К ранее опубликованной цитате, для тех, кто очень желает выразить свое личное мнение
О. А. Луговая, А. М. Склярова
Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет «ЛЭТИ» им. В. И. Ульянова (Ленина)
ВЗАИМОСВЯЗЬ МОРАЛИ И ПРАВА В ФИЛОСОФИИ В.С.СОЛОВЬЕВА
Рассмотрена взаимосвязь морали и права в этической системе В. С. Соловьева. Раскрывается смысл добра как высшей, абсолютной ценности в философии всеединства. Добро рассматривается не только как проявление абсолютного всеединства, но и как механизм совершенствования личности и самого исторического процесса в его стремлении к достижению нравственного прогресса. Особое внимание уделяется анализу Софии как эти ческой категории, отражающей идею поступательного преобразования мира и человека, диалектику отно сительного и абсолютного в морали. Выделены те основания, на которых зиждется мораль по В. С. Соловьеву: стыд, жалость, благоговение и принципы, служащие средством реализации абсолютного добра - аскетизм, альтруизм, богопочитание. Наряду с добром рассмотрены основные этические категории: благо, зло, свобода, цель, совесть, справедливость, равенство и др. Дан анализ права, правовых отношений и структур как меха низма реализации духовно-нравственных отношений в обществе. Право рассматривается как регулятор лич ной свободы и общего блага, опирающийся на законы, чья действенность обеспечивается публичностью, кон кретностью, применимостью, разделением властей (законодательной, судебной, исполнительной) и подчине нием верховной власти. Государство рассматривается как воплощенное право.
Добро, зло, всеединство, свобода, цель, субъективное благо, объективное благо, равенство, справедливость, совесть, София, право, закон, государство, богочеловечество
Нравственное измельчание в условиях глобальных проблем современности поистине чревато цивилизационным кризисом. Духовно-нравственное воспитание не может не опи раться на формирование и развитие правового сознания. Возрождение фундаментальных нравственных ценностей связано с пониманием единства морали и права в любой соци альной системе. Подлинный закон отвечает нравственной природе и идеалам человече ства, и отрыв его от морали приводит к принятию таких законов, которые не связаны с универсальными нравственными ценностями. Подлинное развитие нравственности с неизбежностью опирается на правовое сознание и связано с ее реализацией в обществе. Как пишет великий гуманист нашего времени Дарио Салас Соммэр: «Назрела насущная необходимость начать великий крестовый поход XXI в. ради спасения традиционных ду ховных ценностей, распространить их повсеместно и внедрить в культуру людей. Нужно перестать скрывать от человека тот неоспоримый факт, что самой благородной его целью является духовное развитие и тот, кто достиг эволюции, сможет стать ценным вкладом в общество и быть примером для всех, кто стремится к самореализации» [1, с. 290].
Обращение к философско-этической системе В. С. Соловьева поможет глубже и пол нее исследовать взаимосвязь морали и права.
В. С. Соловьев (1853-1900) - великий русский писатель, философ, поэт, публицист, создавший завершенную философскую систему всеединства, которая до сих пор остается одним их значительных памятников мировой философской и этической мысли. Ясность, точность и глубина изложения, гуманизм и патриотизм, широкий исторический контекст в рассмотрении проблем делают его произведения актуальными и в наши дни.
Если аксиоматически изложить основную идею В. С. Соловьева по поводу связи мо рали и права, можно сказать, что добро как абсолютная и безусловная нравственная ценность должно и может быть реализовано через правоприменение. Отсутствие в обществе подлинных правовых отношений делает духовно-нравственное воспитание не только уяз вимым, но и практически невозможным. Для понимания современного состояния нрав ственности, механизмов ее формирования это осознание является чрезвычайно важным.
Свое исследование соотношения морали и права В. С. Соловьев начинает с пояснения понятия Добра как единства относительного и абсолютного. «В самом существе безусловного нравственного начала <...> заключается уже признание относительного элемента в нрав ственной области. Ибо ясно, что требование совершенства может обращаться только к несо вершенному; обязывая его становиться подобным высшему существу» [2, с. 494]. Именно переход относительного в абсолютное означает развитие нравственности «. меньшее добро имеет свое оправдание как условие большего» [2, с. 495]. Эта идея более подробно раскрыва ется В. С. Соловьевым в учении о Софии [3, с. 148]. Человек, утратив в грехопадении воз можность внутреннего и непосредственного единения с божеством, становится одиноким, возникает разобщенность, которая преодолевается мировой душой - Софией. Душа мира за нимает промежуточное положение между множественностью живых существ и безусловным единством Божества [4, с. 44-45]. Она дуалистична: объединяя мир и сохраняя его в единстве, София сама противостоит Абсолюту и противопоставляет ему мир. Как существо двойствен ное она заключает в себе божественное начало и сотворенное бытие, не определяясь ни тем, ни другим и потому являясь свободной. С появлением человека мировая душа раскрывается в своем новом действии и значении именно в человеке - притом не в отдельном индивиде, а в человечестве как целом. Душа мира понимается В. С. Соловьевым как идеальное человече ство благодаря своему воссоединению с Божеством. Это воссоединение осуществляется в со знании и достигает своего завершения во Христе.
Последовательно этизируя картину бытия - определяющее значение в ней приобре тают понятия добра и зла, ответственности и вины - В. С. Соловьев тем самым универса лизирует нравственность. Эта идея восходит к учению о душах Оригена [5, с. 217-219]. Сотворив их, Бог наделил каждую свободой воли. Поскольку единение с Богом требовало от душ высокого напряжения сил, то некоторые из них отпали от него по нерадению или слабости. И чтобы не оставить их без поддержки, он, благодаря ангельским чинам, дает им возможность пройти циклы очищения, благодаря чему даже самые последние грешники обретают возможность возвратиться к Богу. Точно также София или мировая душа являет ся лучами божественной природы и помогает не отпасть от жизни, не умереть любому творению Божию. Она является силой, которая может предотвратить разрушение всего со творенного Богом, поэтому она есть Воскресение. София у В. С. Соловьева персонифици руется как нравственный закон бытия, как Премудрость Божия. Для В. С. Соловьева это означает, что мировой процесс не только теологичен, но и софичен: исторический процесс направлен ко всеобщему благу. В Софии, по В. С. Соловьеву, идеально заключена объеди няющая сила разделенного и раздробленного мира, и в конце мирового процесса она рас сматривается как Царствие Божие.
Хаос, который трактуется как зияющая бездна всякого безумия и безобразия, демониче ских порывов, восстает против всего положительного и должного. Космологический и антро пологический аспект Софии у В. С. Соловьева имеет богословскую сторону - сближение с Божьей Матерью. Аксиологический дуализм состоит, по В. С. Соловьеву, в постоянном выбо ре между добром и злом. В «Чтениях о Богочеловечестве», где весь мировой процесс трактуется как соединение божественного начала с душой мира, учение о человеке освящено этой идеей. В человеке мировая душа, соединяясь с божественным Логосом, образует всеединство. Душа человека, в трактовке В. С. Соловьева, может соединиться с Богом, только исчерпав свое своеволие и убедившись, что следствием ее гордыни могут быть лишь различные формы страдания. Таким образом, грехопадение у него является частью Божественной Премудрости. И весь мировой процесс В. С. Соловьев трактует как постепенное одухотворение человека через внутреннее усвоение и развитие божественного начала. К человеку стремилась вся при рода. К богочеловечеству направлялась вся история человечества. При этом необходимо отме тить, что у В. С. Соловьева субъектом исторического развития является человечество, а не от дельный индивид. Такой подход помогает преодолеть метафизический индивидуализм. Инди видуальное у В. С. Соловьева - это лишь луч нераздельной всеединой сущности. Отдельное лицо есть только индивидуализация всеединства.
Как же трактует зло В. С. Соловьев? Души, созданные в вечности созвучны Богу. Отсю да понятно, что в мире не может быть субстанциального начала зла - дьявола. Дьявольское начало - это своеволие, то есть свобода твари, дарованная Богом, но истолкованная эгои стично. Своеволие невозможно изжить не отказавшись от свободы. Человек может ограни чить своеволие, лишь испытав его бесперспективность, внутреннюю пустоту, одиночество. Отвернувшись от Бога, душа должна была бы уничтожить и себя и мир, но от этой крайно сти ее удерживает Божественная воля, оставившая падшему телу самые элементарные фор мы грубого вещества. Душе мира дано право «построить» свой собственный мир, но по скольку ее истина не в ней самой, а в Боге, то из почти полного самозабвения она историче ски окольными путями через ошибки и рецидивы своеволия восстанавливает в себе замысел Бога о мире, возводя к Богу все материальные стихии. Таким образом, София спасает даже самую падшую тварь от смерти, давая шанс любому обрести Добро.
Добро у В. С. Соловьева выступает как форма всеединства. Оно как безусловная норма устанавливает такие нравственные требования, которые становятся всеобщими и необходи мыми. Здесь его позиция опирается на этическую систему И. Канта, разделяя значимость категорического императива как абсолютного закона морали. В. С. Соловьев подчеркивает определяющую роль идеи добра как всеобщего необходимого нравственного закона дея тельности. Иначе говоря, мораль может быть подлинной, если она реализуется на практике. Выбор, согласно этическому закону, является необходимым и не может быть произвольным или случайным. Нравственная деятельность человека не свободна от внутренней высшей необходимости абсолютного добра [2, с. 98]. Побудительным мотивом нравственной дея тельности В. С. Соловьев считает чувство любви. Благодаря ему возможно единение чело веческих существ. Любовь выражает внутреннюю связь людей, их всеединство, из которого происходит умение человека отождествить себя с другими, стремление видеть в другом себя и считать его целью, высшей ценностью, целью, а не средством.
Мораль, по В. С. Соловьеву, зиждется на трех основных чувствах: стыде, жалости и благоговении. Чувство стыда позволяет не только выделить себя из животного мира, но и свою материальную природу отделить от духовной, нравственной. Жалость дает нам воз можность ощущать чужое страдание и боль. Благодаря жалости и стыду человек может проявлять свое нравственное отношение к самому себе и другим живым существам. Бла гоговение означает преклонение перед высшим существом - Богом или идеалом. Однако В. С. Соловьев замечает, что наличие этих трех чувств еще не гарантирует нравственность - это лишь основание, из которого она вырастает. Чтобы стать моралью, они долж ны трансформироваться в совесть. Так как сама совесть возникает на основе стыда, то именно он является первоисточником морали. Из стыда, выражающего отношение к пло ти, вытекает принцип аскетизма, из жалости - принцип альтруизма, из благоговения -принцип богопочитания. Все эти принципы служат, по В. С. Соловьеву, средством реали зации идеи абсолютного добра. Высшим является любовь к Богу. Все остальные нрав ственные добродетели есть лишь видоизменения этих трех основных принципов. В работе «Оправдание добра» для иллюстрации этой идеи В. С. Соловьев приводит пример того, что мужество и храбрость, несомненно, есть проявление принципа возвышения и господ ства над низшей, материальной стороной природы: «Мужество сознается человеком не как преобладание только хищнического инстинкта, а как способность духа возвышаться над инстинктом личного самосохранения, причем присутствие этой силы духа является доб родетелью, а отсутствие ее осуждается как постыдное» [2, с. 119].
Основными этическими категориями В. С. Соловьев считает добро, зло, цель и свободу. Добро есть высшее благо, олицетворяющее у него абсолютно-сущее. Общим принципом всякой деятельности для человека является идея добра, которая сама становится определя ющим мотивом человеческой деятельности. Осознание этого ставит человека в определен ное отношение к мировому процессу как участника к цели, поскольку определяя свои дей ствия идеей добра, человек участвует в общей жизни, созидая подлинное реальное добро. Нравственность, таким образом, становится жизнью в самом добре. Последнее носит без условный характер. Отношение к абсолютному добру может быть, по В. С. Соловьеву, троя ким: 1) мы осознаем несовершенство по отношению к нему (например, нам свойственна злость, нетерпимость, ненависть); 2) будучи несовершенными, мы осознаем абсолютное со вершенство как истинное и в сознании соединяемся с ним, стремимся к всеединству как об разу Божию в нас; 3) осознавая идеальное совершенство, мы стремимся быть действительно совершенными [2, с. 129-130]. Признаки добра - это автономность, всеединство и действи тельность. Автономность означает, что добро ничем внешним не обусловлено; всеединство (или полнота) означает, что оно все собою обусловливает; сила же добра в его осуществле нии, реализации. Цель исторического процесса состоит именно в создании реальных усло вий осуществления добра. Путь исторического прогресса - оправдание добра, переход от «зверочеловека» к богочеловечеству. Истина для человека - не отделять себя от всего (инди видуализм), а быть со всеми (всеединство). Поэтому цель этики, по В. С. Соловьеву, - обос нование и оправдание добра, иллюстрация его необходимости в человеческой истории. Эти ка призвана определить цель нравственной деятельности, разграничить понятия добра и зла. Для этого необходимо разграничить субъективную и объективную этику. Эта идея чрезвы чайно актуальна для современной реальности, в которой люди, лишенные нравственного стержня и фундаментальных, основополагающих ценностей, сплошь и рядом выдают субъ ективное понимание морали за подлинную мораль. Под субъективной этикой В. С. Соловьев понимает внутренние побуждения человека, все то, что удовлетворяет его в данное время. Такая этика не может быть подлинной, общественно признанной. Истинное благо может быть только объективным - общественным по содержанию и форме. Действовать нрав ственно, значит иметь в виду общественное благо.
Существует три вида объективного блага, по В. С. Соловьеву: материальное, формаль ное (справедливость) и абсолютное (всеединство). Из стремления к материальному благу возникает экономическое общество; из стремления к справедливости возникает государство; из стремления к абсолютному благу возникает «духовное общество» (церковь). Материаль ные блага не обладают истинной моральной ценностью; нравственное значение имеет спра ведливость, но и она не дает полного блага человеку. Мораль в своей основе имеет нрав ственную цель, которая предполагает общественное благо. С понятием цели тесно связано понятие свободы. Свобода есть возможность добровольного выбора цели. По отношению к цели свобода имеет подчиненное значение. Она не определяет цель, а только выражает спо соб действия, играет роль средства ее осуществления. Свобода, иными словами, есть право выбора и условие добра. Внутренняя свобода - это добровольное предпочтение добра злу. Рассматривая проблему свободы, В. С. Соловьев отвергает произвол в поведении индивида. Свобода не означает игнорирование обязанностей, а предполагает их выполнение, и по скольку каждая личность обладает ценностью, то свобода каждого человека должна иметь своим пределом свободу другого человека. Иначе говоря, свобода как нравственная катего рия всегда включает самоограничение, самоотречение. Не признавая свободу другого чело века, личность теряет право на свою собственную свободу. Чем личность более развита, тем более она следует общественной морали и печется об общем благе.
Говоря о реализации добра, нельзя не учитывать вопроса об отношении права и мора ли. В. С. Соловьев указывает, что это отношение - один из коренных вопросов практиче ской философии. Это, в сущности, вопрос о связи между идеальным нравственным созна нием и реальной жизнью. Между идеальным добром и действительностью есть промежу точная область права и закона, служащая воплощению добра, ограничению и исправлению зла. Правом и его воплощением государством обусловлена существующая организация нравственной жизни общества и человечества. При отрицательном отношении к праву нравственная проповедь, лишенная объективных опор, осталась бы в лучшем случае бес смысленной, а само право, с другой стороны, при полном отделении своих формальных требований и учреждений от их нравственных принципов и целей потеряло бы свое без условное основание и в сущности ничем не отличалось бы от произвола.
Для последовательного разобщения между правом и моралью нужно было бы отка заться даже от самого слова «человеческое», которое на всех языках свидетельствует о ко ренной связи этих областей. Понятие права и соотносительное с ним понятие обязанности настолько входят в область нравственных идей, что прямо могут служить для их выраже ния. Любому человеку понятны этические утверждения: я осознаю свои обязанности воз держиваться от всего постыдного, или я обязан по мере сил помогать нуждающимся в мо ей поддержке и служить тем самым общему благу. Иначе говоря, нет такого нравственного отношения, которое не могло бы быть правильно и общедоступно выражено в терминах правовых. Скажем, нравственное правило любить врагов своих достаточно отдалено от юридических норм. И все же, если высший нравственный закон обязывает меня любить врагов, то ясно, что мои враги имеют право на мою любовь. Это положение, в котором во площается единство юридического и нравственного начал. Ибо, что такое право, как не выражение справедливости? Соловьев останавливается на анализе категории «справедли вости» в работе «Чтение о Богочеловечестве». Принципы свободы, равенства и братства, провозглашенные Великой французской революцией, не были реализованы ею. Буржуа подменили всеобщие интересы или благо общества своими меркантильными, не обеспе чив реального равенства и интересов других слоев общества. Поэтому завоевания социализма вполне справедливы: «Если воля народного большинства есть основание и един ственное основание всех прав и всякого закона <...> и ставит себе предметом благососто яние этого большинства, то это благосостояние является высшим правом и законом» [6, с. 36]. Таким образом, право есть не что иное, как выражение справедливости, но к ней же сводятся и все моральные добродетели. Однако из этого не следует, что сфера права и морали совпадают полностью, и что можно смешивать этические и юридические понятия. Их различие можно свести к трем главным моментам.
Чисто нравственное требование, как например любовь к ближнему, есть по существу неограниченное или всеобъемлющее. Выполнение его связано со стремлением к нрав ственному совершенству и основано на нем. Какое-либо ограничение этой максимы про тиворечило бы нравственной заповеди и подрывало бы ее значение - отказаться от абсо лютного идеала означало бы отказ от самой морали. Правовой же закон всегда ограничен: вместо совершенства он требует хотя бы низшей, минимальной степени нравственного со знания. В. С. Соловьев пишет: «Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царство Божие, а только в том, чтобы он до времени не превратился в ад» [2, с. 509]. Однако хотя законы правовые и не требуют высшего нравственного совершен ства, но и не отрицают его. Таким образом, отношение морали и права состоит в том, что право есть низший предел или определенный минимум нравственности.
Нравственность требует личной свободы, без которой невозможно моральное разви тие личности, но поскольку человек живет в обществе, его свобода не должна противоре чить условиям существования и развития общества. Разрыв же между личным совершен ствованием и его общественной реализацией слишком большой. Поэтому, учитывая нали чие в обществе людей не только не обладающих высокой нравственностью, но и наделен ных отклоняющимся поведением, необходимо принудительно обеспечивать общественное благо и безопасность. Иначе говоря, требование личной свободы предполагает ее ограни чение во имя общего блага. Это рождает право.
Принцип права, если его рассматривать абстрактно, есть прямое выражение справедли вости: я утверждаю мою свободу как право, поскольку свободу других считаю их правом. Иными словами, сама реализация свободы и права всегда связана с ограничениями, так как в обществе все наделены свободой и правами. И это требование справедливости вытекает из идеи общего блага или добра. Насколько справедливость реализуется в обществе - это зави сит от нравственного сознания и других общественных условий. Таким образом, право есть принудительное равновесие двух нравственных интересов - личной свободы и общего бла га. При этом, как указывает В. С. Соловьев, право не уравнивает частные интересы. Оно за интересовано только свободой личности и благом общества, не вмешиваясь в частные от ношения, оно лучше служит нравственности. Поскольку человек свободен в нравственно сти, у него есть определенная свобода быть безнравственным. И право в определенных гра ницах гарантирует ему эту свободу, не склоняя его к аморализму. Например, кредитор может взыскивать долги, а может и прощать - это его право. С другой стороны, принудительность исполнения своих обязательств сохраняет свободу должника и равноправность его по отно шению к кредитору: он зависит не от его воли, а от своего решения и общего закона. Иными словами, интересы личной свободы и общего блага здесь совпадают. Еще очевиднее совпа дение частного и общего интереса в области уголовного права. Свобода жить и совершен ствоваться была бы пустым звуком, если бы они зависели от произвола другого человека,к оторому захочется искалечить жизнь другому. Однако, по В. С. Соловьеву, право не может перекрыть все «каналы» совершения преступлений и зла, поэтому мораль необходима как фактор регулирования отношений через общественное мнение во всех сферах жизни обще ства. В этом смысле нравственная регуляция универсальна и дает ориентиры обществу в ситуациях выбора между добром и злом. Право же «включается», только когда чья-либо злая воля грозит безопасности самого общества, т. е. затрагивает интересы общего блага. Нарушение гармонии личных и общественных интересов грозит обществу двумя аномалия ми: перевес сил личных интересов и произволов; перевес общественной опеки, подавляю щей личность. Первая аномалия приводит к анархии, вторая - к деспотизму. В истории от ношения личных и общественных интересов колеблются, но непреложным остается то, что над теми и другими есть границы, исходящие из нравственности и права, которыми нельзя пренебрегать без пагубных последствий.
Право и мораль при этом ограничивают принудительные действия лишь областью ре ально-практического добра, не касаясь внутренней духовной сферы жизни человека. Совершенно очевидно, что принудительность таких ограничений условна для тех, кто добровольно воздерживается от правонарушений и преступлений: эти ограничения не за трагивают их личной с свободы. Из этого вытекает, что основное свойство добра, которое обусловлено правовым сознанием, не принудительность, а объективность его реализации: защита от грабежа, разбоя, произвола, т. е. безопасность во всех сферах жизни. Что же ка сается морального выбора или духовных ценностей, они не могут быть принудительными. Добродетель как внутреннее расположение к добру и правоверие входят в понятие внут реннего духовного блага. Заставить человека совершать добро невозможно, принуждение здесь оборачивается только злом.
По мнению В. С. Соловьева существует три вида насилия: зверское, которое совер шают убийцы, разбойники, растлители детей; человеческое, допускаемое самой организа цией общества в целях защиты общественного блага; насильственное вторжение общества в сферу духовной жизни человека - это зло. Таким образом, право служит объективному добру и не должно вмешиваться в частную жизнь, духовный мир, личную свободу, которая как в области уголовного, так и гражданского права обеспечивается интересами общего блага. Общее право может руководствоваться только объективными данными, допускаю щими проверку. Личную чувствительность и впечатлительность пострадавшего оно не может учитывать. К тому же обиженный (в случаях, не подлежащих уголовной ответ ственности) может мстить обидчику, так как его свобода ничем не ущемлена, как и свобо да противника. Для юридической оценки важна не злая воля сама по себе и не результат ее действия, который может быть случайным, а только связь намерения с результатом или степень реализации злой воли, т. е. степень опасности ее для общества.
Таким образом, так как сущность права состоит в уравновешивании личной свободы и общего блага, то последнее только ограничивает личный интерес, а не упраздняет его. Из этого В. С. Соловьев делает вывод о том, что нельзя применять смертную казнь или по жизненное заключение. Поэтому наличие таких законов противоречит существу права: оно становится лишь частным интересом и потому теряет свое право ограничивать личную сво боду. По этому пункту у В. С. Соловьева требования морали совпадают с сущностью права, т. е. требование минимального добра является требованием той же нравственности и не про тиворечит ей. Поэтому, если какой-либо закон идет в разрез с нравственным пониманием добра, то он не отвечает и существующим требованием права. Следовательно, правовой ин терес к такому закону может состоять только в том, чтобы его отменить.
Так как принуждение отличает правовую норму от нравственной, оно требует дей ствительного обеспечения, т. е. достаточной силы для реализации права. Первое условие такого обеспечения - это общежитие, так как одинокий человек не может противостоять даже природным стихиям, не говоря уже об общественных злодеяниях. При этом такое общественное существование предполагает с необходимостью добровольное ограничение прав и свобод для того, чтобы общество существовало и развивалось. Такое подчинение человека обществу согласуется с безусловным нравственным началом, которое соединяет частное и общее благо. Закон права по существу делает то же самое - ограничивает лич ную свободу и интерес в угоду общественным. Закон, таким образом, есть по существу общепризнанное и безличное уравновешивание частной свободы и общего блага.
Отсюда, по В. С. Соловьеву, существуют три отличительных признака закона: 1) его публичность - обнародование; 2) конкретность; 3) реальная применимость, предполагаю щая обязательные санкции - карательные меры - в случае его неисполнения. Чтобы санк ции не оставались пустой угрозой, закон должен опираться на действительную и доста точную силу для его исполнения всегда. Эта идея особенно актуальна для современной России. Иными словами, право должно иметь в обществе действительных носителей и представителей, достаточно могущественных, чтобы издаваемые ими законы исполнялись. Такое реальное представительство права называется властью. Ей предоставлено право: 1) издавать обязательные для всех законы, 2) судить согласно этим законам, 3) принуждать всех как к исполнению судебных приговоров, так и других мер, необходимых для общей безопасности и развития общества. Очевидно, что при этом в социуме три различные вла сти - законодательная, судебная и исполнительная при необходимой независимости и дифференциации не могут быть разобщены, но должны вступать в противоборство между собою, чтобы достичь своей цели - служение всеобщему благу. Единство их проявляется также в подчинении их единой верховной власти, в которой сосредоточивается все поло жительное право общества. Это единое начало полновластия непосредственно проявляет ся в первой власти - законодательной, вторая - судебная обусловлена первой, так как суд не самозаконен, а обязан следовать существующим в обществе законам, а двумя первыми обусловлена третья, которая способствует принудительному исполнению законов и судеб ных решений. На практике, как правило, происходит много нарушений. Часто судебная власть подчиняется не законодательной власти, а исполнительной и т. п. Организация, за ключающая в себе всю полноту положительного права или единую верховную власть, называется государством. Оно включает: 1) верховную власть, 2) органы, подчиненные ей, 3) субстрат государства, т. е. народонаселение определенной территории, подчиненное государственной власти.
Только в государстве право находит все условия для своего действительного осу ществления. И с этой точки зрения государство есть воплощенное право. Поэтому неоли беральные бесконечные рассуждения об устранении или минимизации государства - уто пия, выгодная для проталкивания меркантильных интересов. Таким образом, формальное основание власти в практическом выражении состоит в том, что оно подчиняет насилие праву, произвол - законности, причем принуждение допускается как средство крайнейн еобходимости. Без духовно-нравственной опоры достижение общего блага невозможно. Подводя итог, можно обозначить следующие моменты отличия морали и права.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Дарио Салас Соммэр. Мораль XXI века. М.: Кодекс, 2017.
2. Соловьев В. С. Оправдание добра. М.: Академ. проект, 2010.3. Письма Владимира Соловьева: в 4 т. Т. 4. СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1908 1923.
4. Зеньковский В. В. История русской философии: в 2 т. Т. 2, ч. 1. Л.: ЭГО, 1991.
5. Гусейнов А. А., Иррлитц Г. Краткая история этики. М.: Мысль,1987.
6. Владимир С. Чтение о Богочеловечестве: статьи, стихотворения и поэма из «Трех разгово ров». Краткая повесть обАнтихристе. СПб.: Худ. лит., 1994.
7. Лосев А. Владимир Соловьев и его время. М.: Прогресс, 1990.
Полную работу можете скачать и ознакомиться по ссылке:
