Pacifistwar

Может и не убил, может быть, ему каким-то чудом и удалось спастись. Но это вряд ли …

Ну, обо всем по порядку.

До того, как я его убил, Валера был работящим деревенским мужиком, с нормальной головой и руками, которые росли оттуда, откуда нужно. Ему на тот момент было чуть более сорока лет. Всю жизнь он прожил в селе, в 100 километрах от Красноярска, женился там, держал какое-то хозяйство, где-то работал, и иногда выезжал в краевой центр на строительные калымы. Через какого-то, из совместных знакомых-строителей мы с ним и познакомились.

Он работал у меня на нескольких объектах и зарекомендовал себя положительно со всех сторон.

Естественно, когда мы отправились в Сочи строить Олимпиаду, я позвал и Валеру:

- Поехали в Сочи, Валера. Олимпиаду построишь, денег заработаешь. Питание за счёт фирмы, проезд за счёт фирмы, жилье за счёт фирмы! Море, воздух и солнце за счёт природы! – агитировал я ценного сотрудника.

- Заманчиво, конечно, заманчиво. Я бы всей душой, но боюсь, меня жена с тещей не отпустят, - сомневался Валера.

- Что так?

- Они говорят, что там всех кидают. Не верят.

- Ну, ты же не первый раз у меня работаешь?! Знаешь же, что всё нормально будет. Сколько раз я тебя кинул?

- Да я-то в курсе, но теща говорит, что «прекрасно знает, как лохов прикармливают».

- Ну, смотри. Надумаешь, звони!

***

Мы уже отработали пару месяцев в Сочи, как раздался телефонный звонок.

Валера:

- Привет! Что, предложение по Сочи ещё в силе?

- Привет, Валера! Конечно, люди нужны. Ты что, уговорил жену с тёщей?

-Э-э-э, там долгая история, приеду - расскажу!

- Давай. Я сейчас в Сочи, ты приезжай к нам в офис, там тебе все расскажут и объяснят. Сдавай документы, подписывай договор и сюда. Билет на послезавтра мы тебе уже берем.

- Ок! До встречи.

- Пока, Валер. Жду.

***

Пока ехали от вокзала до Эсто-Садка, Валера поведал следующую историю:

«Нашла мне тёща в городе небольшой калым - косметический ремонт в офисе сделать. Съездил не место, глянул. Работы на неделю-полторы. Попросил 35 000 рублей - заказчики согласны, только работать попросили по вечерам, да по ночам, чтобы днем офис нормально мог функционировать. Взял аванс 5000 и две недели мотался по ночам в город, этот самый ремонт делал.

Закончил, жду заказчиков - сдавать работу. Приехали, всё посмотрели, всё понравилось:

- Всё отлично, Валера, нам нравиться. Спасибо! – одобрил ремонт директор и пожал мне руку.

- Ок, раз всё хорошо. С вас ещё 30000 рублей, мелочь всякую по дополнительным работам даже считать не буду. Наличкой рассчитаетесь или на карту скинете?

- Постой, постой, - удивляется главный, - какие тридцать тысяч? Тебе разве Маргарита Степановна ничего не сказала?

- Нет, при чем здесь Маргарита Степановна? Мы же договорились на тридцать пять тысяч, пять вы мне отдали, осталось тридцать, так что … - я начал догадываться, что тёща опять устроила какую-то аферу.

- Постой, Валера, не горячись! Я тоже не виноват, что ты не знал. Маргарита Степановна сказала, что всё с тобой решено! – тоже недоумевал заказчик.

После некоего разбирательства выяснилось, что тёща уже давно была должна этому человеку 1000 долларов - занимала, не известно уж на что. Долго не отдавала, а когда её допекли, сказала, что денег у неё нет, но, мол, зять у неё высококлассный отделочник, он может приехать и отработать эти деньги. Ремонт, например, в офисе сделать.

Со слов директора фирмы этот ремонт ему не очень-то был и нужен, но он уже давно знал Маргариту Степановну и понял, что это его единственный шанс хоть как-то получить деньги.

Вот так они и договорилась! Меня в курс она, естественно, ставить не стала, знала, что я ей по этому поводу скажу.

Сказать, что был злой как собака - ничего не сказать! Я ехал домой и всю дорогу думал, знала про этот тёщин трюк жена или нет?

Я заехал к себе домой, молча выложил инструмент, переоделся и собрался уже выходить

- К маме не ходи, - вдруг подала голос подозрительно молчавшая до этого жена, - она к тете Рите уехала на 3 дня.

- Ты всё знала про этот ремонт?

- Нет, она мне только сегодня рассказала.

«Врет, - понял я, - покрывает свою мамашу, в курсе с самого начала была. Опасается, чтобы я чего с психу не учудил».

- Передай, что матом скажу всё, что про неё думаю и заберу ноутбук, который я ей на юбилей подарил!

- Не ты, а мы, - осторожно попыталась парировать жена.

- Мы, но на мои деньги, - не дал я повода, усомниться в твердости своего решения, - месяц почти гараж в городе строил. Хотел машину отремонтировать, но «у мамы же юбилей» …

С женой скандалить не стал.

Я несколько раз ходил к квартире тёщи, но в квартире была тишина, и по вечерам свет не горел. Кот видимо тоже уехал к тете Рите. Жена ключ не выдавала, врала, что нету.

Теща гостила у тети Риты сначала три дня, потом ещё два, потом жена, видя, что я никак не остыну, шепотом, скрывшись на кухне, стала вести с ней длительные телефонные переговоры и скоро объявила мне, нервно брякая половником по стенкам кастрюли:

- Ладно, уговорил, вали в свои Сочи. Мама сказала, что хрен с тобой, пусть там тебя кинут как лоха! Извиняться ещё будешь!»

- И вот я здесь! – закончил свой рассказ Валера.

Я начал было подшучивать над ситуацией но, обычно веселый, Валера в этот раз юмора не поддержал …

***

Валера достойно отработал три месяца и собрался домой. На моё предложение поработать ещё, он отказался под предлогом, что, мол, «дел много накопилось». Даже попросил не покупать ему билет на поезд, а выдать деньги на руки. Он хотел добавить со своих и купить билет на самолёт, чтобы побыстрее добраться до дома. «Может жену хочет проверить?» - отчего-то подумалось мне.

Я рассчитался с Валерой, мы подписали акты выполненных работ, табеля и ведомости и пожали друг другу руки. В дверях Валера обернулся и, вскинув сжатую в кулак руку, весело воскликнул:

«Венсеромос! Но пасаран!»

Я улыбнулся в ответ и махнул ему рукой.

Еще через два месяца и мне потребовалось улететь на неделю домой - тоже накопилось дел, требующих моего личного присутствия.

***

В тот роковой день, часам к пяти вечера, в офисе оставался только я и инженер ПТО Николаич. Я сидел с документами, а Николаич за соседним столом, скрывшись за большим монитором, разбирался с какой-то тендерной документацией. Ничего не предвещало …

В коридоре раздался какой-то шум, дверь распахнулась и у нас в офисе, прямо сразу в центре, материализовалась женщина. Следом в дверь просочились две девочки-подростка и испуганно притулились возле входа.

Что собой представляла эта женщина?

Будь я писателем, я бы обязательно ввернул бы про: «есть женщины в русских селеньях», про «в горящую избу войдет», про «коня на скаку …», про «комбайн за хобот …» .

Но я не писатель, поэтому приукрашивать и кривить душой не буду - на первый взгляд, женщина была как женщина, обычная такая себе женщина. Сейчас даже и не вспомню уже, какая из себя и во что была одета. Было видно лишь, что слегка взвинчена и взволнована.

Но уже через десяток минут стало понятно по интонациям, по оборотам речи, по выражению лица, по мимике и жестам, что я очень сильно её недооценил. Для тех, кому приходилось общаться с мегерами, гарпиями, фуриями, гадюками подколодными и прочими гееннами огненными, могу сказать, что эта особа, собери мы из всех вышеперечисленных большой отряд, легко бы стала в этой шайке уважаемым командиром с непререкаемым авторитетом.

- Не ждали?? – не поздоровавшись, с приторной вкрадчивостью спросила женщина.

- Здравствуйте, вы по какому вопро …

- Не узнали значит?! – тем же вкрадчивым тоном, с нервным смешком,  перебила она.

- Извините, не узнал.

- Я Афонина!

- А-а-а …, - фамилия мне ни о чем не говорила. Женщину я точно видел первый раз в жизни.

- Я жена Валерия Афонина. Того, которого вы кинули! – тут она обернулась к девочкам и театрально вскинув руки, указала на меня. - Вот он какой, доченьки!

Я не сразу смог сообразить, о чём это она, не нашелся, что сказать в ответ на это бредовое и непонятное заявление. Валерина же жена поняла эту заминку по-своему:

- Что, думаете, кинули лошка деревенского и это вам так просто сойдёт с рук?! – она опять обернулась к дочерям, как бы ища поддержки и, пользуясь моей оторопелостью, завелась надолго, - что это такое творится? А? Четыре с половиной месяца человек отработал на вас за восемнадцать тысяч? Вы что, совсем стыд потеряли? Восемнадцать тысяч за четыре месяца, да на эти деньги кота не прокормить! А мне детей в школу собирать. Вы кого кидаете? Работяг безропотных кидать у вас совести хватает. Но не на тех нарвались! Не скроетесь от меня, я уже неделю вас тут караулю. Кучу денег уж проездила.

«Вот те на,- думаю, - замутил Валерыч историю, что же мне делать-то теперь с ним?»

Женщина расходилась всё сильней, в запале она переходила с «вы» на «ты» и обратно:

- Это каким же уродом надо быть, чтобы человека выпнуть на улицу без денег и без билета?! В чужом городе. Даже на билет обратный он не заработал?! Да сволочи вы! Я знаю, какой он у меня в работе: не пьет, без перекуров вкалывает. Ты не зыркай на меня, не зыркай! Не запугаешь, пуганые мы. Прокурора скоро пугать будешь. Или он тебя, скорее всего. Я это так не оставлю. И в трудовую инспекцию, и в прокуратуру и на телевиденье пойду. Ишь, ворьё, хапуги! Если деревенский, издалека, то и кинуть, думаете, можно. Сейчас, сейчас, скоро мамин знакомый начальник полиции из отпуска выйдет, мы вас в порошок сотрем!

«Ну Валера, ну чудак, это уже слишком, - думаю я про себя,- по прокуратуре-то вопросов нет, всё у меня с ним нормально оформлено: срочный договор, акты выполненных работ, подписанные с двух сторон ведомости и табель. А вот трудовая инспекция, если по жалобе приходит, то первым делом спрашивает: «А аттестация рабочих мест у вас есть? Нет?! Отлично, вот вам семьдесят тысяч штраф». Оно мне надо? Не мог меня в свои семейные разборки не втягивать».

Желание спасать Валеру малость подугасло.

- А что же сам Валера не приехал? – успел я вставить в монолог Афониной.

- Ты что, издеваешься? Совсем обнаглел? Думаешь, что если у тебя дружки бандиты, то и управы нет на вас? Да после прошлого раза, когда вы его по почкам били и на Енисей топить вывозили, он неделю плашмя на кровати пролежал! Что, думаете, запугали?! Хрен! Мы ещё и заявление на вас напишем, когда мамин знакомый начальник полиции из отпуска выйдет! Не смотри на меня так, не напугаешь! Я тебе не Валера, только попробуй, тронь, - и она обернулась к группе поддержки, - вон, дочерей в школу одевать не на что, а вы жируете на деньги простых работяг!

Из разрозненных кусочков её гневно-злобного монолога, у меня сложилась следующая картина: Валера приехал домой две недели назад без копейки денег. Рассказал, что четыре месяца работал, был выгнан на улицу без копейки денег, три дня бичевал на вокзалах, насобирал на билет и неделю добирался до Красноярска на перекладных, питаясь подножным кормом. И, якобы, когда неделю назад жена с тещей заставили Валеру съездить к нам в офис за деньгами, я вызвал каких-то «бандитов», которые ему отбили почки и возили на Енисей, угрожая утопить, если он и дальше будет требовать свои заработанные деньги!

Я нашел в, лежащем на столе телефоне, номер этого проходимца-страдальца и нажал на кнопку вызова. Прошло много длинных гудков - трубка безмолвствовала.

«Ссышь, - думаю, - Валерыч. Что же с тобой делать?»

- Записывай, записывай! Я не боюсь вас! – заметила женщина мои манипуляции с телефоном и истолковала их по-своему,- Завтра же заявление в полиции будет! Мы вам устроим весёлую жизнь. Правильно моя мама говорила, что вы простаков деревенских набираете, что бы их проще кидать было. Не на тех нарвались! Завтра же в полицию пойду!

«Не, ну не сволочь ты, Валера? Ну, это совсем ни в какие ворота. Иди ты в пень, - думаю, - покрывать тебя! Еще мне полиции не хватало. Даже не предупредил. Мог бы, по-порядочному, и позвонить, рассказать, попросить поддержать-помочь. А то выходит, что мы его кинули на деньги, бросили в Сочи без гроша в кармане и без билета, а потом ещё и били, угрожая утопить в Енисее! Разбирайся-ка ты, - принимаю я трудное окончательное решение, - со своим семейством сам!»

***

Я на кресле откатился от стола и нагнулся к ящику. Жена Валеры, поняв, что я сейчас достану из стола пистолет или дробовик и расправлюсь с ней и её детьми прямо здесь, резко замолчала, отскочила назад и, растопырив руки, заслонила грудью дочерей. Увидев в моей руке два листочка бумаги, она устыдилась своего испуга и снова начала с напором:

- Не нужны мне никакие расписки! Деньги давайте прямо сейчас. Знаем мы эти ваши обещания, нету вам веры никакой! И за билеты тоже, и за моральный ущерб, и проездила я к вам ещё сколько.

Не обращая внимания на её слова, я развернулся к стоящему за спиной принтеру, скопировал оба листа, а оригиналы убрал назад в стол. Афонина озадаченно примолкла. Я взял калькулятор, сложил цифры на обоих листках и крупно вывел суммы красным маркером.

Сначала женщина подумала, что я, как в американских фильмах, выписываю ей чек в банк и, опасаясь продешевить, опять завела:

- Какую вы там сумму пишете? Я должна проверить! А за моральный ущерб …

Я, так же молча, вышел из-за стола, обошел его, придвинул к столу два стула, сел сам и взмахом руки предложил ей присесть. Она, с опаской поглядев на меня и оглянувшись на дочерей, примостила свой могучий организм на краешек стула. Стул слабо скрипнул.

Несколько театральным жестом фокусника я положил перед ней два листика бумаги - «Табель учёта рабочего времени» и «Ведомость получения денежных средств».

- Это что? – немного хриплым голосом спросила женщина.

- Это документы! – злорадно ответил я и подчеркнул красным маркером заголовки, - Подписанные Валерой документы! Посмотрите внимательно.

***

- Что-о-о-о?! Сколько?! – за пять минут разобравшись в табеле, вскричала Афонина, - три месяца?!

- Да, да! Три месяца, девяносто дней. И ни днём больше! – обвёл я маркером цифру.

- А где же он тогда был?! – сначала взревела на меня эта фурия, но потом, начиная что-то понимать, сбавила тон. – Значит …

- Это мне не известно, - прервал я.

- А деньги?

- Вот и деньги, - я обвёл красным цифру на втором листочке, - всё до копеечки!

Минуты три женщина изучала цифры и присматривалась к подписи.

- Сколько?!!! – она аж привстала от волнения и переполнявшего её негодования, - Это?! Столько!

- Да, да, именно столько, - ровным холодным тоном подлил я масла в огонь.

- Скотин-а-а-а-а-а! - раздался тягучий протяжный полу вой полу стон, негромкий, но такой тоскливый и леденящий душу, что услышав его, известная собака с болот Гримпенской трясины обделалась бы жидким с ног до головы и ломанулась сдаваться в ближайший зоопарк, под защиту сторожа с ружьем, - Скотин-а-а-а-а-а!

От прозвучавшей в этом звуке ненависти мне стало не по себе. Я уже начал жалеть о своем поступке.

Смахнув одним движением со стола оба листка, Валерина супруга непостижимым образом дематериализовалась из кабинета. Через двадцать секунд, она влетела назад, схватила за руки остолбеневших от всего происходящего дочерей и, не произнеся ни слова, окончательно избавила нас от своего присутствия.

Я сел в кресло, откинулся и, шумно выдохнув, помассировал руками голову.

Николаич, не промолвивший за все это время ни слова, оторвался от компьютера и ровным (без единой капли эмоций) голосом констатировал: «Ты только что убил Валеру».

Ни спорить, ни обвинять, ни оправдываться не хотелось …

Лично своими глазами и ушами.

Небольшая предыстория. Середина 90-х годов, ну, кто помнит, тот помнит … Крупный сибирский город. Мой знакомый немного странным, даже можно сказать загадочным, образом стал единоличным владельцем автостоянки в достаточно хорошем месте. По тем временам - почти Клондайк! Жизнь сразу удалась и заиграла свежими красками. Бизнес прёт, машины люди ставят-деньги несут, открыл на стоянке автосервис и магазин с запчастями и автоэмалями. Короче, Коля (назовем его так) стал достаточно обеспеченным человеком. Но разговор не о Коле, хотя человек он образованный, интеллигентный и вроде порядочный.

Прибился к этой стоянке детдомовский паренек - пусть будет Саша. В ту пору было ему лет, наверное, четырнадцать. Официально он числился в пригородном детском доме, но реально проживал на Колиной автостоянке в специально выделенной для него комнатушке. Был при сервисе, на мелких поручениях, подай-принеси. Одежду ему покупал Коля, денег на жизнь понемногу давал, жена Колина пацана подкармливала, мыться водил к себе домой (жил он недалеко), а Санек платил ему помощью по стояночному хозяйству, пацанским уважением, верностью и преданностью, короче, был на поручениях. Санек был истинным детдомовцем, с соответствующим мировоззрением, отношением к образованию, кодексом поведения и набором жиганских понятий. Конечно, сотрудники детдома совместно с милицией приезжали на стоянку, забирали насильно, «с боем», скитальца обратно в заведение, но через несколько дней он снова сбегал и появлялся на базе, смачно костеря матом всех ментов, воспиталок и весь детдомовский уклад жизни. После нескольких случаев, Коля съездил в это воспитательное учреждение и за небольшую сумму сумел внушить руководству, что пацану будет лучше у него, тем более, что «бродяга» пообещал в следующий «срок» сжечь ненавистный детдом «к ебеням». Короче, оставили Санька у Коли, взамен на небольшую ежемесячную мзду, обещание учить его «чему-нибудь и как-нибудь» и обязанность регулярно предоставлять воспитанника пред светлые очи руководства по первому требованию. Это были 90-е, бро, поверь мне, тогда так можно было!

Идет время, прошло, наверное, года три. Время от времени бываю на стоянке у Коли, бывает, общаюсь с Саньком. Наш герой вырос, пообтесался в коридорах «уличных университетов», возмужал, поимел трений с милицией по своим мелким жиганским делам (без серьезного криминала), приобрел некоторый авторитет у окрестной молодежи соответствующих устремлений …  Дальше сама история.

Заезжаю я на Колину стоянку по какому-то делу. Пообщались, собираюсь ехать.

Коля спрашивает:

- Ты куда едешь?

- На Правый берег в «Такой-то» район.

- О, отлично, по пути! Забери Санька до «Такой-то» улицы, там у него дело какое-то.

- Не вопрос. Зови его. Едем.

Садиться Саня в машину, едем, я спрашиваю, как у него жизнь, что за дело, куда его везти? Он с увлечением рассказывает, что ему отдали ручное оборудование для закатки водки, фильтры, машинки для закатки, ролики для наклейки этикеток и прочую мелочь. Говорит, что добыл спирта и едет катать пробную партию. Я слушаю краем уха, что-то временами спрашиваю-отвечаю, смотрю на дорогу. Вдруг слышу изменившийся, задрожавший голос Санька! С ненависть, понизившимся голосом, сам себе, даже не обращаясь ко мне, он произносит (орфография и произношение сохранены): «Блять, что же это такое творится?! Как же охуели эти мусара! Совсем оборзело это мусарское отродье! Что творят ментовские гады?!». «Что случилось Сань, что произошло?» - спрашиваю. Тыча пальцем вверх и немного вправо, он говорит: «Ты смотри, смотри, мусара совсем охуели, уже улицы в свою честь называть начали! Вон, смотри - улица МусарскОва!». Ничего не понимая, поднимаю глаза, читаю - «ул. Мусоргского»!

Что-бы оторжаться, пришлось остановиться.

Встретил как-то своего бывшего однокурсника на улице, давно не виделись, поговорили и решил я его подвезти, время было. Товарищ мой человек начитанный, вежливый, интеллигентный, из «потомственных белогвардейцев» («мой прадедушка шашечкой коммуняк рубал »). Попросил он меня остановиться возле ЦУМа , надо было ему на минутку заскочить, купить что-то. Сижу в машине - лето, тепло, окно приоткрыл, курю, подходит цыганка с полным набором (штук 5-6) разновозрастных детей: "Молодойкрасивыйбогатый, дай закурить!" Я кнопочку нажал, двери заблокировал (чтобы мелочь цыганская не нахлынула в машину со всех сторон – у меня сумка с документами на заднем сиденье), протягиваю ей через приоткрытое окно сигарету, жду дальнейшей отработки программы НЛП. Незатейливо начинает разговор за червонец-другой для пропитания детишек. Э-э-э, не, говорю, хитрая чавелла, так дело не пойдет! Ты, говорю, начни с самого начала, ты задвинь мне про корабли, которые бороздят всякие просторы, про «что было, что будет, да чем сердце успокоится». Цыганка малость замешкалась, чувствует, халявы не выходит, что какой-то режим нерасчетный идет, только снова открывает рот и, вздохнув с укоризной, начинает: «Вижу, что жизнь твоя ...» Тут выходит из магазина мой товарищ, подходит к машине, видит цыганку с детьми и мгновенно: "Пошла на хуй отсюда тварь ебаная, скотина, в жопу конем траханная, чтобы ты сдохла завтра в двенадцать тридцать, вонючее животное, вместе со своими грязными выблядками (про детей) и пошел, пошел, пошел её костерить на чем свет стоит (это я еще смягчил выражения, он её совсем матами поливал!). У цыганки отваливается челюсть, детишки сначала замирают, как пригвожденные, потом с визгом ломятся от машины, бандерша с изумленными глазами, ни слова не говоря, отваливает, товарищ спокойно садится в машину, мы уезжаем. Некоторое время едем молча, затем я спрашиваю: "Андрей, всё было под контролем, зачем ты её так, ведь можно было просто вежливо нахуй послать, без этих чудовищных словесных конструкций?"

Вот что он мне объяснил. Типа у него дед был - мощный скрытый колдун, так тот говорил, что цыганка может наслать геморрой или какой другой кариес на тебя, если её просто вежливо послать. Но если ты её жестко опарафинишь с ног до головы вместе с родственниками и всем табором до седьмого колена самыми грязными ругательствами, то тем самым ты ставишь жесткую броню (типа, стену) всем дальнейшим поползновениям и попыткам тебе дистанционно навредить. Говорит, что всегда так делает, ни разу осечки не было. Вот, такой вот надежный метод защиты!

В комментариях где-то уже рассказывал эту историю, теперь отдельным постом.

Собственными ушами. Лет десять-двенадцать, наверное, назад.

Машину поставил на мойку, жду в комнате, вечер достаточно поздний, машин больше нет. Рядом все свободные мойщики - человек пять, с молодой администраторшей во главе, разгадывают кроссворд:

- Изобретатель радио. Пять букв.

- Герцин!

- Так, Г-е-р-ц-и-н. Как правильно ГерцЫн или ГерцИн? Нет, нет,  не подходит. Пять букв, а в Герцине шесть.

- Ну-ка, как ты там пишешь? Гер-цин? Нет, не так! Там в конце "и" не надо. Просто Герцн.

- Так, Г-е-р-ц-н. Ага, подошло! Следующее слово...

Тут раздаётся чей-то сомневающийся голос:

- А почему Герцин?

- Ты что! Там же в радио каналы в герценах измеряются или герцах, я сам уже не помню.

Я срочно вышел покурить. Курю и думаю – вот молодцы декабристы, - кабы не разбудили Герцена, сидеть бы нам теперь без радио!

«Почему там Клондайк, а у нас Кулунда?

Почему меня манит туда …» Ю. Наумов.

Лет, наверное, восемь-девять назад была такая история. Есть у меня товарищ. Ну, как товарищ, так - шапочный знакомый, хороший товарищ моих хороших товарищей. В то время он учился в университете. С детства таежничал, на охоту там, рыбалку, сходить на медведя мог, марала или козу какую подстрелить. И вот, зная его тягу к природе, позвали его как-то во время летних каникул в экспедицию по Шилке. Река такая в Забайкалье, очень красивые места, просто великолепные и замечательные. Некие люди хотели организовать туристический маршрут по Шилке, возить иностранцев и наших туристов. Вот для съемки рекламных материалов и была снаряжена эта недельная экспедиция. Был нанят профессиональный фотограф, проводник из здешних мест, Егор(наш герой) за компанию - просто по знакомству с организаторами бизнеса и два человека, которые финансировали все это мероприятие.

Так вот. Нет! Можете опять меня хаять, но не будет ни увлекательной робинзонады, ни лютых медвежьих историй. Все прошло тихо и спокойно. Фотограф выбирал ракурсы и снимал материал, остальные отдыхали и помогали в меру сил. Егор тоже делал снимки на какую-то обычную, простую технику. Выполнили задачу и разъехались по домам. Егор дома скачал свои фотографии в ноутбук, а через некоторое время тот фотограф, который ездил с ними, скинул ему несколько десятков обработанных фотографий с экспедиции, так просто – на память. Егор посмотрел их, удивился разнице, получившегося у него и у профессионала, и скинул фотографии в отдельную папку.

Сентябрь. Начались занятия в университете, собрались студенты и делятся впечатлениями об летнем отдыхе. Все рассказывают, кто где был - дачи, озера, турбазы, море, пляжи, заграница, столицы и т.п. Показывают друг дружке фотографии, и тут вступает Егор. Он рассказывает своим сокурсникам, что летом путешествовал по замечательной реке Шилке, рассказывает какая там великолепная природа и замечательные места. Показывает свои фотографии. Народ в восторге, все ахают, любуются, восхищаются. Все наперебой удивляются, как можно не замечать в своей стране таких чудес, зачем куда-то ехать, если такая красота под боком?! Тут Егор говорит, вот, типа, а потом летал я в Канаду (он из достаточно обеспеченной семьи, так, что сомнения ни у кого не закрались) и ходили мы там с друзьями в поход на озера. Без тени сомнения открывает папку и показывает снимки профессионального фотографа с той же Шилки. Вся группа, до этого возбужденная необычайной красотой родной природы, рассматривая эти снимки, внезапно притихла и приуныла. Апофеозом - фраза мечтательным голосом одной студентки: «Да, вот где надо жить, а Шилка это Канада для бедных!»

Предупреждение: Не корысти ради, а токмо волей … Не хочу никого охаять и оскорбить, не ради разжигания, без всякой политики! Просто реальный случай из жизни.

Довелось мне поработать на строительстве сочинских олимпийских объектов на субподряде у одной достаточно крупной строительной организации. Контора компании располагалась в трехэтажном блочно-модульном здании и, в виду недостатка места, менеджеры были расположены достаточно скученно и плотно. В одном из кабинетов располагалось 6 человек - один руководитель проекта и пять менеджеров проекта, это были те люди, с кем мне приходилось общаться по нашей совместной работе. Коллектив был смешанный - две женщины и четверо мужчин, интернациональный – двое сербов и четыре отечественных производителя. Наши люди были тоже с разных концов необъятной Родины – Питер, Урал, Сибирь. Разные, то есть, были люди.

Изначально в кабинете под чайник и чайные принадлежности была выделена тумбочка. Каждый из сотрудников ежедневно что-нибудь приносил «к чаю», а так как все брали с запасом, а не только на себя, то скоро тумбочки перестало хватать и пришлось под чайно-кофейное хозяйство освободить от бумаг открытый шкаф с полками. Но скоро и шкаф забился банками с кофе, пачками разнообразного чая, печеньем, пряниками, тортами, сахаром, вареньем, сгущенкой и прочими радостями жизни. Справиться с изобилием никак не удавалось. Чтобы остановить вакханалию пытались запретить приносить гостинцы по вторникам и четвергам, пытались составить график, чтобы не тащили всё одновременно, пытались насильно скармливать продукт, случайно зашедшим жертвам, ничего не помогало. Жратвы меньше не становилось! Любой человек, зашедший попить чайку и скушавший конфетку с тремя печеньками, воспринимался героем, да каким там героем - Гераклом! Докатились до того, что мне приходилось перед посещением их офиса спрашивать разрешения на внос профитролек, конфет и печенья. Так и текла сладкая жизнь …

Я уехал домой, вернулся через три месяца и, по старой памяти, решил заглянуть на огонек к гостеприимным людям. В связи с кадрово-организационными пертурбациями, менеджеров разделили и перевели в другой кабинет. Теперь там располагалось семь человек, четверо из них мне были не знакомы. Подсел к своему товарищу, привет-привет, как жизнь-дела и прочие разговорчики. Давай-ка, - говорю, -Андрей, чаю попьем и кручу головой в поисках шкафа изобилия, забитого под завязку плюшками. Ан, нет! Нет нигде такого шкафа! Андрей молча открывает тумбочку своего письменного стола и, показывает на чайные принадлежности:

- Бери, наливай – пей!

- Э-ээ-э? А где всё, что раньше …?

- Т-с-с-сс! Тише, потом расскажу.

Попили чаю, пошли курить. Я сразу же спрашиваю: «Что произошло, неужто все переругались между собой?!» Андрей, тягостно вздохнув, ответил: «Хуже! Хохлы завелись!» И вот, что он рассказал:

- В связи с начавшимся авралом и перераспределением сил по объектам, часть менеджеров перевели в другой кабинет и добавили трех новых сотрудников. Этими сотрудниками оказались специалисты с Украины (их, кстати, тогда достаточно много работало на олимпийских объектах), один нормальный человек, а двое истинных хохлов. Но это выяснилось только потом, а сначала они все косили под приличных людей. Первые пару дней все новенькие вживались в коллектив и пытались понять уклад жизни. Им сразу же предложили пользоваться в неограниченном количестве всеми запасами чайно-кофейного шкафа. Сначала потихоньку-потихоньку, а потом всё смелее, хохлы стали налегать на печенюшки. Вскоре они даже перестали ходить на обед в столовую, поедая торты, пряники, пирожки и запасы меда из гостеприимного шкафа. Причем, пополнять содержимое бездонного буфета догадался только один из приезжих, а два хохла даже не делали попыток словесных интервенций, а просто жрали, как не в себя. Через пару недель люди немного удивились и решили посмотреть, что может получиться, если перестать пополнять запасы?! Договорились временно не покупать ничего. Хохлы поглотили все, казавшиеся неиссякаемыми запасы, посидели пару дней без чая-кофе и тревожно зашокали-загыкали! Видя, что наивные салоеды не понимают, что происходит, кто-то им подсказал, что хотя, природа и не терпит пустоты, но эту пустоту должны заполнять сами люди! Хохлы разволновались и в свое оправдание сказали, что думали, будто гроши на питание выделяет фирма-работодатель, а не сами люди из этого кабинета.

На следующий день оба хлопца ввалились в кабинет с пакетами набитыми разнообразной снедью. Весь коллектив радостно заулыбался, видя прекрасное разрешение межкультурного конфликта. НО! Эти усатые чудовища спокойно разошлись к своим столам и принялись выгружать продукты в собственные ящики! Всё, так и пропал калабуховский дом!

В дальнейшем люди попытались вернуть все к старому, но хохлы без тени смущения спокойно пожирали все с общих мест, а потом снова пили свой чаек из тумбочек. Так как, люди все были слишком культурными и образованными, объяснять этим свиньям правила поведения никто не стал. Отработали хохлы по контракту и уехали в Неньку, а общественный буфет потихоньку снова вернулся.