Miloserdova

Утро в горах - это когда мозг ещё переваривает впечатления первого дня, а тело напоминает старый диван: стоит, скрипит, но лучше бы лежало. Гостевой дом нас не порадовал - номера сырые и холодные, но мы приехали сюда не за комфортом на 5 звезд. Еле выползли во двор - усталые, но настроены позитивно. Укутавшись в одеялки, устроились на качельках: пейзаж настолько завораживающий, что даже вопли горячих дагестанских котов (которых там было, кажется, больше, чем туристов) не могли отвлечь от созерцания.

На завтраке к нам присоединился гид. Он коротко обрисовал планы на день и в шутку бросил, что обеда не будет. Мы сдержанно похихикали: «Конечно‑конечно, верим‑верим…»

Первый пункт - водопады Тобот и Итлятляр. Стоим наверху, любуемся ущельем и мощью водопадов на краю обрыва. В голове крутится: «Ну да, красиво, внушительно…» - но масштабы пока не укладываются.

Гид указывает куда‑то вдаль: мол, весной пастухи загоняют сюда недойных коров - оставляют их в ущелье до осени. Вода есть, трава есть, хищников нет - рай для буренок. «А вон и они внизу», - добавляет он.

Мы дружно вытягиваем шеи: «Где?!»

«Вон, у мостика», - кивает он.

Мы всматриваемся, щуримся, «настраиваем окуляры» - ни коров, ни мостика. Пока гид не приближает картинку на телефоне. И тут наступает момент истины: мы поражаемся и наконец осознаём, насколько тут высоко.

Тот самый «ручеёк», который мы приняли за скромный поток, оказывается полноводной рекой. А коровы - крошечными точками, меньше муравьёв. И всё это - прямо у нас под ногами. В этот момент понимаешь: твои представления о масштабе были слегка… оптимистичны.

Вдохновившись открытием, идём дальше - навстречу новым пейзажам, сюрпризам и, конечно, обеду (наивные).

Следующей остановкой значилась урбечная мельница. В воображении рисовалась грандиозная картина: могучий ветряк, величественное водяное колесо, романтика старины… Реальность оказалась скромнее: небольшая сувенирная лавка, а в самом её центре - миниатюрная мельница с электромоторчиком. Вот она, мощь современных технологий посреди торгового зала!

Но потом мы уловили запах - сладкий, ореховый, абсолютно манящий. Тот самый момент, когда нос побеждает мозг: ещё минуту назад ты скептически думал, что урбеч - это какой‑то веганский эксперимент, который по определению не может быть вкусным, а сейчас уже готов продать душу за ложку этого чуда. Нутелла в этот момент где‑то тихо плачет в уголке.
Местный мастер с хитроватым прищуром продемонстрировал процесс: ловко накрутил порцию урбеча и коротко рассказал о технологии приготовления. Мы, разумеется, не смогли устоять и продегустировали все виды - их оказалось невероятно много:

из кешью - нежный и сливочный;

из миндаля - с лёгкой горчинкой;

из фундука - классический ореховый взрыв;

из тыквенных семечек - неожиданно яркий вкус;

из чёрного льна - для тех, кто любит пополезнее;

из конопли - «тссс, это секрет» (но без всякой запрещёнки, чистый натурпродукт).

Закупились основательно - в том числе тремя литрами урбеча, которые предстояло как‑то провезти в ручной клади. На наши тревожные вопросы продавцы лишь улыбнулись: «Урбеч - достояние республики, его можно вывозить хоть в кармане». И действительно, в аэропорту отнеслись к нашему гастрономическому трофею с пониманием.

Теперь дома банка урбеча стоит на видном месте - как напоминание о том дне, когда мы узнали, что настоящие чудеса иногда прячутся в самых неожиданных местах. И да, Нутелла по‑прежнему плачет.

Насладившись ореховым вкусом урбеча, мы отправились вкушать пищу духовную. «Обеда‑то не будет», - с лёгкой улыбкой заметил гид. Мы улыбнулись в ответ, но мысли уже были далеко от земных забот.

Вдалеке, над горным плато, уже виднелся мемориальный комплекс «Журавли» и музей Расула Гамзатова. Белоснежная стела, устремлённая в небо, словно соединяла земное и вечное - как символ памяти, преодолевающей время.

Мы начали подъём по величественной лестнице. Вдоль аллеи - гранитные плиты с именами павших защитников Отечества. Каждая строка - история жизни, отданной за Родину. Тишина здесь была особенной: не просто отсутствие звуков, а глубокое, почти осязаемое уважение к подвигу. Лёгкий горный ветер - будто эхо голосов тех, чьи имена высечены в камне.

Мы шли медленно, вдумчиво, впитывая атмосферу места. Взгляд скользил по строчкам имён - за каждым стояла судьба, выбор, жертва. Здесь, среди гор, которые видели века, особенно остро ощущалось: память - это не просто слова, это связь поколений, ответственность живых перед теми, кто не вернулся.
Доходим до музея - он оказался закрыт. Видно лежащие вещи сотрудников, значит, кто-то там есть, но нам не открыли. Ни звонка, ни номера для связи - да уж.

Побродили вокруг, впитывая атмосферу. Постояли у стелы, глядя вдаль - туда, где небо встречается с горами. В этот момент строчки поэта, знакомые с детства, зазвучали по‑новому: они стали не просто стихами, а живым голосом истории, напоминанием о ценности мира, о силе человеческого духа.

Каждый из нас замер на мгновение, погрузившись в свои мысли. Кто‑то мысленно благодарил тех, кто защитил страну. Кто‑то думал о семье, о том, как важно хранить память. А кто‑то просто впитывал эту особую энергию места - где прошлое, настоящее и будущее сливались воедино.

Гид, заметив наше сосредоточенное молчание, тихо произнёс: «Такие места напоминают, ради чего мы живём и что должны беречь». И мы, ощутив прилив внутренней силы и гордости за свою страну, двинулись дальше.

Каменная чаша и Ханский водопад

После мощи Тобота мы заранее приготовились к «чему‑то поменьше», но гид быстро доказал: в горах не бывает «поменьше» - бывает «по‑другому, но не менее впечатляюще».

Сначала мы стояли наверху у обрыва, слушая, как громыхает водопад где‑то глубоко внизу. Потом начали спуск - по тропе между скалами с камнями, уложенными как ступени, которой, кажется, не одна сотня лет. Ущелье вокруг - словно декорация к древнему эпосу: огромные валуны нависают над тропой, удерживаемые лишь волей гор и, кажется, противоречащие законам физики.

Тропа неожиданно обрывается - и вот мы стоим на узкой тропинке вдоль отвесной скалы. Сверху - скалы, снизу - скалы, а между ними - тоненькая тропка, убегающая под водопад. Гид, как истинный горец, легко скачет по верхней тропке (которой как бы и нет, но он всё равно по ней идёт). Мы же осторожно движемся по нижней - она вроде есть, но от этого не становится менее страшновато.

Вдруг замечаем: гид что‑то жуёт. Любопытство берёт верх - спрашиваем. Оказывается, он лакомится майской крапивой. Ну, раз гид ест - значит, можно и нам. Пробуем… И тут же понимаем: горным козочкам, может, и хорошо живётся на такой диете, но нам хотелось бы чего‑то посущественнее. «Вот это и был наш обед», - смеёмся мы. И, как выяснилось позже, не так уж мы ошибались.

Продвигаемся дальше. Вот и сам водопад. Проходить под его струями - ощущение странное, вдохновляющее и одновременно напоминающее о хрупкости бытия: посреди тропы - ледник, по которому стекает вода прямо к обрыву с разбитым ограждением (интересно сколько туристов туда улетели?), а на ногах у меня - очень, очень скользкие кроссовки (как-то я не предполагала, что придется скакать по льду) Но с помощью гида (и некой негласной поддержки высших сил) опасный участок успешно пройден.

Гид, видимо, сжалившись над нашими бледными лицами, ведёт нас в уютную кофейню с видом на водопад. Горячий напиток и живописный пейзаж - лучшее лекарство для усталого туриста.

На выезде из Каменной чаши заглядываем в небольшой магазинчик с чурчхелой. Я раньше ассоциировала это лакомство с Чёрным морем и горячими летними днями с варёной кукурузой - встретить такой магазин здесь было неожиданно.

Хозяин - колоритный персонаж: в ковбойской шляпе и с дагестанским клинком на поясе - с энтузиазмом рассказывает, что это не «чурчхела», а «чурчхеллоу». Мы с удовольствием пробуем разные виды. Продавец особенно хвалит конопляную - может, именно поэтому он так словоохотлив и оригинален? Закупаемся впрок.

Спустя месяц, сидя на работе, мы с коллегой вдруг вспоминаем: «А где же та чурчхела? Она же была в рюкзаке…» Судьба нашего гастрономического трофея так и осталась загадкой. Жаль - она была невероятно вкусной.

На этом экскурсионная программа заканчивалась, а был только полдень. Энтузиазм бурлил, и мы уговорили гида добавить в программу незапланированное приключение: катание на квадроциклах.

Признаюсь: это был мой давний гештальт. Много лет мечтала прокатиться - и вот, наконец, шанс!

Прогулялись вдоль берега озера Мочох, полюбовались видами - вода, горы, тишина. Затем выслушали инструктаж по управлению «четырёхколёсными шайтан‑машинами» - и вперёд!

Гид подбадривал: «Га‑а‑азу‑у‑уй!» Ветер в волосах, пыль из‑под колёс, солнце, простор - чистый восторг! Скорость, свобода, ощущение, что весь мир теперь твой.

Доехали до обрыва, спешились. Гид расстелил ковёр прямо на зелёном лугу. Лежать под солнцем, смотреть на горы, которые плавно переходят в равнины, видеть внизу реки и сёла - это что‑то невообразимое.

А ещё - мы были выше орлов. Те кружили высоко, но мы - ещё выше. Смотреть сверху вниз, наблюдая танец орлов, - непостижимо.

Лежим, «тюленимся», наслаждаемся. Над нами пролетели птицы:
- «Орлы?» - спрашиваем мы.
- «Стервятники», - отвечает гид.
- «Не‑е‑е, рано, - пробормотала я. - Мы пока просто отдыхаем». Посмеялись, но решили, что пора возвращаться.

День клонился к вечеру, а обед всё ещё оставался в планах - точнее, в незакрытых гастрономических ожиданиях. Мы направились в ресторан «Журавли» - чумазые, в спортивках после квадроциклов, но с настроением «где наша не пропадала».
Внутри оказалось уютно и гостеприимно. К нашему удивлению, здесь мы снова встретили продавца чурчхелы - уже без кинжала и ковбойской шляпы, зато с тёплой улыбкой. Поздоровались, как со старым другом.

Приятной неожиданностью стал его подарок: когда мы уже выходили из ресторана, сытые и довольные, нас догнал официант и передал айс‑кофе - сюрприз от продавца чурчхелы. Вот так маленький жест сделал вечер ещё приятнее.

«Ну всё, пора баиньки», - подумали мы. Но гид не собирался отпускать нас так просто.

- «Вы обязаны увидеть моё любимое место на закате!» - объявил он и, свернув с асфальтированной дороги, лихо вскарабкался на какую‑то скалу, затормозив у самого обрыва.

И правда - несмотря на все обрывы дня, это место поразило нас до глубины души. Гид закутал нас в пледы, попросил разойтись подальше друг от друга и просто наслаждаться моментом.

Закатные лучи подсвечивали горные вершины, подчёркивали рельеф скал, играли оттенками оранжевого, розового и фиолетового. Воздух был чист и прозрачен, тишина - почти осязаема. Я засмотрелась на пейзаж и поймала себя на мысли: какие же мощные силы когда‑то буйствовали здесь, чтобы так скомкать земную кору - словно лист бумаги в руках экспрессиониста‑оригамиста.

Темнеет в горах быстро. Мы проводили последние лучи солнца и задумчиво побрели к машине. Гид, окинув нас взглядом, покачал головой:
- «Так дело не пойдёт. Где ваш настрой?»

И врубил музыку.

Вот мы - весёлые, смеющиеся, укутанные в пледы - танцуем лезгинку прямо у обрыва, на фоне угасающего неба. Ветер, смех, ритм гор – это и есть жизнь.

Признаюсь: я и моя коллега не из тех, кто собирает рюкзак и штурмует горные вершины.
Я Лена - мечта Мото Мото (то есть предпочитаю горизонтальное положение активному отдыху), а Катя - астматик, для нее «высокогорье» звучит как угроза.
Мы - интроверты‑рекрутеры, чья стихия - тишь кабинетов и потоки резюме, собеседования, работа, работа... Но в какой‑то момент чаша усталости переполнилась, и мы решили: пора в горы!
Май, горы, пустынные аулы - наш рецепт перезагрузки. Что из этого вышло? Сейчас расскажу!

5:20, Махачкала.
Воздух такой чистый, что кажется, будто его специально приготовили для тех, кто устал от мегаполисов. Мы стояли у аэропорта и дышали - долго и с удовольствием.
Первым делом - кофе. Из Махачкалы помчались в Каспийск, ведомые ароматом свежей выпечки. Пара чашек - и мир снова заиграл красками. Пора было отправляться на поиски моря.

Путь к Каспию оказался настоящим испытанием на прочность: гаражи, странные переулки с полуразрушенными стенами… Мы плутали, сверялись с картой (которая, похоже, была нарисована местным шутником в состоянии творческого озарения), терялись, находили дорогу - в общем, играли в «выживших» в городском лабиринте. Коллега периодически вздыхала: «Может, море - это метафора? И мы ищем не место, а состояние души?» Но нет - вот он, Каспий!

На берегу сидел одинокий дед‑дагестанец. Он окинул нас взглядом - так, будто сразу оценил наш туристический опыт (или его отсутствие) - и попросил присмотреть за своим «хабаром» (то есть уловом и обедом), пока он пойдёт искать друга: «Как чабан ищет заблудившегося барана», - усмехнулся дед.

Мы согласились, ещё не подозревая, что нас ждёт настоящее сражение за пропитание. Вскоре объявилась ворона - крупная, нахальная, с блестящими глазами, будто она только что выиграла конкурс «Самая дерзкая птица года» и теперь празднует победу. Мы махали руками, кричали, строили грозные лица (получались скорее комичные - особенно когда я случайно топнула ногой и чуть не потеряла равновесие). Но проиграли с разгромным счётом: ворона утащила бутерброды с такой грацией, будто это был приз на церемонии вручения птичьих «Оскаров». Мы стояли и смотрели на это с видом полководцев после проигранной битвы: «Ну что ж, такова судьба. Видимо, это был тест на стрессоустойчивость, и мы его не прошли. Зато приобрели бесценный опыт противостояния пернатым ассасинам!»

Дед вернулся с другом, мы честно во всём признались. И тут проявилось настоящее кавказское дружелюбие: дед только рассмеялся. Сгонял в магазин, обновил запасы и даже предложил нас подвезти. Мы поблагодарили и отказались - нас уже ждал гид.

Наш гид - коренной аварец с улыбкой, от которой сразу становится ясно: нас ждёт что‑то эпичное. В группе нас - четыре девушки. И у каждой - своя миссия.
- Веселушка‑болтушка не умолкала ни на секунду, хохотала так, что, кажется, её было слышно в соседнем ущелье.
- Рядом с ней - гуру селфи, каждые десять минут она доставала зеркальце, поправляла волосы.
- Моя коллега стартовала как «страж безопасности», но на второй день кто‑то щёлкнул тумблер: горный воздух сработал - осторожность деактивирована, режим «авантюра» запущен. Теперь её девиз - «Давай газуй!»
- А я? Просто я - та, кто ловит моменты, а не идеальные ракурсы: бабочку на цветке, блик на воде, причудливую скалу. Замечу узор мха на камне, услышу шёпот ветра в траве, замечу, как меняется цвет гор с утра до вечера. Моё приключение - в деталях, в тех незаметных глазу мелочах, что складываются в целую картину мира. Я не ставлю рекордов, я собираю впечатления - по одному драгоценному мгновению за раз.

Поехали! Первым делом - Сулакский каньон. По пути упросили Салмана остановиться на поле с маками и ромашками. Алые и белоснежные цветы тянулись до горизонта - мы нафотографировались вдоволь, приняв все возможные позы: «я и цветок», «я в объятиях макового поля», «я - королева ромашкового королевства» (и даже «я пытаюсь сделать селфи, пока ветер не унёс меня вместе с телефоном, а сон - в горизонтальное положение»).

Сулакский каньон и пещеры Нохъо.

Мы - почти гномы: каски есть, бород нет. Бродим по рукотворным тоннелям пещер Нохъо, любуемся слоистыми стенами в тёплом электрическом свете. Камни хранят следы инструментов - отметины многолетней работы.
Тоннель выводит на подвесной мост над пропастью - высота 60 метров. Осторожно ступаем: доски покачиваются. Внизу, между суровыми серыми скалами, струится бирюзовая река - яркая, почти нереальная. Контраст завораживает: грубый камень и нежная лазурь, тишина подземелья и простор каньона. Делаем вдох - и идём дальше, чувствуя, как приключение набирает обороты.

Когда я стояла на подвесном мосту над каньоном, меня посетило озарение (возможно, из‑за высоты или недостатка кислорода): тут сошлись четыре стихии! И каждая словно решила показать, кто тут главный.

Земля (с видом «я тут с начала времён»): скалы ущелья, камни, деревья, цепляющиеся за жизнь в расщелинах, мхи и цветы - будто природа устроила конкурс «Кто вырастет в самом неподходящем месте». Упорство зелени поражало: казалось, даже самый крошечный клочок земли уже занят каким‑нибудь упрямым кустиком или цветком.

Вода (с философией «спешить некуда - я вечность»): река Сулак, изумрудная и неторопливая, плавно несла свои воды, словно мудрый старец, знающий все тайны мира. Из скал пробивались небольшие водопады - будто сама природа решила расставить акценты: «А вот здесь - капельку динамики, но без суеты!» Вода падала с тихим шёпотом, создавая лёгкую дымку и радужные блики в солнечных лучах.

Воздух (с ноткой хулиганства): ветер то нежно гладит по волосам, то толкает в спину - мол, «ну что, летим?». Ощущение полёта, особенно когда мост слегка покачивается над пропастью. Он то шепчет что‑то успокаивающее, то вдруг резко дёргает за капюшон - будто проверяет: «А ты точно готова к приключениям?»

Огонь (добродушно): солнце, которое греет так, будто говорит: «Не бойся, я тебя держу. Наслаждайся моментом - он прекрасен». Его лучи золотили скалы, подсвечивали изумрудные воды и мягко касались лица, даря ощущение уюта даже на высоте 60 метров над землёй.

И я - маленькая часть этой огромной, прекрасной картины. Просто стояла и впитывала эту магию, чувствуя, как каждая клеточка наполняется гармонией четырёх стихий.

Обед на форелевой ферме: три акта чистого восторга.
Акт 1 - офигительный вид на реку Сулак. Горы, вода, простор - и мы, застывшие в восхищении. Фотографируем, чтобы потом сказать: «Да, я там была, и это реально так красиво».
Акт 2 - форель с картошечкой и зеленью. Рыба тает во рту, картошка идеальна, зелень добавляет свежести. Стараемся есть медленно, но аппетит не слушается рассудка.
Акт 3 - чуду и чай с чабрецом. Лепёшки Чуду – настоящее чудо! Чай - тёплый и душистый. Последний глоток - и наступает блаженство. Смотрим на реку и дружно думаем: «Мы еще тут, но уже хотим сюда вернуться»

Дальше - больше! Смотровая площадка «Дубки». Невероятная панорама с видом на Кавказские горы, реку и водохранилище. Восхитились и ужаснулись ловкости местных ребят 6–12 лет, скакавших по отвесным скалам за чабрецом. Они прыгали по склонам с проворством горных козлят, будто родились с навыком балансировать над пропастью.

Купили пучок чабреца у юных сборщиков. Три ночи сушили: переворачивали (пару раз), контролировали, ждали… (на самом деле забыли на подоконнике - чабрец высох сам, ответственный такой!)

Немного экстрима на зиплайне и прогулка на катере.

Испытание зиплайном началось с коллективного сомнения группы: девушки колебались, боялись, а я, оценив шансы тросов пережить мою харизму, вызвалась первой. «Научный эксперимент: выдержит ли конструкция крупногабаритного туриста?»
Полёт прошёл успешно: ветер, блеск воды, смех - и я на финише, целая и невредимая. Этого оказалось достаточно: девчонки, увидев мой триумф, одна за другой отправились покорять трассу. В итоге все остались в восторге - и даже немного горды собой.

«Спокойная прогулка» по Чиркейскому водохранилищу, которая оказалась тренировкой спецназа. Перед стартом мы гордо заявляли, что плаваем как рыбы - мол, даже если что, выплывем без труда. Шкипер только хитро улыбнулся.
Виражи, крены, скорость - будто мы не на катере посреди водохранилища, а на американских горках с мотором. Катер набок - я вцепилась в сиденье так, что чуть не вырвала его с корнем. Вокруг - бескрайняя гладь воды, горы на горизонте, а катер выписывает невероятные пируэты с энтузиазмом циркового акробата. Его кидает из стороны в сторону, он заваливается набок, будто пытается заглянуть в воду, а потом резко выпрямляется - и снова ныряет в волну. Мы то взлетаем так, что кажется, вот‑вот оторвёмся от воды совсем, то резко проваливаемся вниз - и сердце каждый раз делает кульбит вслед за катером. Я и не думала, что способна на такие вопли страха и восторга одновременно - голос то срывался на визг, то переходил в восторженный крик.

Постепенно до нас доходило: да, плаваем мы отлично… но если на такой скорости вылетим за борт, никакие кроль и брасс не спасут - нас просто размажет по водной глади, как краску по холсту.

На берег сошли пошатываясь, но с улыбками до ушей. Щеки болели от смеха, сердце всё ещё колотилось. Теперь мы знаем точно: умение плавать - это прекрасно, но главное - крепко держаться за борт, особенно когда шкипер настроен на экстрим.

И снова в путь.

Проехав Гимринский тоннель остановились у кафе – выдохнуть. Оглянулись и поняли, что тут сошлись все грани Дагестана.
Слева - суровые бородатые мужчины с автоматами: охрана тоннеля. Стоят монументально, будто высечены из горной породы.
Рядом - кафе с деловыми бизнесменами в костюмах: пьют эспрессо, листают телефоны, обсуждают сделки. Один эмоционально говорит по телефону, размахивая рукой.
На стоянке - шумная молодёжь на «Приорах» с тонировкой и сабвуферами. Из‑под капота одной машины идёт дым - то ли тюнинг, то ли вот‑вот взлетит.
У обочины - пожилая дагестанская женщина в платке с тяжёлыми сумками. Идёт медленно, с достоинством, будто несёт не покупки, а вековые традиции.
И тут же на фоне заката и гор, - парень гарцует на чёрном жеребце.

Уже в сумерках нас отвезли на еще одну смотровую площадку. Тёплые огни фонариков, великолепный вид на изумрудные воды - и вдруг стало так тихо и уютно, будто весь мир вокруг нас замер. Мы стояли, смотрели и думали: «Какой же сумасшедший, прекрасный день!»

День закончился в гостевом доме в горном селе Гоцатль: вкусный ужин, разговоры, смех - и крепкий сон.
И это был только первый день…