День, когда травмпункт повидал все или суровые будни неотложки
Однажды, когда мои дети были маленькие, я решил сводить их на Столбы. Столбы - это живописные скалы в окрестностях Красноярска в отрогах Саян, все жители города знают и любят это место. Там есть маленькая удобная для начинающих лазальщиков скала Слоник. Так вот, я решил продемонстрировать своим детям старый столбистский приём, как лихо скатиться со слоника на пятой точке, но что-то пошло не так… Я подвернул лодыжку. Не буду рассказывать как превозмогая боль я закончил экскурсию, но домой я добрался уже прыгая на одной ноге. И тут начинается другая история, о которой я, в общем-то, и хочу рассказать.
На следующий день я пошёл в травмпункт. Казалось бы, что особенного, вывих, растяжение. Жена убедила, что надо сделать снимок. Придя в правобережный травмпункт, поинтересовавшись какой кабинет травматолога сейчас работает, я сел в очередь. Оглядевшись вокруг, обнаружил подобных бедолаг, у кого рука, у кого нога, у кого непонятно что, но ему тоже нужен добрый доктор Айболит. Периодически выходит строгая медсестра, и обводя присутствующих презрительным взглядом вызывает особо несчастных в первую очередь. В этот момент все делают как можно более грустные лица в надежде, что позовут именно их. Периодически возникают перепалки из-за талончика, обстановка максимально нервная, как в классической поликлинике. С детства я был травмоопасным человеком, то давился рыбной косточкой, то ушиб, то вывих, поэтому данная сфера жизни мне было хорошо знакома, ничего необычного я не ждал, как вдруг слышу какие-то вопли, женские, явно истерического оттенка. Звуки идут со стороны регистратуры, возле первого кабинета, я же сижу в конце коридора возле второго кабинета. Вся очередь быстро с интересом оборачивается. Я вижу трёх женщин в рабочих комбинезонах, испачканных какой-то штукатуркой, пытающихся прорваться к врачу. Однако кабинет находится под защитой какой то бывалой бабушки посетительницы поликлиник. Другая бабуля на костыле пытается объяснить, что здесь очередь, талончики, и всем “нада”… На это одна из женщин, по всей видимости предводительница этой группировки кричит на весь коридор, что им очень очень “надда”, и она не понимает, почему их не пускают:
Мы обедали и вышли во двор пропустить по стаканчику, к нам подошла собачка, вроде хвостиком виляла, Маринка хотела погладить собакена, но он бросился на неё, короче укусил за задницу, мы можем показать!
- не надо мне ничего тут показывать…
- да она сидеть не может, кровь бежит, а вдруг собака бешеная? Вы что, не понимаете?
Очередь разделилась на два лагеря. Мужики в основном приняли сторону пострадавшей от собаки, надо же девочкам уступать. Женщины же озбуждённо галдели не собираясь уступать. Тут мадам начала ломиться в дверь, бабка резво отскочила испугавшись такого напора и на шум вышла строгая медсестра. Приняв роль третейского судьи, внимательно выслушала оппонентов и приняла решение - надо помочь!
Еще минут пять очередь галдела, но за неимением обьекта внимания пришла в успокоение. Правда покой длился недолго, на сцене появился новый персонаж. В конце коридора нарисовалась новая рабочая делегация. Судя по рабочей спецодежде работяги были с какого-то ближайшего завода. Печать озабоченности лежала на их суровых красноватых лицах. Но не пристало мужикам выражать эмоции, поэтому не сразу была понятна цель их прибытия. Человек пять-шесть столпились в проходе между регистратурой и врачебными кабинетами. Один из них, высокий статный с проседью мужчина явно в статусе бригадира громким голосом спросил:
Кто главный здесь?
Очередь снова пришла в крайнее возбуждение. Никто не хотел снова пропускать вперёд очередного наглеца. Мужчина повторил заявление:
К кому обратиться, нам срочно!
И вывел вперёд щуплого мужичка с белым как снег лицом, с замотанной какими то тряпками рукой. Тут народ напрягся, понимая, что назревает что-то важное. Подбежала женщина из регистратуры:
Что тут, что тут, что происходит?
Бригадир, понимая, что его Важный вопрос не достиг желаемой цели решил достать козырь из рукава. Не торопясь, расстегнув нагрудный карман на куртке он достал из кармана какой небольшой свёрток в тряпочке, развернул и поднял вверх человеческий палец. Рядом сидящая женщина упала в обморок, вся очередь попятилась в обратную сторону. На шум из кабинета выскочил доктор. Его невозмутимое лицо не выражало особенных эмоций. Видимо, давая понять, что видели и не такое. Быстро дав указание медсестре и работнице регистратуры, он взяв за плечи товарища с отрезанным пальцем, резко захлопнул дверь. Тут же загорелось табло “идёт операция”. Воцарилась гробовая тишина, голос вышедшей медсестры о том, что в ближайший час можно не занимать в первый кабинет, всем надо переместиттся во второй - уже не произвёл должное впечатление, люди переваривали происходящее. Свары закончились, каким-то волшебным образом очередь самоорганизовалась, кто за кем, куда и почему.
Во времена моего советского детства очередь была явлением обыденным. Люди, можно сказать, жили в очередях. Там узнавали последние новости, обсуждали происходящее в стране, шутили, рассказывали анекдоты, ругались, мирились, знакомились, проще говоря общались. В наше время, чтобы отчасти окунуться в те забытые времена, нужно сходить либо на почту в начале месяца, когда выдают пенсию, либо в поликлинику. Хотя говорят, что есть поликлиники без очередей. Ну я таких пока не видел, по крайней мере по утрам. Травмпункт, как место внезапного скопления народа, как раз подходит под этот критерий. Конечно мне приходилось видеть в травмпункте и не такое. И девочку, которая палец сунула в мясорубку, и хрипящих мальчиков, подавившихся косточкой, переломанные ноги, руки, неудачно упавшие бабушки, вывихи, растяжения. Но почему-то именно этот день мне запомнился больше всего.