John4

John4

пикабушник
пол: мужской
поставил 533 плюса и 212 минусов
проголосовал за 0 редактирований
1267 рейтинг 3 подписчика 293 комментария 5 постов 1 в "горячем"
1

Весенний призыв 1988, часть 2

Первая часть https://pikabu.ru/story/vesenniy_prizyiv_1988_chast_1_599519...

Не все дни в части были одинаковы, бывали у нас и развлечения. По субботам мы меняли бельё и относили выхлапывать матрасы к физкультурной площадке. Надо сказать, особых тренировок по спорту у нас не было. То есть мы бегали на зарядке, отжимались и выпрыгивали из приседа, так что сзади на брюках оставались пятна от начищенных ваксой сапог. Даже сдавали какие-то нормативы. Самым занятным было усесться рядом на брусьях, обняться с товарищами и поворачивать свой корпус вверх-вниз. Лентяям доставалось, если они рассчитывали подняться за счёт других. Выезжали мы и из части. Нас приглашали охранять стадион, если на них проводились футбольные состязания или приезжал Валерий Леонтьев. Во время матча какой-то там лиги мы курили на почти пустом стадионе, а на концертах стояли в оцеплении, предотвращая зрителей попасть на поле. 1 раз нас даже водили в театр смотреть пьесу о трудностях московских проституток во время Олимпийских игр-80 и в кино на Маленькую Веру. То ли наш культпросвет руководитель был такой озабоченный, то ли страна вовсю перестраивалась. Скажу одно, проблем с женщинами у меня тогда не было: не было самих женщин, а поэтому и не было желания. По телевизору в учебке нам разрешали только смотреть Служу Советскому Союзу и Утреннюю почту. 1 раз мне разрешили пойти в увольнение. Для этого случая я оделся по-особому. У меня был военный пиджак, брюки цивильного покроя и галстук. Сохранилась единственная моя фотография из армии. Нас тогда заставляли накинуть на себя китель, фуражку и повязать галстук. Узла завязывать было не нужно, прицепил на резиночке и voila - готово! Меня встретил отец, он специально приехал из Ленинграда, снял номер в гостинице с телевизором, по которому показывали Олимпийские игры-88. По правде говоря, кроме спанья ничего не хотелось, так что я почти всё время проспал. Ещё 1 раз нас водили в музей, зато по воскресеньям вечером бывали обязательные просмотры кинофильмов в клубе в/ч. То Спортлото-82, то Даурия 70-х каких-то годов на выцветшей плёнке. Никаких мобильников, вообще никакого общения с родными. Кто хотел, звонил в увольнении. Самая большая радость для солдата - письмо. Мы покупали конверты за 1 коп. без марки и писали родным, таким же срочникам-одногруппникам и девушкам. Потом я слышал рассказы, как кто-то из девушек даже приезжали в части. Моя девушка тогда училась во втором классе. Хм, что бы я ей мог написать, «я жыву хорошо»?

В увалах в основном ходили в кино. Те, кто был на Ассе, потом возмущённо рассказывали, что в конце фильма зрители, не дожидаясь конца, стали уходить, когда шли титры и Цой пел «Перемен». По трансляции в столовой крутили какую-то хрень, что-то про «белые розы», а наши потом приходили с увала и с удивлением сообщали, что оказывается, это новая группа, Ласковый май, и она всем очень нравится.

Приближалась осень, и как это ни грустно, приходилось расставаться. Кто-то уезжал в тёплые края, в Азербайджан, кто-то под Ленинград, а мне досталось распределение в часть недалеко от небольшого северного городка. Мы к тому времени уже перешли на пэша, одежду из более плотной хлопчатобумажной ткани. Вместо пилоток наши головы украшали фуражки, мы стали как погранцы. Когда вам выдают военные вещи, их нужно помечать. Мы не животные, у нас есть спички и хлорка. Мы разводим белый состав, окунаем в него спичку и вытравливаем на вещах номер своего военного билета. Дёшево и сердито. На ремне пишем ручкой. О нём отдельная забота. Солдатам и сержантам выдают ремень из кожзаменителя, а офицерам полагается кожаный, который даже приятно подержать в руках. К нему крепится бляха из медного сплава, которая быстро тускнеет, и вы следите за её блеском. У каждого есть кусочек шинели с официальным названием бляхотёрка и специальная паста гоя. Сержант во время утреннего осмотра проверяет, всё ли у вас хорошо с одеждой, не слишком ли изогнута бляха, не низковато ли висит ремень, вплоть до того, что он даёт советы, что вам уже пора идти подстригаться. А поутру в казарме мы заправляем постели. Полосочки на одеялах должны быть выровнены, чтобы одна продолжала другую, их края отбиваются с помощью табуреток и тапок, а сами кровати выставляются ровно-ровно. Три человека берут нитку, один держит её с одной стороны, второй смотрит, если чья-то постель выбивается из общего порядка, а третий, следуя его указаниям, её подравнивает. По вечерам, когда у сержанта скверное настроение, начинаются учения. Мы строимся на подоконнике, он даёт отрывистую команду и мы укладываемся спать. Но сон наш не долог. Звучит другая команда, мы поднимаемся и начинаем одеваться. Одеваться настолько быстро, что это происходит быстрее, чем вы дочитаете этот абзац. Двадцать секунд и всё, а кто-то и раньше. Нам ведь не бежать с полной выкладкой. Мы снова в строю и готовы выполнять следующий приказ.

Но вот, день отъезда назначен, а вещи уложены в холщовый вещмешок. Из гражданского у меня там остались только пара книг, из которых за всю армию я прочёл лишь 1-2 страницы и зубная щётка. Нам дали и одежду на зиму: шинель мы свернули в клубок и перевязали верёвочкой. Не хватает только винтовки за спиной. Ни с чем пришли, ни с чем и ушли. Обратно в Москву мы едем тоже командой, только это уже не те люди, что ехали туда. То есть да, те же самые, но уже не такие. Мы знаем, что такое время, как оно долго может тянуться, мы ценим то, на что раньше просто не обращали внимания.


Я не забуду эти годы

И цвет казарменной стены

Кто не терял хоть раз свободы

Тот не поймет её цены.

Нас мало, человек 15, мы в форме, окружающих не шокируем своим внешним видом. Хотя намётанный взгляд сразу определит, сколько мы отслужили. Мы едем в зиму, я сижу в вагон-ресторане, а за окном проплывают места, где сидят заключённые.

Нас привозят в часть поздно вечером, кругом уже темным-темно. Но это только кажется, на самом деле нет и шести, просто световой день зимой тут маленький. Солнце восходит в 12, а в 3 уже садится. Кругом снег, холод и темнота. Как мои предки могли жить в таких условиях! Я же, как Гитлер, стал ненавидеть снег. Перед глазами картина: ночь, развод на плацу, падает снег и плохой оркестр из трёх человек играет Прощание славянки. Я думал, эта зима для меня никогда не кончится. Столько снега я никогда не видел, а ведь его ещё и нужно убирать. Нас специально поднимают пораньше, в 5 утра, чтобы убрать на плацу снег. Сугробы уже большие, куда ж на них закидывать, а он всё валит и валит. И это здорово, когда целую ночь, целую ночь, господа, можно провести на одном месте, в части. После учебки приобретённые знания нужно отрабатывать на практике. Идёт что-то вроде экзамена, офицеры проверяют, можно ли нас ставить на боевое дежурство. Меня вызывают к карте и просят показать штат Вашингтон. Я становлюсь с указкой справа от карты и обвожу место на западном побережье. Майор в шоке, наверно, я первый, кто показал ему правильно. Ну а того, кто притворяется, что не понимает ничего из усвоенного, ждёт одна дорога - в караулы и в наряды. Вместо сидения в тёплом помещении стояние на тумбочке или хождение с автоматом на посту. Вопросы есть? Вопросов нет.

В первые дни, когда я ещё не ездил на БД, боевое дежурство, ко мне приехала мать. Мы сидели в комнате на КПП. Вернее сидела она одна, а я спал, прислонившись к ней. Мы ни о чём не поговорили. Перед этим я разгружал Камаз с цементом, и мне было не до разговоров.

Вскоре все формальности улажены, и я получаю допуск на БД. Когда мне говорят, что где-то быстрый ритм жизни, я тихо смеюсь. Представьте сами. С утра вы сидите на смене, после обеда спите (а почему нет, ведь эти несколько часов будут единственным отдыхом на целые сутки), потом ещё целую ночь сидите на смене. Спать нельзя, если увидят, как вы рубитесь, вам дадут шанты, удар оттянутым средним пальцем по лбу. Сон пропадает начисто. Лучше, не дожидаясь, выйти на улицу и постоять несколько минут на холоде. Если очень провинитесь, вам дадут фанеру, удар кулаком по второй пуговице кителя. Ножка от пуговицы вопьётся вам в грудь, так что у нерадивых на груди будет большой синяк и им нужно будет что-то придумывать, если его заметит офицер и спросит. Говорить правду нельзя, всё построено на том, что вы когда-то тоже станете стариком и будете учить своих карасей. После ночи на точке - возвращение в часть на грузовике с кузовом, обтянутым тентом, непродолжительный сон до обеда, вечерняя смена и возвращение в часть на всю ночь. Нам повезло, у нас такой график. У других - дежурство утром и первая часть ночи, или вечер и вторая часть ночи. То есть в 3 ночи вас будят, вы садитесь в этот грузовик и уезжаете. И так день за днём. Целую ночь в казарме вы не спите.

Пока есть те, кто прослужил нас ровно на 1 год больше, мы караси. Мы должны выполнять уборку по роте за старослужащих, носить еду в судках на всю смену, наконец, отдавать свой сахар им в чай. Будь как все, сынок, своё через год ты получишь. И здесь нам повезло. Старшие нас - тоже весенники, тоже студенты, у них есть голова на плечах, они не припахивают нас стирать их обмундирование. Мы не танцуем по их просьбе у телевизора дискотеку.

Еда ещё хуже, чем в учебке. Уж на что я не притязательный, я терпеть не могу скумбрии - отвратительной рыбы, кислой на вкус. Хорошо, что есть китайские продукты, тушёнка Великая китайская стена. Картошка не то отваренная, не то тушёная. Зато есть машина для чистки картофеля. Кожуру и отходы дежурные относят свиньям. Да ты и сам похож на свинью. В свою жизнь у меня не было такой грязной одежды, как подменка для работы в столовой. Зато, как в учебке, есть чайник, кафе на территории части, где сидят старослужащие и разговаривают с буфетчицей. 1 раз нас сводили в музей в соседнее село, а в городке я был 1 раз в увольнении. Я надёл шинель с парадкой без ремня, и под неё проникает ветер. Холодно и темно, лучше бы я поспал где-нибудь. По вечерам в казарме орёт телевизор, но приехавшим со смены до него нет никакого дела - только лёг и сразу заснул. Никакой новый год, никакие праздники не нужны - отстаньте от меня, дайте выспаться. Есть ещё заготовка угля для котельной, вас вместе с напарником направляют к вагонетке с киркой и лопатой нарубить угля на части. Вальтовать, т.е. отлынивать нельзя, управитесь раньше - уйдёте раньше. Я потом вспоминал об этом, читая «Записки из мёртвого дома» Достоевского.

В то время, когда думаешь, что оно уже остановилось, начинается весна. Хотя думать так нельзя, если старослужащий тебя спросит, нужно не переспрашивать, о чём идёт речь, а сразу назвать точное число дней до выхода приказа Главнокомандующего об очередном призыве на военную службу. Снег тает, вокруг лужи, но как-то быстро всё уходит. Начинаются длинные световые дни. Потом в 11 вечера вы ложитесь спать, а солнце светит вам прямо в глаза. Вокруг точки растут грибы. Мы с сослуживцами-белорусами ходим их собирать. Только я их не вижу, они буквально подбирают за мной те, на которые я чуть не наступил. Они жарят их с яйцом и грибами. Вкуснее картошки я не ел, какой там фри, тьфу!

Весенний призыв 1988, часть 2 Армия, Пво, Armour, Длиннопост

С гражданки до нас доносятся отголоски политических событий, где-то произошло столкновение на национальной почве, или вот по телевизору показывают депутатов Верховного совета. Они что-то решают, но вы в этом ничего не понимаете, ведь у вас нет политологического образования, да и сил не остаётся после БД или караула. Последнее заслуживает отдельного упоминания. Или вы стоите у знамени части в штабе, или прогуливаетесь на свежем воздухе, охраняя казённые припасы. В первом случае важно не заснуть на посту ночью, если вы надумаете отдохнуть на тумбочке. Ходят истории о коварном дежурном по полку, который тихонько поднимается по лестнице с первого этажа, чтобы посмотреть, всё ли у вас ОК. Вы сидите и видите, как он подходит к вам и трогает за плечо. Чёрт, это сон, автомат соскользнул с плеча, не услышал бы кто. Потом два часа сна в караульном помещении, ой ну почти два часа, потом дрёма как дежурной смены, потом опять два часа дежурства. А если вы караулите склады, вам выдают кожух - дублёнку, надеваемую поверх шинели и телефонную трубку с проводом, которую вы можете воткнуть в розетку на объекте, если заподозрите что-то неладное и захотите доложить об этом старшему. В кожухе вы также стоите на входе в КП - командном пункте. Чтобы не было очень скучно, вы перемежаете стояние с заготовкой угля, уже для КП.

Стоп! Что я там говорил про Верховный совет? Депутаты, похоже, приняли решение об отмене призыва студентов. Никто ничего не понимает, все переспрашивают друг у друга, а с какого года, а что будет с теми, кто уже служит, а ты тоже студент, а у вас есть военная кафедра? Постепенно, когда до всех доходит, что студенты увольняются раньше тех, кто призывался раньше, но не студент, доходит чуть не до взрыва. «Как ты, студент, уже дембель, а мне ещё год служить?» возмущаются не студенты с моего призыва. Терпеть остаётся чуть меньше трёх месяцев, мне даже присвоили звание ефрейтора, теперь уже насмешки и обиды от рядовых, уже наступил сентябрь, начался учебный год, а нас не отпускают. Понятно, прецедента такого не было, да и набор оскудеет, не будет студентов-интеллектуалов. Ладно с вами, товарищи военные, воюйте сами, а я поеду домой.

16 сентября финальное построение на плацу с проверкой, а вдруг кто что прихватил, хотя самые умные в увалах заранее подготовили себе гражданку, и вот мы садимся в автобус и едем в город. Здесь меня тоже поджидает удивление. Открываются двери, ты выходишь и: всё, больше не нужно никому подчиняться. Хочешь, иди на вокзал, а хочешь - едь в аэропорт. Ну конечно, на самолёт, какой вопрос. Я прилетаю, уже не военный, но и не гражданский - нет паспорта, еду до кольца, на метро пр. Просвещения, а там вижу пустырь и два киоска звукозаписи. Здравствуй, родная страна, ты уже не такая, но и я за год и 3 месяца изменился. Я не супермен и не десантник, в меня не стреляли, но и я не испытываю потребности ни в кого стрелять.

Показать полностью 1
5

Весенний призыв 1988, часть 1

Весенний прИзыв 1988 г. был последним призывом, когда студентов забирали в армию. В то время не было принято откашивать от армады. На белобилетчиков смотрели косо (типа он не настоящий мужчина), но им завидовали. Медкомиссии в военкоматах должны были выявить тех, кто может служить в ВС, но они делали это в одну строну. Помню одного человека, отслужившего рядовым-срочником, и узнавшего много лет спустя, что с его заболеванием его нельзя было забирать в армию! Повестки, большие очереди школьников на медосмотрах в военкоматах, но зато на вопрос «почему вчера не был в школе?» можно было небрежно бросить, «а, был в комиссариате». Мне запомнился не хирург, а психиатр. Мы сидели вдвоём в тёмной комнате, он направил на меня свет лампы, придвинулся ближе и задушевным голосом спросил, «а вам не кажется иногда, что вас зовут какие-нибудь голоса?» И так хорошо он это спросил, что захотелось ответить, «а ведь правда, зовут!» Но я смутился и сухо ответил «нет». Уже перед самой отправкой в военкоматах мы проходили тест, как я сейчас понимаю, на умственные способности. И я, хорошист и почти отличник по математике, не мог решить простые примеры или тратил на них кучу времени. В результате было решено отправить меня в БАО, Батальоны авиационного обеспечения. Отлично, я люблю авиацию, вот только бы не очень далеко от дома. Сами будущие защитники больше боялись попасть не в Афганистан - «а, ничего, прорвёмся», а во флот - лишний год. На лекции в военкомате нам сказали, «если вы думаете, что Афганистан находится по своему развитию в XIX веке, то глубоко ошибаетесь. Его уровень - две тысячи лет назад, а то и больше.»

В том году нам установили телефон, и я записывал его во всех анкетах. Накануне отправки мне назначили конкретную дату: через 3 дня в 6:00 явиться в военкомат. Я вернулся из военкомата и лёг в прострации, не зная чем заняться. В пять вечера зазвонил телефон. Полусонный, я не сразу понял, о чём речь. Строгий голос в трубке мне объявил, что моя отправка не через 3 дня, а завтра! Заказали такси, и на следующий день ранним утром мы с родителями поехали в свой районный военкомат. Там призывников построили, погрузили в автобусы и повезли на ГСП, Городской сборочный пункт.

ГСП был внутри одного из Домов культуры. Новобранцы сидели, как в кинотеатре, но кино не шло. У некоторых были гитары и они горланили песни (в основном Цоя), собирая вокруг себя слушателей. Мы ходили подстригаться «наволосо». Завидовали тем, кто подстригся накануне, у них потом уже немножко отросло, а остальные были типичными «духами». Кушаний нам не давали никаких, но ведь предупреждали - берите с собой еды на день-два. Вечером после долгого сидения нас построили в коридоре, когда уже распределили по командам и опять загрузили на автобусы и повезли на Московский вокзал. Нас разместили на полу в зале транзитных пассажиров (ну не в бизнес-зал же вести!), и там мы провели ещё несколько часов. Поезд в Москву был выбран самый поздний, он уходил в 3 часа ночи. Отдельный плацкартный вагон, никакого белья. Но мы ведь воины, не станем никому жаловаться на «причинённые неудобства», к тому же после сидения на полу очень хотелось спать. Днём высадились на Ленинградском вокзале, а дальше ехать на Киевский. Как? Очень просто, в метро. Представьте себе московскую толчею и группу наголо обритых молодых людей в потёртых одеждах и с котомками. На электричке путь предстоял длинный, три с лишним часам, по жаре. Все разговоры и песни давно закончились, мы только ждали прибытия в долгожданную часть. И снова задержка, в маленький войсковой ПАЗик все не влезают, он ездит несколько раз.

Учебная часть оказалась на тихой улице небольшого городка. Справа КПП, слева штаб, посредине плац, за ней трёхэтажная казарма старинной постройки рядом с физкультурной площадкой. По прибытии в часть нас построили на плацу и велели выложить всё из вещмешков. Никто ничего не забирал, просто проверяли наличие оружия. Дальше - ужин в столовой только из того, что принесли с собой, «а на довольствие вас поставят с завтрашнего дня» - теперь ты в армии, сынок, а тут всё чётко, по приказу.

Комната, где мы будем жить следующие три месяца оказалась аккуратной, чистой (видимо, здесь любят чистоту), светлой и... несколько однообразной. Из мебели только четыре ряда одноярусных кроватей по обе стороны от прохода, рядом с ними табуретки, и тумбочки между ними. Выбирай любую! Только у стенки место занято, оно зарезервировано для старшего сержанта, заместителя командира взвода и сержанта, его помощника. У нас теперь есть начальники, и не один. Правда, выбирать, кому подчиняться, ни разу не пришлось, за всю службу я ни разу не видел, чтобы один отдавал приказания, противоречащие другому. Мы получили постельные принадлежности: синее одеяло с двумя чёрными полосками, две простыни и наволочку. Вечерняя суматоха с получением белья закончена, гражданская ещё одежда аккуратно разложена на табуретке, и мы легли спать. На душе было тревожно - из советских фильмов о армии мы знали, что на подъём отводится сорок пять секунд. Утром в шесть утра я проснулся оттого, что вокруг стало шумно, панцирные сетки кроватей скрипели, кто-то о чём-то говорил. Что делать, как быть? Быть как все - самое разумное, что пришло на ум. Почистив зубы (тут вольница, каждый пользуется зубной пастой, исходя из своих предпочтений) и отправив естественные надобности, мы вышли во двор. Удивительно было, что из дома вышли все (кроме дежурных). Мы встали повзводно, по три человека рядом в несколько рядов, получилось общее построение полка. Вот оно, началась настоящая армия, подумал я. Но до настоящей армии было ещё далеко.

Мы пришли в столовую, двухэтажное здание с одинаковыми столами в обеденном зале. Никаких официантов, но зато нет и очередей. Все встали за столами и после приказа «Приступить к приёму пищи!» начали кушать. Питание не отличалось разнообразием, на завтрак - каша (перловую не любили больше всего), на обед всегда суп и что-то мясное с гарниром. На третье - чай. От всего этого огромная польза! Потом в жизни мне удалось избежать многих разочарований, связанных с качеством пищи или например с тем, что я могу спокойно ходить в дождь без зонта.

Позавтракав, мы пошли выбирать себе одежду. Я взял себе форменную тужурку зеленоватого цвета, хэбэшку, пилотку и сапоги, ремень, бляшку для него и, наконец, самую необычную вещь - две чистые пелёнки, куда заворачивают младенцев - портянки. Сержант стал охотно объяснять, как пользоваться этими портянками. Всем стало интересно, и я тоже включился в этот процесс, а смогу ли я с своим неполным высшим образованиям сделать себе комфортно. В принципе, ничего сложного. Сложно оказалось тем, кто не умел шить - в школе же нас обучали пришивать пуговицы, а тут нужно было уметь пришивать к своей форме кусочек белой ткани, подворотничок. А что удобно, запачкал воротник, а всю форму стирать не нужно, просто оторвал старый и пришил на его место новый. Но не у всех получалось, некоторые выглядели, как английские графы с стоячими воротниками. Но сержанту это не нравилось, он подходил к таким людям и напрочь отрывал плоды их труда. Возмущений не было, нас всю жизнь воспитывали быть в покорности, а сейчас был именно тот случай. В конце концов, тоже польза, люди овладевают навыками шитья. А вот когда мы пришили к себе погоны - чёрные полоски с буквами СА на краю, отношение к нами переменилось. Теперь, когда вы проходили мимо офицера, сержанта или даже такого же солдата, как и вы, по правилам вы должны отдавать ему честь. Одно утешение - он тоже должен.

Командиром взвода был молодой лейтенант, сам недавний выпускник военного училища. Очевидно, у него у самого были проблемы с дисциплиной, поэтому мы называли его рас*дяй. Скучно нам не было, хотя дни, конечно, тянулись медленно. У каждого был блокнот или календарь, где утром зачёркивали очередной день. На всю неделю имелось расписание, какой взвод что должен делать. Как правило, после завтрака мы шли на плац оттачивать красивую походку. Походка у меня действительно сохранилась боевая, энергичная, я всегда ставлю ногу на полную ступню. Но главное было не в походке, мы учились одновременно делать то, что нам говорят. «Правое плечо вперёд» - это вовсе не поворот направо, это поворот налево, так что вам требовалось соизмерять ваши движения с движениями вашего товарища. Дело осложнялось тем, что нам выдали и закрепили за каждым оружие - СКС, Самозарядный карабин Симонова. Оружие устаревшее, некоторые образцы 1953 года, но в отличном состоянии. Ни капли ржавчины, всё блестит, в общем - как новое. Мы им пользовались всего несколько раз, нас приглашали в почётный караул, когда в городе умирал какой-то из военных и пару раз ездили за город на стрельбище. Сержанту не нравилось, когда мы выстреливали не одновременно, да нам и самим хотелось выглядеть бодрыми и подтянутыми. Мы учились маршировать летом на жаре, так что на форме оставались высохшие белые пятна от пота. Лучше всего это получалось под музыку, для этого очень подходил старый немецкий марш Vor Paris. Его для нас ставили в репродуктор во время строевых занятий. Самым бессмысленным было марширование на месте. Мы потом это обсуждали в кулуарах, а самым обидным - то, что в это время иногла в штаб проходила молодая девушка в коротеньком платье. Хотелось бросить всё, подбежать к ней, обнять, целовать и дарить всю силу накопившейся страсти. Но для девушки мы были неинтересны: между любовью и тяжёлой службой мы всегда выбирали последнее.

После обеда мы сидели в классах, осваивали военную технику или слушали лекции о вооружении стран НАТО. После одного из занятий по военной подготовке наш руководитель был разочарован тем, как мы усваиваем знания. «Почему так х*во отвечаете?» спросил он. «Х*во спрашиваете!» сказал я, стоя в строю. «Рядовой @John4!» «Я!» «На 2 шага выйти из строя!» «Есть!» «Объявляю Вам шесть нарядов вне очереди!» «Есть!» Из них, я правда отходил 1, и то на КПП.

Ходить в наряды - это не значит выбирать себе одежду, это вроде дежурства. В этот день ваше подразделение должно следить за частью, чтобы всё было хорошо. А внутри взвода сержант распределяет, кто чем должен заниматься. Самое приятное - прачечная. За сутки только и нужно, что принести грязное бельё и отнести обратно чистое, а остальное время - лежать на нём и ждать. Там я научился курить. Мой напарник курил, он пригласил и меня попробовать. Успокаивает нервы, расширяет сосуды, располагает к вам людей, а самое главное - во время работы у вас есть полное право немного передохнуть. Не курили только единицы. Мы курили в основном Астру, сигареты без фильтра. Уже потом, в строевой части неожиданно у всех закончились сигареты, и даже старослужащие искали старые окурки, бычки, ленинградское слово хабарик не употреблялось. Каждый хвалил своё курево, «ваш Космос фигня, у нас самый лучший.» Ещё приятно было дежурить на КПП, отворять и затворять ворота и записывать номера автотранспорта. Из неприятного - дежурство по столовой, по роте и караул. В учебке я в караулы не ходил, а по роте нужно было по 2 часа с перерывами на уборку стоять на тумбочке - небольшом возвышении в коридоре и делать приветливый вид для входящих офицеров. В части, когда на этаж заходил солдат, он прикладывал 2 пальца к погонами и делал вопросительное лицо. Если дневальный по роте мотал головой, то это означало, что «шакалов нет», т.е. в роте нет офицеров. Ещё из обязанностей было в 6 утра кричать «Рота, подъём!» Тоже польза в преодолении стеснительности: будить 50 человек утром, когда они этого совсем не хотят. В конце концов, они сами сюда приехали, без конвоя. На кухне были свои повара, и дежурные просто мыли посуду и убирались. В учебке не было машины для чистки картофеля, поэтому его чистил другой взвод вечером в полном составе. У нас в подразделении были 2 гитариста, они нам пели, а мы подпевали. Меня не понимали, «как ты из Питера, не знаешь песен Цоя и БГ?» Какая-то C.C.Catch и Modern Talking.

Весенний призыв 1988, часть 1 Армия, Пво, Armour, Длиннопост

Присягу мы принимали в ненастный день в конце лета. Приехали родители, а мы строем должны были пройти в центр города и хором повторять слова клятвы, выученной наизусть.

Продолжение https://pikabu.ru/story/vesenniy_prizyiv_1988_chast_2_599521...

Показать полностью 1
87

Единички и нолики - пережиток 90-х?

В середине 90-х была такая система авторизации в складской программе: пользователь вводил пароль, а система просматривала массив с паролями, и если находила его, выдавала сообщение, "Здравствуйте, пользователь такой-то" и выводила список доступных задач. Когда человек увольнялся, я удалял ветвь массива с его паролем, но 1 раз ветку оставил (на всякий случай, вдруг человек вернётся), а список задач почистил. Программа авторизации, найдя его пароль в массиве, но не находя доступных задач, должна была сообщить, "Мне непонятно то, что вы от меня хотите." Проблема была в том, что вместо предупреждения был поставлен тип ответа вопрос. А так как это была единственная ситуация, то такой баг прежде не встречался.

И вот представьте этого сотрудника, у которого удалены все задания (он не уволился, а просто перевёлся в другой отдел), пытающегося ввести свой пароль, а программа каждый раз задаёт ему 1 и тот же вопрос: "Мне непонятно то, что вы от меня хотите?" Он отвечает то да, снова вводит пароль, то нет.

С тех пор, когда пользователи мне что-то путано объясняют, я всегда их спрашиваю, "Мне непонятно то, что вы от меня хотите?"

Примерно также поступает мой знакомый админ, когда пользователи ему говорят, "У меня компьютер стал медленно работать", он им на это выдаёт спокойным голосом, "Почему?" Иногда пользователи сами находят ответ в своих объяснениях. Пользуйтесь!

Политкорректность

В 1 конторе мне приходилось _очень_ трудно приходилось с бухгалтерами, людьми пред- и пенсионного возраста. Косяк на косяке, а в результате "виновата программа". Я никак не мог их ни чему-то научить, ни подобрать им цензурного определения. Выручила Марина. Она сказала так:

- По отдельности они все прекрасные люди, (здорово, правда?)

но иногда мне кажется, что (вот тут становится уже интересно)

иногда (только лишь иногда, господа!)

я их не понимаю!

Шутки с дамваре

Над админами шутить не интересно, ну напишешь ему в АСКу в соседнюю комнату, "У меня комп выдал синий экран, пишу вслепую, приходи!!" И ведь придёт, но гораздо веселее развлекаться с пользователями. Подключишься к нему по дамваре с 1 компа, а по другому общаешься с ним по мессенджеру. Он пишет ответ, ты читаешь, ещё быстрее пишешь свой и отправляешь ему прежде он успел отправить свой. Чтение мыслей!

Или копируешь им на машину консольное приложение с пищалкой на системный динамик, 1 сидит в серверной и запускает его, а второй разговаривает с ними в их комнате. И тут начинается пищание. "Ой, это не у вас телефон зазвенел?" И они принимаются шарить по комнате.

Или посылаешь net send всей конторе (кроме директоров, конечно, у них службы сообщений отключены) что-то вроде "Вот все говорят - сила, ловкость, а вы попробуйте поднять оптическую мышь так, чтобы курсор не сдвинулся", а потом в курилке рассказываешь им "логи" о том, кто сколько времени на это потратил, и кто "чемпион", поднявший мышь на максимальную высоту.

И вот сижу я как-то у своих клиентов, это отделение головного предприятия. У них недавно сломался компьютер, и для списания его нужно переправлять в главную контору. И сидят они и думают, как бы потереть информацию оттуда, чтобы тамошние Асушники ничего такого не увидели. А 1 девушка слушала эту беседу, слушала, и спросила:

- А кто такие эти Носушники?

- Да не Носушники, а Асушники. Но так как они свой нос любят совать везде, то может они и Носушники..

Я восхищаюсь экономистами:

- И работа у вас интересная, перенаправляете финансовые потоки, не то что я, перемагничиваю единички на нолики, а нолики на единички.

- А это до сих пор актуально? - удивилась экономист. - Я думала, что это только в школе было в 90-х, а сейчас всё по-другому...

Единички и нолики - пережиток 90-х? IT humour, 1с
Показать полностью 1

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор

Месяц учебы на Пикабу завершился (и уже начался Месяц аудио и музыки). Вы читали про сайты для самообразования и, возможно, даже попытались самостоятельно сделать стикерпак для телеграма. Но какой месяц учебы без главных страдальцев героев. На этот раз UltraWide-монитор 38WK95C испытывал в работе студент Московского Политеха и сотрудник Сколковского института науки и технологий.


Меня зовут Егор и, как вы уже поняли, я студент. Специализация моей кафедры — анализ больших и открытых данных. Жизнь современного студента технического вуза — это не только учеба с утра до вечера (и тусовки с вечера до утра). В моем случае много времени отнимают научная деятельность и работа. Я программист в стартапе аспирантов лаборатории космической интеллектуальной робототехники Сколковского института науки и технологий. Попробую объяснить, как до этого дошел и чем занимаюсь.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост

Робототехникой я увлекся еще в школе. С первого занятия затянуло, так роботы стали главным хобби. Регулярно участвовал в разных российских и международных соревнованиях, получал награды, копил опыт.


Сначала меня позвали в команду Сколтеха по робототехнике, а после соревнования Eurobot — взяли работать в лабораторию. Наш стартап направлен на автоматизацию инвентаризации складов. Мы производим целые системы — от гаек и кусков железа до реальных роботов. Потом все это внедряют на склады, чтобы обеспечить безопасность. Конкретно я в этом проекте отвечаю за разработку систем навигации и локализации для мобильных роботов и дронов. Недавно, например, написал систему локализации дрона с помощью нейронной сети. Теперь дрон по картинке с камеры понимает, где он находится: сам определяет расположение объектов и корректирует свою позицию.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост

Иногда я провожу за компьютером по 6-8 часов в день. Если завал на учебе, то и вовсе по 12 часов. Так что предложение ребят из Пикабу протестировать ультраширокий монитор от LG было кстати.


Монитор доставили прямо на работу, в лабораторию робототехники. Распаковал коробку, а там: гигантский изогнутый экран, куча разных кабелей и пачка инструкций. Честно сказать, с техникой я не то чтобы дружу. С алгоритмами, большими данными и дронами у меня точно лучше. Поэтому слегка напрягся при мысли, что сейчас мне предстоит самому устанавливать эту громадину.


Установка монитора заняла от силы минут 15 – даже у человека с такими кривыми руками, как у меня. Поначалу кажется, что тонкая ножка не выдержит громадину, но нет – стоит надежно, а место на столе будто бы и не занимает. Подставка регулируется: можно изменить высоту и угол наклона. У меня чувствительные глаза, чуть что — сразу режет и слезятся. Поэтому тут выставляю четкое на уровне глаз. Следующий шаг – настройка изображения. С помощью кнопки-джойстика открыл меню для доступа ко всем цветовым настройкам. Тут раздолье: режим для просмотра кино, работы с фотографией, приглушенного света в комнате. Я выбрал обычный пользовательский.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост
LG 38WK95C
Диагональ — 37,5’’;
Разрешение — 3840х1600;
Соотношение сторон — 21:9;
Макс. частота обновления кадров — 61 Гц;
Время отклика — 5 мс;
Подсветка, HDR 10, изогнутый экран, антибликовое покрытие.

Учусь я на кафедре анализа больших и открытых данных, а это значит, что нужно постоянно читать (и анализировать!) графики и таблицы исходных данных. Когда привезли монитор, я дописывал отчет по летней практике. Как это выглядит? Пара десятков открыток вкладок в браузере и несколько программ: Jupyter Notebook, Gazebo simulator, Rviz, Pycharm, GIMP. На стандартном экране между ними пришлось бы все время переключаться (это раздражает). Тут я оценил одно из преимуществ 21:9 мне удалось разместить почти все программы на одном экране. Копировал текст, графики, параллельно подглядывал на другие отчеты или требования к ним. На экране даже нашлось местечко для YouTube – ну чтобы писать отчет было веселее.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост
LG 38WK95C с разрешением QHD+(3840x1600) дает в три раза больше рабочего пространства, чем в привычном разрешении 1920х1080. Специально для просмотра и обработки информации.

Это что касается учебы. Разработка роботизированных систем тоже занимает прилично времени и места на мониторе: открыто много скриптов, визуализатор данных с робота, терминал с логами и другие окна. Начинается все с анализа на бумаге. Затем пишутся первые простейшие скрипты, которые отлаживаются в симуляции (сам сделал). Дальше вводим фичи, вновь проверяем в симуляции. Да, симуляция нужна почти на каждом шагу, все-таки мы работаем с дроном, который автономно летает на высоте до 12 метров, — цена ошибки велика.


Так рождается система — автономная мобильная платформа для зарядки дрона и его перевозки на большие расстояния и сам дрон, который автоматически сканирует места, где человеку опасно работать.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост

В лаборатории все коллеги работают за стационарными компьютерами, но моей обновкой все равно интересовались: откуда взял? А изогнутый экран не мешает? Может нам тоже такой приобрести? Не могу однозначно сказать, работал ли я быстрее. Но если вам необходимо открывать несколько окон с таблицами и графиками, широкоформатный монитор явно не помешает. Как минимум это удобно.


Читайте также:

4 инструкции, которые научат вас создавать гифки, ремиксы и стикеры в телеграме

9 нескучных сайтов для самообразования

Посты пикабушников про учебу

Показать полностью 4
Отличная работа, все прочитано!