Товарищи, а можно один неудобный вопрос? А москвичи-то лично в чём виноваты?
Вот читаю я эти бесконечные обвинения: москвичи развалили страну, москвичи разворовали заводы, москвичи высосали деньги из регионов, москвичи живут за чужой счёт. И каждый второй будто лично видел, как обычный Вася из московской панельки приезжал в его город, забирал завод, увольнял пять тысяч рабочих и увозил станки на металлолом.
Вы серьёзно?
Я родился в Москве. Как я виноват в том, что родился именно здесь? Я выбирал, где мне родиться? Я голосовал за то, кому достанется конкретный завод? Я сидел в Госкомимуществе, раздавал ваучеры и подписывал приватизационные сделки?
Нет. Я так же, как и вы, родился в определённом месте, вырос, пошёл учиться, устроился на работу и пытаюсь нормально жить. У меня тоже есть расходы, семья, проблемы и необходимость зарабатывать. Москва не выдаёт каждому родившемуся здесь квартиру, счёт в банке и должность в правительстве. Москвичи тоже снимают жильё, берут ипотеку, работают и считают деньги до зарплаты.
А теперь поговорим о заводах.
Вы почему-то решили, что промышленность развалили какие-то абстрактные москвичи. Но давайте посмотрим на факты.
В апреле 1994 года остановились сразу два крупнейших московских автозавода — АЗЛК и ЗИЛ. Причины, о которых писала пресса того времени, — кризис неплатежей и падение сбыта. Это не означает, что оба предприятия погибли исключительно по одной причине, но факт остаётся фактом: московская промышленность тоже переживала катастрофу.
Источник: «Коммерсантъ», 6 апреля 1994 года — «Автомобильные заводы останавливают производство».
То есть заводы в Москве тоже останавливались, люди тоже теряли работу, производственные мощности тоже приходили в упадок. И что, москвичи сами себе всё это устроили? Или обычные рабочие московских заводов тоже стали жертвами экономических решений, которые принимали совсем другие люди?
Теперь посмотрим на приватизацию.
В 1990-е государственную собственность массово переводили в частную. Ваучерные аукционы, инвестиционные конкурсы, скупка акций, финансовые проблемы предприятий, смена собственников — всё это происходило не потому, что рядовой житель Москвы вдруг решил уничтожить промышленность Саратова, Твери или Иванова.
В публикациях «Коммерсанта» 1993–1994 годов можно найти конкретные примеры того, как продавались акции российских предприятий, как в приватизации участвовали иностранные инвесторы и как заводы сталкивались с банкротством.
Например, в 1994 году газета описывала банкротство саратовского оборонного предприятия «Тантал». Завод пытался выпускать гражданскую продукцию, включая видеотехнику и микроволновые печи, но закрыл эти производства, не выдержав конкуренции с импортными товарами. Крупный пакет его акций приобрёл Первый ваучерный фонд. Это не доказательство того, что иностранцы намеренно уничтожили «Тантал», но вполне конкретная иллюстрация того, как выглядела эпоха приватизации и кризиса промышленности.
Источник: «Коммерсантъ», 17 августа 1994 года — обзор приватизации.
И давайте не будем забывать, что московские предприятия тоже участвовали в приватизации и тоже переходили под контроль частного капитала. Уже в 1994 году пресса сообщала о приобретении иностранными компаниями долей в московской фабрике «Ява», кондитерских предприятиях и других производствах.
Источник: «Коммерсантъ», 1 июля 1994 года — материалы о приватизации.
Можно сколько угодно спорить о том, насколько справедливо проходила приватизация, кто получил активы по заниженной стоимости, кто оказался эффективным собственником, а кто уничтожил предприятие. Но обвинять в этом всех жителей города, в котором находились государственные учреждения и офисы инвесторов, — это не анализ истории. Это поиск удобного коллективного виноватого.
Отдельно про Чубайса, Гайдара и их сторонников.
Именно сторонники радикальных рыночных реформ начала 1990-х формировали значительную часть экономической политики переходного периода. Чубайс руководил Госкомимуществом и был одним из главных организаторов приватизации. Гайдар возглавлял правительство в период начала радикальных экономических преобразований.
Их решения, устройство приватизации и последствия реформ вполне заслуживают жёсткой критики. Можно обсуждать, насколько справедливо распределили государственную собственность, почему промышленность оказалась без прежних рынков сбыта, почему предприятия лишились оборотных средств и почему одни собственники развивали производства, а другие занимались извлечением активов.
Но это разговор о конкретных политиках, управленцах, собственниках и институтах. Не о том, что человек, родившийся в Москве, автоматически несёт ответственность за всё, что делало государство.
И ещё один момент. В истории действительно встречались случаи, когда после смены собственника или прихода иностранного конкурента производство закрывалось. Однако закрытие завода само по себе ещё не доказывает, что предприятие намеренно купили ради уничтожения конкурента и продажи оборудования на металлолом. Для такого обвинения нужны документы о сделке, действиях владельца и судьбе производства. Если у вас есть такие документы по конкретному предприятию — давайте обсуждать их, а не строить теории на основе национальности или места жительства владельца.
А теперь о том, кто действительно раздражает нормальных москвичей.
Знаете, кто меня бесит в Москве больше всего? Не человек, который приехал из условного Воронежа, Рязани, Саратова или Новосибирска, потому что нашёл работу и хочет прокормить семью.
Меня бесят те, кто успел урвать бабла на связях, бюджетных потоках, сомнительных сделках или административном ресурсе, а потом приехал в столицу продолжать ту же деятельность в гораздо большем масштабе. Те, кто воспринимает город как кормушку, государственные деньги — как личный кошелёк, а окружающих — как расходный материал.
И знаете что? Среди таких людей есть выходцы из регионов, есть коренные москвичи, есть люди, которые приехали из-за границы. География рождения здесь вообще ни при чём. Сволочь определяется поступками, а не пропиской.
Поэтому давайте не путать обычного человека с теми, кто принимает решения за миллионы людей и зарабатывает на этих решениях.
Если ваш завод развалили — это трагедия. Если ваш город потерял промышленность, рабочие места и перспективы — это настоящая проблема. Я не собираюсь убеждать вас, что всё было хорошо и никто никому ничего не должен. У регионов действительно есть основания требовать справедливого распределения ресурсов, инвестиций и возможностей.
Но почему вы решили, что виноват ваш сосед, который родился в Москве? Почему он должен оправдываться перед вами за приватизацию, которую не проводил, за заводы, которые не покупал, и за бюджет, который не распределял?
У меня нет желания спорить с жителями регионов. У нас гораздо больше общего, чем различий: мы хотим нормальной зарплаты, доступного жилья, хороших школ, нормальной медицины и уверенности в завтрашнем дне.
Нам всем выгоднее спрашивать с тех, кто принимал решения и получал от них выгоду, чем ненавидеть друг друга по географическому признаку.
Потому что пока мы выясняем, кто из нас хуже — москвичи или жители регионов, — люди, которые действительно распоряжаются большими деньгами и активами, спокойно продолжают заниматься своими делами.
И вот им-то наша взаимная ненависть совершенно не мешает.
