Modik

Modik

пикабушник
64К рейтинг 36 подписчиков 11К комментариев 22 поста 6 в горячем
1 награда
5 лет на Пикабу
497

Она ела

Я тогда работала в риелторском агентстве. Показывала людям квартиры, которые они могли бы снять, и имела с этого неплохой процент. Работать старалась честно и на совесть, никого не обманывала, подыскивала максимально соответствующие запросам клиентов варианты, особо не навязывала выгодные мне. Так что репутация у меня была хорошая. По сарафанному радио от друга к соседу шла слава о моей хорошей работе, так что на отсутствие клиентов я не жаловалась.

Не знаю, как у других риелторов, а у меня был список «несдавашек». Есть такие квартиры, которые трудно сдать, а если и сдаешь — люди съезжают буквально через два-три месяца. Причины такой непопулярности жилья обычно самые прозаичные: соседи — буяны-алкоголики, или район неблагополучный, или от остановки далеко. Иногда нет ремонта как в самом доме, так и в квартире. В общем, понятно все. Польстятся люди на низкую стоимость, пожадничают, а жить в тех условиях, что за эту стоимость предложены, невозможно. Вот и сдаёшь жильё снова и снова, каждый раз разным людям.

Но есть и исключения.

В моем списке «бракованного» жилья была пара квартир замечательных, как ни посмотри: в хорошем районе, светлые, просторные, с дорогим ремонтом. Дешёвые, что опять же приятно. Живи — не хочу. Но люди в них почему-то не задерживались. Хозяева менялись чаще, чем у развалюхи с тёткой-алкашкой по соседству. Такое положение вещей ставило меня иногда в тупик, но особенно я никогда над этим не задумывалась. Не живут и не живут, бог с ними.

Квартир, которые не сдавались вопреки своему качеству, тогда у меня было две. Одна — двушка новой постройки в спальном районе и трёхкомнатная, шикарная, в самом центре города. Старый фонд, но с очень хорошим ремонтом и застеклённой лоджией. У друзей-знакомых находилась тысяча и одна мистическая причина такой странной текучки. Да и коллеги шептались иногда «о всяком таком, страшненьком». Я же всю эту чушь, как я тогда думала, пропускала мимо ушей и ни во что такое не верила. Но один страшный пугающий случай заставил меня сильно призадуматься и переосмыслить свои взгляды на непознанное.

Появилась у меня одна клиентка. Странная немного. Рыженькая, худенькая, глаза, как два прожектора — большие и зеленющие. На вид лет 18, по паспорту — около 30 (видела, когда договор оформляли). Придирчивая жутко, но как-то ненормально придирчивая. Ох и перебрали мы с ней вариантов! Причём конкретных требований она не выставляла. Всё было предельно просто: к центру поближе, транспорт рядом и ремонт нормальный. В стоимости меня не ограничивала. Казалось бы, почти любая квартира из моей базы подойдет, но ничего подобного. Что ни посмотрим, всё не нравится.

— Не то, — говорит.
Спрашиваю: «А что надо? Вы скажите, что хотите от квартиры — я такую найду».
— Не знаю, но увижу, что вот оно, моё, и скажу.
— Ну скажите, что не понравилось, исключим подобные варианты.
— Да всё нормально. Просто не моё. Давайте дальше смотреть.

Вот и весь разговор. Так и искали с ней «то». Она всё смотрела, выбирала. Да как-то странно очень смотрела. Ходит по квартире, оглядывается, озирается. Точно кошку в новое жильё запустили — настороженно так. Разве что не принюхивается. Нормальные-то люди как квартиры смотрят? Краны покрутят, батареи потрогают. Проверят, не сыпится ли где штукатурка, нет ли пятен на потолке. Такие вот вещи. Обычные. Проверяют жильцы — жить можно или нет? А не в кладовках сидят. А эта странная найдет в квартире кладовку, зайдет, закроется изнутри, постоит минут пять. Выходит — лицо недовольное. Все понятно, опять новую квартиру надо искать. Не понравилась, значит. Когда она в первый раз так сделала, я чуть у виска не покрутила. Потом плюнула, мало ли какие у людей причуды бывают? Ох, лучше бы я гнала ее взашей. Лучше бы я сумасшедшей ее посчитала.

Заколебала она меня, конечно, но что делать. Работа есть работа. Да и сезон был тихий — клиентов мало, времени много. А у меня зарплата от договоров зависит. В общем, добрались мы с ней и до моей не сдающейся трешки. А квартира эта — моей двоюродной тетки. Живет она в другом городе, так что по-родственному да по дружбе договор аренды от её имени я всегда заключала. В общем, приехали, разулись, зашли. Девушка эта и десяти минут не проходила. Даже в кладовку свою любимую не залезла. Подлетает ко мне, беру, говорит. «Вот прям то, что надо, всё очень нравится». А у самой глаза горят и улыбка во все тридцать два. Даже жутко немного. Ну, думаю, и слава богу. Может, хоть эта тут будет жить, раз такая у неё к этой квартире любовь с первого взгляда. Заключили тут же договор, рассчитались.

У меня от этой квартиры хранились две пары ключей. Одну-то я ей сразу отдала, а вторую дома оставила. Не догадалась захватить. Не думала, что так удачно сложится и квартиру сдать получится. Дура, одним словом. До сих пор себя проклинаю. Договорились мы с этой рыжей, что ключи я ей через пару дней завезу. Через четыре дня, в среду, у меня образовались дела недалеко от того места. Ну и решила, чего по городу туда-сюда мотаться? Освобожусь и закину ключики.

Звоню в этот день утром — телефон отключен. Ну, думаю, спит, может быть. Возьму ключи с собой и позвоню. С делами я разобралась уже ближе к вечеру, часов около семи. А зима была, темнело рано. Не кромешная ночь, конечно, но плотные такие сумерки. Звоню на сотовый — всё ещё отключен. А мне ещё раз специально ехать не хочется. Лениво, да и бензин, опять же, дорогой. Тут и родился в моей голове редкий по своему идиотизму план. А дай, думаю, я ключи занесу и с запиской оставлю. Дверь-то там по хлопку закрывается. Зайду, ключи на стол положу и выйду.

Приехала, еще раз позвонила на сотовый — отключён так же. Окна в квартире тёмные, значит, дома никого нет. Поднялась. В дверной звонок звоню (на всякий случай) — тишина. Не работает. Думаю, может, свет отключили? Хотя странно, в подъезде лампы горят. Постучала для подстраховки. Ноль реакции. Точно дома никого нет. Открываю дверь ключом, захожу. Выключателем пощёлкала — темно, как было. И правда, электричества нет. Ну, думаю, ясно все. Разулась, прошла в зал. Это самая дальняя и самая большая комната в квартире. Я бы так далеко не пошла, но мебели хозяйка оставила мало. Стол был только в зале. Не на пол же мне было ключи с запиской кидать? Уж лучше бы кинула…

Зашла я, ключ выложила, выдрала листок из блокнота. Стою спиной к двери, роюсь в сумке, ручку ищу. Слышу — за спиной шорох какой-то и шаги. Оборачиваюсь, думаю, хозяйка, что ли, вернулась? А как дверь хлопает, я вроде и не слышала. Может быть, она в спальне на диване спала, что ещё в темноте делать? А я такая красивая, припёрлась без приглашения. Повернулась… И увидела, Господи, что я увидела… До сих пор мурашки по коже, как вспомню.

Стоит напротив меня нечто. Высокое, почти под потолок. С крученной-перекрученной шеей. Глаза как две черные дырки, само бледное до синевы. Тощее — кости все видно, сутулое, голое. Стоит и покачивается. Люди так стоять не могут. Так по-змеиному. Стоит, на меня смотрит и улыбается жуткой улыбкой. В полумраке ой как хорошо все было видно. До каждой мерзостной детали. У меня душа в пятки ушла. Хочу кричать, а горло сдавило — вместо крика какой-то сип выходит. Мне бы бежать — а я как к месту приросла. Стою, ни жива, ни мертва. Сумку в руках сжимаю. А этой штуке на меня смотреть, видимо, надоело — оно свою дряблую синюшную руку ко мне протянуло. Вот тут-то нервишки у меня и сдали. Я в обморок — шмяк. И нет ничего.

Сколько так лежала, не знаю. Очнулась от странного звука. Вроде бы чавкает кто-то. Дети так маленькие едят, пока за столом себя вести еще не научились. Мне жутко так стало. Никогда так страшно больше не было и никогда, дай бог, больше не будет. Не меня ли, думаю, кушают? Хотя мне не больно, вроде бы, и не трогает никто. Лежу себе.

Наконец, набралась смелости, приподнялась на локтях. Думала, монстр мой. Не монстр. Мама дорогая, там спиной ко мне сидит рыжая клиентка моя на корточках и что-то ест. Вроде бы куча какая-то перед ней. Она сидит и жует себе. У меня от облегчения, что чудовища нет, в голове все смешалось. Даже мысль в голову не пришла: почему девушка ест в такой странной позе, да ещё и в темноте? И что? И почему она не обратила никакого внимания на валяющуюся посреди комнаты меня? Тогда я просто рада была, что человек знакомый рядом. Рано обрадовалась…

Я что-то говорить начала, а она раз — и обернись. ЭТОГО Я НЕ ЗАБУДУ НИКОГДА. ДО СТАРОСТИ БУДУ ПОМНИТЬ, ДО ГРОБА. Она повернулась, а глаза у нее как у кошки, в темноте светятся, а под ними — чернющие круги. Лицо вытянулось, заострилось. Черты стали какими-то странными, чёткими. И зубы… Не было у неё таких зубов! Мелкие, острые, да много так! Пригляделась я к той куче, что рядом с ней — а это мой монстр. Валяется, смятый, как тряпка.
Подёргивается.
А ОНА ЕГО ЕСТ.

Наполовину заглатывает, наполовину втягивает, как воздух. Жрёт. Аж давится от жадности. Я заорала и, себя не помня, вылетела из квартиры. Как поднималась, как бежала — не помню. Сумку так там и бросила. Туфли тоже. Хорошо, раздеваться не стала. Ключи от машины и квартиры в кармане остались (у меня они в одной связке). Домой я просто неслась! Как ни в какую аварию не попала — до сих пор удивляюсь. Я же невменяема была. У себя дома я включила весь свет и врубила телевизор.

Всю ночь до утра лечилась коньяком, который купила, чтобы добавлять в кофе по утрам. Пила, не закусывая. Уснула только, когда начало светать. И очень жалела, что живу одна. Что ни с кем не встречаюсь и не держу дома хотя бы кота. Ох и трясло меня. Еле отошла от этого ужаса. Долго ещё спала с ночником и вздрагивала от каждого шороха.

А через пару недель приходит эта краля рыжая в мой офис. Сумку мою с туфлями мне отдаёт и говорит: «Спасибо за ключи, только в следующий раз предупреждать надо заранее, когда зайти захотите. Мало ли, чем люди заняты…». Смотрит на мою побледневшую вытянувшуюся рожу, улыбается так мило и выходит себе спокойненько.

Вот что это было? Мать вашу, что?

После этого прожила эта девушка в квартире полгода ещё и съехала. Больше никаких странностей я за ней не наблюдала. Да я и не рвалась. Меня к этой дамочке калачом было не заманить и под пулеметом идти не заставить. Договор расторгали в офисе. Я даже проверять не поехала, всё ли на месте в квартире и в порядке. Отделалась — и ладно.

Но вот что странно, после этой девушки квартиру сняла молодая семья с ребёнком. И там они живут до сих пор. Более того, квартиру эту они выкупили и рады были очень. И это после того, как в ней жильцы менялись чуть ли не каждые два месяца. Вот и возникает вопрос, что съела эта странная девушка? И кто или что она такое? Что это вообще было?

Хотя я об этом стараюсь не думать. Так спокойнее. Я просто принимаю теперь как данность — странное есть. И стараюсь не вспоминать. Просто принять, как факт, научиться с этим жить и забыть. Вот есть же львы в Африке? Вот и призраки тоже где-то есть. Я молюсь об одном только — чтобы это «где-то» было подальше от меня.

Мракопедия.

Показать полностью
117

Ад - это вода

Ад — это не огонь. Ад — это вода. Безграничность черного моря, без перерыва играющего горькими мускулами волн. Первобытный хохочущий великан одной рукой запросто вскидывает корабль так, что его нос почти упирается в зенит, а потом, гулко ухнув, чудовище бросает игрушку, и все летит в бездну — палуба под ногами, сумеречный свет иллюминаторов, старое фото среди карт на стене. А собственный желудок упирается в горло. Затем — удар, и корабль захлестывает с бортов. И так — каждую минуту — десять секунд покоя, полминуты на подъем, судорожный миг на вершине, и — полет. Шестьдесят раз в час. Тысячу четыреста сорок раз в сутки. О годе — страшно думать. Но именно этими перекатами вахтенные меряют время: треснувший немецкий хронометр мертв уже восемьдесят пять лет.

А день не наступает. Из года в год черная ночь сменяется штормовым сумраком совершенно произвольно — сводя с ума, выбивая из души последнюю стабильную опору, как волны — палубу из-под ног. Ночная буря бесконечна. И это их ад. Больше полувека вода раскачивает корабль, и уже непонятно — взлетает он на волну или падает с нее: верх и низ заменила вода. Порой кажется, что даже если машины и набрали бы мощности, достаточной, чтобы судно взлетело с гребня очередного вала, то реальность поменялась бы местами, и полет превратился бы в очередное падение. Просто без переломной секунды.

Мрак, сырость, качка, многолетняя борьба со штормом. Люди превратились в тени. С глухим отчаянием выходят на вахту, борются, работают... А потом — молча расползаются по своим углам и словно исчезают во мраке. Можно было бы сойти с ума, но безумие — рай, здесь этой роскоши нет. А вот боль разума от вечного балансирования на грани сумасшествия — сколько угодно. Это часть ада. Эрнст назначает вахты и следит, чтобы все на них выходили. Пресекает ссоры и отчаянные драки сходящих с ума людей. Требует следить за внешним видом и одеждой — моральное падение человека начинается с беспорядка в вещах, с равнодушия к себе. Одно время он пробовал собирать свободных в кают-компании, но затея провалилась: люди слишком отчаялись, чтобы забыться в беседах и песнях. Все почти сорвались, почти обезумели. Эрнст — капитан двух тысяч человек. Он не имеет права на срывы. Это — непозволительная для него роскошь, когда речь идет об экипаже.

Котлы едва набирают мощность — мазут больше похож на отработку. Он, как и все вокруг — отвратительного качества. Лампы — едва светят, огонь — почти не греет. Одежда — всегда полусырая и холодная. Еда без вкуса, и ее куски стынут в горле. Никто из коков не виноват — это тоже часть ада. И каждое утро любой матрос просыпается, дрожа от холода в мраке. Каждый матрос с отвращением глотает безвкусную тушенку со стылой лапшой. Каждый матрос, чуть разогнав работой кровь, целый день летит к черному небу и падает с него. Чтобы через две отбитые рынды снова при камбузе проглотить свою порцию, и, упав под сырое одеяло, спасительно отключиться.

Порты бывают редко. Там также вечная ночь и сырость. И также негде согреться, нет яркого света. Лишь день отдыха от волн, чтобы залить в цистерны новый дрянной мазут и загрузиться провизией. На новости надежды нет. У всех одна и та же вечная буря. И капитаны других судов молча пожимают плечами при встрече. А у портовых работников свой ад — не лучше.

Лишь иногда можно услышать о встрече с Иными, для которых ад — вполне себе комфортная жизнь после земной. Здесь они и черти, и ангелы, и помощники, и каратели. Да вот только даже в них не верится. Быть может это — лишь спасительные байки для ломающегося разума, этакаяя религия в аду. Лично Эрнст за восемьдесят пять лет не встречал ни одного, хотя наслышан предостаточно. Редкие портовые байки об Иных... А еще — куда более редкое слово... Искупление...

Но сутки заканчиваются, и корабли снова уходят в многомесячную болтанку. Этого не избежать. Пожелай они искать порт раньше времени — просто не нашли бы его. Да и просто искать его — не выходит. Порт сам негаданно появляется по курсу, когда горючее и припасы на исходе. Или — когда давно закончились. И лучше не пытаться все истратить быстрее, в расчете на скорую встречу. В первый год так и сделали. Порт не появился и голодный экипаж три месяца мерз у остывших котлов, а потерявший ход корабль болтало куда больше и наполовину затопило. Дезертиров нет. Эрнст допрашивал — кто-то сознавался в намерении сбежать в порту, но, как они все говорили, всегда их планы просто вылетали из головы по прибытии.

Ад оставался адом. Ничего нельзя изменить и ни к чему нельзя привыкнуть.

Корабль глух и слеп. Сняты вахтенные с радиодальномера и все связисты. Радиосвязь не принимает даже помех и бесполезно что-то передавать в мертвый эфир. Это приводит дежурных в отчаяние. Пришлось дать им вахты матросов, чтобы уберечь от срыва. Акустиков же, напротив, не загонишь к наушникам. Это стало понятно в первую же неделю пребывания здесь. Ребята отказываются работать на шумопеленгаторе, но связно объяснить ничего не могут. По их рассказам, вместо шума течений они слышат крики — надрывные, бессвязные... Иногда в многоголосом хоре боли кто-то начинает выкрикивать их имена, просит, проклинает, требует капитана... Беднягу Гюнтера хватило на одни склянки, потом он сутки рыдал в углу, все повторяя: "это не вода! Мы не по воде плывем! Это не вода! Она знает нас! Это не вода!" Впрочем, колбасник оказался крепким малым — скоро оправился и даже сумел сам убедить себя, что ему померещилось. Но к наушникам все равно не подходит. Эрнсту совершенно плевать — что это за вода и вода ли вообще. Здесь обо всем можно только гадать. А у него другие заботы — на нем экипаж. Все две тысячи парней, которые еще чего-то ждут.

Вахта в капитанской рубке — опостылевшая рутина. Ничего нового из года в год — только бесконечные горбы морских валов. И Эрнст вздрогнул, увидев на носу чужака. Почти сотню лет никто новый не появлялся на корабле. И неоткуда ему было бы взяться в такую бурю. А этот спокойно держится одной рукой за леер и глядит по курсу. Внутри Эрнста все рухнуло и ноги предательски подкосились впервые за все время здесь — Иной. Не так много ходило о них слухов, но этот был описан точно — средний рост, непокрытая голова, военная куртка непонятно какой страны. И тонкие языки пламени, непрерывно струящиеся по одежде и коже. Отчего-то было понятно, что этот огонь не будет греть, сколько не тяни к нему руки, но при касании оставит незаживающий ожог. Волны сторонились чужака, а летящие брызги испарялись, даже не успев зашипеть.

Палач. И помощник. Нет имени — только клички. Одни называли его Лютым, Злым, Мясником, другие — Солдатским Ангелом. В одной байке говорилось, что даваным-давно один из Падших Богов назвал его Светлячок. За что и был растерзан Иным.

Сейчас он просто держался за ограждение борта, а старый корабль трепетал и гудел каждым бронелистом, готовый по воле пришельца превратиться в пиратское судно, в плавучий таран, в легкий бриг, и лететь туда, куда прикажет хозяин.

Эрнст одернул китель и, спустившись с рубки, уверенно двинулся к пришельцу, стараясь не поскользнуться на мокрой палубе. Что бы ни сталось потом — это его корабль и его команда. И если придется — он прикажет чужаку покинуть борт. Невзирая на последствия. Ведь собственное достоинство — это то единственное, что еще держит на плаву их разум, что еще оставляет в душе горсть веры друг в друга.

Иной обернулся, и Эрнст вздрогнул, столкнувшись взглядом с пустыми белками чужих глаз. Губы пришельца растянулись в довольном оскале...

---

— "Гузно в мыле, грудь в тавоте, но, зато — в торговом флоте!" — бесконечно повторяет Андрей замшелую остроту. Она изрядно надоела, но Пашка с ней согласен. Флот, зарубежная командировка, романтика африканских морей... Это домашние дебилушки бы намечтали. По факту — духота, жара, от блеска нагретого металла болят глаза, да пересушенная солью кожа лопается на руках. "Не ходите дети в Африку гулять!" Ибо чего в этой самой Африке смотреть? Море и порты везде одинаковы, а кедровые рощицы да бомжацкие деревушки на берегу и в первый день восторга не вызвали. Да и все это, сказать по чести, видно только тогда, когда после работы разогнешься. А ее, родимой, на судне всегда с избытком! Ибо этот мелкий самоходный перегружатель строили еще при Сталине, износили при Хрущеве, на ремонт заявку отправили при Брежневе, хрен на нее забили при Андропове, а плавает у побережья "братской" республики Сомали до сих пор. А экипаж еще и сократили.

"Ваше благородие" Федор Игнатьевич — капитан. Редкостная скотина. говорить по-человечески вообще не умеет. Дружит только с рулевым, с которым же и надирается в порту. Рулевой Александр Залипало (Пашка про себя зовет его немного иначе). Он же радист. Кто сказал, что так нельзя? За два оклада — можно. А за три он бы еще и бычьим гинекологом подработал. А если что случается — виноват кто угодно, только не он. Моторист Андрей — пошляк, хохмач и доминошник. Этот хотя бы человеком быть умеет. И еще Федька-мозголюб. Тезка капитана. И матрос, и крановщик в одном флаконе. Человек абсолютно "дивный". Имея за плечами сельскую школу и ПТУ, уверен, что знает все. И очень любит этими знаниями делиться — и про плоскую Землю, и про "новую хронологию", и про тайный еврейский заговор, и про мировое правительство, и про инопланетное вторжение. Очень любвеобильный до мозгов человек. Ну, и вот — сам Пашка, второй матрос, он же юнга, он же кок, да за один оклад. И до конца контрактика не сорваться...

— Так я тебе и говорю: Австралия — не континент, а часть Америки!

— Федька! Отлюбись уже! — машет на бездельника Андрей, продолжая ковыряться в клапанах лодочного мотора.

— Не, ну ты сам скажи! — не отстает Мозголюб — Ты сам сам Австралию когда-нибудь из космоса видел?

— Можно подумать, что ты видел!

— Я умных людей читал. Они все нормально объяснили...

— Ты этих умных людей у пивного ларька нашел?

— Дурак ты, Андрюха! Тебе "серые" жиды мозги промыли, вот ты им и веришь! А я, пока сам не увидел — ни во что не верю!

— Слышь, Федяра, а ты мозги свои когда-нибудь видел? Нет? Так с чего ты решил, что они у тебя есть? Вдруг это жиды тебя обманывают?

— Да пошел ты! — Федька вскакивает, и, увидев проходящего Пашку, радостно бросается его просвещать.

— Слышь, Мозголюб! — останавливает его Андрей — я очень люблю свой мозг, и очень не люблю, когда его любит кто-то кроме меня! И для Пашки сейчас дело есть!

Пашка же быстро соображает, что может быть хуже, и покорно идет к движку.

— Прокладку смени, крышку надень, да закрути! — указывает Андрей и уходит.

Крановщик ушел еще раньше.


— "Снова к делу приставили?" — звучит в голове знакомый мягкий голос

— Привет! — здоровается Пашка с уже давно привычной "шизофренией".

Новая паронитовая прокладка туго надевается на шпильки и не очень удобно садится на место.

— Я так и не понял тогда, почему я могу тебя только слышать, а увидеть или пощупать — нет?

— "Да, честно сказать, ты меня и не слышишь. Это вроде радиосвязи. Мы на одной частоте и можем друг с другом говорить. Принимать сигналы, точнее."

— Телепатия?

— "Я никогда не слышал этого слова..."

— Забей.

— "Ну, так вот... А попытаться стать материальным... Ну, мы знаем, что в твоем организме есть тепло, а сера — легковоспламеняющийся материал. Сумеешь зажечь спичку ладонью?"

— Только если тереть долго.

— "Не сумеешь. Для нас обрести плотность так же неимоверно тяжело, как для тебя поднять температуру тела до возможности зажечь спичку. Хотя, конечно, пример тут не очень удачный. Иногда мы можем обрести плотность. Ненадолго. И это занимает столько сил, что большинство из нас почти сразу гибнет..."

— Призраки гибнут? Вы же мертвые.

— "Перестаем существовать вообще. Даже в виде души... Нет! Гайки на шпильках не по кругу надо заворачивать, а по-диагонали! Иначе один край будет выше, не обожмет прокладки!"

— Ага! Так а вы там все после смерти обитаете?

— "Нет. Там где я, только неприкаянные. Какое посмертие у других — я не знаю."

— Что за неприкаянные?

— "Преступники. Только не маньяки..."

— Отморозки?

— "Кажется, да. У нас такого слова еще не было. Ты меня сбил."

— Извини.

— "Ничего. Вот... Может, где-то есть и другие места для посмертия. Я не знаю. Не встречал. Кому-то, быть может, рай. Кому-то — индийское перерождение. А кому-то — ничтожество..."

— Что?

— "Ну, полное небытие. В общем, нам за свой круг не выйти, потому не знаю".

— А медиумы вызывают духов, чтобы те им про все рассказывали.

— "И сразу видно шарлатанов! Откуда же духам знать больше вашего, если мы заперты каждый в своем аду?! И нас попросту никак не вызвать оттуда! лентяи зарабатывают ложью на дураках! Впрочем, в мое время было так же... ничего не меняется. Количество обманщиков и дураков, ведущихся на обман — во все времена величина постоянная."

— Кстати, о дураках. Ты с Федькой не общался?

— "Глупая шутка. Общаться можем только ты и я. Вроде радио. Я же говорил..."

— Ладно, не обижайся. Все-таки ты — зануда.

— "Мне очень долго было не с кем говорить о чем-то новом..."

— Как долго?

— "Очень долго."

Голос замолчал. Пашка только, было, распрямился, как собеседник коротко указал:

— "Заверни на шпильки контргайки и подтяни их друг к другу."

— Зачем?

— "Выбрация разболтает гайки."

— Ты техник?

— "Нет, просто ходил в плаванье..."

— Ясно. Ты не обижайся. Складывается мнение, что мне пора к доктору обратиться с нашими разговорами.

— "Н-да? — в голосе послышалась насмешка — ну, давай попробуем."

— Что попробуем?

— "Травмы головы, приступы головокружения, внезапные головные боли, отказ зрения или слуха — были?"

— Да нет, только от жары, бывает, жбан раскалывается...

— "Случаи лунатизма, потери памяти, временный паралич?"

— Нет. О чем ты?

— "Значит, серьезных патологий мозга быть не должно. Теперь иначе. Мысли о суициде?"

— Нет.

— "Уверенность, что мир грядет к катастрофе, и что ты избранный в войне добра и зла?"

— Что за ересь?

— "Значит, не манихейский бред, а потому онейроидный синдром исключается. А приступы непреодолимого страха, уверенность, что кто-то неотвязно тебя преследует? Или, что твои эмоции и мысли — проекция чужой воли?"

— Никогда такого не замечал...

— "Значит, не параноидальная шизофрения. А ведь именно она чаще всего сопровождается галлюцинациями. При паранояльном синдроме, например, они не встречаются".

— Убедил уже!

— "Прости, старался тебя успокоить, покуда ты не навнушал чего-то себе до настояящего сумасшествия. Самодиагностика всегда чревата подобным."

— Ты был судовым доктором?

— "Нет! — голос откровенно смеялся. — Просто в доме матушки было очень много книг. А я, в юности, был очень любопытен! Кстати, напоследок — галлюцинации всегда навязчивы."

— Тут ты прав. Никогда не командовал мною, и я могу легко от тебя закрыться.

— "А еще, плод шизофрении никогда не знает того, чего не знает больной ею. Ты до сего дня о психиатрии много знал?"

— Черт!

— "Нет. Я к ним не отношусь, и никогда не видел."

— Да, ты говорил... Кстати, ты, значит, тоже преступник?

— "В какой-то мере..."

— И кто же?

— "Никто."

— Не хочешь говорить?

— "Неприятная тема. Скажем так, преступником здесь считается и тот, кто не боролся с преступником. Не боролся — значит соглашался, пассивно поддерживал, соучаствовал. Ну, и прочие, кто поддерживал бесчеловечность правящего режима. Вольный или подневольный был — тут все едино."

— Там у вас, тогда, наверное, девять из десяти людей.

— "Меньше, наверное. Но все равно — много. Я не считал. Впрочем, тем, кто не был идейной мразью, могут дать шанс на искупление."

— А что потом, когда искупаете... Или когда наказание — все?

— "Не знаю... Хороший, конечно, вопрос — есть ли жизнь после искупления? Почти как "есть ли жизнь после смерти". Впрочем, второй, кажется, уже закрыт."

— Ага. Как Андрей шутил — "видимо, в раю хорошо, раз оттуда никто не возвращался, чтобы рассказать". А как случилось, что ты связан со мной?

— "Иногда мы помогаем людям..."

— Как джинн из лампы?

— "Нет. Желаний точно не исполняем. Так — советуем, помогаем..."

— Теперь понимаю. Отец тоже говорил, что его защищает какой-то бешеный японский шиноби.

— "Да. Может быть и так. Ничто не мешает твоему отцу тоже быть связанным с кем-то из мира духов."

— Так, матрос!!! Ты что, уснул над собранным движком?! — Залипало появился в своей обычной манере, то есть сзади и неожиданно.

— Тебе плохо?! В водичку макнуть?! — продолжал он словесный понос, уже стоя лицом к лицу — или тебе делать нефиг? Так ты доложи — я найду, чем тебя занять!

Пашке было что сказать. И даже вырисовывалось направление, куда рулевому следует рулить. Но спорить с любимчиком кэпа не рискнул. Молча сгреб инструменты и понес к рундучку Андрея...

Вообще, судно-перегружатель было обязано всегда находиться в порту приписки или где-то рядом с оным, согласно распоряжению. Но Федор Игнатьевич периодически левачил, то подряжаясь что-то доставить или разгрузить, то шерстил прибрежные воды после шторма, надеясь разжиться чьим-то потерянным грузом.

Вот и в эту ночь судно привычно стояло на якоре далеко от порта, прибыть в который кэп планировал завтра. На вахте был Федька-мозголюб. Он-то и приметил четыре надувные моторки, плывущие к ним от берега. От растерянности он не нашел ничего умнее, чем отчаянно колотить в рынду. На лодках послышался смех с улюканьем и в воздухе протрещали две экономные предупредительные очереди.

— Пираты! — орал Федяра.

Экпиаж выскочил на палубу. Рулевой, оценив ситуацию, тут же куда-то исчез. Мозгоклюй, сочтя работу сделанной, тоже испарился. "Ваше благородие" судорожно глотал воздух, сжимая одеревеневшей рукой табельный "макаров".

— Дай сюда! — Андрей отобрал у него пистолет — отпугнуть попробуем!

— Предупредительный надо... В воздух... — прохрипел Федор Игнатьевич.

— Сам и предупреждай! — прогудел в усы Андрей, выцеливая кого-то, и нажал на спусковой крючок.

С лодок ударила уже совсем не экономная очередь, прошившая стенку кубрика и ногу стоящего перед ним моториста. Капитан, закрывая руками голову, убежал в рубку и Пашка услышал, как хлопнула дверь. С лодок полетели "кошки", и две дюжины негров, ругаясь по-своему, сноровисто залезли на борт.

Пашка шустро втянулся в кубрик и закрыл дверь. В иллюминатор было видно, как полуголая орда потрошит рундучки, вскрывает контейнер, как кто-то протащил мимо собранный им недавно лодочный мотор. А двое самых озлобленных уже забивали ногами раненого Андрея.

— "Так!" — знакомый голос в голове перекрыл шум на палубе. В этот раз собеседник был краток и деловит:

— "Слушай и выполняй! Без геройств! Понял?"

Пашка кивнул, не успев даже подумать, увидит ли призрак кивок. Тот, тем не менее, понял.

— "На секунду выгляни в иллюминатор и пригнись!"

Матрос подчинился. А голос продолжил:

— "Без инициатив! Сейчас быстро бьешь со всей дури по двери, выскакиваешь, толкаешь негра! Потом — швыряешь Андрея в кубрик и запираешь дверь! Не тащишь, а именно швыряешь!На все у тебя только три секунды! Усек?"

— Да, но...

— "Пошел!!!"

Распахнувшаяся дверь ударила пирата, державшего в руках автомат. Оружие у его товарища висело за спиной, и тот успел только что-то проблеять, когда Пашка оттолкнул его от Андрея. Дальше — ухватить раненого за ремень и швырнуть в кубрик! Моторист весил почти центнер, и парень услышал, как от рывка хрустнули все суставы сразу. И Пашка, чуть замешкавшись, уже видел, как разгибается первый пират, как достает грязный "калаш" его напарник, и еще некоторые уже поворачивают головы на шум... Дверной замок успел щелкнуть прежде, чем дверь вздрогнула от удара. Воздух треснул очередью, и в стене появилось два пулевых отверстия.

— "Не опасно! — сказал голос — пули не стальные. те, что пробьют, убойной силы уже не сохранят!"

Ночь накалялась. Озлобленные сопротивлением и скудной добычей пираты лаялись меж собой, и тон их беседы все больше повышался. Стонал, не приходя в сознание, Андрей. Пашка выглянул в иллюминатор. Среди толпы оборванных негров (на одном уже сидел капитанский китель Федора Игнатьевича) выделялся здоровяк, который указывал товарищам на канистры и в чем-то убеждал.

— Подожгут... — у Пашки пересохло горло.

— "Дело дрянь." — печально согласился голос в голове.

— Я это... Не боюсь смерти... Ты оттуда же... Значит не все закончится. Только гореть не хочу — больно это...

Голос молчал. Пашка решил уже, что шоковая встряска от происходящего запоздало вылечила шизофрению. Но тот появился снова, и был очень тихим.

— "Сейчас все хорошо будет. Ты, главное, не пугайся. Ладно?"

И исчез, прежде чем парень успел спросить — чем еще его может напугать эта ночь?

Туман в прибрежных водах Сомали — явление нередкое. Он мешал потрошить суда, но знавшие воды пираты, в целом, его большой помехой не считали. И появившаяся в воздухе взвесь никого не напугала — просто чуть сложнее до берега добираться будет. Только молодой внук деревенского колдуна замер на ходу, к чему-то принюхиваясь. А потом, закинув автомат за спину, скользнул с борта в одну из лодок.

— Эй! Ты испугался воды в воздухе? — окликнул его вожак.

— Не хочу потом вымаливать искупление, — буркнул беглец и завел мотор.

— Должен будешь мне новую лодку! — крикнул ему вслед главарь и кивнул другим — Нам больше достанется!

А туман, между тем, стал совсем густым и непривычно морозным. Где-то вдали загалдела испуганная стая чаек. Люди заторопились, стараясь догрузить добычу, чтобы потом, запалив перегрузчик, уйти невидимыми. С носа раздался крик:

— Тревога!

Пираты разом повернули головы. Серо-синеватая хмарь почтительно расползалась в стороны — от волн до луны. Нечто огромное уверенно шло через туман, и впереди его, низким предупреждающим рыком летел гул работающих паровых котлов.

Вожак собрался отдать команду прятаться, в надежде потом продолжить грабеж, но не успел.

Пашка увидел в иллюминатор, как, разом сбросив хмарный плащ, из темноты вышел огромный корабль. Жесткий, прямой и изящный, как старинный рыцарский меч. И, хотя ни одно из его орудий не было направлено на их судно, пираты вразнобой заголосили и посыпались в лодки. Кряхтя и кашляя заводились моторы. А огромный линкор все наступал, проходя малым ходом почти вплотную к низкому борту перегрузчика.

Пираты устремились через туман в сторону берега. Завтра лишь одна лодка из трех оставшихся благополучно дойдет до земли. Прочие перевернутся стараниями испуганных рулевых.

А линкор, не сбавил и не увеличил ход. Выйдя из ночного тумана, он, не меняя курса, уходил обратно в серую пелену. Мимо Пашки величественно проплывали орудия, спасательные шлюпки, краны, два ряда бортовых иллюминаторов... А у самого борта стоял пожилой капитан с резкими чертами усталого лица и смешными ушами. Увидев Пашку, он виновато улыбнулся и отвел взгляд. Какой-то внутренний толчок развернул голову матроса по направлению к гроту. Там на топе тяжело шевелился отсыревший и линялый флаг со свастикой.

"Ты, главное, не пугайся. Ладно?" — вспомнил Пашка.

Горло сжал спазм, а мысли и чувства заскакали внутри испуганными блохами.

Туман уже смыкался за кормой уходящего корабля.

— Я же говорил! — проскрипел высунувшийся Мозголюб — я же говорил, что фашисты перебрались на базу в Антарктиде! Вот!

— "Прости, малыш... — голос в голове был слаб и едва различим — наверное, я должен был сказать раньше... Не хотел пугать... Мы все давно уже не... Впрочем, не важно..."

---

Капитан остановился в трех шагах от чужака. Спокойное достоинство офицера чуть портила необходимость держаться за трос ограждения. Иной же, напротив, отпустил леер и развернулся полностью, совершенно невероятно удерживая равновесие при штормовой качке. Кошмарный оскал стал еще шире. А затем произошло чудо — Иной чуть заметно склонил голову в приветствии. Сердце капитана замерло на долгую секунду, чтобы потом заколотиться втрое быстрее. Горло сперло судорогой.

— Ис...купление? — едва прохрипел Эрнст.

Чужак уже отчетливо кивнул и довольно расхохотался, заглушая рев волны...

---

Постскриптум.

...Андрей шел на поправку в родном Ярославле. Все грозился приехать к Пашке в Питер и закатить грандиозного морского "гуляя". Федька-мозголюб связался со сталкерами. Благодаря истории о морской встрече быстро завоевал у них авторитет, и теперь активно инстаграмил результаты своих поползновений по заброшенным бункерам. Кэп с рулевым набрали новых дураков в команду и все еще болтались на своем корыте где-то по морям. А Пашка... Пашка просто жил, а жизнь проходила как-то мимо сознания. Не хватало "голоса" — его советов, рассуждений, редкого юмора и постоянного участия. Еще давило странное чувство вины. "Это занимает столько сил, что большинство из нас почти сразу гибнет..." — вспоминал он последний спокойный разговор. Это так невозможно и смешно — быть человеком, который добил карманный линкор 3-го рейха. Потом истерика проходила и становилось стыдно.

— "Ты не против?" — услышал он однажды, и, не поверив, завертел головой, боясь, что дошел до настоящего сумасшествия.

---

Ад — это не огонь. Ад — это вода. Линкор давно пуст, и лишь морские боги ведают, каким образом он живет и слушается команд Эрнста. Бесконечный шторм, иссиня-черное небо, бугры волн до горизонта. Изо дня в день — борьба. Корабль снова прокладывает курс через бурю. Одежда иногда просыхает. Еда бывает горячей и имеет вкус. И эти мелкие радости делают жизнь сносной. Даже приятной. А буря и безлюдие корабля даже нравятся Эрнсту. Кажется, теперь он начал понимать Иных. Тех самых ангелов и карателей, которым жизнь в аду кажется вполне сносной.Быть может, и путь Эрнста не зациклен на вечном штормовом походе.

— Помнишь, ты спрашивал про искупление, а я не знал, что ответить? Теперь я знаю. Тогда наша команда заслужила его. Поступок, жертва... А еще — намерение. Этим мы доказали, что изменились, и что заслуживаем теперь иной участи. Знаешь, искупление — это выбор. И каждый сделал свой — блаженство, перерождение, вечный покой...

— "А ты?"

— "А я решил остаться с тобой."


Эрнст зафиксировал штурвал так, чтобы линкор резал волны, не переходя на бортовую качку, а сам мысленно обратился к подопечному:

— Теперь мы снова займемся мореходной астрономией. Насколько время в точке 1715Е отличается от времени Гринвичского меридиана?

И, услышав страдальческий стон Пашки, искренне рассмеялся.

Мракопедия.

Показать полностью
510

Знание - сила

Некоторые говорят, что обнаружь мы его раньше, то всё могло пойти по-другому. Возможно, мы бы даже смогли поставить его себе на службу. Но я в этом сильно сомневаюсь, да и всё уже случилось, как случилось.

Тревогу первыми забили биологи. Пропали образцы бактерий или что-то в этом духе. Не то чтобы сильно важные и нужные, однако это произошло в один день и по всему миру. Не все хватились сразу же, конечно, но всемирный масштаб удалось установить достаточно оперативно. Полиция чесала затылки, специально созданный из ведущих специалистов развитых стран отряд, куда были включены лучшие сыщики и эксперты в области безопасности, чесал затылки в два раза энергичней. Никаких следов, никаких версий. Никакой мотивации. Одна мысль о том, какой могущественной должна быть организация, чтобы провернуть такое, вызывала такую панику у силовых ведомств, что они пустили в ход все свои возможности и поставили на уши всех агентов и осведомителей. Биотеррористов (просто террористов, попавших под руку тоже) вязали пачками и ставили штабелями. Под раздачу попали экоактивисты, защитники окружающей среды. Порядочно перетряхнули партии «зелёных», где они были. Ничего.

Потом пропали черви. Не все, конечно. Но везде. Тут уж стало совсем не до шуток. Правительства закрутили гайки, разрешив полиции вышибать двери и крутить руки практически кому угодно. Армии тоже разрешили. На всякий случай. Сколько бы это продолжалось, не помоги нам случай, сказать сложно.

Все странные сообщения, естественно, проверялись, так что, когда стало ясно, что очередной сигнал о странном и непонятном – это не продукт чьего-то воспалённого воображения (а психически неуравновешенные всех мастей чрезвычайно возбудились на фоне происходящего), то в глухую тайгу, откуда и поступили сведения, помчалось невероятное количество людей со всех сторон света. Машины вязли по дороге, а водители завистливо поглядывали на проезжающие мимо снегоболотоходы. Из последних, тяжело вздыхая, смотрели на проносящиеся сверху вертолёты. На уровне слухов обсуждалось, что за сутки в лесу вырубили огромную площадку, чтобы принимать транспортные самолёты. Хотя это уже, скорее, художественное преувеличение. Сам я его не видел, по крайней мере. Короче говоря, перепугали мы мужика как своим порядочно. Ещё бы: такого количества техники и мундиров разнообразного кроя и пошива испугался бы кто угодно.

Жил он, как вы уже поняли, в лесу, работал егерем и по долгу своей службы много времени проводил в условиях дикой природы. Во время одного из обходов он и нашёл… существо, наверное. Как это ещё обозвать?

Со слов лесника (а его описание, учитывая обстоятельства, было довольно точным) в одной лесных балок он нашёл продолговатое извивающееся существо. Не было похоже, что оно способно причинить какой-то вред, да и вообще толком двигаться, но выглядело оно настолько чужеродно, что наш свидетель вскинул ружьё, прицелился, и выстрелил. Пуля исчезла в теле существа не причинив, похоже, никакого видимого урона. Чертыхнувшись про себя он нажал на спусковой крючок ещё раз. Выстрела не последовало. Идти врукопашную он желанием не горел, так что посчитал лучшим вариантов ретироваться как можно быстрее и сообщить «на большую землю» о произошедшем. Выполнив задуманное, он решил разобраться в причинах неисправности оружия. Долго думать не пришлось: во всех патронах, что у него были отсутствовали пули.

О том, что пули такого же калибра исчезли по всему миру мы узнали немногим позже.

∗ ∗ ∗

Дурачками мы не были и принцип действия существа мы поняли сразу. Как оно работает в физическом смысле понять было непросто (нож крайне специфической формы, изготовленным в единственном экземпляре исчез, стоило лишь попробовать сделать надрез), но в остальном было кристально ясно: как только существо входит в контакт с физическими объектами те мгновенно исчезают из нашего мира.

Дискуссии за тремя кордонами ограждений от существа разразились нешуточные. Во-первых, было непонятно, что значит «из нашего мира»? Только с нашей планеты? Или из известной вселенной? Самые горячие головы предлагали для проверки гипотезы отправить экспедиции на Луну (а где-то в коридорах я слышал и слово «Марс»), но от этого решили отказаться до исчерпания прочих вариантов. Во-вторых, не было понятно, что, собственно, со всем этим делать. А делать пришлось, и быстро.

Этого стоило ожидать, но мы были слишком взбудоражены и возбуждены необычностью происходящего. Так что когда до нас дошла весть, что существо отрастило себе фасеточные глаза и целую кучу ног, а вместе с тем исчез и весь гнус, мы поняли, что действовать придётся быстро.

Самые отчаянные выступали за скорейшее уничтожение существа, утверждая, что от тяжёлых огнемётных систем или даже (были и такие идеи!) тактического ядерного оружия существо защититься не сможет. Мы, впрочем, напомнили им, к какому коллапсу приведёт исчезновение огня из нашей цивилизации.

Другая точка зрения заключалась в том, что мы должны обеспечить максимальную изоляцию существа и не дать ему контактировать с чем-либо. Против этого выступали те, кто боялся, что оно в условиях, где иного вокруг не останется, сможет вычеркнуть из нашей реальности воздух. Или, откачай мы его заблаговременно, уничтожит вакуум. Последствия последнего не мог представить ни один из нас, так что пришлось отказаться и от этой идеи.

Выходит, нам оставалось только одно: скармливать этому чудовищу нашу реальность, крупица за крупицей, пока не будет найдено решение. Если будет найдено решение.

∗ ∗ ∗

Надеюсь, того дурачка, который не смог застрелить эту чёртову сороку (откуда она только там взялась?) расстреляли самого. Если бы не он, то существо не научилось бы говорить и не получило органы слуха.

До этого момента мы справлялись неплохо: учёные и инженеры создавали новые материалы и сплавы, из которых впоследствии изготовлялись всё более чудные и странные устройства, которые мы скармливали существу, лишь бы оно не тронуло что-то действительно важное.

Но из-за халатности бойца, который позволил существу слышать, мы лишились за день английского и немецкого языков. Билингвалы чувствовали себя не так плохо, но те, кто владел единственным языком, глупо хлопали глазами и пытались изобразить что-то руками. Пришлось учить их говорить заново.

Но и это было не такой страшной бедой, как то, что сорокиных мозгов существу, кажется, хватило, чтобы хотя бы на базовом уровне усвоить абстракцию. Это мы поняли, когда предметы вокруг нас перестали блестеть. Скрепя сердце, мы поняли, что пришла пора сменить диету существа. Бурным потоком к нам ринулись специалисты по языкам и когнитивной психологии.

Пока они ехали нам пришлось скормить ему эсперанто и токипону.

Как мы потом поняли, создание одной лишь новой структуры языков было недостаточно длят того, чтобы обезопасить себя. Мы проглядели тот факт, что сообщали существу произвольные, в сущности, слова и, похоже, таким образом помогали ему развиваться. Одним утром ни школьники на уроке геометрии, ни инженеры в КБ не смогли нарисовать круг. Из учебников пропали определения и иллюстрации. Были нужны более сложные абстракции.

∗ ∗ ∗

К нашей чести должен сказать, что мы продержались довольно долго. Пока кто-то предлагал швырнуть в существо учебником термодинамики и на вечном двигателе улететь к Альфа Центавре беседы с изрядно поумневшим комком глаз, ножек и щупалец на наспех выученном языке вели философы.

Античную философию он проглотил довольно быстро, так что мы сменили тактику и сразу перешли к современной. «Что значит быть летучей мышью?» хватило на неделю. «Критика чистого разума» заняла его на несколько месяцев. Одни философы плакали, лишаясь таких вещей, другие, высунув от усердия язык, работали над философским осмыслением происходящего. Часть работ на эту тему мы скормили существу же. Кто-то даже оценил иронию.

Поворотный момент настал, когда один из уважаемых профессоров, беседующих на очередном наспех скроенном языке про Гадамера, просто пропал. Вопрос о том, когда существо сложит одно с другим и заставит исчезнуть весь род людской стоял только в разрезе того, сколько времени ему на это понадобится. Благо, тему индукции в разговорах мы благоразумно обходили.

В изрядно разросшемся лагере царило отчаяние. Кто-то просто плакал, кто-то уничтожал припрятанные до этого запасы спиртного, кто-то звонил родным. «Вот ведь вы дурачки!» – вдруг воскликнул какой-то молодой человек, видимо, аспирант – и зашагал в сторону кордонов с существом. Никто и не думал его останавливать.

Подойдя к разросшемуся за долгое время незваному гостю он внимательно посмотрел в его глаза и, сделав глубокий вдох, произнёс:

— Я мыслю, следовательно, существую.

— Блядь! – только и успело сказать существо, прежде, чем исчезнуть.

Автор: BWBWBWG

Мракопедия.

Показать полностью
207

Оно и видно

Бросив взгляд на часы, Генри Блоджет схватился за голову. Уже два часа ночи! Он раздражённо захлопнул учебник - всё равно ему нипочём не успеть до утра. Чем больше он зубрил геометрию, тем меньше понимал. Математика вообще плохо давалась ему, а уж геометрия! Её даже зубрить невозможно.

Если он завтра провалится, его вышвырнут из колледжа; у него и без того уже три хвоста за прошлые семестры. Ещё один провал - и его отчислят автоматически.

Тогда конец всему: мечтам, карьере. Но сейчас его могло спасти только чудо.

Вдруг он вскинул голову, даже на стуле подпрыгнул. А почему бы не призвать на помощь тайные силы? Генри издавна интересовался магией и даже собрал небольшую библиотечку. В этих книгах простым языком объяснялось, как вызывать демонов и как подчинять их своей воле. До сих пор он не решался попробовать, но сейчас стоило рискнуть. Хуже не будет. Все равно без волшебства геометрию не осилить.

Он подошел к полке, достал самую толковую книгу по чёрной магии, открыл на нужной странице и повторил простые инструкции.

Генри взялся за дело: сдвинул мебель к стенам, мелом нарисовал посреди пола пентаграмму, ступил в неё и произнёс заклинание.

Демон явился. Он был куда страшнее, чем предполагал Генри. Собравшись с духом, Блоджет обратился к сути дела.

- Мне никак не даётся геометрия...

- Оно и видно! - прогремел демон; в голосе его слышалось торжество.

Полыхая пламенем, он вошёл в меловой шестиугольник, который Генри нарисовал вместо пентаграммы.

Фредерик Браун

-170

Зарплата президента.

Сын 7 лет (Р), я (Я)
Р- а какая самая большая страна в Мире? Я-Россия.
Р- а людей в ней больше всех?
Я-не, людей больше в Китае.
Р - а сколько?Я- 2.5 млрд, примерно.
Р - тогда у нас президент должен тысяч сто получать, раз столько земли много.
Я хохотал и рыдал одновременно.

1

Очередная хохма мошенников от медицины.

Вчера позвонил дружок-помирая от хохота. Звонили его мамане. Маманя врач с 30 летним стажем. Мол, из регистратуры вашей поликлиники, можно ли с родственниками потолковать?

Зловеще звучит.


Наталья Петровна человек не робкий, говорит- нету родственников, режьте правду матку. Те ей-мол год назад анализ делали, потеряли, сейчас с вами заведующий поликлиникой поговорит.


-О как.


Подходит к трубе мужик и трагичным голосом сообщает, что у нее лейкоз.


Наталья Петровна включает простушку и начинает выяснять детали. Все очень грамотно. У них явно есть доступ к ее истории болезни.


-Как ваша фамилия?


-Профессор Захаров.


-Владимир Владимирович? -Наталья Петровна начинает дико ржать.


В трубе -ошарашенное молчание, потом кладут трубку.



В чем юмор? Профессор Захаров-вовсе не заведует поликлиникой. Он ведущий специалист в Сеченовке по старческой деменции. Слабоумию то есть.


То есть эти черти еще и с чувством юмора. Разводят стариков на деньги, представляясь специалистом по старческому маразму.


Петровна звякнула в поликлинику-там давно в курсе. Постоянно кого-то разводят. Цифры очень значимые- 500000р , 300000р...


Как именно узнать Петровне не удалось- убили они ее Захаровым.


Но, по ее словам, это профи. И баба явно в регистратуре работала (уж Петровна знает как они говорят) -и лжезахаров в теме.



Так что имейте ввиду-если вам позвонят с подобной темой, не надо сразу лезть , выкапывать кубышку. Проверьте-не разводят ли вас.



https://vinauto777.livejournal.com/115299.html

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!