Karyman

Всем привет. Я думаю многим интересно (и мне в первую очередь) о том, что нужно для миграции в Канаду. Вот, собственно, хочу обратится к знающим людям, которые уже прошли этот путь.
Дано:
Муж(это я) - возраст 32 года. Диплом специалиста с квалификацией менеджер-экономист. Шесть лет опыта работы на производственном предприятии экономистом по анализу данных(без использования SQL и подобных баз). Знание базового английского. Этот момент буду в текущем году исправлять.
Жена(это не я) - тоже 32 года. Сидела последние три года а декрете. Знание языка тоже базовый.
Двое детей - два и семь лет.
Место жительства Украина. Насколько смог нарыть инфы в сети, я так понимаю, что есть миграционная программа, которая позволяет мигрировать по упрощённой схеме. Новая волна, вроде бы. Так как диплом Украины, то его подтверждать не нужно, но это не точно.
Собственно вопрос. Насколько реально мигрировать с двумя маленькими детьми и какие вопросы нужно решать в первую очередь. Понятно, что сразу необходимо получить сертификат знания языка IELTS, а вот какие трудности после этого могут возникнуть? И насколько реально устроится работать по специальности?
Всем добра.

Глава 6

1666 год от Рождества Христова, Лондон, Бетлемская королевская больница

Приход Сент-Ботольф расположился за внешним кругом внутренних врат Лондона. Несколько тевтонских рыцарей стояли возле Епископовских Врат, скорее охраняя граждан города от тех, кто внутри, чем воспрещая вход. Напротив, Бетлемская королевская больница, уже более четырехсот лет стоявшая на территории прихода, была открыта для посетителей. Всего за два пенса можно пройти в обитель скорби и безумия, дабы наглядно убедиться к чему приводит жизнь, полная греха. «Меланхолия» и «Буйное помешательство» бесстрастно взирали со своих постаментов на путников. Гротескные статуи, казалось, вырезаны из камня одним из пациентов Бедлама. Туман крупными каплями оседал на плащах всадников. Рыцари бесстрастно взирали на вновь прибывших посетителей. Тяжелые мечи уперлись острием в землю. Лошади, всхрапывая, рыли землю копытами.

- Вы уверены, что хотите туда войти? – Джеймс поглубже натянул капюшон.

- Не уверена. – проронила Мэриан. – Но у меня нет особого выбора.

Капли стекали по статуям, словно слезы всех тех, кто был заключен в Бетлеме.

- Темное место. – пробормотал Лучик, не отрывая взгляда от теней зданий, проглядывающих сквозь туман. – Злое.

Один из всадников повернулся и задумчиво посмотрел на мальчика.

***

- Будьте добры шесть пенсов, господа. – быстро проговорил служка, стоявший у входа.

- Конечно. – Джеймс достал из-под плаща монеты и бросил мальчику.

- Добро пожаловать. – кивнул тот, взяв поводья лошадей.

Мрачное помещение освещено лишь несколькими свечами, стоявшими в подсвечниках на стенах. Конец коридора терялся во мраке где-то впереди. Глаза слезились от дыма чадящих свечей.

- Нам нужно спуститься в катакомбы. – тихо проговорила Мэриан.

- Не волнуйтесь, госпожа. – дознаватель отбросил капюшон и достал из-под плаща бумагу, скрепленную печатью. – Нас туда любезно проведут.

Вскоре они вышли в полукруглую комнату, по которой сновали несколько посетителей и медсестры с угрюмыми лицами. Горожане, словно в зверинце, заглядывали в зарешеченные окошки, рассматривая душевнобольных. Некоторые из безумцев кричали, другие хохотали в лицо зрителям, но многие жалобно скуля, забивались в угол камеры, пряча лицо.

- Омерзительно. – сплюнул Джеймс.

- Лишь еще один способ заработать пару монет. – ответила Мэриан. – Прикрываясь благими намерениями, управление лечебницы просто наживается на страданиях несчастных. Они словно звери в ловушке своего безумия. Сомневаюсь, что им вообще пытаются помочь…

- Духи. – шепнул Лучик.

- Где? – Мэриан потянулась к браслету на запястье.

- Роятся, словно мошки, над пациентами. - продолжил мальчик. – Они причиняют им боль… И питаются их страданиями.

Деревянная дверь в углу комнаты распахнулась. Невысокий человек в белом халате и резиновых перчатках быстрым шагом направился к путникам.

- Приветствую Вас, мистер Берингтон! – он быстро кивнул Джеймсу. – Госпожа. – кивок в сторону Мэриан. – Чем обязан столь неожиданному визиту королевского дознавателя?

- Нам необходимо попасть в подземелье, мистер Крук. – Джеймс протянул грамоту директору.

Переминаясь с ноги на ногу, тот нерешительно взял документ. Немного покрутив его в руках, он быстро раскрыл бумагу и пробежал глазами по строчкам.

- Разумеется. – медленно кивнул Хелкайя, покосившись на Лучика. – Но должен предупредить Вас, что там мы проводим лечение особенно тяжелых больных. Это малоприятное зрелище, смею заметить. Молодым дамам и маленьким мальчикам может прийтись не по нутру. Ночные кошмары знаете ли…

- Благодарю за беспокойство, доктор. – сказал дознаватель. – Но, право, не стоит. Так вы проведете нас?

- Будьте добры, следуйте за мной. – вздохнул доктор.

***

Каждый шаг давался все труднее. Очередная ступенька словно испытание. Дрожащее пламя факела в руке доктора отбрасывало пляшущие тени на угрюмые лица. Лучик прислонился к стене тяжело дыша. Легкие будто сдавила невидимая рука.

- Ты в порядке? – обеспокоенная Мэриан положила тонкую ладонь на плечо мальчика.

- Там что-то есть. – выдавил Лучик, кивком указывая на теряющиеся в темноте ступени. – Опасность.

Мэриан расслабилась и слегка улыбнулась.

- Именно поэтому мы туда и идем. – она посмотрела на удаляющуюся фигуру доктора. – Поспешим, если ты не хочешь остаться в темноте.

Лучик сосредоточился на отвернувшейся женщине, но, как и в прошлый раз, не смог пробиться сквозь ее защиту. «Кто же ты такая?» - мелькнуло в голове, и он заставил себя спуститься еще на одну ступеньку вниз. Во тьму.

Длинный коридор освещали редкие факелы, висящие в кольцах на стене. Из-за запертых дверей доносились стоны и легкие скребущие звуки. Подземелье Бедлама соединялось с сетью Лондонских катакомб. Персонал больницы освоил лишь небольшую часть пещер непосредственно под Бетлемом, не отваживаясь бродить по полузаваленым коридорам подземных путей.

- С Вашего позволенья, я Вас покину господа. Долг не ждет. Слишком многим нужно помочь, знаете ли. – Хелкайя Крук, вдел тусклый факел в кольцо, поджигая новый. – Не буду спрашивать зачем Вы хотели попасть сюда, но, надеюсь, Вы удовлетворены. – он повернулся и начал неспеша подниматься по лестнице.

- А я спрошу, госпожа. – Джемс повернулся к Мэриан. – Зачем Вы привели нас сюда?

- Терпение, мистер Бэррингтон. – она загадочно улыбнулась, проведя рукой по шероховатой поверхности ближайшей двери. – Терпение.

Лучик прислонился спиной к стене, тяжело дыша.

- Он идет. – штаны мальчика выпачкались в пыли. – Он идет.

- Кто? – встревоженный Джеймс, посмотрел в конец коридора, доставая пистоль.

Послышался скрип. Будто из далека, но в то же время совсем близко.

- Он уже здесь. – выдохнул мальчик, поднимаясь с грязного пола.

В дальнем конце коридора показался силуэт старика. Не смазанные колеса тележки издавали ужасный скрип, в тишине подземелья казавшийся оглушительным. Дознаватель нахмурился и с громким щелчком взвел курок. Скрипела тяжелая тележка. Скррип- скррип. За многочисленными дверьми наступила зловещая тишина. Дознаватель замер в нерешительности. Его палец медленно ласкал курок. Выйдя в круг света от факела, старик остановился, поднимая голову. Красные зрачки уставились на незваных гостей.

- Что за… - отшатнувшись пробормотал Джеймс. И тут старик отбросил тяжелую крышку с тележки.

А Мэриан смотрела на него и улыбалась.

***

Детский крик раздался внезапно. И так же внезапно утих. Лучик с трудом открыл глаза. Затянутое тучами небо грозило дождем. Далекие раскаты грома лишь подтверждали это. Неподалеку виднелась деревня Иэм. А из дома на отшибе опять послышался слабый детский крик. «Что я здесь делаю?». Лучик поднялся с влажной земли и тут же схватился за грудь. Легкие жгло огнем. Каждый вдох был похож на пытку. Неровным шагом мальчик медленно двинулся в сторону дома.

- Мне очень жаль, святой отец… - пожилая акушерка покачала головой. – Он не проживет и дня. Слишком слаб…

Мужчина в темной рясе сидел на стуле, держась руками за опущенную голову.

- Нет! – тихо повторял он, ни разу не взглянув на плачущего сына. – Я не могу этого допустить! Что есть жизнь без веры? Что есть вера без надежды?

Старуха подошла к священнику, мальчик опять закричал, а мужчина вздрогнул.

- Он скоро придет… - бормотал он. – И все закончится. Так или иначе…

Акушерка покрепче прижала к себе ребенка. Она знала. И Лири тоже знала. Она бы не позволила ему сделать это. Но, к счастью, жена священника прибывала в глубоком забытье, обессиленная родами.

- Святой отец! Как вы можете?! – запричитала старуха. – Лучше пусть умрет!

- Замолчи проклЯтая! – священник вскочил со стула, замахнувшись на женщину, но тут его взгляд впервые упал на раскрасневшееся от криков лицо младенца. Он медленно опустил руку, а в глазах вновь появились слезы. – Как ты не понимаешь. – тихо проговорил священник. – Я должен это сделать.

За окном раздался уже знакомый скрип колес. Хватая ртом воздух от нестерпимой боли в груди, Лучик выглянул в окно.

- Нет. – прошептал он. – Нет! Бегите!

Пошатываясь, мальчик побрел к священнику, протянув руку. Ладонь прошла сквозь тело.

- Пожалуйста… - шептал Лучик. – Отец… беги.

От мощного удара двери заходили ходуном, грозя слететь с петель. Священник уставился на дверь, в его взгляде сквозило сомнение. После второго удара мужчина тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и решительно направился к двери.

- Принес? – жестко спросил священник, сжимая в опущенной руке большой деревянный крест.

Старик медленно кивнул, не моргая, он буравил взглядом мужчину. Красные зрачки среди черного белка его глаз, казалось, проникают в самую душу. Выискивая слабость. Неуверенность. Темную суть, которая есть в душе каждого из нас. Тележка еще раз жалобно скрипнула, пересекая порог. Акушерка поспешно уложила кричащего младенца в колыбель и, перекрестившись, бросилась к выходу. Старик посмотрел на нее. Не сделав и нескольких шагов, женщина неожиданно споткнулась о брошенный таз с еще теплой водой. Ее глаза на миг расширились в удивлении, а затем голова с оглушительным грохотом ударилась о доски пола. Хруст.

- Залог. – бросил старик, вынимая из тележки стеклянный фиал. Серебристая дымка поднялась от обмякшего тела и устремилась в сосуд.

Священник молча наблюдал за действом. Лучик бессильно оперся о стену, и только сейчас заметил пентаграмму посреди комнаты. Черные свечи на вершинах звезды. Завернутую в мягкую ткань прядь светлых волос…

- Что же ты наделал, отец. – прошептал мальчик.

- Ты можешь спасти его? – святой отец кивнул в сторону колыбели.

Черные глаза метнулись к младенцу.

- А что же твой Бог? – голос старика походил на воронье карканье.

- Не оскверняй имя Его своими нечестивыми устами! – пальцы, сжимавшие крест, побелели от напряжения.

- Предатель веры. – фыркнул старик. – Он даровал вам свободу выбора. Но у тебя ведь, как раз выбора и нет, не так ли? Множество умрут, что бы жил один. Один нечистый. И ты готов к жертве. Даже я не знаю, что из этого выйдет. И даже мне интересно будет наблюдать.

Старик немного помолчал, глядя на священника, будто ожидая чего-то. В конце концов, он потянулся рукой вглубь тележки и извлек из нее еще один фиал. На этот раз он не был пуст. Внутри непрерывно клубился черный туман.

- Ты действительно этого хочешь, слуга Господа? – на половину протянутая священнику рука на миг застыла.

- Цена уплачена. – поджав губы бросил священник.

- Верно. – ответил старик, вложив в ладонь мужчины фиал с черным туманом. Он подошел к колыбели и длинным когтем нарисовал на лбу притихшего младенца перевернутый крест. – Имя тебе Immunda, нечистый. И не будет тебе покоя ни на земле, ни в преисподней! – старик говорил все громче. – И да будешь ты жить в вечной агонии и страданиях! – он почти кричал, а младенец изучал незнакомца своими большими карими глазами. – И да привнесешь ты на землю тьму и смерть! – старик развернулся и медленно подошел к двери. – И да поможет тебе твой Бог, священник, ибо, когда пробьет твой последний час, ты ответишь за все. – шепотом бросил он через плечо и взялся за поручень тележки.

Вновь закричал ребенок. Черный туман медленно входил в его тело. Жестокие конвульсии сотрясли маленькое тельце. Рядом, не сдерживаясь, рыдал отец.

- Прости меня. – шептал он. – Прошу… прости меня…

От противного скрипа сводило челюсти. Легкие жгло огнем. Удар креста о деревянный пол. Разноцветные глаза, не мигая, смотрели на священника. А в глубине их клубилась тьма.

Абсолютная тьма.

Звук закрывшейся двери.

- Отец… - всхлипнул Лучик, свернувшись клубком на полу. – За что?

***

Факелы горели синим пламенем, освещая коридор призрачным светом. До дрожи в пальцах, Мэриам сжимала свой талисман, направив его в сторону старика с тележкой. Безумная, кривая ухмылка превращала лицо в ужасную маску. Серебристый туман обволакивал старика. Но тот, казалось, не обращает на него никакого внимания. Рычал сотканный из тумана пес, прижав Джеймса призрачной лапой к пыльному полу.

- Наконец-то! – прорычала Мэриам. – Я тебя поймала! Столько лет! Я знала, что ты придешь! Ты не мог бросить ее здесь!

Из-за спины старика выглядывала девочка, лет шести от роду. Ее растрепанные волосы и грязное лицо могло бы вызвать жалость. Если бы не глаза. Черные, лишенные белков глаза с красными зрачками… Лучик медленно поднялся, не отводя взгляда от старика.

«Это правда» – послал он мысль. – «То, что ты показал мне, правда?»

Старик медленно кивнул. Мэриам повернулась к мальчику и подозрительно посмотрела на него.

Лучик перевел взгляд на испуганную девочку, за спиной старика. Она с мольбой смотрела на мальчика. Пес рычал, а Джеймс боялся пошевелиться. Присмотревшись к туманным очертаниям инфероса, умным щелкам красных глаз… податливый, мягкий туман под его ладонью. Тот же инферос, что и в цирке. Его инферос. Мальчик потянулся сознанием к темной, клубящейся душе твари. Смятение, боль, отчаяние. И он, Лучик, в центре всего, словно… надежда. Он позвал его. Инферос ответил. Щелкнув пастью перед лицом напуганного дознавателя, пес отпустил его и подошел к Лучику. Мистер Бериннгтон потянулся к лежавшему неподалеку пистолю, но пес резко развернулся и клацнул зубами, почти откусив Джеймсу руку. Тот быстро отдернул ее и с опаской покосился на тварь. Расширенными глазами Мэриам наблюдала за инферосом. По ее виску медленно текла капля пота. Из дрожащего кулака вырывается серебристое сияние, оплетая старика. Вот он шанс! Мальчик прорвался сквозь ослабленную защиту, будто ураган, сметая все на своем пути. Торжество. Страх. Недоумение. Подозрения. Но эмоции никуда не делись. Под напором Лучика они смешались, вызывая новые, совершенно нелогичные чувства. Мальчика прорывался все дальше, к мыслям. Он должен знать… Кулон со сферами звонко ударился о пол. Его сияние погасло. Мэриам захлебнулась в водовороте нахлынувших эмоций, но сумела резким толчком вышвырнуть мальчика из своей головы. Но слишком поздно.

- Нет. - прошептала она.

Мальчик посмотрел на пса, стоявшего у его ног.

«Иди!» – проникнуть в сознание инфроса было просто. И тот, будто растворился во тьме.

«У меня есть вопросы.» – разноцветные глаза впились в фигуру старика.

«Мы еще встретимся.» - кивок в ответ. Факел рядом со стариком погас, и их с девочкой накрыла тьма. Лишь скрип колес слышался откуда-то издалека.

- Что ты наделал, Лучик? – в глазах женщины стояли слезы.

- Меня зовут Иммунд. – ответил он, поворачиваясь к ступеням. – А ты использовала меня, жнец.

***

Богато украшенный зал. Посередине, под огромной люстрой, стоит не уступающий в размерах стол, заваленный картами. Множество свечей распространяют запах сгоревшего воска.

- Ты нарушил приказ, трибун. – спокойно проговорил мужчина, не отрывая взгляда от карты.

- Я выполнял свой долг. – ответил солдат.

- Устроив резню? – легат бросил взгляд на трибуна. – Ты должен был подавить восстание и только.

- Они были еретиками!

- Они были подданными Римской Империи, трибун! – легат хлопнул рукой по столу. Аккуратно расставленные фигурки упали на пол. – Ты убил женщин и детей! Ты должен был преподать им урок смирения! А вместо этого ты разжег в них ненависть!

Легат подошел к небольшому столику возле стены и отпил вина из бокала. Несколько раз глубоко вдохнул.

- Восстания продолжатся. – уже спокойно проговорил он. – Ты устранил симптомы, но не вылечил болезнь.

Человек, которого через тысячу лет назовут Квартусом, не опустил взгляда. В его глазах читалась решимость. Вопреки доводам легата, он считал, что поступил правильно.

- Солдаты болтают, что ты обладаешь странными способностями…

- Всего лишь слухи, легат.

Допив вино, мужчина поставил бокал на столик.

- Я верю тебе, трибун. – он помолчал. – Но из Ватикана прибыли инквизиторы. Святые отцы обеспокоены. Некоторые считают, что ты посланник Господень…

- Чушь!

- Ты хороший солдат. – легат подошел ближе. – Будь осторожен. Инквизиция бывает порой излишне… настойчивой.

- Я могу идти, легат?

Тот медленно кивнул.

- Прими отцовский совет, мой мальчик. – он положил руку на плечо трибуна. – Подави в себе желание убивать. Ты талантливый полководец и умный человек… но след из трупов не доведет тебя до добра. Все мы ответим перед Господом за свои грехи. Рано или поздно.

***

Сон. Нет. Давнее воспоминание. Словно из другой жизни. Но тогда и он был другим. До того как прозрел. До того как нашел свой путь. До того как научился ценить человеческую жизнь. Он был вынужден жить с этим. Странник убеждал себя, что это был другой человек. Не он. Что это давние воспоминания о давно погибших людях и сгинувших империях. Квартус убедил себя, что тот человек давно мертв. Вот только его воспоминания все еще живы. Они осели тяжким грузом на его совести. И он не мог с этим ничего поделать. Он был молод и глуп. У него была сила, но не было достойного учителя. Но самое страшное не то, что он убивал, а то, что ему это нравилось. И нравиться до сих пор…

Странник открыл глаза. За окном лил дождь. Свечи потушены, а в темном углу комнаты кто-то сидел. Он медленно сел на постели, настороженно поглядывая в угол. Темная фигура подошла ближе и наклонилась. Удивительные, яркой синевы, глаза, пытались утянуть за собой.

- Здравствуй, Квартус. – прошептала Мэриам.

Глава 5

Запах благовоний разносился по клозету в Приюте Джайлса. Тяжелые шторы закрывали окна, погружая комнату в полумрак. Две кровати, небольшой столик и деревянный крест, висящий на стене. Лучик слабо пошевелился. Боль отдавалась пульсациями в голове при каждом движении. Душно. Словно в небольшой комнате разожгли камин. Мальчик приоткрыл глаза. Даже приглушенный шторами, свет, больно резанул по глазам, отозвавшись новой вспышкой боли.

- Очнулся! – женщина, в полудреме сидевшая на стуле, резко встала и подошла к мальчику.

На столе тлели ароматические палочки. Вокруг кровати расставлены свечи, ровно горящие в неподвижном воздухе. Женщина казалась изможденной. Когда она подошла поближе, Лучик заметил темные круги под глазами и морщины, сеточкой расходящиеся от улыбающихся губ.

- Быстрее, чем я думала…

- Что с Генри? – мальчик попытался встать с кровати, но силы, казалось, покинули его. Он вновь рухнул на подушку.

- Тише, тише. – проговорила она, положив руку на горячий лоб. Ее нежное прикосновение и прохладная ладонь успокаивали. – Ты Лучик, да? Меня зовут Мэриан. Я друг. С Генри все хорошо, как и со всеми, кто был в Лимбе. Ты спас их всех. Генри рассказал, что ты сделал. Но ты чудом уцелел. Квартус тебе пока не по зубам. Он едва не сжег тебя. Твою сущность. Твое сознание. Я подлатала тебя, насколько смогла, но дальше ты должен восстановиться сам.

Она отняла руку от его головы, и боль нахлынула с новой силой, Лучик едва удержался, чтобы не потянуть ее назад.

- Я вытащила вас из Лимба. – устало проговорила она, вернувшись в кресло. – Вам очень повезло. Я только прибыла в город, пошла на рынок неподалеку от Ковент-Гарден, когда заметила старого знакомого. Мистер Фарринер сидел на земле и рыдал. Он-то и рассказал мне, что Квартус - она повернулась к соседней кровати. – ушел в Лимб. Высокомерный глупец! Он наверняка знал, что сущность, способная затянуть в Лимб сотню человек, очень могущественна. Он знал, что не одолеет ее в одиночку. Но он пошел. – она подошла к кровати, и нежно провела тыльной стороной ладони по лицу странника. – В этом весь Квартус. Сколько его знаю, он всегда искал смерти. – она вздохнула. – Я обнаружила внутри шатра нарушенную печать. Восстановила ее, и лишь наполнила узор силой, как оттуда повалили люди.

- Ты одна из нас? Вечная? – спросил Лучик.

- Хм. – уголки ее губ слегка приподнялись. – Не называй себя так, когда Квартус очнется. Он очень не любит это слово. – она вернулась в кресло, отпив воды из стакана, стоящего возле тлеющих палочек. – Нет. Я не одна из вас. Я сайфер. Мастер сущностей или душ, как говорят непосвященные. В отличие от странников, я не обладаю врожденными талантами. Все умение я приобрела, корпя над бесчисленным множеством старых фолиантов из библиотеки Братства. С помощью сложных заклинаний и ритуалов я могу видеть и управлять сущностями. Иногда и лечить, как в твоем случае. И уж, конечно, я не бессмертна, как вы. Хоть и могу изрядно продлить свою жизнь. А теперь отдыхай. Поспи еще немного. Ты пробудился слишком рано. Голова, наверняка, раскалывается. Спи.

***

Стройная, невысокая женщина стояла возле лестницы и разговаривала со священником. Темные распущенные волосы беспорядочно обрамляли плечи. Сейчас она выглядела намного лучше. На щеках играл румянец, а глаза сияли жизнью. Прямой нос и острый подбородок не добавляли ей привлекательности, но она была по-своему красива, неуловимо выделяясь из толпы, словно нежная роза среди прекрасных маков. Лучика тянуло к ней. Он чувствовал ее заботу и доброту. Она напоминала ему мать. Такая же лукавая улыбка, такой же таинственный блеск в глазах…

- Приветствую Вас, мой маленький друг! – доктор Мишель подошел к Лучику, перегородив обзор, и мягко обнял за плечи. – Позвольте хотя бы посмотреть на Вас. Госпожа Мэриан не допускала в вашу комнату ни единой живой души! А я, прошу заметить, доктор медицинских наук! – он бросил неприязненный взгляд в сторону женщины.

- Ваша наука в этом случае бессильна, доктор. – улыбнулась Мэриан. – Тут нужен человек, сведущий в более тонких материях.

Почувствовав слабость, Лучик тяжело навалился на перила. Ему нужно к Генри, а дружеская перепалка взрослых его мало интересовала.

- Как бы то ни было. – доктор взмахнул рукой. – Я хотел бы переговорить с мистером Лучиком наедине, если вы не возражаете, конечно.

- Пожалуйста. – Мэриан повернулась к священнику, продолжая разговор.

- Прошу сюда, мой маленький друг. – доктор Мишель настойчиво подтолкнул Лучика в пустой коридор. – Как Вы наверняка знаете, мистер Квартус дал мне понять, что собирается очистить город от чумы. Он не сказал, как именно, но в силу своего незаурядного ума, смею предположить, что он хочет сжечь Лондон.

«Сжечь здесь все! Сжечь все дотла!» - Лучик встряхнул головой.

- Сэм погиб. – тупо ответил он.

Доктор недоуменно уставился на мальчика, казалось, его слова не сразу обрели смысл для мистера Мишеля.

- Что ж… гм… весьма прискорбно… мистер Барнс был… - он помолчал, подбирая слова. - Довольно полезным практикантом… - внезапно чумной доктор почувствовал себя неуютно под изучающим взглядом разноцветных глаз. – Но я вот, что хотел сказать…

- Его убил демон. – продолжил мальчик, не обращая внимания на слова доктора. – Коридон. Высший. Он снял часть кожи с его лица, а затем проткнул сердце кинжалом.

Доктор хотел было что-то сказать, но резко захлопнул рот.

- Он заставил всех людей в цирке смотреть на это и при этом смеяться. – мальчик уставился на противоположную стену. – Разве муки человека это смешно?

Между ними повисла тишина. Доктор, тщетно подбирал слова, а мальчик выжидающе смотрел на него.

- Я дам вам еще крови, доктор Мишель. – внезапно проговорил Лучик. – Вы ведь об этом хотели попросить меня? – ученый улыбнулся. – Не нужно ставить опыты на себе, если не уменьшите дозировку, можете умереть. – бесстрастно продолжал он. – Вы ведь ВИДЕЛИ Лондон в огне, не так ли?

Улыбка медленно сползла с лица доктора, а глаза расширились в испуге.

- Вы стали видеть много странных вещей. – продолжал мальчик. – Возможно, с помощью крови вечных, Вы и найдете лекарство от ползучей, но помните доктор, у всего есть своя цена.

- Прошу Вас, только не говорите об этом мистеру Квартусу… - его взгляд метнулся к закрытой комнате.

- Не волнуйтесь, мистер Мишель. Не скажу. – он резко развернулся и медленно поплелся к лестнице на первый этаж.

***

За окном шел дождь. Опять. Крупные капли стучали в окно, разбиваясь веером брызг. На тумбе, подле кровати, горела свеча. Ее дрожащий огонек едва разгонял полумрак. Пасмурный день мало чем отличается от темных ночей Лондона. Равно как и искренние проявления добра, от вынужденного зла. Как благочестие, сродни греху. Все это две стороны одной медали. Абсолютно противоположные вещи, но так похожи друг на друга. Одно не может существовать без другого. А люди где-то посередине. Всегда где-то посередине.

На соседней кровати лежал Квартус. Его снова бросило в жар. Красное лицо, мокрые волосы, по виску стекает капля пота. А лучик вновь заперт в четырех стенах. Он даже не смог спуститься по лестнице. Ноги подогнулись, и он кубарем скатился со ступеней. Мэриан громко ахнула и поставила его на ноги. Но он снова упал. Беспомощный, словно дитя. Лучик поджал губы в негодовании. Священник, говоривший с госпожой, настоятель Фредерик, отнес его обратно в постель. Мэриан строго настрого запретила ему покидать комнату. Совсем как тетя Френ. Стекла задрожали от раскатов грома. В темном от туч небе сверкнула молния. Раньше он бы забился под одеяло, дрожа от страха. Но только не теперь.

Дверь тихо приоткрылась и в комнату вошла госпожа Мэриан.

- Ты не спишь, дорогой? – она, словно извиняясь, медленно подошла к кровати. Ее ладони нежно легли на его виски. – Нужно проверить твою ауру. Прошу, не противься мне.

Лучик заметил на руке браслет с подвеской. Множество прозрачных сфер, внутри друг друга. Мэриан закрыла глаза, а внутри сфер разгорался призрачный огонек. Мальчик заворожено следил за свечением. Таким прекрасным и манящим. Разум женщины мягко коснулся сознания Лучика. Он инстинктивно напрягся, отбросив вторжение, но затем глубоко вздохнул и пустил ее внутрь. Она не пыталась причинить вред, не пыталась взять под контроль, как демон-клоун. Она лишь слегка касалась обожженных участков сущности. И от ее ментального прикосновения мальчику становилось лучше.

- Твоя сущность почти восстановилась, дорогой. – женщина открыла глаза, а свечение в ее подвеске угасло. – Порою я забываю, насколько быстро вы способны восстанавливаться. Но иногда, хотела бы, чтобы ваше выздоровление длилось дольше нескольких дней. – она печально смотрела на Квартуса. – Вы встаете на ноги, лишь для того, чтобы вновь и вновь подвергать себя страданиям. Во имя человечества, во имя церкви или во имя Господа. Мне жаль вас. – она всхлипнула и отвернулась, утирая глаза бирюзовым платком, так подходящим к ее лазурному платью. – К тебе посетитель.

Мальчик удивился, но не показал этого.

- Генри? – помимо воли, в его голос прокралась надежда.

- Нет. – она уже полностью взяла себя в руки. – Дознаватель. Из Скотланд Ярда. Джеймс Берингтон. Он хочет расспросить тебя о происшествии в цирке. Но я не уверена, что нужно говорить ему всю правду…

- Пусть зайдет. – тихо ответил мальчик.

***

Педантично застегнутый на все пуговки, плащ, туго стягивал худощавую фигуру высокого человека. Его полы развевались при быстром шаге, задевая собою стены. Мистер Скотт не любит ждать. Впрочем, у Джеймса здесь был свой интерес.

- А затем он вспыхнул, как твой факел, и прошил толстяка насквозь! Только горел как-то странно. Вы не подумайте, господин, я знаю, как огонь то выглядит. Не зря же кузнечным ремеслом уже десять годков на жизнь зарабатываю. Вот только такого пламени в жизни не видал! Не красное, аль синее, и даже не зеленое, когда порошки алхимические то добавляют, дабы железо закалить получшее. А белое пламя было! Белое, что свет Господень! Да! Так и он говорил, мол, свет Господень это! И не жгло то пламя его совсем! Совсем не жгло! А люди то за несколько ярдов жар чувствовали! И толстяк тот, клоун то, тоже вопил, как не в себя, когда меч из пламени проткнул то его! Не ангел ли с небес спустился на нашу грешну землю то?!

Напротив широкоплечего кузнеца сидел человек. Полумрак в кабинете скрадывал черты его лица. Но Джеймс знал, что даже при свете дня, тяжело сказать кто перед тобой – зеленый мальчишка или умудренный жизнью старец. Пронзительные, внимательные глаза замечали малейшее несоответствие, острый ум безошибочно распознавал ложь, ровная нитка тонких губ, всегда брезгливо искривлена, являя презрение их обладателя к несовершенству мира. Коротко стриженые волосы всегда намаслены и аккуратно зачесаны назад. Даже ногти на руках пострижены и ухожены, словно у капризной дамы. Глава тайной королевской полиции являл собой образец педантичности и изысканных манер, больше присущих наследному принцу, нежели шпиону.

- Разберемся. – бросил он, изучая бумагу с показаниями предыдущего свидетеля. И показания двадцать восьмого свидетеля мало чем отличались от остальных. Джеймс и сам прочел несколько. – Благодарю, мистер Джозеф. Ваша помощь поистине неоценима. – кузнец поднялся со стула, дабы покинуть мрачное помещение. – И да, вот возьмите, прошу Вас. – На стол со звоном упал тяжелый кошель. – Ни слова о том, что вы видели. – мистер Скотт встал и заглянул в глаза кузнецу. Несмотря на то, что Джозеф превосходил размерами дознавателя в несколько раз, он съежился под пристальным взглядом этого странного человека. – Мы поняли друг друга?

- Я же не враг себе самому… стал быть… - заикаясь, ответил кузнец. – Ничего не видел. Ничего не знаю, милсдарь.

Он воровато запихнул кошель за пазуху.

- Вот и славно. – дознаватель неожиданно улыбнулся. – Всего доброго, мистер Джозеф.

Джеймс посторонился у двери, чтобы крупный мужчина мог покинуть помещение.

- Приветствую, мистер Джеймс. – как только за кузнецом закрылась дверь, дознаватель обратил все свое внимание на вновь вошедшего. – Прошу, присаживайтесь. Как дела у госпожи Дейзи?

Они сели друг напротив друга. Двое старых знакомцев. Было бы опрометчиво назвать их друзьями.

- Благодарю за заботу, сэр. С моей сестрой все в порядке, насколько это может быть в данных обстоятельствах. – он положил руки на стол ладонями вниз. – Но Вы ведь, позвали меня не затем, чтобы поинтересоваться здоровьем моей дорогой сестры, не так ли?

- Отчасти. – тихо ответил мистер Скотт. – Я полагаю, Вы уже наслышаны, о скандале в цирке на Ковент-Гарден.

- Слухи быстро разлетаются по Лондону, сэр. Особенно слухи такого… необычного содержания…

- Нескольких людей пришлось отправить в Бетлем, мистер Джеймс. – проговорил дознаватель. Его тихий голос многих выводил из себя, но на это и был расчет. – И это только начало. Мы прилагаем все усилия, дабы воспрепятствовать их распространению, но слишком много людей говорят одно и то же, а заставить их молчать можно лишь одним способом. К сожалению, лорд-мэр не одобряет настолько радикальных методов, поэтому я и позвал Вас сюда. Насколько мне известно, у Вас уже есть кое-какие зацепки по этому таинственному делу. Я хотел бы, чтобы Вы незамедлительно отбросили все текущие дела и занялись поиском пропавших людей. Среди них есть родственники весьма влиятельных граждан. – его губы презрительно изогнулись. – Настолько влиятельных, что они способны доставить неприятности лорду-мэру. Мы обязаны предоставить ответы на его вопросы в кратчайшие сроки. Мало нам чумы и гор трупов. Теперь еще и эти таинственные исчезновения. В этом деле вы имеете неограниченные полномочия. – он достал из ящика стола, бумагу и перо с чернилами. Вывел аккуратным почерком несколько предложений. Затем свернул бумагу, снял перстень и капнул воска, скрепив документ печатью. – Любой, кто осмелится мешать расследованию будет отвечать перед Скотланд – Ярдом и самим королем, буде его величество вернется в столицу.

Джеймс Берингтон взял бумагу и осторожно положил ее во внутренний карман плаща.

- Я могу приступать? – все еще сидя за столом, спросил он.

- Разумеется. – кивнул дознаватель.

Джеймс встал со стула и направился к выходу.

- У меня есть лишь одна просьба. – по своему обыкновению, тихо проговорил мистер Скотт. Джеймс остановился, взявшись за дверную ручку, он слушал, не поворачивая головы. - Будьте добры, не теряйте голову, как в прошлый раз. Подозреваемые нам нужны живыми.

Он сильно сдавил ручку. Его рука побелела, а дерево жалобно скрипнуло.

- У меня были на то свои причины!

- А разве сейчас что-то изменилось?

***

Мэриан открыла дверь, и в комнату вошел человек. Высокий и худой, он держал руки за спиной, сцепленными в замок. Оценивающий взгляд обвел комнату, на миг задержавшись на Квартусе, он остановился на мальчике. Разноцветные глаза, в свою очередь жадно впились в фигуру незнакомца. Под пристальным взглядом мальчика, дознавателю стало не по себе, но он не отвел глаз, что делало ему честь.

- Позвольте представиться. – он отбросил полы плаща, присаживаясь на кресло. – Джеймс Берингтон. Дознаватель тайной полиции его королевского величества.

Обычно после этих слов свидетелей охватывала паника. Они судорожно осматривали помещение, тщетно пытаясь найти пути к отступлению. Но мальчик… Он был по-прежнему спокоен и собран, а в голове у дознавателя появилось назойливое жужжание. Силой воли он отбросил его и вновь устремил взгляд на мальчика, лежащего в постели.

- Мне известно, что вы, молодой человек, были в цирке на Ковент-Гарден, в день, когда произошли загадочные исчезновения. – проговорил он.

- Был.

- Так вот, меня интересует, что же на самом деле произошло в тот злополучный день.

- Разве ваши многочисленные свидетели не рассказали вам, о том, что там произошло?

Глаза Джеймса сверкнули.

- О, они много чего рассказывали. О ангелах и демонах, об адских псах и каре Господней. – ответил он. – Но подобной чуши можно наслушаться в любом приходе. Я давно уж не верю в сказки, молодой человек…

- Лучик.

- Простите?

- Называйте меня Лучик.

- Да… - дознаватель запнулся.

- Ангелов там действительно не было. – сказал мальчик. – Но демоны были. Один демон. Высший. Коридон. И псы были, но не адские. Инферосы. Мятущиеся души грешников, желающих пресытиться людскими болью и страданиями, дабы обрести плоть и повелевать легионами преисподней.

Мистер Берингтон устало потер глаза. Сколько раз он уже слышал подобное. Даже пытки не помогли ему выведать правду. Почему ему все лгут?

- Вы не верите мне. – сказал Лучик. – Или Вы просто боитесь, что это окажется правдой? Как выглядела Ваша племянница?

Джеймс резко поднял голову.

- Что…? Откуда вам известно… - он запнулся, наткнувшись на изучающий взгляд мальчика. Жужжание в голове усиливалось. Как же он устал. Бедная Дейзи… - Белокурая девочка лет четырех от роду. Ушла с мужем моей сестры в цирк и не вернулась. Ни она, ни ее отец. Разыскивая ее, я обошел весь Ковент-Гарден, но не нашел никаких следов. Более того, следы присутствия артистов тоже исчезли, словно их никогда и не было. Заброшенная стоянка цирка в центре Лондона… Как такое возможно?! «Очевидцы» несут какую-то чушь! Я надеялся, что, быть может, Вы, сможете пролить свет на это дело, но, похоже я ошибался…

- Белокурая девочка четырех лет от роду? – Мэриан подошла к дознавателю.

- Да. – его измученное лицо утратило былую бесстрастность и с надеждой повернулось к женщине.

- Я видела ее… на рынке… когда направлялась к шатру, она шла с той стороны со странным господином. Но… я не могу вспомнить его лица.

- Значит, она жива! – Джеймс вскочил с кресла. – Я немедленно направлюсь на ее поиски…

- Я помогу Вам. – сказал Лучик.

Джеймс повернулся к мальчику.

- Простите, но чем Вы мне можете помочь?

- Я обладаю определенными… талантами. – ответил Лучик.

- Прошу прощения, мистер Джеймс. – проговорила Мэриан. Теперь она казалась Лучику намного моложе, чем при их первой встрече. – У меня есть к Вам небольшая просьба. Только прошу, не задавайте вопросов. В обмен на нашу помощь, мне необходимо, чтобы вы провели меня в катакомбы под Бетлемом…

- Зачем Вам в лечебницу для душевнобольных, госпожа? – изумился Джеймс, его рука помимо воли потянулась ко внутреннему карману плаща.

- Если пойдете со мной, Вам многое станет понятно, дознаватель. – она лукаво улыбнулась.

Глава 4

Боль и страх. А еще, едва уловимое радостное возбуждение. Приятная тяжесть в ладони. Меч в руке воина не добро и не зло. Лишь инструмент. Средство, что дарует власть. Способность повелевать смертью. Судьбами людей. Таких же как ты. Или нет. Они другие. Слабые. Они не достойны жить. Мир принадлежит сильным. Таким, как ты. Клинок медленно летит вниз, рассекая воздух, словно застывшее желе. Вены на руках вздулись в неимоверном усилии. Брызги крови других смешиваются с твоей собственной, текущей из многочисленных ран. Вопли соратников повсюду. Но ты их не слышишь. Стук крови в висках заглушает иные звуки. Бешено колотится сердце…

***

Странник резко открыл глаза и сел на кровати. Его руки мелко дрожали, а тяжелое дыхание отражалось от стен. Капля пота текла по виску. Взгляд метнулся к выходу. Натянув сапоги, он подхватил пояс с оружием.

- Где дети? – Томас вздрогнул, когда захлопнулась дверь в соседнюю комнату.

- Ушли с этим, учеником доктора, на Ковент-Гарден…

Квартус молча кивнул и вышел на улицу не закрыв дверь.

- Что стряслось-то? – крикнул пекарь ему вслед, вытирая руки о фартук. Постепенно его лицо приобретало обеспокоенное выражение. Он быстро натянул рубаху и чуть ли не бегом поспешил за странником.

Люди уступали дорогу. Плащ развевался за спиной. Пистоль с глухим стуком бил по бедру. Длинные черные волосы выбивались из-под широкополой шляпы. Впереди уже виднелся рынок. По мере приближения толпа становилась плотнее. Грохотали повозки. Ржали лошади. Люди плотным потоком спешили по своим делам. Квартус оттолкнул с пути человека, потом еще и еще. Фарринер спешил за ним, пытаясь не потерять странника из виду. Вэст-энд мелькал мимо них калейдоскопом торговцев, рабочих и разношерстных покупателей. Словно в трансе, Квартус приближался к площади. Вот уже виднеется разноцветный шатер, сшитый из больших лоскутов плотной ткани. Но Ковент-Гарден был пуст. Ветер поднял пыль, кружа в невидимом танце. Странник на миг остановился, а затем решительно вошел в шатер.

***

- Прошу, не нужно суеты. – прокричал клоун.

Люди, не обращая на него внимания, метались между скамей.

- Пришло время смеха. – пытался он вразумить толпу. Но обезумевшие от страха люди не слышали его, лишь Лучик следил за каждым движением. Один только мальчик видел, как рот клоуна изогнулся в неестественно широкой улыбке, обнажив острые клыки. Вся его голова вытянулась. Он достал из кармана до смешного маленькие круглые очки и водрузил на длинный острый нос. Не скрывая веселья, шут своими огромными глазами следил за мечущейся толпой.

- Прошу займите места. – вновь сказал он слегка шепелявя – длинные клыки мешали говорить. В этот раз Лучик почувствовал давление. С легкостью, с которой раскаленная игла проходит сквозь кожу, сознание клоуна смяло волю Лучика. Мальчик схватился за голову и закричал. Скамья мелко задрожала под ладонями Генри, испуганно взирающего на центр манежа. Люди словно в трансе перестали метаться и, наконец, замолчав, двинулись на свои места. Клоун взмахнул рукой и, словно из-под земли, в центре манежа появилось кресло дантиста. Кожаные ремни крепко сковывали сидящего на нем человека.

- Прошу, смотрите! – насмешливый голос шута разнесся по шатру. Зрители подняли голову, не в силах сопротивляться власти демона. Лучик поднял взгляд последним. Из носа текла кровь, пачкая одежду. Из глаз лились беспомощные слезы. В руке клоуна блеснул нож с длинным изогнутым лезвием.

- Разве это не забавно? – он вопросительно изогнул бровь. В зале раздались первые смешки. Демон быстрым движением полоснул клинком по руке человека, распоров одежду. Выступила кровь. Юноша закричал, а зал, уже не сдерживаясь, хохотал. Генри смотрел на истекающую кровью жертву и смеялся вместе со всеми. Он отпустил скамью, и вибрация прекратилась, а Лучик безуспешно пытался рассмотреть, сквозь слезы, человека в кресле дантиста.

- А теперь небольшой надрез здесь… - клоун полоснул по лицу пленника. – И здесь… - от усердия он высунул язык. – Немного здесь… - его широкая фигура прикрыла собой человека. – Готово!

Шут отошел в сторону, театрально раскинув руки. Предлагая свою работу на обозрение смиренно сидящим зрителям. Лучик попытался вытереть слезы. Руки его не слушались. Но он, наконец, рассмотрел лицо жертвы. Из надрезов на лице сочилась кровь, образуя замысловатые узоры. Со лба, свисал небольшой кусок отодранной плоти. Пленник тяжело дышал. Лучик задыхался. Глаза расширенны в ужасе. Сердце мальчика колотилось в страхе, грозя сломать ребра. Рот открылся, наполнив манеж нечеловеческим воплем. Лучик кричал вместе с ним. А вокруг дико хохотали зрители, не в силах утереть выступившие от веселья слезы.

***

Томас Фариннер в смятении озирался вокруг. Где же толпы людей? Лоточники? Зазывалы? Артисты? Он сделал шаг в сторону шатра и остановился. Что-то очень неправильное происходило здесь. Еще шаг, хотя все его нутро противилось этому. Зачем ему быть там? Еще шаг. Огромного пекаря обуял страх. Очередной шаг. Генри! Томас, сорвавшись на бег, ворвался в шатер. Скамьи полукругом обрамляли манеж. Ткань хлопала от порывов ветра. Сверху из большой дыры лился чистый солнечный свет. На удивление ясная погода в вечно мрачном Лондоне.

- Где Генри?! – закричал Фарринер. – Где мой сын?!

Пустые скамьи сплошь покрыты пылью. Песок, хрустящий под сапогами при каждом шаге. Квартус стоял на коленях, одной рукой рисуя на песке фигуры, второй задумчиво перебирал мешочки на поясе. Ветер, гуляющий в шатре, теребил полы плаща. Шляпа скрывает лицо. Губы беззвучно проговаривают слова. Он даже не обернулся на крик пекаря.

- Где. Мой. Сын! – он подошел к страннику и решительно повернул его к себе лицом.

- Прочь! – сквозь зубы проговорил Квартус. – Тебе здесь не место!

- Я никуда не уйду, пока ты не скажешь где мой сын! – изо рта брызгала слюна, глаза бешено вращались.

- Лимб. – тихо ответил странник.

- О нет... – Фарринер отпустил Квартуса, отступив на несколько шагов. – Только не это…

- Выйди из шатра. – странник повернулся к незаконченной фигуре. – Я еще могу успеть…

Его рука сорвала с пояса один из мешочков. В начерченный узор посыпался черный песок.

Томас повернулся и шаркающим шагом покинул шатер. Опущенный взор. Покрасневшие глаза. Руки, словно чужие, безвольно болтающиеся вдоль тела. Он опустился на землю возле одиноко стоящего столба и разрыдался.

***

- А теперь кульминация, дорогие друзья! – голос шута удивительным образом перекрывал крик пленника. Рука с окровавленным кинжалом взметнулась вверх. На миг задержалась в воздухе. А затем устремилась вниз. С чавкающим звуком клинок мягко вошел в сердце Барнса. Его крик оборвался, превратившись в хрип. Зал взорвался овациями. Люди свистели и хохотали. Клоун театрально кланялся. Ремни, удерживающие Сэмюэля, с громким хлопком лопнули. Тело неловко повалилось на землю, окрашивая песок в красный цвет. Остекленевшие глаза смотрели на демона. Лучик, не в силах ничего сделать, смотрел на лужу крови медленно растекающуюся по песку. На другом конце зала что-то шевельнулось.

- Пришла пора заканчивать наше представление! Но прежде, позвольте показать последний номер! Мне нужен доброволец из зала!

Он подошел к первому ряду зрителей.

- Вы? – он указал пальцем на немолодого мужчину. – Или, быть может, вы? – перст переместился на даму в шляпке, украшенной цветами. Она с готовностью закивала, радостно улыбаясь. – О нет, простите. – жуткие глаза клоуна уставились на Генри. – Ты. – прошипел он.

Генри вскочил с места и принялся спускаться в манеж. Лучик с ужасом наблюдал, как его единственный друг добровольно идет прямо в лапы к демону. Он хотел накричать на него. Заставить остановится. Но не смог проронить ни звука. Генри уже приближался к первому ряду, когда где-то рядом с Лучиком раздался всхлип. Клоун повернулся на звук. Генри остановился. Девочка, лет десяти от роду, съежившись, сидела между скамьями. Она вновь всхлипнула и испуганно прикрыла руками рот.

- Как интересно… - пробормотал шут, а зал дружно хохотнул. – Иди сюда, дитя. – он поманил ее пальцем. – Я не причиню тебе вреда.

Девочка подняла голову и сделала нерешительный шаг в сторону клоуна.

- Ну же… - ласково проговорил он, протягивая к ней руку.

Она сделала еще несколько шагов и рука шута, неестественно удлинившись, подхватила девочку и бросила в центр манежа.

- Смертельный номер, друзья! – прокричал он. Зал аплодировал стоя. Тени на другой стороне шатра пришли в движение. Живой сгусток тьмы выпрыгнул на песок возле девочки. Затем еще один. И еще. Они кружили вокруг нее, напоминая диких собак. Красные глаза. Из непроницаемой черноты проглядывают белые клыки и когти. Из темноты продолжали выпрыгивать тени, но теперь они рыскали между скамьями. Лучик видел, как улыбающийся молодой франт смотрел на чудовище, до того, как оно огромной лапой снесло ему голову. Видел, как женщину, словно тряпичную куклу, разорвали двое псов, как кровь залила смеющихся зрителей.

- Ешьте детки, ешьте! – приговаривал шут, и псы вокруг девочки дружно прыгнули. Она испустила сдавленный крик, упав на землю и закрыв голову руками.

Три быстрые вспышки озарили шатер. Вокруг девочки ярко горела печать, медленно заливая светом все вокруг. Демоны, попадая под лучи, рассеивались словно дымка.

- Что… - протянул клоун, прикрыв глаза рукой, кожа на которой слабо задымилась.

- Свет Господень. – последовал ответ. Демон развернулся, и его глаза сузились, уставившись в дуло пистоля. Квартус нажал на курок. Шар белого пламени ударил точно промеж глаз шута и тот отлетел, ударившись о бортик манежа. В этот же миг странное оцепенение спало. Люди повскакивали со своих мест, стремясь убраться подальше от черных псов. Небольшой шатер наполнили крики.

- Лучик вставай! – Генри тряс его за плечо. – Надо убираться отсюда!

Но мальчик все также сидел и смотрел на сцену, где странник снял с пояса кнут. Один из монстров пригнулся на скамье, готовясь к прыжку. Квартус медленно пошел к лежащему на песке клоуну. Пес прыгнул. Щелчок и тень, с жалобным визгом, разделилась на две части. Белое пламя кнута освещало изрытое морщинами лицо странника.

- Где она? – прокричал Квартус. – Где Плага?

Толстый клоун зашевелился. Сломанная шея с хрустом встала на место. Половина лица обуглилась, и ошметки дымящейся плоти безобразно свисали, покачиваясь в такт движениям демона.

- Прячется и скрывается, как всегда, даже от нас. – хохотнул шут. Безобразная улыбка никуда не исчезла. Он осмотрел кричащих людей. – Сорвал такое замечательное представление! – с досадой проговорил демон. – Инферосов изгнал… А ведь ты был когда-то почище любого из нас…

- Заткнись! – всегда спокойный, Квартус, потерял самообладание. Кнут опасно щелкнул в его руке.

- Бедный quarto Apostolo… - клоун поцокал языком. – Так долго искать свое место в мире…

- Я его уже нашел. – тихо проговорил странник и кнут белой молнией устремился к демону. Несмотря на свою тучность, он проворно увернулся от белого пламени, приблизившись к страннику.

- В этот раз я вырву твое сердце. – прошипел демон. – Больше ты не восстанешь из мертвых.

Странник схватил пистоль. Шар белого пламени прошел в дюйме от лица клоуна. Длинные когти полоснули по руке. Квартус вскрикнул, и пистоль упал на песок рядом с телом Барнса. Он выхватил кинжал и наотмашь ударил по кружащему вокруг него демону. Шут стремительно отпрыгнул на несколько ярдов и склонил голову на бок.

- Стареешь. – хохотнул он и размытой тенью метнулся к страннику.

***

- Лучик! – закричал Генри в лицо мальчику. – Вставай! Да приди ты в себя! – он ударил друга по лицу. Лучик заморгал и перевел взгляд на Генри.

- Он пытается подавить его волю. – сказал мальчик. – Но пламя такое жаркое. Квартус способен сжечь чуждое сознание дотла. Понимаешь?

- Да что ты несешь?! Нужно выбираться!

- Печать.

- Что?! – выдавил Генри. Ему не хватало воздуха. Страх сдавил горло.

- Печать – единственный выход. – спокойно ответил Лучик, наблюдая за поединком.

Генри посмотрел в центр манежа, где чистым белым светом горел знак, а неподалеку лежало тело Барнса. Девочка исчезла, а псы опасались белого сияния. Люди испуганно жались к стенам шатра.

- Нужно им помочь! – проговорил Генри.

- Да. – Лучик встал. Они быстро пробирались между скамей, приближаясь к обезумевшей толпе.

Лучик шел впереди по узкому проходу. Генри испуганно вскрикнул за его спиной. Одна из теней выросла, словно из ниоткуда, перед детьми. Пес утробно зарычал и пригнулся, готовясь к прыжку. Лучик оцепенел, готовясь к смерти. Но неожиданно пес замер. Его ноздри широко раздулись, потянув воздух. Он выпрямился и медленно подошел к Лучику, обнюхивая ладонь. Мальчик, дрожащей рукой, нерешительно погладил пса по дымчатой голове. Тень растворилась под его ладонью и вновь материализовалась двумя рядами ниже возле одного из зрителей. Брызнула кровь. Лучик заворожено смотрел, как пес рвет на куски бедного человека.

- Почему он нас не тронул? – заикаясь, пробормотал Генри.

- Сейчас это не важно. – ответил Лучик. – Поспешим.

Они быстро добрались до людей, тщетно искавших выход из шатра.

- Сюда! – закричали друзья. – Мы покажем путь!

Сначала никто не обращал внимания на двух детей. Но Лучик заметил брошенную маленькую девочку. Она стояла среди метавшихся взрослых и потеряно озиралась по сторонам. Никому не было до нее дела и мальчик удивился, как люди в панике не затоптали невинное дитя.

«Сюда» - легкий шепот пронесся в голове девочки. – «Ко мне, малышка».

Она перевела взгляд на Лучика и улыбнулась. Неуклюже перебирая ножками, она подошла к мальчику и доверительно вложила маленькую ладонь в его руку. Генри подхватил на руки еще одного ребенка и они поспешили к печати. Как только Лучик опустил малышку в печать, она тут же исчезла. Кто-то заметил это чудо. Раздались возгласы, полные надежды и люди плотным потоком устремились к свечению.

***

Странник сплюнул сгусток крови вместе с несколькими зубами. Из рассеченной скулы текла кровь.

«Сдайся» - все повторял настойчивый шепот в голове. - «Ты не сможешь победить. Ты ведь жаждешь искупления? Ты ведь хочешь, чтобы это все прекратилось? Чтобы боль утихла? Сдайся. Прекрати борьбу и все закончится…»

Он яростно мотнул головой, отгоняя назойливое влияние демона. Пламя вспыхнуло в нем с новой силой. Странник медленно поднялся с колен. Взял пистоль в одну руку, в другой полыхал белым пламенем кнут. Неподалеку на песке валялся бесполезный сломанный кинжал. Пытаясь не опираться на раненую ногу, он захромал к клоуну. Квартус слышал, как сзади люди поспешно проходят сквозь печать. Нужно дать им еще немного времени.

- О, не так быстро. – засмеялся клоун. – Разве представление уже окончено? – он подхватил скамью, стоящую неподалеку, и с силой запустил ею в странника. Квартус приник к земле, а скамья, просвистев над его головой, влетела точно в центр печати, нарушив узор. Несколько человек, оказавшиеся на пути снаряда тяжело упали на песок, потеряв сознание. Лучик и Генри беспомощно смотрели то на Квартуса, то на демона. Оставшиеся люди испуганно сгрудились за спиной двух мальчишек, словно предоставляя демону право убить их первыми. Странник поднялся и оглянулся через плечо. Дети испуганно смотрели ему в глаза. Они все поняли. Пути назад больше не было.

- Представление продолжается! – закричал шут и поклонился. – Прошу вашего внимания, дорогие зрители!

С неимоверной скоростью он обогнул Квартуса и устремился в центр толпы. Генри успел лишь испуганно вскрикнуть, когда клоун пронесся мимо него, захватив с собой пару человек. Он встал напротив странника, держа когтистыми лапами молодого человека за голову. Дама в шляпке, украшенной цветами, кулем лежала у ног шута с разорванным горлом. Ее безжизненные глаза осуждающе смотрели на Квартуса.

- Ты слаб! – крикнул шут в лицо страннику, ухмыляясь. Парень вырывался. Его ноги бесполезно болтались в ярде над землей. Руки пытались разжать длинные когти. Клоун едва ли обращал на это внимание. – Ты способен лишь смотреть, как они умирают! И ты будешь смотреть! Потому что тебя я убью последним. – он мерзко захохотал. Рука демона сжалась в кулак. Окровавленные осколки кости посыпались на песок. Люди за спиной Лучика закричали от ужаса. Генри вырвало. Квартус, словно зверь, утробно зарычал.

- Отойдите! – бросил он через плечо мальчикам. В его глазах Лучик заметил полыхавшее белое пламя. Но кроме него там плескалась первобытная ярость, граничившая с безумием. Внезапно странник выпрямился. Кнут разгорался все сильнее, его сияние ослепляло. Пистоль удлинился, превратившись в клинок чистого света. Демон отступил на несколько шагов. Кожа его дымилась под лучами света Господня.

- Я Коридон! – визгливо закричал он. – Один из Высших! Ты не сможешь меня уничтожить!

Квартус не проронил ни слова, лишь сделал еще несколько шагов в сторону демона.

Клоун отбросил безжизненное тело в сторону и устремился к страннику. Квартус скользнул в сторону, неуловимо взмахнув клинком. Когтистая рука демона, объятая пламенем, упала на песок. Шут зарычал, и когти полоснули по руке с кнутом. На запястье, задымившись, выступила кровь. Выпав из руки Квартуса, сияющий кнут обратился в обычную полоску кожи. Тяжелый удар поверг демона наземь. Странник устремился за ним и ударил мечом. Послышалось шипение и запах горевшей плоти, так хорошо знакомый жителям Лондона.

- Плага уничтожит твой драгоценный город. – тяжело дыша, сказал шут. – Ты не сможешь ничего сделать!

Из его плеча торчал пылающий клинок. От былого веселья демона ни осталось и следа. Пламя перекинулось на тучное тело, жадно пожирая плоть. От тошнотворного запаха на глазах у Генри выступили слезы.

- Что ж. – протянул клоун. Маленькие очки на длинном носу сверкнули. – Еще встретимся, quarto Apostolo. И эта встреча станет для тебя последней.

Демон словно втянулся внутрь себя, и с тихим хлопком исчез. Квартус развернулся к испуганным людям. Из его глаз вырывалось пламя. Он медленно пошел в их сторону, волоча за собой клинок по земле. Там где белое пламя касалось песка, оставался след из стекла.

- Все кончено. – неуверенно пробормотал Генри, пятясь назад. – Мистер Квартус! Все кончено! – закричал он.

Странник приближался. Жар, исходящий от него обжигал. Лучик выступил вперед. Квартус опустил взгляд. Поднял клинок. Мальчик бесстрашно смотрел в глаза страннику.

«Вспомни, кто ты есть!»

***

Боль и страх. Радостное возбуждение. Приятная тяжесть в руке. Стук крови в висках. Колотящееся сердце.

Солдаты. Много солдат. Мечи, копья, луки. Черный дождь жалящих стрел устремился на беспорядочную толпу крестьян, бежавших навстречу смерти. Вилы, кузнечные молоты, косы – вот и все их оружие. Льняные рубахи их доспехи. Стрелы вонзаются в их тела.

- Вперед. – скомандовал генерал. Красный плюмаж на его шлеме слегка покачивался от ветра. – Всех уничтожить.

Молодой гонец вздрогнул, заметив хищную улыбку своего командира.

- Да, генерал. – выдавил он из себя, разворачивая коня.

Конница прошла сквозь толпу, как нож сквозь масло. Вопли раненых пронеслись над равниной.

Генерал слез с коня и вытащил меч. Неподалеку раздался стон. Он пошел на звук. Крестьянин сжимал, ставший бесполезным, топор. Из его живота торчало копье. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Он с ненавистью посмотрел в глаза генерала и плюнул на его сапоги. Тот лишь усмехнулся. Клинок на миг полыхнул белым пламенем и отделил голову от тела.

- Господин. – сзади раздался сдавленный голос мальчишки-гонца. – Прикажете отводить войска?

Генерал повернулся, вытирая клинок от крови.

- Пусть готовятся. Мы нападем на деревню.

- Но…- мальчик запнулся. – Все воины погибли здесь. Там остались лишь женщины и дети…

- Вот именно. – он хищно улыбнулся.

Закончив с ранеными, солдаты повскакивали в седла. Возле деревни сгрудились старики, образовав живую изгородь, преграждавшую путь войску. Солдаты прошли сквозь них, даже не заметив. Боевые кони смяли хрупкие тела, втоптав их в грязь.

- Сжечь. – сказал генерал. – Сжечь все дотла!

На соломенные крыши полетели факелы. Солдаты хватали женщин и насиловали их прямо на улице. На глазах у их плачущих детей. Треск пламени. Крики крестьян. Но громче всего безумный смех командира.

- Сжечь здесь все! – кричал он. – Сжечь все дотла!

Он спрыгнул с лошади и, выхватив факел у одного из солдат, вошел в дом. Маленький мальчик испуганно сидел в углу комнаты. Генерал осклабился и с тихим шуршанием вытащил клинок из ножен. Мальчик сильнее вжался в темный угол. Он поднял голову и посмотрел на генерала.

Клинок медленно летит вниз, рассекая воздух, словно застывшее желе. Ребенок без страха смотрит в глаза генерала, полыхавшие белым пламенем.

«Вспомни, кто ты есть!»

***

- Нет! – закричал Квартус. Пламя погасло. Он бессильно повалился на песок. В глазах темнело. И последнее, что он увидел – лежащее рядом лицо Лучика.

Пишется долго, но, надеюсь Вам понравиться.

Глава 3

- Я не буду этого делать! – пекарь стоял в напряженной позе, сжав кулаки. Стул валялся на полу, отброшенный в порыве гнева. – Ты безумен! Вы все безумны! И вы называете себя Воинами Господними!? Мясники! Вот вы кто!

За окном молодой отец нес на руках ребенка. Тяжелое дыхание. Лицо мокро от пота и красно от жара. Девочке, на вид, лет шесть от роду. Полуприкрытые глаза безразлично смотрят на отца, по лицу стекают слезы. Одна рука безвольно болтается в такт шагов, другая крепко прижимает тряпичную куклу к груди. Собор Святого Джайлса близок. Приют, как его еще называют. Приют для больных чумой, для обездоленных и брошенных всеми. Для тех, кому больше некуда идти. Доктор Мишель поможет. Обязательно поможет. На щеках девочки вновь заиграет румянец, а отец будет сидеть в парке и улыбаться, глядя на играющую дочурку. Сквозь толстое стекло не слышно поспешных шагов мужчины. Не слышно удара коленей о мостовую. Рот открыт в беззвучном крике, безжалостно поглощенный окном. Она лежит на земле, смотря на серое небо, словно ища утешения. Отец склонился над девочкой, сотрясаемый рыданиями, а затем лег рядом с ней, нежно обняв и заботливо уложив куклу в безжизненные руки дочери.

- Это единственный выход, Томас. – странник отвернулся от окна. – Смерть ради жизни.

- Смерть ради жизни. – тупо повторил пекарь. – Погибнут тысячи!

- Но сотни тысяч продолжат жить.

Пекарь встал рядом и посмотрел в окно.

- Сэр Томас Бладворт не даст этому случиться. – спокойно проговорил он, печальным взглядом наблюдая за искателями смерти, пытающимися оттянуть рыдающего отца от тела девочки.

- Лорд-мэр даст достаточно времени. – ответил Квартус.

- Он согласился?! – вскричал пекарь, повернувшись к страннику. – Да как он мог! Он… он… - Фарринер задыхался от ярости.

Сжимая побелевшими костяшками пальцев деревянный крест, монашка, тихо прочла скупую молитву над девочкой и двое немолодых искателей смерти бросили тело в дымящуюся кучу таких же жертв чумы. Следом полетел пучок соломы. И еще. И еще. Веселые языки пламени объяли тело девочки, лежащее на вершине этого ужасного сооружения. Отец взвыл и, вырвавшись, устремился к дочери. Его пытались остановить. Но разве можно остановить обезумевшего от горя родителя? Он ворвался в бушующее пламя. Волосы на голове горели, словно ореол, нимб ангельский. Одежда вспыхнула. И до того как искры взметнулись вверх, случайный наблюдатель мог бы рассмотреть улыбку на лице мужчины, бережно прижимавшего к себе дочь. Смог бы разглядеть. Если бы только кто-то смотрел в его сторону в этом обезумевшем от собственной жестокости, городе.

- Сколько еще детей должно умереть, чтобы ты понял, Томас? – продолжал Квартус. – Болезнь не уйдет сама. Ее нужно выжечь.

- Неужели нет другого пути? – тихо спросил пекарь, не отрывая взгляда от погребального костра.

- Доктор Мишель уверяет, что почти изобрел лекарство. Ему лишь нужно еще немного времени. – облако дыма медленно поплыло к потолку. – Я обещал ему несколько месяцев. Судьба Лондона в его руках.

***

- Тяжелейшее истощение. – бормотал себе под нос чумной доктор. – Словно он не спал неделю и беспрерывно вспахивал поля. Невозможно. – голос едва шелестел в пустой комнате. – Невозможно.

Он повернулся к тумбе, где лежали инструменты. Потянулся к искусно изготовленному латунному шприцу. Подарок одного из благодарных пациентов. Пальцы на миг дрогнули, коснувшись прохладного металла. Несколько унций крови этого мальчика еще больше приоткроет завесу тайны над вечными. Доктор решительно взял шприц в руку и приладил длинную иглу. Всего лишь несколько унций. Он закатал рукав ребенка и прицелился иглой в вену.

- Мама? – мальчик пошевелился во сне.

Доктор опустил руку со шприцом. Повернулся к тумбе, и тщательно уложив инструменты в саквояж, направился к двери. Взявшись за ручку, он обернулся и посмотрел на спящего ребенка.

- Удивительно. – прошептал он и вышел.

Кельи располагались по обеим сторонам длинного коридора. В углах висели лики святых, а подле них на специальных подставках горели свечи. Доктор прошел в общий зал, где прихожане собирались на молитву. Собор Святого Джайлса ныне представлял из себя скорее больницу, нежели церковь. По непонятным для доктора причинам люди охотнее шли к святым отцам, а не к докторам. Но Мишель де Нострдам был здесь. Не потому что хотел, но потому что должен. Слепая вера еще никого не вылечила от чумы. По крайней мере, он об этом не слышал. Но наука… у науки был шанс помочь. У него был шанс помочь. Вылечить заразу, избавить Лондон от ползучей.

- Все будет хорошо. – сказал доктор, присев на скамью рядом со священником. – Вам повезло, что отче нашел вас. – он посмотрел на мальчика. – С твоим другом все будет в порядке, малыш. Он просто устал. Несколько часов сна и он полностью восстановится.

- Он мне не друг. – ответил Лучик. – Он чуть не убил меня.

Доктор многозначительно посмотрел на священника.

- Вы нас не оставите, святой отец?

- Разумеется, доктор. – кивнул священник, слегка поморщившись. Ученые не признавали власти Господа, а святые отцы не очень-то доверяли науке. Но помощь доктора Мишеля была поистине неоценима. Многие уже встали на ноги благодаря доктору, а безнадежным больным он даровал легкий путь к Создателю. Священник не обязан любить доктора, но уважал его стремление помочь. Он служил делу Господнему, хоть и сам не подозревал об этом.

Мишель дождался, пока святой отец покинет зал и вновь посмотрел на мальчика.

- Генри хотел убить тебя? – спросил он.

- Я хотел сделать ему больно. – сказал Лучик.

- Больно?

- Он ударил меня. Как Тетя Френ.

Доктор снял очки и потер переносицу.

- Я не понимаю… Ты хотел сделать ему больно? Ударить в ответ? – устало проговорил Мишель. Он уже не спал несколько дней, пытаясь вылечить или хотя бы облегчить страдания больных чумой. Остальное время он проводил в лаборатории, пытаясь изготовить лекарство. Кровь Лучика открыла ранее неизведанные горизонты его исследований. Он близок к разгадке. Чумной доктор чувствовал это.

- Сделать больно, как Тете Френ. – мальчик повернул голову в сторону двери.

- Тете Френ… - доктор на мгновение задумался, вспоминая свежие могилы в покинутой деревне. – Ну конечно же. Т.Ф. – Тетя Френ. – Мишель взял мальчика за плечи и повернул к себе, заглянув в его разноцветные глаза. – Что с ней случилось, Лучик? Почему она ушла зимой из деревни? Почему бросила маленького мальчика на произвол судьбы? – он запнулся. – Или она убегала… убегала от тебя.

***

Отпрянув от несущейся по мостовой телеги, Барнс угодил ногой в полную нечистот канаву. Выругавшись, он достал платок и попытался очистить ботинок от грязи. Пустая затея. Доктор послал его за Квартусом и мистером Фарринером, сообщить о случившемся. Он уже уверился в том, что Генри один из вечных. А в их физиологии, в силу отсутствия подопытных, Мишель де Нострдам не был силен. Сэмюэль отчаянно спешил выполнить приказание наставника, который мог быть весьма раздражительным, когда его практикант медлил. Но время приближалось к полудню, и дороги были запружены повозками, каретами и людьми. Он посмотрел в темную подворотню, представлявшую из себя сплошную канаву. Ее уже давно никто не чистил, и толстый слой зловонной грязи напоминал болото. Барнс сглотнул, но какой у него был выбор? Он решительно шагнул в переулок. Каждый шаг отражался мерзким хлюпаньем от стен домов. Мусор и содержимое ночных горшков выливали прямо сюда, и мало какой житель Лондона мог отважиться пройти этот ужасный путь, поэтому Сэмюэль не ожидал никого здесь встретить, но, неожиданно, пройдя очередной поворот, наткнулся на старика. Всклокоченные седые волосы, безумный взгляд, грязная одежда. Он толкал впереди тележку, на полколеса застрявшую в грязи. От столкновения она с жалобным плюхом упала на бок, а старик остался на ногах, лишь благодаря стене.

- Прошу прощения. – сконфуженно проговорил молодой человек и попытался обойти старика.

- Э нет! – всплеснул руками тот, загораживая путь. – Помоги теперь, хотя бы, тележку поднять.

Барнс оглянулся. Он отчаянно спешил, но что поделать. Сэмюэль взялся за край повозки и попытался поднять, но та оказалась неожиданно тяжелой.

- Давай вместе. – старик кряхтя наклонился, взявшись за тележку с другого конца. – Вот так.

Практикант практически не прикладывал усилий, но она легко поддалась и они вдвоем легко поставили тележку на колеса.

- Благодарю молодой человек. Стар я нынче стал. – проскрежетал старик. – Вот везу товары на рынок, может заработаю пару медяков.

- Что продаешь, отец?

- То да се… Но ты ведь куда-то спешил?

Барнс уже видел впереди выход из переулка.

- Да, прошу прощения...

- Вот еще что. – сказал старик, придержав Сэмюэля за рукав. – Возьми.

Он протянул практиканту листовку. На ней большими буквами было выведено приглашение в цирк.

- В городе чума, а они дают представление?!

- Смеются над смертью! – захохотал старик, показав редкие почерневшие пеньки зубов. – Пригласительный билет стоит три медяка. – он протянул руку.

Барнс без лишних слов сунул старику серебряную монету и поспешил к выходу из переулка. А сзади еще долго был слышен безумный хохот.

***

Генри сидел на постели, подложив подушку за спину. На коленях неизменно лежала большая книга, в черном переплете. Лучик каждый день приходил в Собор Святого Джайлса проведать сына пекаря, но тот едва обращал на него внимание, уткнувшись в книгу.

- Мистрер Фарринер говорит завтра циркачи дают представление на городской площади. – присев на стул сказал Лучик. – Мы можем пойти. – продолжил он не дождавшись ответа. – Я еще никогда не был в цирке. Видел однажды лишь кукольное представление бродячих артистов. В Лондоне, наверное, этим никого не удивишь.

Отложив книгу на тумбу, Генри поднял взгляд на Лучика.

- Почему ты ходишь ко мне? – спросил он. – Ты чуть не погубил нас обоих! Оставь меня в покое!

- Что это было, Генри? Как ты это сделал?

Генри обнял книгу и опустил взгляд.

- Я не знаю… - тихо сказал он. – Это было как… - он поискал слово. – Не знаю как объяснить. Это было естественно, как ходить, спать или испражняться. Словно я мог делать это всегда.

- Знакомое чувство. – кивнул Лучик.

- Так ты тоже? – Генри всмотрелся в разноцветные глаза мальчика, пытаясь уличить во лжи.

- Тоже? Что?

- Вечный. Хотя как же иначе, ведь ты путешествуешь с самым знаменитым странником Братства.

- Братства?

Генри неверяще уставился на Лучика.

- Так ты ничего не знаешь! – он выпрямился на кровати, а на губах играла улыбка.

- Не знаю что? – голос выдавал раздражение. – О чем ты говоришь вообще?

- Влезь ко мне в голову и узнаешь. – ласково проговорил Генри.

- Нет уж. – быстро ответил мальчик. – Ты провалялся тут три дня, а у меня до сих пор такое чувство, что голова расколется, словно орех.

Генри коротко хохотнул.

- Мы – вечные. Но не советую тебе говорить это при Квартусе. Братство не признает такого названия. Святоши! Они говорят, что мы обычные люди, но милостью Господней, наделены силой уничтожать демонов. Ну, на самом деле их нельзя уничтожить. Лишь изгнать… Но об этом потом. Существует двенадцать странников – вечных. Каждый охотится на своей территории, определенной Конклавом Епископов. У каждого есть способности, не подвластные человеческому пониманию. То, что произошло в Камдене, было впервые. Раньше я не мог такого делать. Наши способности растут вместе с нами. А мы бессмертны. Вечны. Нас, конечно, можно убить, но своей смертью пока еще никто не умер. Злая шутка лишь в том, что чем больше мы пользуемся силой, тем быстрее стареем. Но все равно на это уйдут столетия, если не больше.

Генри взял деревянную ложку с тумбы.

- Смотри.

Пальцы мелко задрожали. С каждым ударом сердца все быстрее и быстрее. Колебания передались ложке в его руке. Она издала тихое жужжание вибрируя все сильнее. Затем по пальцам Генри прошла волна и ложка разлетелась щепками по комнате.

- Мистер Бойль говорит, что это называется резонанс. Я могу посылать энергию в предметы, но если резко изменить частоту, то предметы разрушаются. А ты можешь только мысли подсматривать?

- Еще я чувствую сильные эмоции других людей…- нерешительно начал он, опустив глаза.

- Эмпатия. – кивнул Генри.

- Что? – Лучик поднял взгляд.

- Так это называется. В маминой книге прочитал. – он кивнул в сторону тумбы. – В бою от такой способности мало толку…

По непонятной причине Лучику стало неприятно превосходство в голосе Генри.

- А еще вот. – Лучик опустился на колени и пристально посмотрел на свечу, стоявшую на тумбе. Сначала ничего не происходило но затем подсвечник дрогнул, медленно скользя по столу. Генри с горящим взглядом наблюдал за двигающейся свечой.

- Что здесь происходит? – дверь резко отворилась, хлопнув по стене. Лучик вздрогнул, и подсвечник с огромной скоростью устремился к Квартусу, стоящему в дверях.

- Ого! – с восторгом прокричал Генри. Странник ловко поймал подсвечник и с громким стуком поставил на стол.

- Я смотрю, ты уже достаточно окреп, чтобы вернуться домой. – холод в голосе Квартуса, казалось, мог заморозить сам воздух. – Собирайтесь. Жду вас внизу через минуту. – он наградил мальчиков суровым взглядом, но Лучику показалось, что гнев Квартуса был направлен именно на него.

***

- Дамы и господа! Добро пожаловать на, не побоюсь этого слова, величайшее представление, которое Вы имели честь лицезреть!

Мальчик почувствовал жар, когда, лицедей, одетый в одни красные штаны, выпустил изо рта длинную струю пламени. Жонглеры, с удивительной ловкостью, перебрасывали друг другу остро заточенные ножи, а ряженый в разноцветное лоскутное тряпье, герольд выкрикивал приглашения, зазывая толпу. Огромный шатер на Ковент-Гарден манил невиданным зрелищем, а широкоплечие силачи, держа в одной руке стофунтовую гирю, другой, улыбаясь, приподнимали полог шатра, впуская зрителей внутрь. Глядя на улыбающиеся лица, Барнса тоже охватило веселье. Подобного рода представление необходимо настрадавшимся людям. Он смотрел, как дети подбежали к лоточнику, покупая леденцы. Томас не поскупился, и щедро отсыпал Генри медяков на сладости. Дети… удивительные существа. Каждый из них потерял так много. Каждый видел столько ужасов. Но вот они идут рядом, весело болтая, а на их юных лицах играют улыбки. Дети не помнят плохого. Наверно, это и есть благословление Господне. Доктор Мишель отправил Барнса наблюдать за состоянием Генри, но в этом уже не было особой нужды. Мальчик полностью оправился за считанные дни, несмотря на тяжелейшее истощение. Вечные. Кто же они? Ангелы во плоти, призванные всех спасти? Или, быть может, ужаснейший бич человечества? Сэмюэль нахмурился, вспомнив других. Братство, несомненно, служит людям, оберегая и защищая. Но другие… они не похожи на святых. Совсем наоборот. Барнс потер ребра, сломанные более двух лет назад. Если бы не мистер Квартус…

- Сэм! Представление скоро начнется! – закричал Лучик. – Поспешим!

Барнс встряхнулся, отгоняя воспоминания, так некстати всплывшие в его сознании, и поспешил за детьми.

Большой манеж окружен стоявшими полукругом многоярусными деревянными скамьями. Шар из битых зеркал свисал с потолка, отражая луч солнца на стены шатра причудливыми бликами. Почти все места были заняты. Барнс посмотрел на билет и кликнул мальчиков, разглядывающих шатер идти за ним. Их скамья находилась на самом верху, откуда открывался замечательный вид на манеж. Едва они успели занять места, как на середину вышел полноватый человек. Его разукрашенное лицо и клетчатые штаны вызывали улыбку, а не по размеру одетые сапоги, нисколько не мешали ходить.

- Дамы и господа! Приветствую Вас на нашем представлении! Здесь Вы увидите невероятную ловкость акробатов, захватывающее дух мастерство жонглеров и леденящее кровь выступление мастера иллюзий. – прокричал он, когда зал затих. – Добро пожаловать! И мы начинаем! – клоун развел руки в стороны и слегка поклонился зрителям, а затем, словно поплыл по воздуху за занавес. Зал взорвался аплодисментами, а по спине Лучика пробежали мурашки, когда он заметил зловещую улыбку лицедея.

Как только клоун скрылся, тихо заиграла флейта. Из затененной глубины занавеса появились изящные силуэты двух людей. По мере того, как они приближались к манежу, музыка нарастала, а когда солнечный луч, пробивавшийся сквозь отверстие в потолке шатра, высветил, держащихся за руки, юношу и девушку, к флейте добавились глухие звуки барабанов. Зал робко аплодировал, боясь нарушить удивительную магию цирка. Сверху опустилась жердь на канате. Флейта заиграла тише. Юноша взялся одной рукой за перекладину и медленно поплыл к куполу цирка. Поднявшись на несколько метров, он перевернулся в воздухе, повиснув на ногах, и протянул освободившиеся руки девушке. Подпрыгнув, она ухватилась за них, и они стали медленно раскачиваться в такт вновь нарастающим звукам флейты и барабанов. Казалось, музыка гипнотизирует зрителей, вызывая смешанные чувства в их душах. Люди заворожено смотрели, как молодая пара, словно мотыльки, порхают в воздухе. И лишь однажды зал дружно ахнул, когда рука девушки соскользнула с ноги партнера, и она чудом не полетела вниз. Юноша вовремя перехватил девушку за предплечье, и они вновь показали сложную фигуру, а люди самозабвенно хлопали ладонями в такт бешено бьющимся сердцам. Лучик, открыв рот, наблюдал за невероятными кульбитами, но его тревожило тяжелое, давящее чувство. Он не мог понять его причину. Наверное, избыток эмоций от невероятного зрелища. Акробаты закончили представление. Опустившись на землю, они сдержанно поклонились, и отправились за кулисы, уступив место жонглерам. Трое парней, вероятно братьев, потому как их черты лица были удивительно похожи, перебрасывали друг другу шарики, кольца и даже горящие, с двух сторон, жерди. Зал аплодировал, а представление продолжалось. Силачи, поднимающие лошадей, карлики, смешно пинающие друг друга, факир, извергающий огонь и йог, глотающий ножи… Зрелище захватывало дух и уносило с собой в невероятную страну чудес. Дети и взрослые испуганно ахали и радостно охали, а вокруг лились аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты…

После очередного выступления, свет внезапно померк. Лучик мог различить лишь смутные очертания сидящего рядом Генри. Луч выхватил из темноты одинокую фигуру полноватого клоуна, стоящего в центре манежа.

- А сейчас, дорогие дамы и господа, я предлагаю вашему вниманию ужасное и завораживающее выступление величайшего мастера иллюзий, по прозвищу Продавец Кошмаров! – он драматически расставил руки, и все так же поплыл по воздуху за кулисы.

Зал затих. Одинокий луч света, пробивавшийся со свода шатра, угас. В полной темноте послышался тихий скрип колес. Люди прислушивались, боясь даже дышать, чтобы не нарушить таинственную тишину. Скрип приближался и вот луч солнца осветил одинокого старика, толкающего перед собой небольшую тележку. Одежда, сплошь покрытая дырами, грязное лицо, изборожденное морщинами и черные пеньки зубов в приоткрытом рту.

- Я его знаю! – воскликнул Барнс, вставая с места. Его негромкий возглас прогремел в гробовой тишине зала.

Старик поднял взгляд и посмотрел на Сэма. Зрители дружно ахнули, наконец, заметив черноту глаз старика и одиноко светящиеся в непроницаемой бездне глазниц красные зрачки. Фокусник обвел взглядом зал, а из скамьи вылезли вязкие жгуты, обвив ноги зрителей, крепко связав. Раздались первые крики. Повинуясь взмаху руки старика, крышка тележки открылась, но там было пусто. Лучик, что-то почувствовал. Словно чужое сознание ввинчивается в его голову, подавляя волю. Мальчик напрягся, что есть сил и отразил вторжение. Старик удивленно посмотрел прямо на него, а в следующий миг зал взорвался криками и плачем. Лучик видел огромных змей, ползающий между рядами зрителей, медведя, угрожающе приближавшемуся к первому ряду, стаю кровожадных птиц налетающих из-под купола на публику. Но все эти существа казались ему эфемерными, словно созданными из сжатого воздуха. Зрители же, видели их наяву, сотканными из плоти и крови. Они не могли убежать, не могли отвести взгляд от надвигающейся гибели. Лучик, отмахнувшись от змеи рукой, посмотрел на старика. Змея растаяла в воздухе, словно фантом, а кричащий Генри удивленно посмотрел на Лучика. Но мальчик не заметил этого, он буравил взглядом глаза старика, рассеяв и эту иллюзию. Обычные глаза, обычного человека. Злобный оскал, обнаживший не черные пеньки зубов, а острые клыки чудовища. Взмах руки, и зал затих, испуганно дыша. Кое-где женщины лишились сознания, а пожилые люди держались за сердце. Крышка тележки захлопнулась сама собой, старик отвернулся от зрителей и неспешно покатил ее за кулисы. Мерзость, приковывавшая людей к скамьям, исчезла, и некоторые устремились к выходу. Которого больше не было. Толстая ткань шатра была цельной, как снег, выпавший в поле. Люди принялись метаться вдоль стены, пытаясь найти выход. И лишь Лучик тихо сидел, смотря вслед удаляющемуся старику. Навстречу из-за кулис шел все тот же полноватый клоун. Старик на мгновение остановился возле шута, а лучик расслышал негромкое:

- Они твои.