Slesar92

Уже подходя к дому, мужчина почувствовал сначала резкую слабость, а затем страшную жгучую боль в груди. Подоспевшие прохожие не дали ему упасть, посадили на лавочку и вызвали скорую.

Скорая приехала через семь минут. Больной был помещён в машину, где медики поставили мужчине диагноз "острый трансмуральный инфаркт миокарда с переходом на правые отделы сердца". Интенсивная терапия длилась около 30 минут, после чего состояние больного относительно стабилизировалось.

На пути к стационару у мужчины дважды наступала клиническая смерть, но благодаря действиям врачей сердце дважды удалось запустить, и в сосудистый центр мужчина был доставлен живым. Проведя экстренное шунтирование, врачи восстановили кровоток сосуда сердца, после чего состояние больного резко улучшилось, он пошёл на поправку.

Проведя в больнице необходимое количество времени, мужчина был выписан. Вернувшись туда на следующий день, бывший больной принёс своим спасителям слова благодарности и то, что чиновники от медицины называют взяткой: цветы, коньяк, конфеты и (зная о размерах зарплат медиков) пару-тройку маленьких конвертиков.

Выходя из ворот больницы, мужчина начал пересекать проезжую часть по пешеходному переходу, когда, ломая кусты разделителя, вылетевший из ниоткуда грузовик не оставил ему шансов жить дальше.

***

Переходя железную дорогу, мужчина с сильным запахом алкоголя, державший в руках авоську с мятыми пустыми алюминиевыми банками, почувствовал слабость во всех членах тела.

Промчавшийся рядом с ним скорый поезд усугубил положение мужчины: волной воздуха его отбросило в сторону от путей, где, падая, он ударился головой о землю, но сознание не потерял, а выругался матом и, поуютней устроившись в канаве полосы отчуждения, расположился ко сну.

Через четыре часа мужчину нашла собака, с которой местный житель выходил на прогулку каждый вечер. Житель вызвал скорую, после чего пошёл дальше по своим и собачьим делам. Скорая приехала через двадцать минут и ещё около получаса искала место, где лежал больной.

Найдя больного, медики поставили диагноз "сотрясение головного мозга, алкогольное опьянение". После выполнения всех необходимых процедур неизвестный был доставлен в стационар.

Спустя некоторое время больной был выписан из больницы за нарушение режима и распитие спиртных напитков. Прощаясь, он крыл матом врачей и весь Минздрав вкупе за то, что чиновники от медицины называют нарушением этики и деонтологии, — плохое и негуманное отношение к больному. А также (зная о размерах зарплат медиков) обещал привлечь к ответу виновных в краже его авоськи с мятыми алюминиевыми банками.

Выходя из больницы, мужчина начал пересекать проезжую часть в не предназначенном для этого месте, из-за чего водитель грузовика, пытаясь избежать наезда, резко вывернул руль.

Неуправляемый грузовик, ломая кусты разделителя, вылетел из ниоткуда на ближайший пешеходный переход.

— Уберите руки! — мужчина в луже наконец заговорил. — Я капитан второго ранга!

— Да вижу, вижу, — Катюха с водителем тщетно пытались загрузить пьяного на носилки. — Только плаваешь мелко.

Усилия бригады наконец увенчались успехом.

— Ну и куда его? — водитель, отдуваясь, закатил носилки в салон машины.

— Куда, куда... В больницу. Полиция такого не возьмёт. — Катерина закинула вслед за носилками спортивную сумку. — Повезло мужику, что люди добрые попались. Даже сумку не упёрли.

— Требую госпиталь! Я капитан! — носилки зашевелились, и мужик, собравшись с силами, сел.

Вода (а может, и не вода), стекавшая с мокрых брюк, быстро образовала на полу салона лужу.

— Куда тебе госпиталь? Смотри, какую лужу напустил. Тебе в яслях самое место.

— О-о!!! — "капитан", собрав глаза в кучку, узрел наконец симпатичную девушку-фельдшера. — Вы мне понравились. Замуж вас возьму.

— Спасибо, конечно, — Катерина отстранилась от руки, пытающейся прижать её к мокрому организму мужика, — но мне нравятся более солидные мужчины.

— Жалко, — мужик не оставлял слабых попыток обнять девушку. — А может, всё-таки?..

— Никаких всё-таки. Руки убрал! На носилки лёг! Выполнять!

Вздохнув, мужчина улёгся на носилки, через секунду заснул и спал уже до самой больницы.

***

— Куда? Да куда ж тебя несёт? — санитарка приёмного отделения лоб в лоб столкнулась в дверях с мужчиной, ещё минуту назад мирно спавшим на кушетке приёмного отделения. К груди мужчина бережно прижимал добротную спортивную сумку.

— Я капитан! Мне нужен гальюн!

— Чего тебе нужен? — санитарка опешила.

— Туалет ему нужен, — не поднимая головы от записей, произнесла Катерина.

— О-о!!! — "капитан", вторично сфокусировав зрение, ещё раз узрел симпатичную девушку-фельдшера. — Вы мне понравились. Замуж вас возьму.

— Да отстань уж. Иди… в гальюн, пока снова лужу не напустил. — Катерина усмехнулась. — Замуж он меня возьмёт. Чтоб я за ним каждый раз полы подтирала.

— Я сейчас… — из туалета попеременно раздавались то звуки льющейся воды, то сопение, то голос мужчины, просившего фельдшера никуда не уходить. — Ещё минутку. Я сейчас…

Внезапно дверь "гальюна" открылась настежь. Из туалета с видом командира эскадры вышел одетый в форму капитана гражданского речного флота привезённый Катериной мужик. Он был тщательно выбрит, благоухал неплохим парфюмом, а его начищенные чёрные туфли пускали солнечных зайчиков по обшарпанным стенам приёмного отделения. Поставив на пол сумку, в которую были сложены грязные вещи, капитан почти строевым шагом подошёл к Катерине, опёрся рукой о стенку и членораздельно произнёс:

— Имею честь предложить вам руку и сердце…

После чего алкоголь снова взял верх над организмом — и мужчина, соскользнув по стене на пол, опять уснул, притянув под голову стоявшую на полу спортивную сумку.

***

— Аккуратней, пожалуйста. Всё-таки потенциальный жених, — Катерина, припахав фельдшера другой бригады и охранника, руководила перемещением капитана с пола на кушетку.

— Вот я всегда говорил, — её коллега положил под голову капитана сумку, — женщины со скорой кого хочешь свалят с ног своей красотой. — Он обернулся к щуплому охраннику. — Убедился?

Невдалеке от жилых домов, сразу между железной дорогой и химзаводом, располагался парк, центр которого украшал небольшой пруд. Обычно в конце мая на берегу пруда появлялись самопальные шалаши, куда заселялись до конца сентября вольные люди, в просторечье именуемые бомжами.

Мешать никому не мешали, жили лето весело, даже магнитофон по ночам играл. Милиция их не гоняла, поскольку жалоб от местных жителей не поступало. А раз нет жалоб — значит, всё хорошо.

Иногда, а точнее в день получки, наведывался в скаутский лагерь мужичонка лет пятидесяти. Приносил водки, закуски, а то и новые кассеты для магнитофона, дабы ознакомить честную компанию с последними новинками эстрады, а посему пользовался у бомжей если уж не авторитетом, то уважением.

Залив за воротник, мужичонка становился разговорчивым и мог долго рассказывать про свои жизненные похождения. А уж придумывал или нет — да кого это интересовало. Главное — интересно и водка есть.

— Я этот пруд ещё при Советах копал. Раньше купались в нём. Да и сейчас, наверное, можно. Сюда вода с химзавода шла после очистки. Ни одного микроба. Даже рыбок специальных в него запускали, чтоб чистоту контролировать.

— Да куда ж в нём купаться-то? — один из бомжей изобразил на лице отвращение. — Грязища, а не вода. Там не то что рыбки, там сами микробы от грязи подохнут.

— На себя посмотри, — мужик обиделся за творение рук своих. — Конечно, если ты в него свалишься, то вся живность сразу брюхом вверх всплывёт. А вода чистая. Могу доказать.

Мужичонка разделся до трусов и, махнув ещё полстакана для храбрости, прыгнул в пруд. В последний момент координация движений подвела, отчего в воду мужик вошёл плашмя, ударившись о поверхность водоёма всем пузом.

Выплывал долго, морщась от боли, под дружный смех сотоварищей. Протянутые в помощь руки вытащили бедолагу на берег. На животе прыгуна слева от пупка обнаружилось небольшое, но совершенно лишнее для организма отверстие, из которого обильно текла кровь. После непродолжительного консилиума сообществом было принято решение о немедленном вызове в лагерь скорой.

— Как угораздило-то? — фельдшер уже затампонировал рану и теперь устанавливал капельницу.

— Да кто ж знал, что там железяка на дне торчала, — мужик геройски терпел неприятную процедуру. — Но вода чистая. До дна всё видно. А этим лишь бы поспорить. С кем спорят-то? Я этот пруд как облупленный знаю.

— Молчи уж, знаток, — скорая ехала по направлению в больницу. — Как же тогда железяку в такой чистой воде с берега не увидел?

— Пьяный потому что, — мужичонка горестно вздохнул. — Но я им всё равно докажу.

— Доказал уже... что не хрена в воду пьяным прыгать, — фельдшер открыл боковую дверь машины. — Не вставай. Сейчас каталку привезу.

— Повезло, — дежурный хирург санировал рану. — Не проникающее. Зашьём, столбняк вколем, пару дней понаблюдаем, и, если всё хорошо, домой.

"...На животе утонувшего мужчины, слева от пупка, имеется небольшой шрам, обработанный бриллиантовым зелёным. Со слов знакомых, которые сегодня вместе с погибшим распивали спиртные напитки, три недели назад мужчина получил рану, купаясь в этом же пруду. Других видимых телесных повреждений нет..."

Сержант положил протокол осмотра в папку, где уже лежал бланк констатации смерти, заполненный бригадой скорой помощи, и закурил, прячась от жары в тени деревьев в ожидании приезда спецмашины для перевозки тел.