Он остановился.

— Да.

— Почему я не удивлена… — сказала Ирма и показала ему газету.

На первой странице огромными буквами было написано: «Столичный сыщик унижен подростком».

— Господи Иисусе… — выдохнул Соммерс.

— Пожалуй, я с вами согласна, — понимающе откликнулась та, — удачи с расследованием.

* * *

Соммерс закрыл за собой входную дверь и вышел во двор. И сразу ощутил, что находится не в городе, а в самой что ни на есть глуши.

В Вильнюсе воздух был другим — в нем были намешаны запахи пыли, жилья, пекарен и вездесущих кафе. Везде, где бы ты не оказался, он чувствовал какой-то особенный, едва различимый запах города. Здесь же, в Озерной балке, воздух был кристально чист.

После месяца дождей и снега, литовская погода, наконец, сжалилась — на небе сияло солнце. И, хоть его лучи все еще были холодными, его настроение все же улучшилось.

Его “Шкода” стояла перед домом — отмытая, с пленкой вместо стекла, на сиденье лежало чужое покрывало. Подняв его, Соммерс понял, зачем его постелили — все сиденье было покрыто засохшей грязью.

Что ж, тот кто это сделал с его машиной, попал в его личный черный список, и его ждали темные времена…

Усевшись за руль, Соммерс завел двигатель и глянул в зеркало заднего вида:

— Ну что, униженный подростком… Пора хорошенько встряхнуть этот гребаный городок.

* * *

В полицейском участке было тихо и безлюдно, словно все однажды ушли из этого места и решили не возвращаться. Для полноты картины не хватало скелета в углу и густой паутины на потолке.

Соммерс прошелся по холлу и заметил, что дверь допросной приоткрыта. Внутри сидел Линас Барткус. Он что-то писал на листе бумаги, ехидно улыбаясь. Зато пожилая пара, сидевшая за его спиной, выглядела потрясенной. Особенно женщина — ей, похоже, было здорово не по себе.

«Вот вам и сюрприз от любимого сыночка…» — подумал Соммерс, глядя на эту сцену.

— Детектив! Выглядите кошмарно! — пропела Морта, выплывая из дверей кухни с крендельком в руках. Вид у нее был потрепанный, как будто она еще не ложилась спать, забыла причесаться и надеть свежую форму. Но настроение этой женщины, похоже, не могло сломить ни одно дурное обстоятельство.

— И вам добрый день, Морта! — Соммерс добавил в голос мягкие бархатные нотки: — Мне можно, я мужчина. Но я бесконечно рад, что среди нас есть чудесная девушка, которая всегда выглядит шикарно.

— Льстец! Ну каков льстец, а! — расцвела Морта. Она выудила из-за стойки бумажный пакет и протянула ему. — Ни в коем случае не останавливайтесь! Делайте так почаще, а то наши мальцы еще не скоро повзрослеют.

В пакете были его значок, удостоверение офицера, бумажник и фонарь.

— Премного благодарен! — сказал он, открывая бумажник. Банковские карты эти ублюдки оставили, а вот наличку выгребли. — Скажите, к Ирме Лейстис уже отправили художника?

— Ха-ха! Скажете тоже! — воскликнула та. — У нас своих специалистов нет. Ближайший работает в Утене, так что ваш спец приедет не раньше, чем через неделю.

— Неделю? — воскликнул Соммерс с отчаянием. — У нас нет недели! У нас и часа нет, дьявол его раздери!

— Простите, детектив. Если бы я умела рисовать, то сама бы к Лейстис и поехала! — развела руками полицейская. — Хотите, я съезжу к ней и попробую?

Соммерс медленно выдохнул и мысленно сосчитал до пяти:

— Ладно… На дворе двадцать первый век. Да, Морта?

Та радостно кивнула, хотя, совершенно не понимала, о чем идет речь. Ее взгляд вдруг резко переместился вправо, куда-то за его плечо, и ее лицо тут же приняло напряженно-официозное выражение. Он прикусил язык, сразу догадавшись, кто подошел.

— Господин Соммерс?

Голос за спиной был сильным, властным, доминирующим. А значит, на помощь молодому Барткусу подоспела тяжелая артиллерия — его папашка.

Натянув на лицо непроницаемую маску, он развернулся на каблуках и уставился на Барткуса старшего:

— Детектив Соммерс, — исправил он посетителя.

Этот человек выглядел респектабельно — добротный костюм-тройка, кожаные ботинки, галстук и золотые часы.

Зачем носить такую дорогую одежду в такой дыре, как Любицы? Чтобы подчеркнуть свой особый статус? Принадлежность к «другому», высшему обществу? В чем Соммерс хорошо разбирался, так это в людях подобного сорта — они считали, что все на этом свете можно купить. И он считал своим долгом доказывать им обратное.

Стальной взгляд Барткуса уткнулся в его разбитое лицо и растерянно сполз куда-то в пол. С мрачным удовлетворением Соммерс заметил, что мужик слегка побледнел. Богатый папочка быстро осознал, какую кашу заварил его отпрыск.

— Детектив, меня зовут Андрюс Барткус. Я хочу официально принести извинения за непростительные поступки моего сына, — проговорил мужчина, стараясь говорить спокойным, ровным голосом. — Я был уверен, что хорошо воспитал его. Очевидно я заблуждался.

— Линас уже достаточно взрослый, чтобы извиниться самостоятельно, — спокойно ответил Соммерс. Он ждал начала классической драмы: «Мой сын ошибся. Не портите жизнь ребенку, он еще так молод. Или хотя бы: «Сколько стоит решить это дело положительно…», но вместо этого Барткус произнес нечто совершенно иное:

— Не думаю, что его извинения будут искренними. Но теперь мой сын должен понять, что наказание будет неотвратимо. Для всех без исключения.

Обескураженный, Соммерс непонимающе моргнул и откликнулся эхом:

— Я в это свято верю.

— В качестве извинения я хочу хотя бы частично покрыть ущерб, который нанес мой сын. Он ведь разбил стекло вашей машины?

Не задумываясь, он протянул Барткусу ключи от «Шкоды»:

— На стоянке перед участком. А еще ваш сын и его дружки украли двести евро из моего кошелька, — сказал он. — Морта, оформи компенсацию от господина Барткуса, будь душкой.

— Конечно, шеф!

— А где Бут? — спросил он, демонстративно повернувшись спиной к Барткусу.

— С Виталием на вызове, детектив, — полицейская предупреждающе стрельнула глазами в сторону посетителя.

Вот оно что! Значит, прямо сейчас полицейские отлавливали остальную банду. Отличная новость!

— Мне нужно оформить целую кучу бумаг по моему делу, выделите мне где-нибудь уголок?

— Конечно, детектив. Можете сесть в конференц-зале… — она сделала паузу, дожидаясь, пока в холле останутся только они, и буднично продолжила: — Кстати, Балис Смятона умер. Эксперт сказал, это случилось еще два дня назад. Сердечный приступ.

Соммерс, который уже шагнул в сторону конференц-зала, замер на месте словно каменный истукан. Медленно развернувшись, он уставился на патрульную.

— Что…?

— Ну… Он вроде как болел последнее время, предварительно смерть от естественных причин… — растерялась та, увидев его реакцию.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — мгновенно вскипел он, — почему мне не позвонили?

— Так ребята не думали, что вы оклемаетесь так скоро! — С невинным видом возразила Морта, и гнев Соммерса, столкнувшись с железным аргументом, тут же угас.

— Верно… Устройте мне экскурсию в его квартиру.

— Принято, сделаем.

— И насчет записей с камер… — начал он, но Морта его перебила:

— Шеф, я их уже посмотрела! И нашла кое-что. Извините, что не позвонила…

— Вы тоже не думали, что я оклемаюсь так быстро? — с наигранной грустью констатировал Соммерс.

— Ага, — кивнула Морта. — Честно говоря, я думала вы на больничный уйдете, и ждала вашего напарника…

— В меня никто не верил… — трагическим голосом заявил он.

Засмеявшись, Морта по-дружески хлопнула его по плечу:

— Когда закончите с бумагами, я к вам зайду и все покажу.

— Идет! — кивнул Соммерс.

* * *

— Если честно, я не спала всю ночь, — пожаловалась Морта, растирая виски пальцами. — Легла в кровать, ворочалась и думала — как такое могло произойти в нашем городе. Плюнула на все и примчалась в участок смотреть записи с камер.

— Вы в порядке? Можете работать? — участливо поинтересовался Соммерс.

— Пфф, я вырастила трех близнецов в одиночку. Я могу не спать неделю! — фыркнула та. — Бойцы спецназа хуже подготовлены.

— Мне бы не помешал такой навык, но минуя опыт с тремя близнецами, — хмыкнул он. — Я слишком слаб для таких испытаний.

Морта рассмеялась.

Они расположились в конференц-зале перед ноутбуком Соммерса. На столе стояла традиционная тарелка с печеньем и пирогами, рядом ютились две чашки кофе, лежала свернутая карта города и стопка чистых листов, как он понял, на всякий случай, если захочется сделать пометки.

— Итак! Наши записи — подобралась Морта: — Город у нас маленький, терабайты информации хранить негде, так что нам поставили специальную программу. Каждый раз, когда в объектив камеры попадает автомобиль, она делает снимок номерного знака и ставит метку. Если водитель нарушил правила, метка становится красной. Если нет — зеленой. Так мы определяем нарушителей и выписываем им штрафы.

— Ага, — понимающе кивнул Соммерс, глядя в экран.

— Смотрите, вот тут мне нужно поставить галочку: “учитывать красные метки”, и я сразу получу список нарушителей. — Морта подвигала пальцем по тачпаду его ноутбука и сделала несколько кликов. — Видите, очень просто, нажимаем здесь и здесь… И вот он файл, где есть все данные… Видите, вот ваш номер попал в список на въезде в город.

Соммерс сдержанно кашлянул.

— Итак, камера видит машину, делает фотку номерного знака и ставит метку, плохие парни получают красные метки, хорошие — зеленые. Все просто.

— Да, — еще раз кивнул Соммерс.

— А теперь смотрите…

Морта навела курсор на красную метку и нажала на тачпад. На фотографии вместо автомобиля была лишь дорога.

— И что я должен здесь увидеть? — повернулся он к Морте.

— Автомобиль, — пояснила она. — Но он здесь чудесным образом отсутствует. А это невозможно.

— Какой-то сбой? — предположил Соммерс. — Может, белка перебегала дорогу?

— Со скоростью пятьдесят километров в час? — покачала головой Морта. — Подождите, самое интересное впереди. Я нашла такие же «пустые» метки в период с ноября по март этого года. Они не попадали в таблицу нарушителей, поэтому я никогда их не замечала. Но при этом сохранились в базе без номерного знака. Этим я ночью и занималась — нашла их все.

— К чему вы ведете? — нахмурился Соммерс.

Морта с торжеством подняла палец, а потом развернула карту и разложила ее на столе. Разными цветами на ней были нарисованы точки и линии.

— Помните ту самую первую аномальную метку — снимок без автомобиля? Сначала я решила проверить, есть ли такие же “сбои” на других камерах.

— И?

— И, представляете, я их нашла! Это не ошибка! — с торжеством ответила полицейская, ее палец уткнулся в красную точку на карте: — Через две минуты после сломанной метки на этой камере, такая же сломанная метка, но уже зеленого цвета, появилась на другой.

— Как если бы невидимый автомобиль въехал в город, направился в центр, заехал на главную площадь, постоял немного, а потом спокойно покинул Любицы, — выдохнул Соммерс, рассматривая линии на карте. — Морта, вы чертов гений!

Полицейская расплылась в счастливой улыбке и слегка порозовела от похвалы.

— С ноября я нашла двенадцать таких маршрутов, — ответила она, разворачивая карту. — Вот все они с датами и временем.

— Двенадцать раз… — задумчиво проговорил Соммерс. — Кому-то нужно было въехать в город и остаться незамеченным… Сколько раз это повторилось в ноябре?

— Один раз, шеф, восьмого ноября. В декабре трижды: первого, двенадцатого и двадцать четвертого декабря, прямо в сочельник. А в январе было сразу пять визитов и все в первых числах месяца. Потом один в конце февраля, один в марте, накануне вашего приезда.

Внутри него вдруг зародилось очень неприятное чувство — неясная тревога, смешанная с горечью. Эти числа что-то смутно ему напоминали, но он не мог вспомнить о чем именно…

— Этот автомобиль был здесь за день до того, как был обнаружен могильник, — сказал он тихо. — Покажите, где он был в тот день.

Морта провела пальцем по карте:

— Оранжевый маршрут: въехал в город и отметился на той камере, что стоит на дороге в Озерную балку. Это было в три часа ночи.

Соммерс подвинул к себе карту и поглядел на цветные линии. В основном маршрут неизвестного автомобиля ограничивался центром города, но в балку он ездил трижды.

Проклятье… Кто это был? Как им удалось провернуть этот трюк с камерами? И почему эти даты кажутся такими знакомыми?

— Подожди-ка, — вдруг вскинулся он. — Покажи мне все метки за двадцать четвертое декабря.

— Что вы задумали, детектив? — спросила та, очень быстро нажимая на кнопки.

— Есть одна идейка… Начни с четырех часов вечера.

Она открыла таблицу отметок и начала листать. Судя по фотографиям дорогу хорошо чистили от снега вплоть до шести вечера. К десяти дорогу припорошил свежий снег, и каждый проезжающий автомобиль оставлял четкий и заметный след.

— А-а, я поняла, что вы ищите… — негромко проговорила она, листая снимки, — хитрый детектив, хитрый словно лиса…

К ночи движение замерло, и камера сфотографировала лишь дорогу, засыпанную пушистым снегом — ни следов зверей, ни отпечатков шин. На снимок попали лишь белые хлопья снега.

Следующая отметка была сделана через пять минут после первой, и в поле зрения камеры попала старенькая «Вольво».

— Вот! — Соммерс хищно оскалился. — Видишь?

— Хитрый Лис поймал Невидимку… — почти пропела Морта, увеличивая изображение. Перед капотом “Вольво” в свете ее фар был хорошо след от протектора покрышек — четкий и свежий, словно его оставил автомобиль, проехавший несколько минут назад. Она вернула предыдущий снимок — следов от шин на нем не было.

— Попался! Судя по следу — это внедорожник или небольшой грузовичок, — сказал Соммерс. — Распечатаешь снимок?

— Видно плохо, но ставлю на внедорожник. Вуаля, отправила в печать! — откликнулась та, и, нахмурившись, повернулась к нему: — Шеф, как можно заставить камеру сделать снимок за секунду до появления авто? Он использовал какое-то устройство?

— Возможно. Или эти снимки заменили руками, — пожал плечами он, и заметил, что лицо Морты вдруг потемнело.

Соммерса интересовал и другой вопрос — кто был за рулем машины, которая приезжала в Озерную балку за день до обнаружения могильника…

— Давай посмотрим снимки и за остальные даты, — велел он, и Морта с готовностью кивнула.

Два часа, четыре чашки кофе и целую тарелку закусок спустя, Соммерс и Морта откинулись на спинки стульев и устало взглянули на снимок. На нем была запечатлена необычная для пригорода Литвы машина — черная “БМВ Икс7”.

Порыв ветра закружил на дороге вихрь опавших листьев. Один из них почти полностью закрыл автомобиль, номер и водителя, оставив только крышу и характерный изгиб корпуса.

Соммерс поднял руку, и Морта с победной улыбкой хлопнула по ней.

— Нам фантастически повезло, — сказала она.

— И да, и нет… — глухо отозвался он. Глядя на водителя, Соммерс знал, кто сидит за рулем — он не мог не заметить характерную короткую стрижку и залысины. Вот только у Раймонда не было такой машины, он ездил на стареньком “Пежо”.

Что ты делаешь, старик?

— Вы же не думаете, что кто-то намеренно испортил снимки? — голос Морты снизился до шепота. — Босс, этого быть не может! Мы здесь как семья…

Соммерс не успел возразить — участок вдруг наполнился криками и шумом, доносившимся из холла. В дверном проеме конференц-зала они увидели сначала Бута, а потом Виталия. Следом за ними, по полу волоком проехали чьи-то ноги, раздался истошный вопль и сочная ругань начальника участка.

Похоже, вся банда в сборе…

— Извините, шеф, мне нужно помочь ребятам, — Морта поднялась на ноги, но Соммерс ее окликнул:

— Пока никому не говори о том, что мы нашли.

Морта закусила губу, кивнула и заторопилась в холл.