Varanewich

На Пикабу
поставил 354 плюса и 525 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
Награды:
5 лет на Пикабу
345К рейтинг 117 подписчиков 388 комментариев 416 постов 198 в горячем
3037

«Нас спас дядя Ангел!»: Юрий Гагарин из Челябинска спас 367 детей на Донбассе и получит Орден Мужества

«Нас спас дядя Ангел!»: Юрий Гагарин из Челябинска спас 367 детей на Донбассе и получит Орден Мужества Челябинск, Юрий Гагарин, Дети, Война на Украине, Политика

52-летний бизнесмен из Челябинска, тезка знаменитого советского космонавта, Юрий Гагарин спас 367 детей на Донбассе. Мужчина — подполковник Российской армии в запасе, после начала Специальной Военной Операции отправился добровольцем на фронт.


Его группа вызволяла гражданское население из подвалов Мариуполя, и по первым буквам имен участников (Андрей, Николай, Георгий, Евгений и Леонид) командир получил позывной «Ангел».


Юрий – бывший морской пехотинец, на Мариупольском направлении возглавляет инженерно-саперную группу. Офицер рассказывает, что выносить детей из подвалов отряду приходилось на спинах, чтобы руки были свободны для оружия – защищаться. Для этого Гагарин придумал использовать «кенгурятники» — рюкзаки-переноски.


Всех спасенных детей подполковник скрупулезно вносил в список – чтобы никто не потерял связи с родственниками, поскольку детей эвакуировали и увозили подальше от обстрелов и бомбежек в первую очередь, а потом уже их родителей.


– Многие мирные горожане с детьми прятались в больницах, а солдаты ВСУ и боевики «Азова» (признан экстремистской организацией и запрещен на территории РФ) отбирали детей и выставляли в окна как живой щит. Знали, что мы стрелять по окнам не будем. Дети были для них расходным материалом. А порой, уже за надобностью, детей просто выкидывали из окон, стреляли им в спины. Это делалось для того, чтобы нас остановить. Самому маленькому, кого я эвакуировал, было два дня. Мама родила в подвале больницы, — рассказал Юрий Гагарин изданию URA.RU.


За спасение детей Юрия представили к Ордену Мужества и к званию почетного гражданина города Ново-Азовска Донецкой народной республики – документы об этом подписал глава ДНР Денис Пушилин.


Источник tg "Челябинский ингалятор"
Показать полностью
1021

«Только родителям не рассказывайте»: в Челябинской области мужчина спас девочку, провалившуюся под лед

«Только родителям не рассказывайте»: в Челябинской области мужчина спас девочку, провалившуюся под лед Челябинск, Челябинская область, Спасение утопающего, Длиннопост

Евгений Обатуров из села Агаповка Челябинской области собрал друзей, чтобы сплавиться по реке Урал, которая уже частично растаяла. Во время сплава они вышли на берег, чтобы подкачать катамаран. В этот момент мужчина заметил вдалеке беспокойно мечущихся детей, а на уровне льда крохотную фигурку. Евгений понял: кто-то провалился в воду. Не раздумывая, парень схватил весло и бросился спасать утопающего. Друзья побежали за ним.


Когда дети поняли, что к ним приближаются взрослые, один из них — мальчик лет семи — прокричал «помогите!». В воде друзья увидели девочку-подростка – она держалась за кромку льда из последних сил, пытаясь остаться на плаву. От шока и холода школьница не могла даже кричать. Евгений лёг на лёд и осторожно подполз к ребенку. Сначала протянул весло, чтобы девочка смогла за него схватиться, но ничего не вышло.


– Она уже без сил была, кое-как держалась. Стало понятно, что надо впритык подползать – я так и сделал. Схватил ее за руку и вытянул, – рассказал Евгений Обатуров.

«Только родителям не рассказывайте»: в Челябинской области мужчина спас девочку, провалившуюся под лед Челябинск, Челябинская область, Спасение утопающего, Длиннопост

Евгений Обатуров

Мужчины оперативно принесли запасную одежду, чтобы спасенная девочка смогла переодеться в сухое. Мальчишки тем временем рассказали: школьница приехала из Магнитогорска на выходные к бабушке и вместе с ними решила прогуляться по льду на реке. Евгений объясняет: пруд растаял не полностью, а оставшаяся тонкая корка не выдержала веса детей, и девочка провалилась в воду.


Друзья сразу позвонили знакомым из Агаповки, чтобы школьницу забрали на машине и увезли к бабушке. До автомобиля девочку несли на руках – в воде обувь полностью промокла. Придя в себя, дети стали просить спасителей не рассказывать о случившемся родителям.


– Повезло, что мы оказались именно в это время рядом. Потому что по плану должны были уплыть гораздо дальше, и девочка осталась бы у нас за спиной, но мы задержались, – признается Евгений.
Источник: tm "Челябинский ингалятор
Показать полностью 2
5

Зачем отдавать детей в го

Зачем отдавать детей в го Настольные игры, Челябинск, Длиннопост

360 камней и разлинованная деревянная доска — пожалуй, ни одна современная «настолка» не сравнится с игрой го, которая появилась в Древнем Китае по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. Долгие годы даже сложнейшие компьютерные программы не могли победить человека — другая стратегия, которую сложно просчитать машине, — однако недавно роботы все-таки победили. Тем не менее, игра го по-прежнему считается самой сложной интеллектуальной игрой в мире.

О философии и развитии го на Южном Урале «Хорошим новостям» рассказал президент спортивной Федерации го Челябинской области Дмитрий Анатольевич Смирнов — бывший второй дан, кандидат в мастера спорта, тренер.

— Вопрос, скорее, для разогрева: мы нигде не нашли, как одним словом называют игроков в го? Гоисты? Гошисты? Есть ли правильный вариант?

— Гошники, гоисты, гошисты, по-разному называют, но такого правильного названия нет (смеется).Игроков называют просто «игрок в го».

— Насколько популярна сейчас игра в Челябинске?

— Тенденция для развития очень большая, каждый год мы набираем порядка 200-300 детей-учеников. Соответственно, бабушки-дедушки, папы и мамы тоже узнают, что это за игра. По крайней мере, сейчас я говорю о том, что играю в го, и многие понимают, о чем речь. Кстати, научиться можно в любом возрасте. Мы работаем и по общеобразовательным школам (тренеры ведут секции го — прим. ред.), но кто хочет, даже возрастные игроки, может прийти в секцию во Дворце пионеров и школьников имени Крупской. Постепенно встает вопрос только о тренерском составе — дети учатся, взрослеют и уходят в другие сферы. Не все хотят продолжать заниматься го, не все хотят преподавать — зарплаты тренеров не самые высокие. А в других сферах наши ученики себя с успехом находят.

Зачем отдавать детей в го Настольные игры, Челябинск, Длиннопост

Дмитрий Смирнов с учениками

— В чем принципиальное отличие го от шахмат?

— Шахматы более атакующая игра. Го — это игра созидательная. Если в шахматах цель — напасть и завоевать короля, то в го цель — создать, сформировать свою территорию (в учебнике по го, который составили в Челябинске, написано: «Если можно захватить камни соперника, то это не значит, что это нужно обязательно делать! Если ваши камни угрожают захватить, это не значит, что нужно обязательно их защитить!» — прим. ред.).

— А эта философия влияет на характер, нравственные и человеческие качества игроков?

— Все наши лучшие ученики, когда выходят «в жизнь», находят хорошие места, хорошо зарабатывают, игра помогает им в жизни. Воспитывает все те качества, которые развивают шахматы — логическое мышление и так далее. Но плюс к этому — спокойствие, выдержку. Одна из легенд рассказывает о том, что человек играл в го, и так долго думал над ходом, что и не заметил, как умер — от старости. Конечно, многие игроки в го используют атакующий стиль, пытаясь добиться превосходства, но самое интересное, что более высокого уровня достигают игроки, которые что-то создают. Поэтому я всем своим ученикам говорю: нельзя атаковать кого-то, пока у тебя связаны руки. Надо сначала защититься — «развязать свои руки».

— Зависит ли успешность игрока в го от характера и менталитета?

— Зависит, но не столько от менталитета, сколько от системы обучения. В Китае, например, обучение детей велось с раннего возраста, большое внимание уделялось развитию этой игры. Сейчас ни Россия, ни Европа не может претендовать на то, чтобы опередить Китай, Японию и Корею, потому что там очень сильная школа. Детей начинают обучать с четырёх-пяти лет, и с теми, кто «подает надежды», начинают работать очень серьезно — они, по сути, даже не учатся в школе, не изучают предметы — историю, язык. Ни в России, ни в Европе, ни в Америке такого нет. Но так как Россия ближе к Востоку, наши игроки гораздо сильнее, чем, например, в Европе.

— Знаю, что у нас в области есть достаточно сильные игроки в го: мы писали про Наталью Ковалёву, когда она стала чемпионкой в 2013-ом году.

Зачем отдавать детей в го Настольные игры, Челябинск, Длиннопост

Чемпионка Наталья Ковалева

— Да, есть Наталья Ковалева, сейчас она, по-моему, уже семикратная чемпионка Европы. Есть Дина Бурдакова — трёх или четырёхкратная чемпионка Европы. У нас есть сейчас очень перспективный игрок, Саша Галимов. Ему исполнилось 12 лет, поэтому в первенстве России осенью он уже играл в категории до 16 лет и занял третье место. Думаю, что в этом году он станет мастером спорта — уже в 12 лет. Среди других регионов наша школа достаточно сильная, особенно детская — в командном чемпионате России заняли четвертое место.


Справка: Наталья Ковалёва родилась в Челябинской области в 1987 году. Начала заниматься го в 7 лет, в Челябинске, у заслуженного тренера России Евгения Леонидовича Панюкова. Чемпионка Европы и России среди женщин, двукратная чемпионка Европы и призер в парном го, чемпионка Европы в командных турнирах. В 2013 году стала послом Всемирных интеллектуальных игр. Заслуженный мастер спорта, уровень игры 5 дан. Исполнительный директор Европейской федерации го, вице-президент Российской Федерации го.

— Различается ли стиль игры у мужчин и женщин по Вашим наблюдениям?

— Нет, он полностью зависит от характера. По стилю игры очень легко понять характер человека.

— Бывают ли у игроков в го профессиональные травмы? Понятно, что они будут не такие, как у штангистов или бегунов, но все-таки — из-за напряжения, может быть, голова хотя бы болит?

— Сейчас я играю уже не на профессиональном уровне (раньше имел 2 дан — прим. ред.), а только тренирую детей. Но лет 20 назад после партии мне нужно было часа два-три, чтобы прийти в нормальное состояние. Это сильнейшая умственная нагрузка. Как-то мы играли в Сочи. Я закончил партию, выиграл ее. Вышел, и мне некоторые игроки стали жаловаться: под окном отбойным молотком долбили асфальт всё это время. А я и не слышал. И это не только в го — и в шахматах, и в шашках так бывает. Когда человек сидит за партией, отсутствует весь мир.

Источник: "Хорошие новости"

Показать полностью 3
72

Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад

Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост

Челябинец Иван Лобырин восстановил аэросани, спроектированные его дедом, Александром Лобыриным в 1960-х. Легкий деревянный каркас с откидной стеклянной кабиной, винтовой механизм, лыжи и, конечно, мотор. Сперва силовой агрегат поставили от легендарного мотоцикла Harley-Davidson. Происхождение мотора остается загадкой: Александр Андреевич никому не рассказывал, где взял трофей. Возможно, он попал в СССР по ленд-лизу. Позже

Александр поменял двигатель на мотор с «Урала», существенно усовершенствовав его.

Аэросани ездят на самом простом бензине. Иван говорит, что агрегат может развивать скорость до 100 км/ч - измеряли, соревнуясь с машиной, т.к. на аэросанях нет спидометра

Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост

По задумке автора его конструкцию можно переставлять с полозьев на колеса и даже лодку. Иван говорит, что дед двадцать лет отъездил на аэросанях и использовал их в зимнее время для отстрела волков в Карталинском районе.

— В те годы, 60-70-е, как мне рассказывали, в Казахстане началось настоящее нашествие волков. Жили очень близко к границе, в поселках развивалось сельское хозяйство, было много скотины. За отстрел хищников платили большие премии — 150 рублей за волка, 250 рублей за волчицу, так что сани деда кормили. Кажется, даже в челябинских газетах писали, что дед помог истребить волков в Казахстане, — рассказывает Иван Лобырин.
Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост
Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост
Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост

Лобырин старший

Александр Лобырин родился в 1930 году в Полтавском районе (сейчас — Карталинский), жил и работал в поселках Елизаветполе и Варшавка. Он имел всего 6 классов образования, но всегда тяготел к технике и даже модернизировал её. Например, он придумал, как усовершенствовать подборщик сена, чтобы выполнять двойную норму. В конце концов Александра назначили заведующим машинного двора в совхозе.

— Дед много экспериментировал, сначала поставил в эти аэросани двигатель от Harley-Davidson, потом поменял на другой от «Урала». Я думал заменить, заказал от современного «Урала», но не смог установить. Его нужно было слишком модернизировать под конструкцию, задуманную дедом. Он вывел дополнительный привод, который приводил в действие шестивольтовый генератор, привод печки, чтобы был обдув на лобовое стекло, там много разных тонкостей, — объясняет Иван.
Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост
Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост
Они ездили на двигателе от «Харлея»: мужчина восстановил аэросани, спроектированные его дедом 50 лет назад Челябинск, Прямые руки, Самоделки, Ремонт, Длиннопост

Сын изобретателя, Андрей, рассказывает, что на все лето Александр Андреевич подвешивал аэросани к крыше амбара, чтобы не занимали место, активно пользовался ими до конца 1980-х годов, потом переключился на другие сферы — занимался пчеловодством, основал фермерское хозяйство. В 2003-ем году Александра Лобырина не стало, и только спустя 13 лет после смерти отца сын впервые снял из-под крыши амбара аэросани и запустил их.

Аэросани до восстановления. Фото из архива семьи Лобыриных 2016-го года

— Отец запустил, попробовал прокатиться. Конечно, за столько лет там все пылью покрылось, но поехать получилось. Потом я приехал, тоже загорелся — поехал кататься, и сломал. Не выдержал каркас из березовых стволов, дерево за столько лет сгнило. Тогда я пообещал восстановить дедовы сани. Думал заняться этим летом, но получилось сейчас, — признается Иван Лобырин.

Иван переставил карбюратор и некоторые мелкие детали, заменил все деревянные элементы в конструкции, осталось их только покрасить. Теперь аэросани «бегают» как новые, и хранятся все в том же амбаре, в доме семьи Лобыриных. Кстати, Александр — брат того самого героя Советского Союза Николая Лобырина, в честь которого названа улица в Челябинске.

Источник "Хорошие новости"
Показать полностью 8
5

Дверной глазок

Дверной глазок Длиннопост, Ужасы, Рассказ, Уютные рассказы, Текст

Автор: Александр Олексюк

I

Я проснулся в половине третьего ночи и от скуки рассматривал вензеля на обоях. Стену слабо освещал уличный фонарь, мерно тикали часы с кукушкой, гудел увлажнитель воздуха. За окном с грохотом пролетел грузовик, и его тень, размытая, как пятно Роршаха, черной тучей накрыла обойные узоры. Машина секунд десять дребезжала по улице, а потом снова стало тихо, до новой порции криков.

— Бедняги, — жена тоже проснулась, когда вновь закричали. — Может тебе беруши сделать? Из ваты. Мне-то нормально, орут и орут.

— Не надо беруши. Пошумят и успокоятся, — я взбил подушку и накрылся одеялом до подбородка.

— Поубивают друг-друга и успокоятся, — с сожалением вздохнула супруга и, чмокнув меня в щёку, повернулась на другой бок.

Я не спал, ворочался и гонял в голове пустые, глупые мысли, словно бильярдные шары. Они отскакивали от бортиков сознания и не залетали в лузы, не додумывались, как бы обрывались на середине и прятались. Это раздражало. Я изо всех сил пытался провалиться в сон, но каждый раз, когда это почти получалось, откуда-то из недр нашего железобетонного муравейника вырывалась порция отчаянной ругани — злой и визгливой, будто ошпаренной кипятком. Дрянные стены панельного дома не выдерживали соседского отчаяния и пропускали его через мелкие поры, как радиацию.

Ссора началась около восьми вечера и сперва огрызалась отдельными выкриками, которые я назвал “всполохами”. К одиннадцати она уже пылала во всю и лишь ненадолго смолкала, потом перегруппировывалась и начинала стрекотать с новой силой.

Ближе к утру у соседей всё-таки наступило затишье, и я задремал. Мне приснилось огромное картофельное поле до горизонта заросшее чертополохом. Огород следовало прополоть от края до края, а я потерял хозяйственные перчатки, поэтому хватал сорняки голыми руками, вгоняя в ладони тонкие, бледные жала. “Они ядовитые!” — мелькнуло на периферии ума, и я снова проснулся. Голову сверил такой же шипастый, колючий крик, чуть приглушенный бетонными стенами.

Чтобы не связываться с мыслями-оборванцами, я решил разобрать крик на части и прислушался. Но составных частей не было: усердствовала одна-единственная женщина. У нее был немного хриплый и истерический голос, но вместе с тем — сильный и зычный, казалось, он принадлежит великанше или оперной певице. Ни баса, ни баритона, ни даже раздраженного тенора за этим волевым, оглушительным мецо-сопрано услышать не удалось. В причинах конфликта я не разобрался: слышал только осколки ругательств, какие-то проклятья и причитания, иногда вырывались надрывные вопли, иногда — ровный крик: "А-А-А-А-ГРХ-А!".

“Что б тебя”, — сказал я и заходил по комнате. В углу, у стеллажа с книгами лежали маленькие килограммовые гантели — жена занималась с ними гимнастикой. Я решил постучать ими по батарее, все равно, ведь, весь подъезд, наверное, не спит. Несколько раз мне таким образом удавалось прекратить соседскую пьянку.

Деликатно постучал по батарее. Почему-то три раза. Жена встрепенулась.

— Что ты делаешь? — она приподнялась на локтях и включила светильник. Я, с красными, ошалевшими глазами, стоял в трусах и держал розовую гантель в руке..

-— Надо ж их какой-то утихомирить.

-— Пять утра уже, — жена зевнула и посмотрела на часы. — ложись, вроде потише сейчас. Гантеля сработала.

Шум, действительно, прекратился. Я лег и через пару часов проснулся — разбитый и помятый, как после туманных застолий.

— Они что, всю ночь кричали? — спросила жена.

— Всю ночь, — ответил я, а потом добавил, — кричала. Слышно было только женский голос, дородный такой, с переливами.

— Сколько это уже у них?

— Дней семь или пять, — я хлебнул из кружки и пошел одеваться на работу.

Скандальные соседи появились из неоткуда. Никто не видел, как они въехали, хотя обычно при переезде, “добро”, нажитое годами, торжественно сваливается в бесформенную кучу у подъезда и таким образом сигнализирует о появлении новых жильцов. Кочующая куча редко вызывает симпатию и выглядит немного бесстыже. Выжженные треугольники на гладильных досках, темные разводы матрасов, заляпанные жиром холодильники с магнитами из Турции и Египта. Картина с нагромождением случайных предметов как бы задирает юбку семейству, показывает быт без ретуши.

Мебельно-вещевую груду хочется превратить в сугроб — накрыть саваном, или клеенкой, спрятать от чужих глаз. Но люди, как правило, просто смиряются со смущением и, разве что, немного краснеют. А скарб, меж тем, громоздится и сально, самодовольно блестит от прожитых дней. И в этом блеске есть что-то концентрированно страшное и печальное.

Мне кажется, что на лакированных полочках, трюмо и тумбочках из ДСП отпечатывается жизнь, как в дактилоскопическом узоре. Улыбки, детские ладошки и простые житейские радости бледнеют едва заметными кляксами. Зато семейные драмы проецируются жирно — все эти слезы, обиды, недоговоренные слова или резкие, злые фразы о деньгах или разводе. Я много раз видел такие кляксы и такие мещанские груды-сугробы, однако у наших новых соседей ничего подобного не было.

Никто не видел, как они приехали, как разгружали бортовую “Газель”, как толпились у лифта с коробками, торшерами и рогаликами ковров. Сначала мне казалось, будто они сделали это очень быстро, по-партизански, в рабочий полдень или ночью, но я внимательно посмотрел видео-архив с камеры домофона и никого не увидел. Ни бытовой кучи, ни “Газели”, ни намека на переезд. Туда-сюда шмыгали курьеры в разноцветных плащах, в подъезд забегали дети, одни и те же люди уходили на работу и возвращались домой. Дом жил по сценарию, но каждую ночь кто-то кричал.

II

Весь день я провел, как сомнамбула: ходил, клевал носом, ничего толком не сделал и несколько раз больно ударился об дверной косяк. Поздно вечером вернулся домой, наспех проглотил кружку «Принцессы Явы» и отправился спать.

Проснулся около часа ночи — снова кричали и снова безумствовал тот тяжелый, оперный голос. Крик лился ледяным, непроницаемым водопадом. В какой-то момент мне показалось, что его на бреющем полете перехватывает визг потоньше, детский или, скорее даже младенческий, но потом я понял, что надрывается не ребенок, а один-единственный сварливый голос, просто на более высоких нотах.

Я резко вскочил с кровати и, не включая свет, нащупал тренировочные штаны. "Надоело! Надоело! Надоело!", — пульсировало в голове какими-то синими вспышками. Быстро оделся, ноги сунул в тапочки жены. Мои широкие ступни не помещались в узких тапках, и пятки неприятно елозили по полу. В таком виде я и выскочил в подъезд, успев подумать, что выгляжу, наверняка, очень глупо.

Оказавшись на лестничной клетке, прислушался. Очень странно, но громкость крика не увеличилась, но и не уменьшилась — он стрелял ровными очередями, с перерывами на перезарядку.

С площадки второго этажа, где мы жили, я, крадучись, спустился вниз. Там чернели две двери вместо трех — одна была замурована, а проем выровнен вровень с зелено-белой стеной. За ней находился офис местного ЖЭКа, вход туда шел с улицы, поэтому дверь из подъезда заложили кирпичами и аккуратно закрасили. Однако почему-то оставили звонок. Много раз я проходил мимо и мне очень хотелось позвонить в этот звонок, но я не решался.

В голове гудело, крик, ругательства и причитания лились, как из ведра. Но откуда? Я приложил ухо к замурованной двери — мало ли, может быть, в ЖЭКе кто-то ночует и каждую ночь «устраивает концерты».

Точно! Поэтому домофон и не показал никаких незнакомцев. В ЖЭК зашли с улицы! Мне почудилось, будто источник крика найден, всё решено, наступит утро, и мы обязательно со всем разберемся, в дом, наконец, вернутся тихие, спокойные ночи. Но это была ошибка.

После перезарядки закричали, как мне послышалось, откуда-то сверху. Я в несколько прыжков преодолел пролет второго и третьего этажей, оказался на четвертом — там жили пенсионеры Мартынюки, семейство узбеков Вахидовых и мать-одиночка с сыном-подростком. Они приехали недавно, и мальчик выглядел забитым и всегда грустным.

«Ты сошел с ума, — пробормотал я, когда начал поочередно прикладывать то одно, то другое ухо к холодным дверям соседей — Ты выглядишь, как сумасшедший — в тапках жены, старых трениках, слушаешь соседские двери». Я не только выглядел, как сумасшедший, но и вел себя соответственно: указательным пальцем затыкал одно ухо, другим — елозил по двери, сгибая и разгибая шею, словно слушал биение чужого сердца или шумы в чьих-то легких.

Вдруг затылок что-то кольнуло, внутри неприятно похолодело: мне почудилось, будто чей-то взгляд буравит меня через один из дверных глазков. Только чей? Старого Мартынюка? Узбека Вахидова? Его жены в пестром платье? Печального парнишки , измученного и бледного? Я как раз слушал именно их дверь. Внизу, на уровне ног, на темном металле виднелись грязные отметины подошв, наверное, мальчик или его мама периодически стучали в дверь ногами.

Мне стало жутко, но не за себя, а за ребенка, который притаился и, вероятно, с ужасом наблюдал за мной через круглый окуляр дверного глазка. Дверь в квартиру отделяет пространство теплого и уютного мира, где все до боли знакомо и безопасно от хаоса, не поддающегося контролю. По одну сторону — ты, твои любимые книги, твои сны и взбитые подушки, твой понятный, изученный вдоль и поперек космос, по другую сторону — холодная тишина подъезда, общественное место, где действуют свои законы, где может быть всякое, и где ты почти ничего не решаешь и не знаешь, кто завтра будет подниматься по лестнице, стоять на площадке, курить, помалкивать. Глазок в данном случае — своеобразное окно, выходящее в чистилище, это еще не полноценный ад, не внешний мир с его лихими людьми и вьюгами, но его пролог, лимб, пропахший табаком и запахами из квартир.

Когда в детстве я просыпался глубокой ночью и шел на кухню попить воды, мой путь пролегал мимо входной двери. «Не смотри в глазок, не смотри в глазок, не смотри в глазок», — шептал я себе, на цыпочках пробираясь по коридору. Я был уверен, что если всё-таки взгляну в него — то непременно увижу одинокую фигуру человека. Тот будет молчать, не двигаться и тихо смотреть на нашу дверь, обтянутую дерматином с разноцветными заклепками. Маленькое дверное окошко позволяет видеть лестничную клетку как бы слегка в отдалении, выпукло. Но даже первоклассником я понимал, что дверной глазок обманет, и фигура незнакомца в реальности будет гораздо ближе, чем я увижу, и что если прислушаться, то можно услыхать его зловещее дыхание или зубовный скрип.

Между тем, крик рваным ветром налетал со всех сторон: снизу, сверху, справа и слева! Я испугался, что вот-вот тронусь умом, отпрянул от двери и начал медленно возвращаться обратно, шаркая голыми пятками по ступенькам. Между третьим и вторым этажами на всякий случай, приложил ухо к кладовке, уткнувшейся в углу. Это была небольшая каморка, которая пряталась за черной железной дверью. Там проходила труба мусоропровода, но им не пользовались. 10 лет назад это пространство решили захватить наши соседи по площадке — бойкие и наглые Ряхины — они подделали протокол общего собрания жильцов, уладили вопрос в том самом ЖЭКе на первом этаже и справили кладовку вокруг тоннеля. Старшая Ряхина, гремя ключами, доставала оттуда картошку и пыльные банки соленых огурцов в мутном рассоле. Из ряхинских закромов тоже не доносилось ни звука, крик яркими всполохами гулял по подъезду.

Я спустился к себе. Когда за мной захлопнулась дверь, крик прекратился так же внезапно, как и появился. Я постоял какое-то время в темном коридоре, а потом, дрожа всем телом, задержал дыхание и посмотрел в дверной глазок. В подъезде никого не было.

— Неужели ты ничего не слышала?— спросил я у жены, когда наступило утро. Она в отличие от меня выглядела свежо и бодро.

— Опять кричали? — как бы промежду прочим уточнила жена. — Ты знаешь, что-то смутно помню, но как в тумане. Кстати, ты не брал мои тапки?

Прошел день, наступила новая ночь. Я даже не думал ложиться, а прошел на кухню, прямо в кружке заварил дешевый кофе «Жокей» и стал ждать. Как я и предполагал, после полуночи крик вернулся, поначалу он словно лаял, но потом перешел в свой обычный, сводящий с ума ор, ругань, обрывки матерной брани. Я только этого и ждал и позвонил в полицию. Чтобы экипаж приехал, пришлось соврать, будто где-то за стенкой не просто кричат, но и истошно зовут на помощь.

— Мне кажется там кого-то режут, — сказал я дежурному.

— Из какой вы квартиры?— уточнил металлический голос лейтенанта.

— Из 95-й, я вас дождусь. — Честно говоря, мне не верилось, что полиция обнаружит источник крика, но очень хотелось услышать их мнение. Раскрыть какую-то паскудную тайну и тем самым переложить проблему с собственных плеч на чужие — государственные, в строгих прямоугольниках погон.

В уме мелькнула страшное предчувствие. А вдруг они приедут и совсем ничего не услышат, а я в этом время буду глохнуть от крика? Что тогда? Психиатрическая лечебница? Инвалидность? С другой стороны, жена-то, Аленка, тоже слышала крики или нет?

Я вспомним, что в 1997-м году одна моя дальняя родственница — тётя Зина — сошла с ума, насмотревшись рекламы. В тот летний вечер они сидели с мужем перед телевизором и пили чай. Тётя Зина дождалась, когда закончится реклама прокладок, медленно встала с кресла и, не говоря ни слова, вышла на балкон. Ее супруг — Степан Николаевич — решил, что она захотела подышать, в квартире было душно, но женщина, как была — в тапочках и легком, ситцевом халате — забралась на ограждение и выбросилась с десятого этажа.

III

Воспоминания о несчастной тётке, так буднично и нелепо прекратившей свою жизнь, прогнала тревожная мысль. Я заметил, что опустил в кружку уже седьмой кубик рафинада, а кофе все равно был горьким. Кучка сахара не растворилась и смешалась с гущей. Семь кубиков… Маниакальное поглощение сладкого — верный признак шизофрении, я где-то читал об этом или от кого-то слышал. А что, если и вправду болен?

Всё мне казалось тревожным и странным, будущее виделось размытым и серым, словно я смотрел на него через закопченное стеклышко. В этих размышлениях я не сразу обратил внимание, что крик закончился. Он будто бы стал частью меня, как зубная боль, к которой привыкаешь и не сразу замечаешь облегчение.

Спустя минуту в дверь деликатно постучали, хотя могли и позвонить. Два усталых человека в темно-синих форменных куртках стояли на пороге и измученно смотрели мне в лицо. От них пахло смесью снега, табака и приторно-сладкого автомобильного освежителя воздуха. Какие-то клубнично-сливочные нотки, которые не вязались с образом полицейских.

— Что у вас случилось?— спросил, по видимому, старший в группе, офицер с погонами старлея. Он носил старомодные пепельные усы, но на вид ему было лет 27 не больше, форма на его фигуре сидела безразмерным мешком и казалась нелепой.

— Знаете, уже которую ночь в доме кричат. Спать невозможно, — я скорчил жалобную гримасу. — Такое ощущение, что там кого-то каждый день мучают!

Я немного стушевался при виде полицейских и говорил чуть-чуть заикаясь.

— В какой квартире?— строго поинтересовался старлей.

— В том-то и дело, что не могу уловить. Прошлой ночью, когда началось, я даже в подъезд вышел проверить, и ничего не понял, кричат как бы отовсюду разом. У нас шесть этажей в доме, я дошел до четвертого и на первый спускался, и везде слышал крик.

— А-а-а, отовсюду кричат. Хм, вот как, — с нескрываемым облегчением сказал офицер, а потом слегка улыбаясь в усы, обратился в коллеге — Сереж, запиши там в протоколе про «отовсюду». Еще кто-то кроме вас слышал крики?

— Ну, жена говорит, что слышала, хотя я и не уверен, что она именно этот крик имела в виду, а с соседями я еще не общался. — мои слова мелким, бисерным почерком заносил в лист протокола сержант Сережа.

— Давайте так. Коллективную жалобу пишите. То есть, со всех соседей возьмите подписи под заявлением, мол в такой-то квартире, выясните, кстати, в какой именно, регулярно нарушают режим тишины. А потом документ своему участковому принесите. Он в соседнем доме, двадцать первом. Будем разбираться. Распишитесь здесь, — полицейский протянул ручку и планшет с протоколом. Я заметил, что с колпачка ручки свисал спиралевидный розовый проводок, такие ручки — на привязи — бывают в МФЦ и ведомствах, где посетители часто расписываются. Украли они её, что ли? Не глядя, поставил автограф и закрыл дверь. Когда полицейские спустились, я нерешительно, сквозь страх и тремор посмотрел в глазок. В подъезде никого не было.

На следующий день после работы, начал обход соседей. Кого-то не застал дома, кто-то не открыл, Ряхины и Мартынюки весьма грубо сказали, что ничего не слышали, а вот мальчик — тот грустный подросток, дверь которого я слушал — на вопрос о криках покраснел и отрывисто заявил, что мама на смене.

— А сам-то слыхал что-нибудь?— спросил я.

Парень стоял в шортах, носках крупной вязки и детской футболке, из которой он давно вырос, она стягивала его живот как барабан, отчего полнота и нескладность мальчишки еще сильнее бросались в глаза.

— Да нет, не слыхал. Правда, мама часто плачет, но негромко, — внезапно сказал мой сосед..

— А чего она плачет?— поинтересовался я.

Отрок резко обернулся и бросил короткий взгляд куда-то стену, которую покрывали выцветшие, старые обои. В некоторых местах, под самым потолком, они отошли и готовились безвольно сползти вниз. Школьник вдохнул, еще больше покраснел и тихо, но уверенно зашептал:

— Не знаю, может, из-за папки. Когда мы вместе жили, она прямо громко кричала, я еще маленький был, но хорошо помню. А сейчас уже негромко кричит, даже не кричит, а, знаете, как бы воет немного, но вряд ли вы слышите, она тихо это делает, в своей комнате. Наверное, даже думает, что и я не знаю, — ребенок высказался и зачем-то пробормотал «извините».

Мне стало жалко мальчика и его маму.

— Как тебя зовут?— спросил я.

— Виталик, — ответил сосед.

— А меня дядя Саша, — сказал я и протянул руку мальчику. Его ладонь была слабая и холодная. Я подумал, что человеку с такими руками будет очень непросто жить и вручил ему бумагу и ручку. — Распишись здесь, пожалуйста, и номер своей квартиры подпиши. Мы когда выясним откуда кричат, там сверху впишем номер квартиры нарушителей тишины.

Школьник с опаской начал медленно выводить свою подпись — закорючку, похожую на букву «Ж».

— Виталик, а приходите как-нибудь к нам в гости со своей мамой. Вечерком. Я в сорок четвертой квартире живу, на втором этаже. Чая попьем, жена моя испечет пирог. Придете?

— Не знаю, я маме обязательно передам, — ответил мальчик и стал уже совершенно багровым.— Спасибо.

— Не за что.

В тот день мне открыл еще один сосед — Михаил Юрьевич с пятого этажа. Это был высокий, внимательный человек лет 50, с длинными, собранными в косичку волосами. Он носил густую, седеющую бороду и напоминал не то барда, не то священника, не то философа. Собственно, кем-то вроде философа, священника и барда он и являлся и преподавал Закон Божий в воскресной школе, а на жизнь зарабатывал «мужем на час».

По всему району он расклеил рукописные объявления с предложением своих услуг и ходил по квартирам делать мелкосрочный ремонт: чинил капающие краны, вешал люстры, собирал мебель. Михаил Юрьевич был единственным человеком в подъезде, с которым мы хотя бы немного общались и несколько лет назад даже оставили ему ключи от своей квартиры, когда уезжали отдыхать в Геленджик. Попросили кормить кошку и поливать цветы. Сосед с радостью согласился. Жена как-то говорила, что он окончил философский факультет МГУ, а потом хотел стать священником, но вместо этого поехал жить и работать в Сибирь, там из каких-то соображений женился на дочке шамана, а дальше история обрывается. Вернулся к нам он уже один и в семинарию поступать не стал, как впрочем и снова жениться.

Михаил Юрьевич обрадовался, когда меня увидел, но не пригласил зайти, а взял за локоть и провел вниз, на площадку между этажами.

— Покурим тут в окошко, тихонечко, не против?— виновато спросил сосед и достал из-за трубы мусоропровода смятую баночку «нескафе» полную рыжих окурков.

— Да нет, конечно, курите, пожалуйста, — сказал я.

— Эх грехи, грехи, — печально произнес мужчина и смачно затянулся.

— Курить, значит бесу кадить. — добавил он уже более уверенно, выпустил дым в форточку, а потом заметил. — Вы даже не догадываетесь, Саша, сколько раз я намеревался бросить, но меня, не поверите, духовник не благословляет! Говорит, ты, Миша, как эту гадкую привычку оставишь, обязательно возгордишься, а гордыня — мать всех грехов. Вот я и курю.

Михаил Юрьевич замолчал и задумчиво дымил, делая большие затяжки. Молчание с ним рядом не напрягало, но я всё равно спросил.

— Скажите, а вы случайно не слышали криков, ругань какая-то, брань. Уже неделю как?

— Честно говоря, не слышал. Я, понимаете, как прихожу домой, в наушниках засыпаю под лекции о философии, богословии, это у меня со студенчества остался такой условный рефлекс, — сосед засмеялся, — слышу монотонный голос лектора и сразу засыпаю, как убитый.

— Кричит кто-то в подъезде, а я и не знаю кто.

— А вы здесь сколько живете? Лет 15, наверное?— спросил Михаил Юрьевич.

— Даже, пожалуй, 17. — сказал я.

— Вот и я примерно 17 лет обитаю здесь и при том, половину наших соседей не знаю, а ведь там, как вы говорите, могут люди и кричать, и страдать, и мучиться, и им, может быть, помощь нужна. Мы живем в страшное время, Саша. — сосед-философ аккуратно затушил сигарету в банке и прикурил новую. — Вселенная человека сузилась до размеров его квартиры, понимаете, бетонного кубика с обоями и вензелями, где он сидит себе и чаи гоняет, а в это время за стенкой — другая вселенная со своими квазарами, сверхновыми и черными дырами и тоже чаи гоняет или пиво пьет или доедает пельмень или кричит от ужаса и тоски. И никому ни до кого нет дела. Я часто лежу, когда свои лекции слушаю и перед тем, как заснуть размышляю, что же, интересно, творится у меня за стенкой? Вроде, семья какая-то поселилась, въехали года два назад, живут тихо, словно мыши, но что там в этом тихом омуте водится, я и подумать боюсь. И вот лежу я, лбом к стене прижавшись, а за ней, думаю, другой лоб и тоже сопит человек, и наши лбы отделяет друг от друга всего лишь кирпичная кладка. Полметра максимум. Это страшно.

Мне всегда казалось, что Михаил Юрьевич сонный, застенчивый человек — диоген из бочки — но в этот раз он говорил напористо и жарко, активно жестикулируя одной рукой, вторую — с сигаретой — сосед держал возле форточки.

— Я же тут по всему району бегаю уже который год. И вот, значит, недавно в 36-м доме — я там ламинат стелил — рассказали мне историю. Соседка моих клиентов — одинокая старушка — умерла и мумифицировалась, от того и не пахла, — так и сидела за столом со щербатой кружкой три года, а они всё это время спокойно жили. Праздновали дни рождения, представляете, и новый год, говорили «С новым счастьем» и «Возьмите, пожалуйста, кусок фаршированной щуки» или «Передайте голубец, Геннадий Андреевич»… А в это время за тонкой стеной, дом-то панельный, стены ерундовые, сидела бабушка и «чай пила» три года в одной позе. И никто ее не хватился, никто даже не заметил, что она куда-то исчезла. Тело нашли случайно, когда техники из Горгаза приехали устранять неполадки в системе и им нужно было, кровь из носу, попасть в квартиру старушки. Там ее и нашли.

— И что соседи? Которым вы ламинат стелили, что они сказали?— спросил я.

— Жаловались, искали виноватых, мол, бабулей никто не занимался, а я по глазам и по их интонации понял, что им просто теперь брезгливо жить. Поди ж ты — три года с трупом пососедству обитали. Впрочем, виноватых в итоге нашли — на соцслужбу пеняют, дескать они бабкой не занимались. Люди вечно всем недовольны и всегда кого-то обвиняют кроме себя. Вы говорите кричит кто-то? Так вот, я думаю, что

вселенные соприкасаются, только если кто-то начинает кричать или уж простите, дурно пахнуть, хотя тогда уже поздно. Это как бы выводит из морока. Кричат — значит, оказывается, есть и другие бетонные кубики и другие вселенные там живут. И они, скорее всего, несчастны, потому что сейчас много несчастных и грустных людей, — последние слова Михаил Юрьевич произнес медленно и задумчиво, он курил уже третью сигарету. Я дал ему расписаться в бумаге.

— Михаил Юрьевич, а вы не знаете, вот если человек много сахара в чай кладет, то это может свидетельствовать о развитии шизофрении?— спросил я.

— Как по мне — какой-то бред. Я и сам ложек пять кладу, — засмеялся сосед и пожал мне руку.

В тот вечер на удивление не кричали. Я впервые за последние дни хорошо выспался. Утром пошел на работу, а вернувшись, плотно поужинал и лег спать. Однако по уже заведенной привычке проснулся около трех часов ночи: тикали часы, медленно и глубоко дышала жена, за окном с грохотом проехал грузовик. Крика не было. Неужели всё закончилось? Мне захотелось отметить это событие глотком холодной воды. Чтобы не тратить время на поиски своих тапок, они вечно терялись, я сунул ноги в тапочки жены и засеменил на кухню.

Оказавшись в коридоре, вдруг остановился и замер. Сознание охватила навязчивая, липкая мысль, как в детстве: «Не смотри в глазок, не смотри в глазок, не смотри в глазок!». Я начал медленно подходить к входной двери, пятки вновь неприятно елозили по полу, в голове пульсировала кровь, где-то у крестца появилось неприятное тянущее ощущение. Спустя мгновение прильнул щекой к двери, прищурился и посмотрел в глазок. В подъезде, примерно в метре от нашей двери неподвижно стояла одинокая фигура, как статуя или манекен. Одетая в черное, длинное пальто и красный берет, лица я не разглядел.

Как ни странно, я не испытал ужаса. Он снежным комом нарастал по мере приближения к двери, но мгновенно растаял, как только я увидел фигуру в подъезде.

Спокойно и медленно, чтобы не спугнуть незнакомку, открыл дверь.

— Здравствуйте, — сказал я фигуре.

— Доброй ночи, — ответила фигура поставленным оперным голосом, который я сразу узнал.

Сначала женщина не двигалась и стояла ко мне боком, но потом медленно повернулась и внимательно посмотрела на меня. У нее было вытянутое, болезненно-бледное лицо и глубоко посаженные глаза. Очень печальные, словно с бельмом концентрированного горя. Из-под красного берета, слегка поношенного, в мелких катышках, на плечи падали тонкие светлые волосы, безжизненные волосы, как у утопленницы. Странная женщина, на вид — около сорока лет, высокая и худая. В принципе, она могла бы быть даже красивой, если бы не эта странная вытянутость, делавшая голову незнакомки похожей на запятую. Впрочем, облик женщины не отталкивал, а вызывал какое-то неясное сочувствие, казалось, что женщина очень несчастна и на ее фоне любые наши горести и проблемы кажутся пустыми и несущественными.

— Вы кого-то ждете?— спросил я как можно более вежливо. Я испугался, что он ответит "Вас".

— Нет, я иду домой, — сказала женщина ровным, безэмоциональным голосом. В нем было нечто наигранное, так могла говорить карнавальная маска.

— Это вы кричали всё это время?— я решил спросить в лоб.

— Да, это я кричала, — таким же пустым, нулевым, голосом проговорила женщина. Я ждал, что она что-то добавит, но она молчала.

— А почему вы кричали?

— Мне было плохо.

— Плохо… Знаете, а приходите к нам в гости! — Я позабыл свою злость, раздражение и страх. Мне вдруг очень захотел помочь этой несчастной разрушить кирпичную кладку, о которой говорил Михаил Юрьевич, протянуть руку. — Приходите! Да хоть завтра вечером. Чая попьем, моя жена приготовит пирог. А еще, знаете, наши соседи сверху, там мальчик Виталик и его мама, тоже придут. Посидим.

— Хорошо, я приду, — всё так же безэмоционально ответила женщина и стала медленно подниматься по ступенькам, хотя у нас имелся старый, еще довоенный лифт. — Спасибо.

— Постойте, а на каком этаже вы живете?

— На седьмом, — ответила незнакомка, когда ее фигура уже скрылась из виду.

Я вернулся в постель и долго не мог заснуть. «Она не придет, ведь в нашем доме нет седьмого этажа», — с этой мыслью я провалился в сон. Мне снились лестницы, которые никуда не ведут.

Источник
Показать полностью
16

Министр из Полинезии выступил перед ООН, повторив мем челябинского школьника «офисная рутина»

Министр из Полинезии выступил перед ООН, повторив мем челябинского школьника «офисная рутина» Мемы, Рутина, ООН, Челябинск, Длиннопост

Министр юстиции, коммуникаций и иностранных дел островного государства Тувалу в Полинезии Саймон Кофе записал видеообращение для конференции Организации Объединённых Наций, стоя по колено в воде. Снимки спикера опубликовала в «Фейсбук» пресс-служба министерства. Русскоязычные пользователи сразу обратили внимание, что фотографии мистера Кофе очень похожи на мем со школьником, который сидит в болоте. Снимок был сделан в 2016 году юношей из Аргаяша Алексеем Назаровым, который сфотографировал своего младшего брата Игоря в одном из уральских болот. Мем разлетелся по интернету с различными ироничными подписями.

Министр из Полинезии выступил перед ООН, повторив мем челябинского школьника «офисная рутина» Мемы, Рутина, ООН, Челябинск, Длиннопост
Министр из Полинезии выступил перед ООН, повторив мем челябинского школьника «офисная рутина» Мемы, Рутина, ООН, Челябинск, Длиннопост

Впрочем, затея Саймона Кофе, который едва ли знаком с российским мемом, имеет совсем другой посыл. Братья Назаровы иронизировали над «офисной рутиной», а министр из Тувалу призывал обратить внимание на изменения климата. Министр оделся в деловой костюм, закатал штаны выше колен и в таком виде обратился к участникам климатического саммита COP26, который проходит с 31 октября по 12 ноября в Глазго. Пресс-служба министерства объясняет, что таким образом Саймон Кофе хотел привлечь внимание к борьбе своей страны против повышения уровня мирового океана.

Министр из Полинезии выступил перед ООН, повторив мем челябинского школьника «офисная рутина» Мемы, Рутина, ООН, Челябинск, Длиннопост
Министр из Полинезии выступил перед ООН, повторив мем челябинского школьника «офисная рутина» Мемы, Рутина, ООН, Челябинск, Длиннопост

Декорациями для выступления чиновника стали флаги и трибуна, установленные прямо в море.


Источник "Хорошие новости Челябинской области"
Показать полностью 4
10

Злющенко - Колющенко

Есть в Челябинске такая остановка -- завод им. Колющенко. Там конечная трамвая 3 маршрута.

В названии маршрута определенно что-то пошло не так.

Земля — это трамвай, который едет до "Злющенко", а мы его пассажиры.😆

Фото: Илья Соловьёв


Источник
Злющенко - Колющенко Челябинск, Трамвай, Транспорт
18

Тысяча рублей мелочью: детский врач из Челябинска 10 лет копила деньги, извлеченные из желудков

Тысяча рублей мелочью: детский врач из Челябинска 10 лет копила деньги, извлеченные из желудков Медицина, Челябинск, Дети, Эндоскопия

Татьяна Лещева заведует эндоскопическим отделением челябинской детской областной больницы: практически ежедневно врач вытаскивает из желудков и пищеводов юных пациентов проглоченные инородные предметы. Стаж работы доктора – более 30 лет, десять из них она собирает специфическую коллекцию – монеты, проглоченные малышами.


Мелкие деньги, извлеченные из желудков, специалисты отделения складывали в кошку-копилку: за десять лет набралась почти тысяча рублей.

Врачи напоминают: для детей, особенно младше трёх лет, очень опасны мелкие игрушки, детали, магнитики, монетки. Вдыхают или проглатывают иногда даже драгоценности, которые доктора возвращают родителям, остальные «находки» коллекционируют. Специалисты говорят, первое место по количеству среди всех находок занимают все-таки рубли и копейки.

– Из желудка мальчика достали 11 рублей. Он честно признался: его отправили за хлебом, даль деньги, а во дворе живут хулиганы, и он их проглотил, чтобы не отобрали. Я говорю: хорошо, а как ты в магазине собирался расплачиваться? Он отвечает: а вот об этом я не подумал, – рассказала Татьяна Лещева.

Кстати, у «желудочных денег» есть своеобразная классификация, например, в обиходе медиков оборот «черный нал» обозначает окислившиеся почерневшие монетки, от которых освободили юных пациентов.


Надо отметить, что за любым из мелких предметов, собранных в коллекции отделения, стоит своя история и каждая — с хорошим финалом. Впрочем, врачи все равно призывают родителей быть внимательнее: некоторые истории могут закончиться трагически.

Источник "Хорошие новости"

Показать полностью 1
1795

По поводу искалеченной Насти Вяткиной

Вот к этому посту -- интересное продолжение

По поводу искалеченной Насти Вяткиной Челябинск, Пожар, Происшествие, Негатив, Новости

Новость про пожар здесь

Карма, закон бумеранга, Гнев Божий? Андрею Косилову хорошо бы все-таки выплатить компенсацию убытков и морального ущерба родителям Насти.

15

Как украли ковер

Объявление в Челябинске.

"УКРАЛИ КОВЕР! Утащили с коридора 1 эт. ковер. Господи зачем он вам? Мы его в сад хотели забрать, а вам он н***р нужен то? Под подозрением два парня, которые в 23.51 зашли в наш подъезд. На дебилов ну очень похожи, кто их знает, сообщите в 110 кв".

И, действительно, зачем он им? ))

Взято отсюда

Как украли ковер Юмор, Объявление, Челябинск, Ковер
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!