DEdMONro

Кто бы что не говорил, но уличное искусство полноценно зародилось именно в Советском Союзе. Что? Вы удивлены? Ну а где, как не в стране, которая одним взмахом революции сбросила с себя всё старое и устремилась в дивный новый мир этому должно было произойти?! Правда вот события тому предшествующие начались ещё во времена Российской империи. С них мы и начнем.

Как водится, всё плохое в нашу страну сперва приходит из-за рубежа и потом обрастает местными тенденциями. Поэтому сперва перенесёмся в Италию, где жил себе поживал Филиппо Томмазо Маринетти. Фигурой он был весьма неординарной, что раскроется во всей красе позднее, а пока у нас на дворе 1909 год. Поэт и журналист Маринетти, впечатленный буйным духом нового XX в. (а впечатлиться было от чего, - в небе парят самолеты, гудки паровозов рвут вокзалы, по городам носятся автомобили и всё это освещается электричеством) публикует во влиятельной французской газете Le Figaro свой «Манифест футуризма». И если вас раздирают некие противоречия на тему того, отчего же итальянец продвигает свои идеи во Франции, то разгадка сего проста. Италия в то время (да, впрочем, как и всегда) весьма консервативное государство, где культ старины возведён в абсолют, а вот Франция более подвержена влиянию различных модных тенденций и потому найти в ней сподвижников в революционно-направленной деятельности проще.

Почему же сразу революционно-направленной?! Ну давайте взглянем на манифест. Вот некие фразы из него:

«Надо потрясти врата жизни, чтоб испытать их петли и задвижки!»,

«Основными элементами нашей поэзии будут: смелость, дерзость и бунт.»,

«Красота только в борьбе. Нет шедевра, который не был бы агрессивным.»,

«Мы желаем прославить войну…»,

«Мы желаем разрушить музеи, библиотеки, сокрушить морализм и всяческую оппортунистскую и утилитарную трусость.»

Ну и всё в таком духе. В общем и целом, в нём воспевается электричество, скорость, и борьба со старым миром, который пренепременно необходимо разрушить. Футуризм по мнению Томмазо должен стать новым всеобщим мировозрением. Язык для написания такого текста был выбран подобающий настроению и потому больше похож на нон-фикшн, написанный под веществами. Полностью можно ознакомиться, например, тут.

Несмотря на некую абсурдность программы довольно быстро волна футуризма докатилась и до России, а подхватить её было кому. Так как изначально футуризм был больше заточен под поэзию, то и первыми её апологетами в России стали поэты. Велимир Хлебников даже придумал своё чисто русское название движению «Будетляне». И это ещё за сотню лет до всяких там руссиано. К числу будетлян относились такие видные деятели своего времени как Велимир Хлебников, Давид Бурлюк, Василий Каменский, Владимир Маяковский, Алексей Кручёных, Елена Гуро, Николай Кульбин, Казимир Малевич, Михаил Матюшин, Артур Лурье. Позднее эта группа стала именоваться «Гилея» и начала вести активные действия. Уже в декабре 1912г. они издают свой манифест, который открывает их сборник «Пощёчина общественному вкусу». Там всё было тоже весьма дерзко и ключевой посыл, как и у Маринетти был в отказе от всего старого. Вот только русский бунт конкретно указывал имена:

«Прошлое тесно. Академия и Пушкин непонятнее иероглифов. Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч., и проч. с Парохода Современности.», «Всем этим Максимам Горьким, Куприным, Блокам, Сологубам, Аверченко, Чёрным, Кузминым, Буниным и проч., и проч. — нужна лишь дача на реке. Такую награду даёт судьба портным. С высоты небоскрёбов мы взираем на их ничтожество!»

Их действия не ограничивались только лишь текстами, и они задавали панк-рока в Российской империи от всей души (ну насколько тогда это было возможно). Они красили лица и волосы, украшали усы и бороды золотыми нитями, вставляли деревянные ложки в петлицы пиджаков, а Маяковский вообще щеголял в своей желтой кофте, которая быстро стала культовой. И если сейчас это больше кажется ребячеством, то в эпоху, когда оголенная женская лодыжка была синонимом слова эротика, подобное считались весьма бунтарскими.

Разумеется, всё не ограничивалось только лишь внешним видом. Эпатажа хватает и в их творчестве, и в их выходках. На своих выступлениях футуристы дают огня и открыто плюют в лицо буржуазии, которая на их выступления приходит. Причём за словом в карман они не лезут. Более того в 1914г. Маринетти отправляется с гастролями в Россию, где как ему кажется имеется наибольшее число приверженцев его идеологии. Вот только российские будетляне считали, что ушли на несколько шагов вперед от итальянца и, собственно, не ему их учить. Так, конечно, полагали не все и тем не менее. Накануне визита Маринетти, корреспондент газеты «Вечерние известия» осведомился у художника Ларионова, считавшегося тогда самым футуристическим из московских футуристов, как он будет встречать итальянского коллегу.

«Мы устроим ему торжественную встречу,

— заявил Ларионов. — На лекцию явится всякий̆, кому дорог футуризм как принцип вечного движения вперед, и мы забросаем этого ренегата тухлыми яйцами, обольем его кислым молоком! Пусть знает, что Россия — не Италия, она умеет мстить изменникам».

И добавил, что итальянец — футурист второй̆ свежести. Каково, а?! Знай наших.

Но скандала не произошло. Основной публикой на выступлениях Томмазо были мещане, который он не любил всей душой, а с русскими футуристами, которые пришли с ним побадаться на выступление он не смог преодолеть языковой барьер. Маринетти русских обзывательств не понял, и в итоге они несколько раз побухали в «Бродячей собаке» и разошлись каждый по своим дорожкам.

Томмазо вернулся в Италию, где поддержал идеи фашизма, скорешился с Муссолини и даже уже под старость лет, на 65 году жизни участвовал в Сталинградской битве, где был ранен. Русский футуризм же растворился в авангарде, который в свою очередь был активно поддержан революционной властью. И пока революционеры сметали все то, что связано с прошлым страны на уровне физическом, люди искусства творили революцию в тонких материях.

Дело в том, что в искусстве есть такая вещь как преемственность. Все новое здесь появляется, вытекая из того, что было до. Ну то есть предыдущие вехи музыки, живописи и архитектуры становятся фундаментом для нового витка в творчестве. Русским же авангардистам удалось создать новый мир буквально на пустыре. Да, некие отсылки и параллели тут можно отследить и те не менее. Вообще Русский авангардизм требует отдельного длиннющего поста, потому зацепим тут лишь ключевые моменты.

В 1918г. Маяковский публикует знаковое стихотворение «Приказ по армии искусства»:

Канителят стариков бригады
канитель одну и ту ж.
Товарищи!
На баррикады! —
баррикады сердец и душ.
Только тот коммунист истый,
кто мосты к отступлению сжег.
Довольно шагать, футуристы,
в будущее прыжок!
Паровоз построить мало —
накрутил колес и утек.
Если песнь не громит вокзала,
то к чему переменный ток?
Громоздите за звуком звук вы
и вперед,
поя и свища.
Есть еще хорошие буквы:
Эр,
Ша,
Ща.
Это мало — построить па́рами,
распушить по штанине канты
Все совдепы не сдвинут армий,
если марш не дадут музыканты.
На улицу тащи́те рояли,
барабан из окна багром!
Барабан,
рояль раскроя́ ли,
но чтоб грохот был,
чтоб гром.
Это что — корпеть на заводах,
перемазать рожу в копоть
и на роскошь чужую
в отдых
осовелыми глазками хлопать.
Довольно грошовых истин.
Из сердца старое вытри.
Улицы — наши кисти.
Площади — наши палитры.
Книгой времени
тысячелистой
революции дни не воспеты.
На улицы, футуристы,
барабанщики и поэты!

Как видно, здесь всё также имеют место быть идеи футуристов, но что самое примечательное для нас, Маяковский призывает отказаться от галерей и музеефикаций и идти творить на улицы: играть музыку, раскрашивать стены домов, читать там стихи. Собственно, всё это и будет происходить при поддержке авангардистов на первые революционные празднества. Одно из них как раз планируется вскоре в Витебске.

В 1917г. в Витебск возвращается 30-летний Марк Шагал, уже в статусе именитой личности. Шагал даже получает мандат со следующим текстом:

«Художник Марк Шагал назначается уполномоченным означенной Коллегии по делам искусства в Витебской губернии, причем товарищу Шагалу предоставляется право организации художественных школ, музеев, выставок, лекций и докладов по искусству и всех других художественных предприятий в пределах Витебска и всей Витебской губернии. Всем революционным властям Витебской губернии предлагается оказывать товарищу Шагалу полное содействие в исполнении вышеуказанных целей

».

В этом статусе он назначается ответственным за оформление Витебска на годовщину Октябрьской революции. Да, Шагал не был в числе скандалистов, которые к свержению старого строя, но революцию он воспринял позитивно. «Преобразовавшийся трудовой народ приблизится к тому высокому подъёму культуры и искусства… о котором всем нам остаётся лишь мечтать», - писал он. А на ранних порах советская власть одобрительно относилась к такого рода высказываниям и всячески поощряла людей искусства.

Ещё в сентябре 1918г. Шагал разместил в газетах объявление с призывами к художникам Витебска и Витебской губернии подготовить ряд больших, выразительных и ярких плакатов. Через несколько дней, 1 октября было опубликовано приглашение художников, декораторов, рисовальщиков, скульпторов, живописцев и архитекторов на общее совещание по поводу предстоящих работ в связи с Октябрьскими торжественными днями. Надо понимать, что не смотря на ситуацию в стране (война, голод и разруха), власти посчитали, что широкий праздник – это та малая необходимая передышка, которая даст рабочим сил в грядущей борьбе.

Проснувшись рано утром, жители Витебска стали свидетелями удивительного зрелища: 450 огромных плакатов, флаги, гирлянды украшали дома, семь триумфальных арок возвышались на площадях.

На улицах можно было видеть панно, созданные по эскизам Шагала, с лозунгами: «Мир хижинам, война дворцам, вперед, вперед без остановки!», «Революция слов и букв».

Общую картину праздничного убранства и шествия на улицах Витебска 7 ноября 1918 года зафиксировали кадры кинохроники, сохранившейся до наших дней, вот только плакаты Шагала на ней не запечатлены.

Ну это всё пока лишь плакаты, а не рисование на стенах. Тем не менее искусство вынесено за стены зданий и до настоящей революции остается небольшой шаг.

Как и было предписано в мандате, Шагал организовывает Витебское народное художественное училище и происходит это 28 января 1919г. Школа, сея была весьма демократична и предполагала, что здесь будут обучать всех желающих, да и учителей набирали весьма широких взглядов.

«Мы можем себе позволить роскошь „играть с огнем“, и в наших стенах представлены и функционируют свободно руководства и мастерские всех направлений от левого до „правых“ включительно», — писал художник в журнале «Школа и революция». Вот только эта широта взглядов сыграла с Шагалом злую шутку.

Шагал приглашает в своё училище архитектора Эль Лисицкого, который в свою очередь приглашает туда Казимира Малевича. Несмотря на то, что к тому моменту Малевич уже презентовал миру свой «Черный квадрат» и ярко выстрелил на выставке «0,10», финансовое положение его оставляло желать лучшего и на предложение он соглашается не только лишь от большой любви к искусству. Но помимо материального вопроса Малевич преследует здесь цель найти последователей супрематического искусства, коих он и получает в лице студентов училища. Весьма быстро он смог переключить их внимание от сюрреалистического, сказочного мира Шагала на свои радикальные идеи. Таким образом, когда в 1919-1920 годах художникам училища было поручено украсить город к новым праздникам, они превратили его в тотальное супрематическое полотно. Были декорированы фасады зданий и транспорт (пароходы и трамваи), оформлены супрематические вывески, пошиты знамена, разработаны плакаты для публичного экспонирования, разрисованы трибуны ораторов.

Сохранилось впечатление кинорежиссера Сергея Эйзенштейна, который оказался проездом в Витебске в 1920 году:

«Странный провинциальный город. Как многие города Западного края — из красного кирпича. Закоптелого и унылого. Но этот город особенно странный. Здесь главные улицы покрыты белой краской по красным кирпичам. А по белому фону разбежались зеленые круги. Оранжевые квадраты. Синие прямоугольники… Супрематические конфетти, разбросанные по улицам ошарашенного города».

Вот оно настоящее торжество идей футуристов!

«Супрематические конфетти» имели успех у властей и населения. Это была значительная заявка УНОВИСа, которая позволила коллективу дальше распространять свои идеи как в Витебске, так и за его пределами. А вот Шагал остается не у дел. Приехав однажды из Москвы, он видит на дверях мастерской табличку «Мастерская Малевича», что его сильно расстраивает и он решает покинуть Витебск. Примечательно, что годы спустя, в 2016г. на улице Шагала в Витебске, где, собственно, и располагалось его училище практически все дома украсили супрематическими узорами, противником которых Шагал был. Вот такой вот парадокс.

Да, кстати. Расписывать вагоны поездов тоже придумали у нас в России, а американцы это потом превратили в какую-то мазню =).

Ну и позднее появились вполне себе рекламные рисунки в центре Москвы:

Торжество же авангардистов было не столь долгим. Как это часто бывает, люди искусства, которые поддерживали новую власть очень быстро стали с ней расходится во взглядах. Гайки постепенно закручивались, авангардизм был признан непонятным для советского человека искусством. Постепенно в стране вводятся «Союз художников», «Союз писателей» и прочее подобное, что значительно ограничивало творческую свободу. С 30х годов XX в. в СССР на долгие остается лишь такое искусство, которое «содействует строительству коммунизма в СССР». Неимоверный поток творчества, который хлынул на улицы городов перекрыли, задушив всё свободное искусство на десятилетия. Тем не менее пожар мировой революции широко распространился по миру и уличное искусство вспыхнуло там, где никто не ожидал – в Южной Америке. Но об этом уже в следующий раз.

Грамотный нейминг, - дело тонкое. В современном мире компании тщательно изучают рынок, чтобы, не дай Бог название бренда не нарушило этических норм, не выглядело смешным, не повторялось и пр. Но вот годы назад настоящие «львы» по таким мелочам не парились. Есть годное словечко, которое заманит покупателя? Берём. Ну а если где-то уже такой бренд есть, то тем хуже для него. Сегодня как раз поговорим о подобном инциденте в мире пивоварения. Сказ будет про «Баварию» старую и новую. Давайте разбираться.

Начнём, как полагается, сильно издалека. В конце 18в. Петровский остров в Петербурге, несмотря на изображения на картах, местом был живописным и весьма обжитым. Согласно архивным записям, походил он на регулярный парк, в центре которого располагался дворец Петра I (предположительно за авторством Ринальди), потому разного рода знать любила здесь прогуливаться и мал-помалу строила здесь свои дачи. Именно для подобной публики здесь и был открыт в 1796 году пивной трактир. Ну и чтобы далеко не ездить, при нём была устроена солодовня. Так зарождалась легенда.

В 1800 г. значительный участок леса на Петровском острове, вместе с тем самым трактиром, выкупает пастор Ламп. Опережая все мировые тенденции, он разбивает здесь увеселительный сад, возводит пристань, а трактир перестраивает в ресторан. Вскоре оставшиеся территории занимаются промышленными предприятиями, в числе которых будет и сахарный завод купцов Жадимировских, где и продолжится варка пива.

Однако к 1863 г. производство сахара в Петербурге, в связи с завозом более дешевого готового продукта, стало нерентабельным, и завод закрылся. По стечению обстоятельств, тогда же, 28 ноября 1863 г., был утвержден устав российско-немецкого пивоваренного АО «Бавария». Это общество в составе барона Александра фон Гревеница, Эдуарда Тюрстига, Александра Пампеля и Франца фон Флекингера, приобрело здания бывшего сахарного завода вместе с рестораном Лампа на Петровском острове. Спешно началось освоение территории. Из Германии приехало оборудование для варки пива, было построено бродильное отделение, котельная и каменный погреб, для хранения продукции. Собственно завод, увеселительный парк и ресторан при нём получили имя «Бавария».

В 1865 г. завод выпустил свою первую продукцию, а уже в 1866 г. получил свою первую серебряную медаль на выставке в Риге и тут же стало поставщиком императорского двора. Сомнений не было, ведь кто, как не немцы, знают толк в пиве (лучше только бельгийцы). На петербургской выставке 1870 г. пиво завода «Бавария» получило еще одну, на этот раз уже золотую медаль.

К тому моменту завод выпускал уже более 7000 тонн пива и мёда в год, позднее эта цифра будет расти и расти, достигнув пика в 36000 тонн, сделав завод самым продуктивным в Петербурге. Журнал «Архив русского пивоварения» в 1883 г. писал:

"Пиво этого завода отличается иным характером, чем пива других заводов. Оно грубее на вкус, сильнее приправлено хмелем, вследствие чего в особенности употребляется немецкой публикой, которой в Петербурге доходит до 100 тысяч человек".

В ту пору среди марок пива были следующие: «Баварское», «Столовое», «Мюнхенское», «Пльзенское», «Черное», «Бок-Бир», «Мартовское» и «Портер».

С годами завод рос и ширился, и вместе с ним развивался и увеселительный сад. Там появляется театр, кегельбан, оркестровые площадки, ну, и разумеется, пивной буфет. Я тут слышал, что нечто подобное сейчас пробуют открыть в Краснодарском крае под именем «Пивнов градец». Ну да мы не об этом.

Теперь вновь вернёмся на годы назад в другой не менее прекрасный в то время район Петербурга, - в Полюстрово (от лат. paluster — "болотистый". Да-да щас москвичи набегут и скажут, что так можно было и весь город назвать).

Так исторически сложилось, что в месте этом находился минеральный источник, известный ещё в петровские времена, потому в 18в. граф Александр Безбородко строит здесь свою дачу. Со временем родственники графа превратили территорию в курорт, который даже прозвали в народе «Невским Карлсбадом». Просто представьте себе: тенистый парк с мраморными статуями, уютные павильоны и беседки, пруд с минеральной водой, лечебница с целебными ваннами — и большой курзал. Нынешние жители района поверят в это с трудом. Виной всему пожар 1868 г., который уничтожил курорт. Вскоре после этого вся земля будет распродана кусками, и тут у нас вновь в дело вступают немецкие купцы. Густав Гауф, Карл Кёнигсберг и Мориц Понфик объединяются в акционерное общество и создают 23 октября 1874 г. предприятие под названием: "Славянский пиво-медоваренный завод". Эх, как бы радовался Хиневич, знай он о подобном нейминге.

28 ноября 1876 года «Славянский пивзавод» был освящён, и начались трудовые будни. Немалые капиталовложения сделали своё дело: всего за несколько лет предприятие вышло в лидеры столичного пивного рынка.

В 1882 году завод произвёл более 65000 тонн пива, что вывело его на третье место (из девяти) в городе. Завод в производстве отставал только от «Баварии» и Калинкинского завода. Качество пива было отменным. Невская вода (тогда её можно было пить) плюс немецкие технологии плюс борьба за качество сделали этот бренд лидером столичного рынка. Пиво «Славянского пиво-медоваренного завода» употреблялось преимущественно в лучших ресторанах города.

Ну и казалось бы, развивайся да отъедай свою долю рынка, пока не вырвешься в лидеры. Но тут случилось странное. То ли немцам предложили слишком хорошие деньги, то ли слишком хорошо дали понять, что в чужой бизнес лезть не надо, но в итоге завод был продан. Хозяевами в 1885 г. стали известный к тому времени купец I гильдии Владимир Александрович Ратьков-Рожнов и крупнейший банкирский дом «И.Е.Гинцбург». Вот тогда завод и стал называться АО «Новая Бавария». Ну а что такого?!

Но долго Ратькову-Рожнову у руля постоять не удалось: в 1893 году его избирают петербургским "городским головой", ему стало не до пивзавода, и он счёл за лучшее передать дело специалистам.

Если верить тем самым специалистам, то завод им достался в плачевном состоянии, и «еле влачил своё существование». Новыми владельцами в 1895 г. стали потомки двух именитых родов: Иван Дурдин и Григорий Елисеев. И если про вторую семью вы могли что-то слышать, как минимум, благодаря Елисеевскому магазину, то первые — это именитый род пивоваров, которым на тот момент, уже принадлежало несколько пивоваренных заводов в Петербурге. Да что уж там, рядом с заводом располагался и особняк Дурдина, что, возможно, сыграло свою роль.

Короче, к правлению пришли профи, которые перевели завод на электричество, значительно его увеличили, устроили погреба, которые, несмотря на близость к Неве, не затапливались водой, и начали продавать продукцию через торговое товарищество «Братья Елисеевы» в знаменитых фирменных магазинах в обеих столицах и популярных ресторанах.

Может показаться, что семейные связи должны были помочь новому производству, но это верно лишь отчасти. Если Елисеевы активно подключились к делу, то Иван Андреевич Дурдин по непонятным причинам встаёт в контры со своей роднёй, и, по ходу, именно это противостояние дало толчок гонке пивоваров. Это была очень любопытная "гражданская война" в пивном бизнесе. Обе фирмы копировали друг у друга тару, маркетинговые ходы и рекламные идеи, делали похожие названия сортов пива и устраивали рекламные войны в прессе того времени. Ни одна рекламная кампания одного пивного завода не обходилась без "ответочки" второго. И стоит отметить, что младший Дурдин делал всё, чтобы быть на голову выше. Вы только взгляните на эти рекламные иллюстрации за авторством самого Билибина:

Кроме пива, был освоен выпуск разных сортов меда, кваса и шипучих лимонадов. По инициативе руководства фирма «Новая Бавария» стала принимать участие в российских и международных выставках. Так, после Нижегородской выставки 1896 года фирма получила право изображения государственного герба на своей продукции, что означало высокое звание поставщика Двора Его Императорского Величества.

А в 1900 году пиво завода «Новая Бавария» удостоилась высшей награды на Всемирной выставке в Париже.

Собственно, всё это привело к тому, что с 1909 г. тот самый завод «Бавария» стали именовать «Старая Бавария», дабы народ не путал продукцию воротил.

И всё бы было прекрасно, если бы не началась Первая Мировая война. С её приходом в России был введен "сухой закон", что было смертельным приговором для всех пивных заводов. Обе «Баварии» попробовали переключиться на выпуск безалкогольной продукции, но это было уже не то. В итоге они закрылись.

С приходом советской власти «Старая Бавария» возродилась под брендом «Красная Бавария», что в целом было в духе эпохи. В постсоветское время он вновь стал просто «Баварией» и кое-как дожил до 2000х, канув в лету и оставив после себя живописные руины.

Куда как более интересна история «Новой Баварии». В 1930-х завод превратили в конфетно-мармеладную фабрику, а в 1945 г. на базе фабрики было решено наладить линию по производству шампанских и десертных вин. Вероятно, в связи с наличием тех самых незатопляемых погребов. Это, кстати, один из первых заводов, где стали разливать «Советское шампанское» после ВОВ. Позднее здесь наладили выпуск "Крюшона", коньяка, сухих, креплёных и десертных вин.

Можно сказать, что таким образом грамотно организованный стартап дожил до наших дней. Да, ныне он известен под брендом «Игристые вина». Несколько раз сменилась выпускаемая продукция, сменились корпуса, но фундамент, на котором всё это строилось в прямом и переносном смысле всё ещё цел и, чем чёрт не шутит, с развитием современного пивоварения всё сможет встать на круги своя.

PS

Возможно, вы зацепились глазом в тексте за такую марку пива как «Бок бир», созвучную с «народной» маркой Bagbier. Внесём ясности.

«Бок Бир» - крепкий сорт пива, который был популярен в своё время. В переводе с немецкого – «козёл», «баран»; поэтому на этикетке изображался жизнерадостный козёл. «Бок Бир» не принято было употреблять в больших количествах, обычно его пили неторопливо, тщательно смакуя, вкус у этого пива насыщенный, солодовый, почти хлебный, с легкими хмелевыми нотками.

Ну, не подавитесь слюной =) Всем вкусных напитков и до скорой.

Не пора ли друзья мои замахнуться на искусство, понимаете, наше уличное?! Галереи и музеефикации оно конечно хорошо, но настоящее и живое оно всегда где-то в андеграунде.

И если вам кажется, что рисовать на стенах начали не так давно, то вы заблуждаетесь. Подобная форма творчества зародилась примерно с появлением человека и начиная от творческих изъявлений каменного века до дней современных мы разберем. Короче, погнали.

Начать стоит с базы. Что же вообще такое стрит-арт? Есть множество вариантов определения, но попробуем взять нечто усреднённое. Если взять все те объекты искусства что мы встречаем на улицах, то глобально их можно поделить на паблик-арт (public-art) и стрит-арт (street-art). Паблик-арт — это условно всё то, что было согласовано с администрацией города: скульптуры в парках, арт-объекты, инсталляции на улицах и прочее подобное. Стрит-арт — это всё то, что делалось без какого-либо согласования. Причем различные рисунки на стенах можно отнести как к первому, так и ко второму в зависимости от предпосыла к их созданию.

Многие ещё путают понятия граффити и стрит-арт. Это в корне не верно, так как это две совершенно разные культуры со своими фишками и приколами, но подробнее мы поговорим об этом позже. Да, в какой-то степени граффити часть стрит-арта, но я бы разделял эти понятия.
Таким образом для первичного понимания возьмём за основу то, что стрит-арт — это различные художественные проявления на улицах города, не важно рисунки это, муралы, скульптуры или ещё чего, которые были размещены незаконно.

Так вот, как я и сказал выше, желание изобразить чего-нибудь этакое на стенах родилось вместе с человеком. До наших дней дошло множество тому свидетельствований, и я, конечно же имею в виду наскальные рисунки. Ну не было у людей тогда ещё улиц, или уже не было. Короче, не важно.

Одними из старейших считаются рисунки из пещеры Мальтравьезо в Испании, - им примерно 64000 лет. Представляют из себя они этакие трафареты руки. Ну знаете, забава с которой начинают дети, рисуя красками в альбомах, только перенесённая на стену.

Примерно такие же рисунки, были обнаружены и в иных пещерах. Да, выглядит в целом концептуально, но, по сути, это лишь некое желание увековечить себя, возможно, связанное с некими обрядами.
Далее в пещерах мы находим различные изображения бытовых историй типа охоты на мамонта или прилёта инопланетян.

Перенесёмся на много тысячелетий вперёд. Помпея. Здесь благодаря извержению вулкана сохранилось всё то, что местные и приезжие наносили на стены зданий. А понаписали они там от души. Начиная с XIX века было зафиксировано свыше 11000 граффити. Археологам, которые это всё откопали было что почитать и сделать верные выводы о нравственных устоях того времени.

Вот, например некоторые из надписей:
«Плачьте, девушки! Мой член на вас забил. Теперь он входит в мужиков. Прощай, чудесная женственность!»;

«Всего наилучшего тому, кто хорошо совокупляется!»;

«Я удивлен! О, стена! Только потому не пала ты в руинах, что разгоняла скуку всех писателей твоих»;

«Если вы не верите в Венеру – взгляните на мою подружку».

Короче, там было интересно. Помимо этого, встречаются надписи типа «Киса и Ося здесь были», ну и всякие рисуночки, вроде гладиаторских боев. Не очень-то похоже на высокоморальное общество коим нам его преподносят в школе. В целом всё, как и сейчас.

И да, я там выше написал, что это граффити не случайно. В переводе с итальянского graffito — процарапанный. Ну то есть буквально это были нацарапанные надписи, хотя чаще всё же сделанные углем или краской.

А что же в России? Ну тут нам тоже есть чем ответить. Самой известной историей по теме являются Новгородские граффити. Наш люд тоже любил оставить свой след в истории и делал он это на стенах монастырей и храмов. Может и на избах чего было, но проклятые набезчики все пожгли. Огромное количество различных надписей и рисунков было найдено во время реставрации храмов. Причём надписи эти имеют историческую важность, потому как по ним можно отследить какие-то исторические события благодаря тому, что часть надписей имела даты. Но и народного творчества по типу того, что имелось в Помпеях среди них хватало.

Но это всё, по сути, предтеча стрит-арта. Более осмысленные шаги в этом направлении были сделаны в начале XIX века в Австрии и прославился на этом поприще Йозеф Киселак. Нет он не был художником и его отношение к искусству весьма опосредованное. Легенда гласит, что дело было так: чиновник Императорского австрийского казначейства Киселак поспорил со своими друзьями о том, что за три года он станет одним из самых известных людей в империи и его имя будет у всех на слуху. План весьма амбициозный, но не сказать, что неосуществимый. Можно, например императора было вальнуть, но у Йозефа были куда более гуманные подходы и потому он, вооружившись кистями и красками начал писать своё имя по всей Гамбургской империи. Отмечу, что Киселак имел навыки скалолаза, потому множество надписей оставил высоко в горах и их можно увидеть до сих пор.

В своих воспоминаниях журналист Иштван Рат-Вег писал следующее:

«Тщеславный турист ездил по самым прекрасным местам Австрии, чтобы везде, где можно, бросающимися в глаза буквами малевать: J. Kiselak.
Он осквернял развалины храмов, башен, стены пещер, скалистые вершины гор. Через Дунай в Вене был воздвигнут новый мост, и, когда мост был готов, с двух его сторон установили сторожей, чтобы Киселак еще до официального открытия не проник туда со своей кистью. Однако, когда первый корабль проходил под мостом, его пассажиры увидели, что на внешней стороне одной из дуг моста красуется известное имя».

Собственно спор Киселак по ходу дела выиграл, так как вскоре про него прознал император Франц II, после чего вызвал его во дворец для разговора. Император доступным способом объяснил Йозефу, что рисовать на госсобственности плохо и делать так более не надо, иначе могут возникнуть обстоятельства непреодолимой силы весьма неприятные для чиновника. Тот в свою очередь покивал головой, мол всё понимает и покинул кабинет императора. После ухода император обнаружил вырезанное на его столе «KYSELAK». Не знаю, что ему сделал за это император, но умер Киселак только в 1831 году от холеры.

Киселака по праву можно считать отцом современного граффити, так как он ровно, как и современные подростки просто тиражировал своё имя на стенах, чтобы стать популярным и таким образом даже обессмертил себя. А вот настоящий выход именно искусства на улицы случится спустя почти век, и произойдет это в России. Но об этом мы поговорим уже в следующий раз.

А пока в канале запись на бесплатную экскурсию как раз таки по стрит- арту
Вэлкам: https://t.me/alturistspb