Мужичок с платочком⁠⁠

Бабушкины рассказы

Мама, Прасковья Моисеевна, рассказывала, рядом жил мужчина, пожилой, старичок можно сказать, но он был крепкий, не изболевший. И жил он без волос, без кожи, была у него на голове лишь маленькая пленочка. Постоянно платочек носил, завязанный узелочками. Мама скромная была, не навязывалась, грубо никогда не спрашивала, но интересно ей было всё узнать. Она и спросила:

- Вот как же, мил человек, почему у вас на голове платочек? Не привычно смотреть это!

- А ничего такого страшного тут нет. И рассказал свою историю…

- Было какое то время, то ли до революции, то ли после, скорей всего после, когда белиберда всякая была. А люди богатые, они не исчезли все равно, перевозили нужное с одного города в другой, с одной деревни в другую, торговали в общем. Люди были обременённые, кругом запустение, денег нет, ничего нет. И вот некоторые одной идеей собрались и стали разбойничать. И в тайге, а дорога шла по тайге очень долго, засели и сидят. Дорога одна, никто никуда не денется. А раньше как ехали? Кто на одной лошади, кто на паре, но в основном на тройках. Все одеты хорошо, полушубки, валенки. И как едут хорошие сани, тормозят их. Было все распределено, кто осаживает, хватает за уздечку. Другие подбегали к кошовке и брали тех людей. И всё у них всегда получалось. Он был главарем у них, сильный, здоровый:

- Как схвачу в охляпку, а тому и дышать нечем.

Добро забирали, людей убивали. И лошаденки, и повозки, и то что везли всё им доставалось. По дешёвке на базаре сбывали и всё.

А в тот момент, то ли чутье, то ли что, не хотелось ему идти в тот раз, а братва то одна, напирает:

- Да что ты ерундой занимаешься, надо идти!

И пошли. Вот едет тройка, добрых хороших лошадей, колокольчики звенят, под полозьями снег поскрипывает. Ну и вот они уже готовы были. Двое выскочили, схватили за уздечки, проволокли, осаживают, не отпускают, крепкие были мужики. И он тоже подскочил к этой кошёвке и вылез оттуда в дохе мужик такой дородный и вместо того чтобы мне его охляпать, он меня как взял, как сдавил, мне и дышать нечем, и не дал даже ничего сделать. Схватил меня за волосы, а волосы у меня были большие, закрутил и кричит:

- А ну-ка мужики, давайте вожжи сюды.

Мужики вожжи подтащили, узел на волосы навязали.

- Гните березку.

Березку согнули, вожжи за березку привязали, он подступил, и вокруг раз, обрезал и березку отпустил. Березка шлёп, и все мои волоса вместе с кожей взлетели. И бросил меня, не стал убивать, сел в свою кошёвку, понудил лошадей и поехал. А товарищи мои все разбежались по тайге. А я сижу, кровь течет, глаза мои застелило, ничего не могу сделать. Потом начали вылазить мои друзья, вылезли, посмотрели, ой-ой, что случилось то…

И с тех пор бросил я все эти дела. К фельдшеру какому-то пришёл, он мне помазал, туда-сюда, и потихонечку, потихонечку всё это у меня зажило. Зажило, так вот с тех пор и живу, а платочек ношу чтоб людей не смущать.

Снял он платочек в четыре узелочка, а там кожица тонкая, под ней жилочки пульсируют, по венкам кровь бежит, хорошо видать.

- Вот так и живу.