IgnisAqua13

IgnisAqua13

пикабушник
Перфекционизм и прокрастинация
259 рейтинг 7 подписчиков 9 комментариев 11 постов 3 в "горячем"
81

Змея, которая решила, что она гусеница

Как-то раз змея решила, что она не змея, а гусеница, сплела себе кокон и попробовала окуклиться. Все звери в лесу тихонько посмеивались над ней и крутили кто когтями, кто перьями у висков, глядя на тщетные попытки глупой рептилии. А та расстроилась, оголодала, но упорно не вылезала из кокона. Это была очень упрямая змея. Вскоре недостаток пищи погрузил ее в холодный сон. Звери перестали хихикать и испуганно наблюдали, не зная, что им делать. Сначала они каждый день подходили понаблюдать за коконом, но постепенно все меньше и меньше оставалось тех, кто интересовался, жива ли она еще. А потом и вовсе никого не осталось. Лишь изредка кто-то вспоминал, да и махал крылом или лапой - померла уж наверное, всегда она странная была, змея эта.

Но вдруг однажды сухой кокон треснул и раскрылся. И распахнула змея свои новые крылья - да и не змея больше вовсе, а юный дракон. И заревел, и дохнул пламенем! И ахнули все звери в лесу, и рассказывают теперь малышам сказку о змее, решившей, что она гусеница.

Змея, которая решила, что она гусеница Сказка, Рассказ, История, Мини
10

Аэропорт

Отсюда нельзя было убраться иначе, чем по воздуху. Небольшая долина располагалась среди настолько крутых горных склонов, что за все время так и не появилось ни одного иного пригодного маршрута. И если ты попадал сюда - нет-нет, никто, конечно, не говорил вслух слово "тюрьма" - то мог только упорно работать и откладывать деньги на билет. Своим правнукам. Или, если повезет, внукам. А если не повезет...


За почти четыреста лет изоляции поселение превратилось в своего рода колонию, даже скорее резервацию. А люди... Пожалуй, достаточно будет сказать, что аэропорт стал местом поклонения, самым настоящим храмом. Многие рождавшиеся дети уже и вовсе считали мир снаружи чем-то вроде рая, или же просто не верили, что там, за пределами долины, что-то есть, воспринимая изредка прилетавших техников, привозивших лекарства и деликатесное продовольствие, не иначе как ангелами - или демонами, сильны были оба течения новой религии. Лишь единицы сохранили крупицы знаний, передававшихся через поколения, и лишь они еще хотели выбраться.


Сегодня прибывает очередной самолет. Люди уже стекаются, чтобы поклониться великой стальной птице и её дарам. И лишь один в этой толпе не охвачен эзотерическим экстазом.


Сорок лет. Сорок долгих лет. Изматывающего труда, экономии, воспоминаний о рассказах отца про мир снаружи, слышанных им от деда, а тем - от прадеда. Но вот она, заветная бумажка, бережно сжимаемая нервными пальцами. Дрожь. Предвкушение. Неизвестность. Страх. И надежда.

Слышится шум.


- Летит! Летит!..

7

Осьминог Оскар (мини-сказка для коллеги)

Осьминог Оскар страдал от одиночества и очень хотел умереть.

Подплывая ближе к берегу, он мог видеть ресторан, где окончили жизнь все его родные и друзья. Когда они начали пропадать, то по одному, а то и несколько сразу, он стал очень осторожен и старался ни на щупальце не отдаляться от своей последней сестры Оксаны, плавая с ней в поисках еды и убежища. И вот вчера Оксана нашла очень красивую амфору, из которой к тому же струились вкусные ароматы. Оскар ни разу не видел, как исчезали другие, так что ничего дурного не заподозрил, когда сестра устремилась за добычей. Внезапно кувшин резко взмыл вверх и скрылся над поверхностью моря. Оскар смог лишь проследить, куда направилась лодка с людьми и сестрой, и последовать за ними. На берегу стоял ресторан с террасой, спускавшейся прямо к волнам. Через совсем небольшое время Оскар увидел столь знакомые щупальца - в тарелке какого-то богача! Горю его не было предела, чувство вины за то, что не уберег сестру, казалось невыносимым, и он принял единственное по его мнению осмысленное решение. Оскар решил умереть.

Будучи очень начитанным осьминогом, он знал, что обязательно нужно составить предсмертную записку. Чернила были всегда при нем, текст он придумал - мол, не выдержал мук совести и одиночества, дело оставалось, казалось бы, за малым. Но тут Оскара поджидала большая неприятность. Как он ни старался, чернила расходились в воде и никак не хотели становиться словами. В последний раз у него даже почти вышло, но... Стоило поставить точку, как первая строчка растворилась без следа, а за ней и остальные. Оскар чудовищно мучился, ведь он был весьма обстоятельным и обязательным, и никак не мог допустить уйти из жизни, не оставив записки. Поэтому и сейчас, если спуститься на террасу того ресторана, можно увидеть его, несчастного, смотрящего на берег и горестно вздыхающего. Так и не вышло из Оскара первого осьминога-самоубийцы. Вот такая вот грустная история.

1

Faerie tale

Их было четверо. Молодых, веселых, безжалостных. Тяжелые кулаки, тяжелые ботинки. Опьяняющий запах крови и безнаказанности. Потом кто-то из этих ублюдков решил, что бросить меня умирать в переулке возле мусорного бачка, в десяти метрах от оживленного проспекта, будет забавно - и они ушли. В голове проносятся путаные образы. Ира... Подъезд... Больница... Я не хочу умирать!

Будто услышав мольбы, темнота выплюнула человека. Серега?.. Каким чудом? Неважно. Надежда перетекает в облегчение, пока он идет ко мне.

- Ну привет, Андюха, - Серега присел на корточки и достал из кармана куртки нож.

Что?.. Что проис... Вспышка ослепительной боли.

- Ты уж извини, но не могу я тебе позволить еще раз вернуться.

Темнота.


Свет режет глаза, отражаясь от хромированных стенок лифта. Непонимающе осматриваюсь. Но... Как?..

- Понимаешь, какое дело, - Серега стоит, облокотившись о поручень, и смотрит на меня с сожалением, пока мы неспешно спускаемся, - Ирка твоя - она ж из наших... Ты сказки читал?

Неуверенно киваю.

- Ну вот. Подземный народец, феи, уводящие людей за собой внутрь холмов, гномы там всякие, эльфы, демоны - это все мы.

- Демоны?.. То есть я умер? И ты везешь меня - с губ сорвался нервный смешок - в ад?

- Да брось ты, нет никакого ада, ни котлов, ни чертей с вилами, можешь расслабиться. Мы... Ну, мы просто другие. А внизу - наш дом. Некоторые из нас, правда, спокойно живут у вас там, наверху, как твоя Ирка, а кто, как я, в гости набегает. И все бы ничего, но есть традиция одна - такая древняя, что никто толком и не помнит, зачем оно надо, зато священная. Когда у кого-то из наших - как бы тебе их назвать-то попонятнее... - Старейшин праздник особый, навроде дня рождения, так ему в подарок преподносят душу кого-нибудь из верхних, случайного человека, уж кого рок укажет. Ну ты слыхал наверное про всякие нелепые смерти, когда бутербродом, например, давятся, или у врача во время операции рука со скальпелем случайно дергается? Или малолетние наркоманы несчастного в его собственном подъезде ножом пыряют? Вижу, припоминаешь. Да-а-а.. Ты ведь умер тогда, три года назад, знаешь ли. Не повезло. А Ирка, как узнала, психанула ого-го как, да и воскресила, любит она тебя сильно, даром что десять лет вместе жили.

- Но...

- А что не помнишь такого - так это от воскрешения побочный эффект. Все следы от общения с нами из памяти стираются. Ну так вот она тебя в больницу и свезла, выходила, на ноги поставила. Но, ты понимаешь, непорядок. Нельзя так. Дали вам еще три года, но уж не обессудь - негоже року противиться да традицию нарушать. Так что пришлось уж мне проследить, чтоб на этот раз - никаких возвращений с того света. Ты уж прости, - он вздохнул и замолчал.

Я ошарашенно пытался переварить все сказанное. Лифт мерно ехал вниз.

19

Идеальный принц

Одна принцесса говорит другой:

- Представляешь, мне ведьма нагадала, что сегодня на балу ровно в десять ко мне подойдет идеальный мужчина. Я так готовилась! А он! Тощий, бледный, черноволосый! Вообще не в моем вкусе!

- Ну... Она же не уточнила, для кого он будет идеальным...

87

Ведьма

- Кто-кто ты? 

- Ведьма. Ведь-ма. 

Бровь скептически поползла вверх, а губы непроизвольно начали насмешливо кривиться. 

- Серьезно? 

- Ага. Да ты не хихикай раньше времени, хочешь, докажу? 

- Это как же, по руке погадаешь да карты разложишь? Ну-ну. 

- Не-а. Кое-что другое. Весьма наглядное, уж поверь мне. 

Пожатие плечами. 

- Ладно, показывай, что там у тебя. 

Ухмылка, пара пассов руками с таинственным видом. Лезет рукой в сумочку. Подмигивает. На свет появляется... Паспорт. 

- Вот, смотри: Болотная, Ведьма Константиновна. Родители у меня были с фантазией, знаешь ли.

7

Сирена (мини)

Первый урок истории в новой школе оказался для Артисикс совершенно неожиданным. Вместо стандартных терминалов - учитель-человек. Молодой улыбчивый мастер Джейситу попросил всех внимательно приглядеться к вирт-планшетам.

- Вы, наверное, даже и не догадываетесь, как много всего осталось нам от наших предков из двадцатого века. Вот, посмотрите. Сигил для голопроекций - как вы думаете, что он изображает? Это, конечно, стилизация, как и все сигилы, но в его основе лежит устройство, называвшееся "фотоаппарат". Да, наши предки не могли отправлять визуальную информацию напрямую с глаза в блок памяти своих виртпланов, поэтому использовали сложные системы линз и полуавтономные модули записи. Или вот сигил считывания текста - это называется "книга". Представляете, текст тогда наносился на скрепленные вместе листы, причем даже не пластика, а материала растительного происхождения - бумаги. Сейчас еще можно встретить в архивах цифровые проекции некоторых особенно интересных книг. Или вот, почему сигил для заказа перелета на транспортере совсем не похож на сам транспортер? Это тоже оттуда, так выглядели древние машины, самолеты, у них были крылья! Не такие, конечно, как у птиц, но выглядит похоже, правда? А знаете ли вы, что даже тот звук, что вы все, к сожалению, услышали, когда над нами навис кассиопейский звездный флот, тоже сохранился еще с тех времен? Да-да, причем и значил он по сути почти то же самое, ну, конечно, с учетом того, что в двадцатом веке люди еще не вышли в космос. Таким звуком обозначали воздушную тревогу, когда боевые самолеты одного государства сбрасывали бомбы на территорию другого. Прошло уже больше двухсот лет, но очень многое изменилось только внешне. Вот поэтому так полезно изучать историю, чем мы с вами и будем заниматься.


***


Этой ночью Артисикс снились самолеты. Огромные черные машины, опускавшиеся с неба под страшный гул сирены, покачивая крыльями и разбрасывая во все стороны искрящиеся бомбы. Вздрогнув, она проснулась, но сон все не отпускал. Нет. Не сон. По отсеку разносился сигнал космической тревоги.

10

Чёрный

“Сейчас шесть часов тридцать минут по стандартному времени, температура воздуха - восемнадцать градусов по стандартной шкале. Ещё один солнечный денёк на Земле-пять, и я приветствую вас на волнах…” - Малкольм выключил радио, с трудом потянулся и спустил ноги с кровати. Вот она, старость. Вечно жизнерадостный голос электронного болвана из приёмника уже давно раздражал, но привычка просыпаться с началом утреннего вещания была слишком прочно укоренившейся.

На кухне щёлкнула, включившись, кофеварка, сразу после пришло оповещение о том, что вода для умывания подогрета до комфортной температуры. Обычные утренние ритуалы. Вся жизнь Малькольма состояла теперь из таких ритуалов, простых, повторяющихся изо дня в день действий, и это… успокаивало. Чистое небо, свежий воздух, просторные зелёные луга, своё озеро, куда можно было водить коз на водопой. Несмотря на полностью автоматизированное оснащение фермы, он старался не только наблюдать за жизнью своих подопечных, но и принимать посильное участие. Каждый день старик выходил из дома, чтобы пообщаться со своими любимицами, прикоснуться к их мягкой, белоснежной шерсти.

За кофе Малькольм вскользь ознакомился с сегодняшней сводкой. Все показатели в норме, генератор работает без сбоев, крупа распределена по кормушкам. Поверх отчёта выскочило предупреждение: окот J-210-32 ожидается через двадцать четыре минуты. J-210-32 - это, значит, Дорибэл, ласковая малышка Дори. Надо навестить ее. Старик опрокинул в себя остатки кофе и двинулся в родильный комплекс.

Чёрный. Козлёнок, родившийся у Дори, был абсолютно чёрным. Все сто семьдесят коз Малькольма были белыми, как и двое его козлов, как и все козы с местных ферм. Что ж, интересно, что покажет ДНК-тест, от какого дальнего предка унаследован этот рецессивный признак.

“Номер: J-210-32-1

Вид: Capra hircus xeno

Вес: 3678

Пол: Мужской…”

Норма, норма, отклонения отсутствуют, норма, норма, норма... Старик пролистывал столбики основных данных, отмечая для себя, что всё в порядке. Итак, цвет… Цвет…

Белый.

Малькольм моргнул. Перевёл взгляд на чёрного козлёнка, уже обсушенного и обтёртого заботливыми "руками" оборудования комплекса. Потерев глаза, вернулся к экрану, обновил данные.
На экране всё так же сухо и безучастно отображалось:

"Цвет: Белый"

53

Первая практика

Аудитория затихла. Первая практика, как-никак.
- Сидоров, Лионель! Вы первый.
Лео чуть побледнел, нервно отодвинул стул и подошел к операционному столу. Вроде и отличник, но теория - одно дело, а тут...
- Итак, первым делом что?
- Стерильность!
- Верно, верно. Заклинание обеззараживания помните?
- Да-да, сейчас...
Уж если кто и справится, так это Лео. Читает чуть сбивчиво, но без ошибки. Еще бы.
- Хорошо, студент. Не волнуйтесь так, мы же пока тренируемся. Оценок я вам ставить все равно не буду. Да и сами понимаете, испортить вы ничего не можете. Но и не расслабляйтесь! Скальпель уже заговорен, берите и приступайте.
Стоило инструменту оказаться в руке, Лео собрался. С сосредоточенным видом склонился над столом, приценился.
- Немного ниже. Так. Теперь правее. Да, вот тут можете резать.
Все-таки хорошо быть медикусом-магом. Не приходится ни с салфетками возиться, ни с зажимами. Ну, от всего, конечно, не избавиться, одних голых рук все равно не хватит, но намного, намного проще, чем обычным врачам. Зато и готовят нас не для помощи простому люду, а для войнушек да ЧС всяких. Ну и для элиты. Лео вон один из лучших в потоке, по крайней мере был пока, до практических занятий. Не запорет - так и попадёт не куда-нибудь, а ко двору. Одного-двух минимум туда каждый год определяют. Эх, здорово им там небось. Жаль, мне не светит. Ладно, что там?..
А лоб-то у Лео потный. Но зато он уже, похоже, края раны заговаривает, чтоб срослись. Молодец он. Выражения лица профа мне не видно, он за процессом следит. Но думаю, все ок.
Наконец Лео убирает руки и выпрямляется.
- Хорошо, студент, даже почти отлично. А вы боялись. Руки-то, смотрю, дрожат. Ну ничего, главное, что не в процессе. Садитесь. Следующий. Мммм... Чо'Рат, Димитрос.
Я?! Ч-черт. Дорассуждался. Тьфу ты. Ладно, надо идти. Изображаю беспечность, а самого-то потряхивает. Ну, вот и стол.
Мне кажется, или проф усмехается? С него станется. Не просто ж так он меня вызвал. Неужели понял, что я отвлекся? Никогда с ним не угадаешь. Там ведь мы и не решили, читает он мысли или нет.
Заклинание. Да. С этим порядок, я его наизусть помню, хоть какая-то польза от отработок санитаром за прогулы. Даже не запинаюсь.
Беру скальпель. А вот теперь нервишки-то пошаливают. Ничего не могу с собой поделать, страшно. Нерешительно смотрю на профа. А проф ожидающе смотрит на меня. Со стола. Я, конечно, понимаю, что тренироваться прям вот на нем, даром что лич с регулируемой регенерацией - это удобно, и нам промахнуться не даст, и контролировать так сподручнее. Но нервирует, знаете ли.
Уф, была-не была. Поехали.

Отличная работа, все прочитано!