Они молча сидели друг напротив друга.

Аня на небольшом наполовину сгнившем пеньке, а парень прямо на траве. Оба они курили - у парня в кармане куртки оказалась заныкана пачка красного Честера.

Ядрёный табак резал горло Ани, но одновременно успокаивал.

- Ого, - наконец сумел выдавить из себя парень. Ане сперва показалось, что он просто икнул, но затем она поняла, что это именно “Ого” и ни что другое.

Ветер беззаботно играл в кронах деревьев.

- Ого, - повторил парень. уже немножко на другой лад.

- Чего заладил? - спросила Аня, затягиваясь.

Эх, брат никотин, пожалуйста развей мой сплин.

Парень помотал головой, закрыл свободной рукой лицо, тихо застонал.

- Дай, догадаюсь - ого? - засмеялась Аня, но на середине натужно закашлялась. И чтобы не дать своим легким отдыха, тут же затянулась еще сильнее. Мммм, этот сладкий привкус саморазрушения.

- Да, ого, - тихо сказал парень. - Именно, что ого. Самое огошное ого…

- Это вот кстати звучит тупо, - пожала плечами Аня и стряхнула пепел на траву.

Облака окончательно разбежались по сторонам дворовыми псами, и теперь небо было чистым и ярко-голубым. Палило солнце - сияющий глаз потустороннего монстра, прорвавший небосвод. Но в тени деревьев все еще было хорошо и прохладно.

Аня повела головой, разминая шею.

Все тело ломило, что, если вспомнить все произошедшее с ней за последние пару часов, совсем не удивительно.

- Тебя как зовут то? - спросила она парня.

Он поднял на нее удивленный взгляд.

- Рома.

Ведьма отсалютовала ему рукой с куцым окурком сигареты.

- Меня Аня.

- Очень приятно, - кивнул Рома.

- А мне скорее наоборот, - скривилась она.

- Слушай, извини, я не хотел… - он тут же начал оправдываться, вцепившись ладонями в свои колени. У Ани даже вырвался короткий смешок.

- Блин, забей. Даже не хочу слышать все эти извинения, нафиг, нафиг - махнула она рукой. - скажи лучше почему ты ко мне пристал?

Рома замялся, докурил сигарету и потушил ее о подошву своего ботинка. Подумал пару секунд, достал новую и закурил. В его движениях, в его позе сквозило какое-то скрытое сомнение, что все происходящее вокруг - лишь фантазия. Страшная сказка, рассказанная на ночь.

Или хоррор-фильм, который был так неудачно посмотрен на ночь, и теперь пробрался в твои сны незваным гостем. Образы, преломленные адреналином, хлынувшим в кровь. Сон сплетается вокруг тебя рыболовной сетью, цепляется за ноги и руки, надает вырваться обратно в реальный мир.

Хочется кричать. Но крик - это цемент, для этого кошмарного замка.

Может и сейчас ему хочется закричать.

Изо всех сил, пока он не почувствует, что легкие внутри вывернутся наизнанку. Просто чтобы почувствовать себя, свое тело, почувствовать что жив.

Что это реальный мир.

Аня внимательно следила за ним. Без опаски, но с интересом. Что же он выкинет дальше?

Сорвется и убежит в лес?

Действительно начнет истерично кричать?

Нападет на нее?

Заплачет?

Она не знала сама, но могла предположить какого это - когда твой мир и такая тщательно выстроенная композиция твоего мирка идет под откос. Эта высушенная икебана твоих убеждений и фактов, которые ты узнал в школе, трещит и рушится прямо на твоих глазах. Это как наблюдать за подрывом старой высотки - завораживает и пугает одновременно.

Ну у нее то не было шанса выстроить этот воздушный замок приторной лжи.

В это гавно ее макнули еще в подготовительной группе детсада.

- Я… - начал было он, но снова заткнулся.

Аня его не торопила.

Сигарета прогорела уже до фильтра и теперь жгла ей пальцы. Аня отбросила ее в траву, надеясь, что там не будет сушняка, потому что тушить еще и лесной пожар не входило в ее планы.

- Я видел что-то. До конца не понимаю что, но я видел, - сказал наконец Рома. - Ты исчезала?

Аня ничего не сказала, только коротко кивнула.

- Исчезала, - повторил парень. - И я думал, что за херня? Девчонка ходит по платформе, слоняется без дела, а потом доходит до конца - и просто исчезает. Серьезно. Я смотрел на тебя безотрывно, но ты просто растворялась в воздухе, а потом появлялась обратно.

Он начал тараторить, захлебываясь словами.

- Блин, я просто вскрылся там. Че происходит? Я, я…- Рома выдохнул, закрыл глаза ладонью на секунду и продолжил уже поспокойнее. - Понимаешь, мне недавно диагностировали депрессию и…

- Че, вот прям депрессию? - хмыкнула Аня. Она не очень понимала к чему этот вопрос, но он сам вырвался из ее рта.

- Ну да, - парень выдавил из себя вымученную улыбку. Его вопрос видимо не смутил. Возможно он далеко не в первый раз на него отвечает. - Депрессию. Выписали антидепрессанты. Я только пару дней назад начал их пить и мне показалось...короче, мне показалось, что вот то что ты исчезаешь, это меня так от них начало глючить. И я испугался.

- Понятно, - кивнула Аня. Ее немного забавляла эта ситуация.

- Поэтому и я тебя остановил.

- Ну вообще ты меня схватил, словно хотел изнасиловать прямо там, - скрипуче сказала Аня, стараясь сделать максимально строгий вид.

Парня словно по затылку мешком огрели. Он весь скукожился, упер свой взгляд в носки своих ботинок и неуверенно сцепил руки перед собой.

- Прости, прости, я не хотел! - чуть ли не закричал он. - Просто … блин...я не хотел тебя напугать, правда!!!

- Ладно, ладно, - всплеснула руками Аня, стараясь заткнуть этот внезапный поток эмоций, но парня кажется понесло.

- Просто, я понял что все, я поехал крышей. И меня просто сорвало. У меня такой сильной панической атаки вообще никогда не было! Просто все перед глазами застало, дышать было невозможно. Я должен был понять, что происходит. Неужели ты правда исчезаешь, или это просто я еду по фазе, а?

- Ну, теперь ты понимаешь, что с тобой и с твоими таблетками все в порядке.

- Да, -пожал плечами Рома. - От этого правда лучше ненамного.

Аня пожала плечами.

- И поэтому я так на тебя налетел. Мне хотелось понять, - Рома покачал головой и закрыл лицо рукой. - Блин, я реально переборщил, я понимаю. Напугал тебя, извини. Действительно, вел себя как маньячина.

Она кивнула.

Рома замолчал на какое-то время.

Н-да, какой-то односторонний разговор у них получился.

- Значит ты ведьма? - спросил он наконец.

- Да, - ехидно улыбнулась Аня. Она постаралась выразить в этой улыбке все злорадство и злокозненность, которые должны быть обязательно в каждой первостатейной ведьме. - Я ведьма и самая что ни на есть настоящая. Бойся меня, бойся.

Аня решила сделать ход конем и рассказать парню всю правду. Без утаек. В конце концов, она же ведьма и это значит, что жалость ей не знакома.

- Ого, просто ого.

- Я знаю.

Рома потушил вторую сигарету и достал из кармана смартфон. Нажал на кнопку блокировки и экран зажегся ровным светом. У Аня внутри все как будто взорвалось.

- Черт, он у тебя заряжен!? - выдохнула она и подалась вперед. Рома тут же испуганно взглянул на нее, закрывая смартфон руками, словно вообразив, что ведьмы питаются заряженными смартфонами. Аня притормозила. - Ну то есть у меня то мой разрядился уже давно. Может ты посмотришь где мы вообще?

Рома кивнула и начал тыкать пальцем в экран смартфона.

- Интересно, куда нас закинуло? - продолжала Аня. - Судя по лесу, это что-то европейское. Хотя может и США. Но я все-таки ставлю на Европу. Может Гермашка? Франция? Бельгия? Бельгия - это было бы круто. Шоколад у них клевый. Но и Чехия сойдет, тогда мы…

- Жаворонки, - внезапно сказал Рома.

- Что? - не поняла Аня.

- В Подмосковье которые. Тут станция электричек недалеко.

- А, понятно.

Они помолчали несколько секунд, а затем Аня кивнула в сторону угрюмой чащи, как бы намекая на то, что рассиживаться на месте не комильфо и вообще не по-пацански.

- Ну что, поперли тогда? - сказала она, на что Рома только кивнул и быстро вскочил на ноги.

Они двинули вглубь леса, туда где, как говорил смартфон Ромы, располагалась цивилизация. Ничего необычного в их лесной прогулке не было. Они выкурили еще по сигарете и совсем не разговаривали - лишь перебрасывались короткими фразами. Рома шел впереди, Аня благоразумно шла за ним, внимательно следя за тем, чтобы он выкинул чего-нибудь странного.

Она не думала сейчас, что он опасен, нет. Но перестраховаться тоже не помешает.

Лес вокруг был одним и тем же. Куда не взгляни - буреломы, темные прогалины и кусты, скрывающие за собой сгнившие стволы деревьев. Иногда она проходили мимо сухих просек, в которых деревья стояли мертвыми призраками, очевидно прогрызенные насквозь очередным вредным насекомым. Два раза им приходилось спускаться в овраги, в которых земля хлюпала под ногами, а воздух пах сыростью. Ветви лезли в лицо и цеплялись за колени, будто умоляя ведьму остаться здесь. Не возвращаться в этот серый город, где все вокруг залито асфальтом, пахнет бензином и бибиканье машин сливается в один гулкий вой.

Аня не особо смотрела по сторонам.

Ей было не до того.

Она вся была поглощена своей дорогой, тем чтобы идти вперед шаг за шагом и умудрится не уснуть прямо здесь. Да, Аня устала просто как собака. Она чувствовала какими тяжелыми и непослушными стали ее руки и ноги, будто кто-то привязал к ней стотонный якорь и заставил тащить его за собой.

Ей иногда казалось, что он уже спит, а ее тело все так же идет вперед - шаг за шагом, шаг за шагом.

Но затем она вздрагивала, поднимала голову и снова возвращалась в этот мир бесконечного леса.

Голова кружилась и была ватной, словно давление внезапно подскочило и рухнуло. Когда Аня во второй раз поднималась из оврага, то чуть не рухнула назад - так плохо ей внезапно стало.

Взгляд застлали выгоревшие пятна, подушечки пальцев начало покалывать, а уши заложило. Ей пришлось остановится на секунд двадцать прежде чем мир замедлил свою бешенную карусель и позволил ей вскочить на нее не размозжив при этом ноги.

В тени деревьев было неожиданно холодно.

Аня даже успела замерзнуть.

Когда они вышли к трассе, она стучала зубами, плотно запахнувшись в ветровку.

- Ну, теперь пара километров в ту сторону и мы на станции Жаворонки, - сказал Рома указывая направо вдоль дороги.

С другой стороны асфальтового полотна расстилалось поле желтой и зеленой травы. Вдали над этим морем вздымались громады борщевиков - ядовитые надсмотрщики над всеми остальными сорняками. Еще дальше паслись две лошади.

Аня с удивлением уставилась на них. Они будто были вырезаны из совсем другого пейзажа и грубо впихнуты сюда на Подмосковное поле. Она прищурилась, пытаясь разглядеть в них мираж, призраков или видения прошлого.

Нет.

Просто пегая и темно-бурая лошадь.

Странно.

Аня не знала, что кто-то разводит их здесь.

- У тебя деньги есть? - спросила она Рому. - А то у меня просто нету, и я если честно не знаю, как мы будем добираться до станции. Вот я и…

- Ну, рублей пятсот есть… - неуверенно сказал он, одновременно начав проверять карманы куртки.

- Это хорошо, - вздохнула она, смотря на дорогу.

Машин не было.

У Ани действительно не было ни гроша с собой. Если не считать двадцатки в кармане джинсов и карточки Оксаны в куртке. Но она была уверенна что в подмосковных маршрутках карточки не принимают.

- А ты не боишься? - внезапно спросил ее Рома.

- Тебя? Не смеши, ты ведь... - усмехнулась Аня, но парень ее прервал.

- Я не про себя, - он покачал головой. - Что я расскажу, что ты ведьма. И вообще про ведьм. Ты так мне запросто все рассказала. Ну то есть… - его голос дрогнул. - Я бы тебе никогда не поверил, если бы это не было бы единственным объяснением ситуации…

- А это и не единственное объяснение ситуации, - улыбнулась Аня. поворачиваясь к нему.

- Ага, второй это то что я поехал. Спасибо, не хочу в это верить, - он выставил перед собой руки, словно защищаясь от тяжкой правды. - Просто все-таки мне кажется это не та информация, которую можно вот так просто рассказать первому встречному. Ты меня убивать случайно потом не собираешься?

- О, боги, кто тебе поверит то? Ты сам то себе веришь, а? - Аня залилась жестоким смехом и с удовольствием заметила, как парень кривится, будто сожрав целый лимон. - Поверь, я тебе нихрена по факту не рассказала. И уж тем более никаких удивительных тайн.

Рома хотел было что-то сказать, но только открыл рот, закрыл его и погрузился в тяжелое молчание. Аня явственно слышала, как скрипят шестеренки в его мозгу, пытаясь разложить всю ситуацию по полочкам, но эти самые полочки постоянно ломались и грозили его сознанию настоящей катастрофой. Восьмибальным землетрясением, тайфуном и штормом.

На дороге было пусто.

Только воздух плыл искрящимся маревом над разогретым асфальтом.

- Жарко, - сказал Рома и снял свою куртку.

Аня ничего не сказала, а только продолжала смотреть вдоль дороги, ожидая того, чтобы на горизонте мелькнул силуэт машины.

Марево искажалось, превращаясь то в белокаменный город сказок, то в караван, бредущий на вершину облаков. Ветер дул с поля ровной теплой волной.

Никого не было.

Кажется, они застряли на какой-то дороге вне пространства и времени. Оторванные от всего. Выброшенные и застрявшие в вязком янтаре.

А солнце и правда начало печь.

- Так, мне надо отлить, - сказал Рома куда в межпространственную пустоту перед собой. - А может не только отлить…

- Блять, давай без подробностей, - фыркнула Аня и указала пальцем на лесную чащу. - И где-нибудь вот там как можно дальше, ладно?

Рома насупился, но все-таки бросил куртку на траву у обочины и направился в лес. Аня пристально смотрела ему вслед. В ее глазах застряло ледяным осколком сладостное оцепенение от жары.

- Дальше, дальше! - крикнула она, когда его спина замелькала меж деревьев. Кажется, он что-то буркнул в ответ, но она не расслышала.

Как на зло, когда Рома скрылся за деревьями, Аня увидела вдалеке силуэт маршрутки. Моргнула пару раз, пытаясь развеять мираж, но машина двигалась к ней с уверенностью туповатого вола, вспахивающего поле. Когда она поняла, что приближающееся спасение - это не шутка, в ее голове появилась одна очень постыдная, но одновременно такая логичная мысль, что она чуть не кончила от одного ее появления.

Хотелось облизать тыльную сторону ладони и сказать: Боже, Иссусья тряпка мне в жопу, как же блять я хороша!

И плевать, что ее горло обожгло бы от упоминания всуе имени этого высохшего распятого идола.

Такая мысль стоит того.

Аня помедлила буквально полсекунды, которые почти стали для нее половиной вечности, и рванула к куртке Ромы. Начала шарить по карманам в поисках заветной пятихатки. В ее голове стучало - быстрее быстрее быстрее, пока этот долбоящер не вернулся со своего говняного паломничества (ха-ха, Аня да ты жжешь).

Она нашла несколько смятых купюр во внутреннем нагрудном кармане, сжала их в кулаке, подскочила к обочине и начала махать руками. Она почти успела взлететь над землей от неистовой пляски своих рук, когда машина все-таки начала тормозить и остановилась прямо перед ней.

Предплечья болели.

Волосы раскалились под солнцем.

Она вцепилась в ручку двери маршрутки и с силой потянула на себя, но ее силенок не хватало на то, чтобы сдвинуть ее с места.

Ей повезло, что внутри машины кто-то (стекла были тонированы и салон не просматривался) помог ей сдвинуть железную бандуру в сторону.

- Извини, парниша, - тихо сказала Аня лесу, садясь в маршрутку и с трудом, упираясь ногами закрывая за собой массивную дверь.

Она не знала почему так поступает с этим бедным парнем.

Могла бы и помочь ему добраться до Москвы.

Вдруг у него тоже есть сестра, за которой нужно присмотреть? Или важное собеседование? Или любая другая нужда? Может ему просто домой нужно?

А Аня так его грандиозно подставила.

Но все равно, как не взгляни, идея стырить бабло и вернуться в Москву в одиночку, оставив позади себя парня, который пару часов назад приставал к ней, была весьма хороша. Под “весьма” Аня имела ввиду - черт возьми, единственно правильная.

Нет, он конечно красавчик и все такое.

Аня плюхнулась на единственное свободное место в конце маршрутки, передала деньги вперед.

Полезла в куртку за своим смартфоном, решив проверить хватит ли в нем зарядки на пару секунд работы, но ее рука внезапно наткнулась лишь на...пустоту.

Она замерла.

Где умудрилась посеять?

В Доме Дверей? На той поляне? Нет, когда они вышли к дороге она все еще чувствовала тяжесть телефона во внутреннем кармане ветровки.

Единственный вариант оставался, что она посеяла свой телефон, когда наклонялась к куртке Ромы. Это конечно было странно, но она вполне могла не заметить его пропажи, ведь в тот момент в ее голове хватало место только на подъезжающую маршрутку.

Да, это было бы достаточно иронично - стырить у парня пятихатку, но посеять смартфон. Вполне в ее духе. Оксана бы сказала - это поступок сугубо в стиле Ани.

Аня у была готова начать себя клясть последними словами, но внезапно она подумала, что теперь всегда сможет найти парня, если захочет (и, если он найдет смартфон).

Может и не захочет найти.

Но...иметь такую возможность - уж точно не лишне.

Парень то красавчик ведь.

Аня хотела проклясть себя и свои гормоны прямо на месте, но...а, забейте, сиденье в этой маршрутки было таким мягким и уютным, что она начала дремать буквально через пять секунд после обнаружения пропажи. И никто не имеет право судить за это.

Аня шла вперед.

Шаг, шаг, шаг, шаг.

Звуки шагов возвращались к ней далеким эхом. Казалось, что она идет не одна, что кто-то следует прямо за ней ступая шаг в шаг. Шаг в шаг.

Слишком много шагов.

Она смотрела себе под ноги, словно боясь провалится в кроличью нору, но вся проблема в том, что она уже давно застряла в ее глубине.

Поднимать взгляд вверх как-то не хотелось.

А чего собственно она там не видела?

Пиздец как он есть.

- Девяносто девять воздушных шариков, стали похожи на НЛО, - напевала она себе под нос. - И что-то там капитан из НАТО решил разбомбить их к херам.

Было тихо, если не считать тиканье часов над головой.

Аня шла вперед и думала о том, насколько же иногда тупыми бывают все эти магические правила.

Вот, например, это вечное - не смотри им в глаза. Почему всех этих призраков, демонов и прочих духов раздражает, когда смертные смотрят им в глаза? Что, это вторжение в их личное пространство? Какое вообще может быть личное пространство после смерти?

Или почему некоторым духам нужно жертвовать еду? Аня еще могла понять, необходимость пожертвовать кровь, слезы или там сперму - все-таки эти жидкости несут в себе свою энергию. Какую энергию несет в себе какой-нибудь бриош или сосиска в тесте - не понятно. Тем более духи же не едят и их голод неутолим в принципе. Зачем? Это что стереотип, который просто устраивает всех?

Зачем вообще кому-то что-то жертвовать?

Эта мысль носилась в голове голодным волком, рыскающим по сумрачному лесу ее разума.

Нет, она помотала головой, слишком поэтично для нее.

Просто мысль. Просто в голове.

Зачем это все нужно?

Почему всем от всех что-то нужно?

Трудно просто дать всему течь своим чередом и все?

Правда трудно?

Она бы могла с этим справиться. По крайней мере, ей так казалось. Не хотеть чего-то от других, и жить своей жизнь одинокого зверя на пустом пляже. Чем не жизнь?

Она бы с этим справилась и ей никогда-никогда бы не было одиноко.

Внезапно Аня почувствовала, как на ее лицо упала тяжелая капля. Другая упала на плечо, а потом и несколько сразу. Не успев замедлить шаг Аня влетела в стену ливня и шум капель, разбивающихся о пол, нахлынул на нее настоящим девятым валом.

Она подняла голову вверх и не смогла сдержать смех.

Над ней зависло одинокое облачко, которое лило исключительно ей на голову.

Все остальное пространство вокруг нее было сухим.

Аня блаженно зажмурилась. Прохладный летний (именно, летний) дождь — это именно то что ей сейчас нужно. Она почувствовала, как намокает ее куртка, как мокрые волосы облепляют ее лицо, как капли барабанят по ее щекам и подбородку. Сквозь тело словно бы прошел электрический импульс, которые завел все ее шестеренки заново. Она застонала, разминая шею и потягиваясь на носочках.

Открыла глаза.

Огляделась.

Она стояла посреди акведука.

Вокруг со всех сторон вздымались громадные колонны, которые исчезали в синей дымке где-то далеко над головой ведьмы.

Ого. Далеко же успела уйти, уткнувшись взглядом в свои ботинки.

Когда она только вошла сюда, эти колонны маячили впереди и казались тонкими палочками для еды, а сейчас они были похожи скорее на ноги какого-то монструозного титана, стоящего над всем этим местом. Гладкий мрамор был насыщенного винного цвета, как будто бурлящего в глубине, словно это и не колонны, а магистрали по перекачке крови в каком-то государстве вампиров, если бы им хоть кто-нибудь дал бы сделать свое государство. Хотя, может это и правда были трубы, заполненные кровью. Аня уже начала понимать, что в Доме Дверей удивляться можно долго и абсолютно безрезультатно.

За колоннами вверх и вниз уходили этажи с книгами, странными миниатюрными садиками с вычурными фонтанами, мостиками и галереями жутковатых статуй. У Ани не было времени их рассматривать, да и не особо то и хотелось - слава Гекате, что просто стоят, не двигаются и не пытаются свернуть ей шею. Здесь это уже может сойти за достижение.

Этажи наслаивались друг на друга неровными пятнами, создавая разрывы, в которые можно было разглядеть здешнее небо - ну если так можно было назвать фиолетовый туман, который пронзали серебристые разряды молний.

Что же все-таки такое этот Дом Дверей?

Аня уже начала жалеть о том, что Марта здесь была недоступна.

- Интересные дела тут творятся, - медленно пробормотала себе под нос Аня, смотря как меж фиолетовых облаков абсолютно беззвучно проплывает гигантское нечто с медной сверкающей чешуей. - Суперинтересные и странные дела.

- Да, действительно, - прозвучало откуда сбоку. И это была не Марта.

Внутри у Ани все опустилось. Буквально. Словно стотонная гиря пробила ее насквозь от макушки до пяток, увлекая за собой ее сердце, кишки, легкие и почки. Именно в такой последовательности.

Аня медленно повернула голову в сторону звука.

- Не бойся, я не кусаюсь, - серые губы разъехались в широкой улыбке, обнажив ряды острых клыков, отливающих бирюзовым. Глаза такого же вырвиглазного (хаха, глаза вырвеглазные) цвета со множеством ярко лиловых прожилок и абсолютно белыми зрачками. Веки были пронизаны бирюзовыми венами, которые распространялись на скулы и щеки словно проказа. - Правда. Вот те крест!

Раздавшийся вслед за этим смех был похож на скрежет ладони о воздушный шарик. Или на то, как кошка дерет своими когтями старый диван. Или звук сверла, задевшего на полных оборотах стальную арматуру.

Захотелось закрыть уши и быть как можно дальше от этого смеха.

Девушка издававшие эти звуки, стояла у самого края акведука. Невысокая и тщедушная, она с ног до головы была закутана в серый саван, а ее кожа была словно выкрашена такой же серой известкой. Только глаза и рот выделялись на ее теле двумя всполохами бирюзового цвета. И как это Аня ее не заметила раньше? Если только она стояла, отвернувшись к бесконечным этажам Дома.

Аня не знала, что ей делать - бежать или начинать светскую беседу? Да и в глаза этому демону (демону?) она уже глянула.

- Ты испугалась, да? - снова спросила девушка, наклонив голову и с усмешкой вглядываясь в лицо Ани. - Я же говорю...

- Ты кто такая? - перебила ее ведьма, сжав кулаки, готовая если что, хотя бы вмазать демону по носу. - Тебе что-нибудь от меня надо?

- ...говорю тебе, не кусаюсь все в порядке, - она снова продемонстрировала свой хищный оскал.

- Ссорян, но что-то я тебе не верю, - сказала Аня, сделав шаг в сторону из пространства вечного ливня. Она начала медленно-медленно обходить боком незнакомку, которая смотрела на нее с насмешкой.

- Да ты же вся трясёшься, неужели я такая страшная? - сказала она и провела языком по губам. Язык был ярко-лиловым.

- Ага, ты абсолютно не страшная. Особенно когда проводишь вот так языком по губам, - Аня ткнула в нее пальцем и покачала головой. - Нет, ты не страшная. Ты просто какая-то очередная демоническая шняга, которая хочет меня съесть. Ничего блять нового.

- Ой да… - бирюзово-лиловый рот вновь открылся.

- Становись блять в очередь, - Аня решительно показала средний палец. Что делать дальше - она не знала. Она могла показать два средних пальца. Хорошо, что мама ее родила с двумя руками. Иначе бы у нее просто бы не было альтернатив.

Ане внезапно захотелось, чтобы ее прямо в эту секунду сбил бы проходящий поезд. Потому что...а неважно, вы не поймете.

- Да ладно тебе, - махнула рукой девушка-демон. - Кому ты сдалась. Кожа да кости, магии капелюшка, да еще и на вид малокровная. Чего в тебе жрать то?

- А я с чего знаю?! - возмутилась Аня. Ее задел пренебрежительный тон демонессы. - Почему-то вот это не мешает всем до меня докалебываться здесь?

- В любом случае, я не ем людей, - закатила глаза незнакомка. С ее бирюзовыми белками это выглядело особенно жутко. - Я что выгляжу так, словно хочу тебя съесть?

- Честно?

Демонесса пожала плечами.

- ДА! ТЫ БЛЯТЬ ВЫГЛЯДИШЬ ТАК СЛОВНО ПРЯМО ЗДЕСЬ МЕНЯ ХОЧЕШЬ БЛЯТЬ СХАВАТЬ!!!, - выпалила Аня и встала в стойку кунг-фу. Она знала, что выглядела пиздец как тупо, но просто стоять и продолжать диалог у нее не хватило бы нервов.

Как Аня и ожидала незнакомка просто согнулась от смеха и отмахнулась от ведьмы.

- Блин, ладно-ладно, - она пыталась сдержать смех, но он все равно прорывался мелкими смешками, а из глаз выступили слезы. Лиловые. - Извини, что я с тобой заговорила. Ты явно супер не в настроении для разговора. Так, что извини, можешь идти куда ты там шла. Здрасте, до свидания, больше не докучаю, - она сильнее запахнулась в серую хламиду, закутала лицо и отвернулась от Ани, начав беззастенчиво хохотать. Ведьма с все большим раздражением наблюдала за ее вздрагивающими от смеха плечами.

Когда ее хохот закончился, воцарилась тишина.

Хотя абсолютной ее назвать было сложно - где-то вдали раздавался скрежет, словно целые этажи сдвигались со своих мест, трансформировались и менялись. До Ани доносился гулкий гром и чьи-то песнопения, столь тихие, что они казались лишь плачем ветра. Этому плачу вторил шум ливня, продолжавшего идти над небольшим пятачком рядом с Аней. Но несмотря на гром и дождь, не чувствовалось ни свежести, ни озона, воздух был вязким и спертым. Казалось, что он еле заметно искрится и пульсирует, словно биение сердца этого места.

Закладывало уши.

Воздуха не хватало.

От духоты бросало в жар.

- Ты просто хотела поговорить? - наконец сказала Аня, чувствуя, что ей хочется скинуть ветровку и нырнуть с головой в огромный чан с мохито. Сердце, еще недавно ушедшее в пятки, сейчас замедляло свой бег и каждый его удар, словно пытался разорвать ее изнутри. По лбу тек пот.

Девушка-демон снова повернулась к ведьме и насмешливо взглянула из-за намотанной на лицо хламиды.

- Хех, да ты уставилась куда-то вверх и бормотала про себя. Я просто слово вставила, - пожала она плечами.

- Что ты такое? - выпалила без стеснения Аня, хорошо осознавая. что в магическом мире это как минимум бестактный вопрос. Но с нее хватит недомолвок.

Демонесс снова расплылась в своей зубоскальной улыбке.

- Демон. Разве не видно? - ее глаза сосредоточенно смотрели на Аню. - А ты ведьма, так?

- Так.

- Что ты здесь забыла?

Аня задумалась.

- Это меня скорее забыли тут. А сейчас ищу выход, - врать она не видела смысла.

Демонесса размотала свое подобие хиджаба и посмотрела на бесконечные галереи Дома. Ане только сейчас удалось нормально рассмотреть ее лицо.

Длинный нос, уродливо выделяющийся на лице.

Тонкие, почти исчезающие губы.

О глазах уже было сказано.

Все это завершалось подбородком с ямочкой и неуместными для демона пухлыми щечками, которые делали ее похожей на милого бурундука. Ну...до того, как она открывала рот.

Если бы не эти клыки, странного цвета глаза и кожа, она вполне могла бы сойти за ровесницу Ани. Чем-то она неуловимо напоминала ту образину, которую ведьма встретила в зеркале Гекаты.

- Такое бывает здесь, - демонесса вновь рассмеялась. Ее клыки радостно защелкали. - По-моему, только такое тут и бывает.

Аня поморщилась.

- А ты что здесь делаешь?

- Жду попутки в Пандемониум.

- На краю пропасти? Тебя дракон будет забирать? - Аня сделала несколько шагов к краю акведука и осторожно взглянула вниз. Все те же бесконечные этажи, исчезающие в фиолетовой дымке.

Улыбка демонессы стала еще шире, хотя казалось, что шире то уже и некуда. Еще пара сантиметров и она стала бы похожа на очень хищную прямоходящую лягушку. Аня бы даже не удивилась бы этому. В конце концов, Дом дверей тоже смахивает на уровень из BattleToads.

- Тебе кажется, что я на краю? - сказала она, давясь смехом. Ане уже хотелось просто отдать ей правую руку на съедение, лишь бы она перестала ржать. - Черт, постоянно забываю, что для вас здесь все по-другому.

Дом Дверей продолжает быть не тем чем кажется, ведь так?

- Ну и как там? - внезапно для себя спросила Аня.

- Где? - спросила демонесса, удивленно хмурясь.

- Ну там, - Аня неопределенно мотнула головой. - В Пандемониуме.

У нее уже был какой-то опыт общения с демонами за ее шестнадцать лет. Небольшой, но все-таки был. Но это была светская болтовня на приемах, которые постоянно закатывала их с Оксаной матушка. А демонов туда приглашали только приличных, которые носят костюмы, любят фуршетную жратву, имеют кучу знакомств и договоренностей в мире людей. Настоящие демоны мефистофелевского типа, скучные до одури. Но, как понимала Аня, таких цивилизованных товарищей в аду не очень и много. Иногда эти светские рауты больше напоминали сборища топ-менеджеров, чем прием адских гостей. Ане всегда было интересно, что бы было, если бы туда заявился один из низших демонов - злобный, жестокий и оголодавший. На кого он будет похож? На бешеную собаку? Или монстра из старого хоррора?

- Как там? - снова повторила свой вопрос Аня.

Демонесса щелкнула зубами и крепко задумалась.

- Скучно, - после недолгого молчания сказала она. Ее глаза в этот момент казались двумя потрескавшимися камешками бирюзы. - Скучно, и делать нечего на самом деле. У вас лучше. Намного лучше.

Аня кивнула, не зная, что сказать на это.

- В конце концов, у вас есть мороженное, - блаженно улыбнулась девушка, прикрыв глаза. - Иногда там этого так не хватает.

Аня почувствовала какую-то странную близость к этой щуплой девушке-демону, ждущую попутку, которая отвезет ее домой. И этот дом будет унылым и жутким местом, в котором даже нет мороженного, и по факту вообще почти ничего нет, кроме других демонов, боли и страданий. Возможно, это очень стереотипное представление Ада, но Аня почему-то была уверена в том, что демоны неспроста при первой же возможности рвутся в мир людей. Может там и нету океанов лавы, праведников, насаженных на колья, рек крови и адского пекла. Скорее всего там этого нету. Слишком это выглядит показушно, специально чтобы запугивать доверчивых прихожан на воскресной проповеди.

Ане Ад всегда казался чем-то очень серым и унылым. Местом, пронизанным безнадегой насквозь. И с экологией там должно быть беда. И приличного веганского ресторана днем с огнем не сыщешь.

Что-то вроде Норильска, но в другом измерении.

Ане даже было обидно, что ее мозг, развращенный поп-культурой, просто не может придумать для Ада более внятного сравнения.

- Да, мороженное это тема, - задумчиво сказала Аня.

- Много всего у вас клевого вообще, - демонесса взглянула на ведьму. - И никто не контролирует. Можно вздохнуть свободно. По-настоящему, - она невесело хмыкнула. - Ты даже, наверное, не представляешь, как вам повезло. Да конечно, ты просто родилась там и принимаешь все как данность, но на самом деле все это просто офигенное везение. Вы как на курорте, а у нас даже гребанного мороженного нет, - она фыркнула. - По крайней мере там, где я живу.

Не забывайся, Аня. Это демон. Он возвращается из твоего мира и за свою поездку она наверняка успела убить, выебать и сожрать кучу народа, так что не надо тут сопереживать ей или что-то такое. Перед тобой демон. И это просто везение, что она не хочет убить тебя. Так что засунь эту внезапную симпатию поглубже себе в задницу и не расслабляйся.

Демонам нельзя доверять.

- Зато у вас есть куча магии и ультро-насилие, - пожала плечами Аня. Насчет первого она была уверена, а вот второе…это что-то уже более типичное для демонов. Они же все маньяки, ведь так?

Демонесса скептически взглянула на нее.

- Да, точно. Две вещи. И это в принципе все.

Черт, а ведь она реально готова посочувствовать этой демонессе (демонице? демонетке? почему для них не приумали феминитива?). Ведь по сути, это просто девушка, ждущая маршрутку на остановке. Она возвращается с тяжелой работы, она устала, измоталась и ей просто хочется побыстрее оказаться дома. Все вокруг раздражает, воздух здесь слишком спертый, голова уже начинает трещать, а чертова маршрутка (или на чем там демоны катаются) все никак не придет. И чем больше тебе хочется домой, тем дольше тебе приходится ждать. И не факт, что дома тебя ждет идиллия. Какая идиллия в Аду?

Скорее всего ее там ждет безнадега, такая же серая, как и саван на ее плечах. И козлы-демоны, которых хлебом не корми, дай поабьюзить демонессу, указать ей место и заставить подчинятся. Так что, это ее моральный долг, как феменистки и ведьмы (что суть одно и то же) поддержать сестру в этот непростой момент. Хотя бы морально.

Аня потрясла головой, пытаясь отогнать эти навязчивые мысли. Сопереживать демонессе - это конечно дно. Дальше падать, пожалуй, некуда.

- Ладно, я пойду, - торопливо сказала Аня.

- Ага, как скажешь, - отозвалась демонесса, видимо потеряв к Ане всяческий интерес. Но не прошла девушка и пару шагов, как незнакомка ее снова окликнула. - Подожди, ты же ведьма?

Ведьма остановилась на полушаге и осторожно повернулась к демонессе. Весь ее вид должен был продемонстрировать, что она просто случайно выглядит как ведьма и говорит, как ведьма, ведь на самом деле к ведьмам она никакого отношения и близко не имеет. И вообще отстаньте от нее наконец.

Аня тяжело сглотнула и осторожно спросила

- Ну да, а что?

- А вот этот товарищ не за тобой пришел? - спросила демонесса и ткнула пальцем куда-то чуть выше головы Ани. Ноготь на пальце переливался бирюзой.

Аня посмотрела туда, куда указывал палец, но ничего не увидела. Совсем ничего. Все те же разномастные этажи книг, переходов, небольших двориков и беседок. Белый кирпич, темный мрамор и бетон, увитый странным плющом, чьи листья отливают фиолетовым. Если смотреть на все эти этажи долго в глазах начинает рябить, словно после получаса рассматривания какого-то наркоманского скринсейвера.

- Да вот же, вон там, - любезно подсказала демонессе, разорви Гнилой Бог ее душу.

Внутри у Ани...да, мы слышим это уже не в первый раз. Внутри у нее все опустилось, душа ушла в пятки, бла-бла, бла-бла-бла и что там связанное с месячными. Но поверьте, когда она все-таки увидела то, на что указывала незнакомка, внутри у Ани стало внезапно очень пусто и душно. И сердце замолкло, и от пяток к ушам прошла странная ледяная волна, от которой покалывало кожу. Ане показалось. что вместо ног у нее две тонкие спицы, и стоит ей пошевелится, как они тут же обломятся под ее весом. Она упадет на пол и разобьет, будто фарфоровый чайник с только заваренным молочным улуном. Внутри нее поселился свист ветра. Кожа лица онемела.

- Вот сука, - еле-еле сказал она, заплетающимся языком, который будто распух и занял все пространство во рту. - Нет, нет, нет, нет, нет, нет...

Продолжая повторять это бессмысленное “нет”, он резко рванула вперед, молясь Маме Бриджит, чтобы ее ноги-спицы не треснули от такого усилия. Нет, ноги не треснули. Они выдержали. Но колени и правда заболели.

- Удачной пробежки, - издевательски усмехнулась демонесса вслед ведьме.

По одной из дальних колонн, пока что медленно, но все больше ускоряясь и ускоряясь, цепляясь своими отростками за перила этажей ползла бесформенная мерзость, обросшая грибами. Два ярких фиолетовых огонька неотрывно следили за спиной бегущей ведьмы.

Аня уже успела выдохнуться, но когда она услышала за своей спиной далекий утробный вой, то у нее открылось второе (и сразу третье, и четвертое) дыхание.

- Попробуй вот эти, - Агата протянула Пелагее канапе с креветкой. - Они - офигены!

Пелегея осторожно взяла закуску, повертела, рассматривая со всех сторон, и закинула ее в рот.

- Черт, вкуснятина! - чуть не завопила она, подпрыгивая на месте. - Еще есть?

Агата развела руками.

- Уже все подчистили. Но, - она подняла указательный палец. - Могут вынести еще. Надо палить их. Это тяжелая задача, но я уверена мы справимся, - он закрыла глаза и сложила ладони перед собой в молитве. - Мы должны приложить все усилия для этого, Пелагея-тян.

Пелагея воздела кулак к потолку.

- Клянусь, сенпай, я добуду нам еще этой закуски! И я стану настоящим хокаге.

- Так, давай без этой наруто-херни, - топнула ногой Агата. - Тут вообще-то собрались приличные люди. Они точно не смотрели твой старый зажопский сенен. Два ка семнадцатый на дворе, может пора бы хотя бы блич посмотреть? Я уж не говорю о Титанах или Гинтаме. А то все хокаге, да хокаге.

- Ага, иди и шликай дальше на свой быдло-Еву и Лейн, - фыркнула Пелагея. - Ты просто не втыкаешь в прелесть сененов и…

Она запнулась.

Вокруг было слишком тихо.

Пелагея и Агата затравленно оглянулись и обнаружили себя стоящими в кольце отчуждения. Маги и колдуньи, окружающие их, прервали свою светскую болтовню и теперь таращились на двух ведьмочек, в полный голос обсуждающих свои предпочтения в аниме. В их лицах читалась насмешка и непонимание. Только один молодой ведьмак из заднего ряда увлеченно их слушал, почесывая подбородок. Но заметив всеобщее осуждение, тут же опомнился и нацепил на себя постную мину.

- Извините, - промямлила Пелагея, не уверенно улыбаясь. - Мы слишком громко…

Стоящие в первом ряду зрители расступились и пропустили вперед Мать-Паучиху, которая твердой походкой направилась к девчонкам. Ее лицо не сулил им ничего хорошего. Пелагея услышала, как у нее и у Агаты одновременно щелкнули челюсти от страха.

Мать-Паучиха была высокой (очень высокой!) старухой, высохшей, но не сгорбленной от времени. Ее лицо казалось высеченным из цельного куска льда, седые волосы были собраны в пучок, а тонкие губы плотно сжаты. Огромные стрекозиные очки с затемненными стеклами, закрывали пол лица. На ней были брюки и черный двубортный пиджак.

Сразу видно - строгая леди.

- Как вы смеете меня позорить, - яростно прошипела Паучиха, подходя близко к своим подопечным. Ее цепкие узловатые пальцы в ту же секунду вцепились в уши Агаты и Пелагеи и выкрутили их до хруста. - Вы у меня еще попляшите. Позорище!

Послушницы завизжали, когда Паучиха поволокла их за собой из главного зала.

Все эти ведьмы, ведьмаки, колдуньи и колдуны, шаманы и прочая магическая братия с одобрением проводила их взглядом и вернулась к светской трескотне.

Паучиха затащила девчонок в затемненный лаунж и приперла их обоих к стенке. Их обдерганные уши покраснели и налились кровью, и они тут же схватились за них, ойкая от острой боли.

- И нечего мне тут ныть, - рявкнула Паучиха. - Скажите спасибо, что я не взяла с собой линейку.

Скулеж тут же прекратился.

- Что я вам говорила? Уже забыли?

- Быть тише воды, ниже травы, - тихо промямлила Агата, за что тут же получила подзатыльник. - Что я такого сказала?

- Нет, все верно, - кивнула Паучиха, а затем перевела взгляд на замершую Пелагею. На лице старухи были очки, скрывавшие ее глаза, но Пелагея точно знала, что они пылают адским огнем. - Ты абсолютно права.

Подзатыльник прилетел и Пелагее, от чего он только вжала голову в плечи.

- Для справедливости, - отрезала Паучиха. Такой она и была. Грозной, но справедливой. И ладони у нее были костлявые. Попадет такой по загривку, болеть будет весь день. - Если вы так хорошо помните, что я вам сказала, какого черта, вы...

- Да, Мамаша-Паук, - откуда-то справа неожиданно (Паучиха даже вздрогнула) возник лощеный тип, в темно-багровом костюме тройке. Его темные волосы были зачесаны назад, словно у итальянского мафиозо, а безвольный подбородок и по рыбье выпученные глаза только дополняли неприятную картину. - Ты меня звала?

-Что? - Паучиха соображала пару секунд, а затем раздраженно мотнула головой. - Нет, не звала. Не подкрадывайся так, Иезикиль, у меня чуть сердце из груди не выскочило.

- Просто ты так рада меня видеть, признайся, - оскалился Иезикиль, а затем перевел взгляд на Пелагею с Агатой. Его глаза были черными, словно масло, готовое вспыхнуть огнем в любую секунду. - А, ты тут своих паучишек уму разуму учишь? Ну, что же дело хорошее, похвально. Иезикиль, приятно познакомиться, - он вежливо поклонился. - А у вас уже начались месячные?

Пелагея и Агата переглянулись. Их щеки начали наливаться краской. Паучиха устало фыркнула и толкнула Иезикиля в плечо.

- Так, не смущай моих девочек, демон. У них и так мозги набекрень, - она повернулась к послушницам. - Не обращайте внимание. Он просто пытается вас смутить. И, как я понимаю, у него это получается. Чего тебе нужно, Иезикиль? Иди, найди других молоденьких ведьм и им парь мозг.

- Ты как всегда такая вежливая, Мамаша-Паук, - беззаботно рассмеялся он. Пелагея только сейчас почувствовала, что от него веет серой. - Да я просто хотел поболтать. Кстати, там вынесли эти восхитительные закуски с креветками, - Пелагея заметила в его руке небольшую канапе, ту самую за которой они хотели устроить охоту. - Если хочешь, нужно поторопиться.

Он кивнул на главный зал.

- Нет, спасибо, - скривилась Паучиха, отмахиваясь от него. - Сам ешь свои креветки, а меня от них пучит.

- Как знаешь, - пожал плечами Иезикиль. - Они тут самые лучшие. Все остальное, к сожалению, помои.

Он вышел из лаунж-зоны оставив за собой терпкий запах серы и пережженной резины. Паучиха покачала головой.

- Осторожнее с ним, девушки, - сказала она им. - Если будет еще сегодня приставать, ищите и жалуйтесь мне. Иезикиль хороший малый, но все-таки демон. А демонам доверять нельзя, поняли?

- Да, - хором откликнулись Пелагея и Агата.

- Надеюсь, вы это поняли лучше, чем мой предыдущий наказ, - Паучиха скривилась. - Две идиотки. Сидите здесь, и чтобы я вас в главном зале не видела. И не надоедайте никому. И… - она остановилась на секунду. - И чтобы я больше от вас не слышала этот нудеж о японских мультиках, все понятно?

-Понятно.

- Развлекайтесь, паучки, - бросила Паучиха, возвращаясь в главный зал, и оставляя девчонок в полутьме лаунжа.

- Какая-то она мягкая сегодня, - удивилась Агата, сорвав слова с языка подруги. - Жутковато даже.

- Ага, и не говори, - кивнула Пелагея. - Может она того… - Пелегя неопределенно указала себе на рот. - ...поддала?

Агата только развела руками, явно отказываясь вслух это комментировать.

- Ого, знатно она вас за ухи оттаскала, - раздался возглас из глубины лаунжа.

К послушницам подошла девушка лет двадцати. Она разительно отличалась от всего того высшего магического общества, которое тусовалось в главном зале. Чуть выше Пелагеи, тощая как швабра, девушка была одета в замызганные джинсы, темную футболку и хипстерскую рубашку в клетку, полы которой были завязаны под ее грудью узлом. Она была красивой, но неухоженной - за такой чернявый колтун на голове Мать-паучиха бы точно отодрала ей бы все уши. Почти без макияжа, только не очень аккуратно подкрашены глаза. Паучихе это бы тоже не понравилось.

Но по беззаботному выражению лица девушки становилось понятно, что ей тотально пофигу на все и всех.

В одной ее руке - бокал с красным вином, в другой - смартфон с открытой игрушкой.

- Ваша мамка?

- Она наш директор, - сказала Агата, потирая покрасневшее ухо.

- Ого, а вы эти, - девушка показала на их очки. – Паучихи да?

- Да, - резко выпалили послушницы, словно бы готовясь к защите. – И что с того?

Глаза девушки на секунду расширились.

- Вам кажись надо расслабиться, девчули, - девушка указала куда-то за спину. – Как удачно, а тут как раз лаунж зона. Она типа для расслабона, так что давайте…ну это, тейк ит изи.

Агата и Пелагея переглянулись. Они не прошли сестринское посвящения, и не умели разговаривать в паутине мыслей. Но и без этого, мысли друг друга сейчас они читали на раз-два.

Чего этой девке от нас надо?

- О, я поняла, - всплеснула руками девчонка. – Вы сейчас разговариваете. Это кстати, свекла, не вежливо. Ладно, я бы на вас разозлилась, но мне осталось где-то два бокала до кондиции. Я сейчас так сказать, максимально необидчива. Хей, я тебя вижу, - внезапно крикнула девушка, куда-то за спину Пелагеи. Послушницы обернулись, и увидели щуплого паренька с волосами, над которыми поднимались дымные облака. Под их взглядом его непроницаемые эбонитовые глаза расширились, и он ретировался в главный зал. – Криповый свекл, совсем меня освеклил. Честно, я иногда не понимаю какого свекла сюда приходят эти свеклы. Чтобы ходить по пятам за молодой и привлекательно ведьмой и тотально свеклить ее мозги? Это какой-то их свеклиный вид свекольного спорта. Шовинизм тут один, свекла, - девушка осушила бокал и блаженно улыбнулась. – А о бодипозитиве свекла тут заикнешься свеклово и вообще свекла свекловая начнется. Ой, все такие нежные, что свекла.

Она подскочила к проходящему мимо них официанту и, буквально напав на него как пиратка, взяла новый бокал красного.

- Честно, я иногда думаю, а не организовать ли нам свекольный профсоюз? Будем бороться за права колдуний, ведьм и прочих, - она приложилась к бокалу. Ее серые глаза сверкали красноватыми отсветами – Шаманок там, свекла.

Агата и Пелагея вновь переглянулись.

В главном зале было много всякой нечисти, были суккубши и инкубы, несколько архидемонов, одна беаньши, куча чертей и городских духов. Пелагея краем ухом слышала, что на вечеринку может заглянуть Король-Колдун, а Агата утверждала, что видела двух полу-богов, но это, скорее всего, было враньем. Вампиры и оборотни тусовались у дальних столов, несколько призраков висели над потолком, а обычных чертей, которые работали в человеческом измерении, даже никто не считал.

Один из ведьмаков на половину застрял в Сером Лабиринте и уныло бродил меж столов с закусками, переругиваясь со своим теневым двойником.

Пара одетых в кожу фигуристых красоток с пластиковой кожей приставали к каждому встречному, чтобы сделать селфи, а над их головами плыло зыбкое марево - их кукловод.

Рогатый архидемон играл на рояле, собрав вокруг себя восторженную публику. Он улыбался, шутил и просил обновить ему бокал кефира. Все-таки коров в аду не водится.

Паучиха долго инструктировала Агату и Пелагею с кем можно разговаривать, кого нужно сторониться, а кого и побаиваться. Вторых и третьих было в достатке, а вот первая категория была на грани исчезновения.

На Ежегодном московском Адском балу собралось множество странных и удивительных существ. Но, ни одно из них и в половину не было таким же странным, как их собеседница.

Помешенная на свекле, девушка, заметив их переглядки, фыркнула и скрестила руки на груди.

- Ну вы и свеклы, я-то думала, свекла, нашла хоть кого-то поговорить здесь. А вы такие же свеклы, как и все тут. Паучихи свекольные, - девушка покачала головой. – Какой позор, свекольник, какой позор.

- А ты кто такая? – выпалила Агата, видимо поддавшись давлению.

- Я? – девушка спрятала смартфон в карман джинс и протянула им руку. – Аня, очень приятно.

- Агата.

- Пелагея.

Они обменялись рукопожатиями.

- Приятно познакомится – Аня отсалютовала им бокалом. – Так вы все-таки паучихи, да?

- Ну да, - кивнула Пелагея. – Что-то типа того.

- Ну и как вам в Академии, все нравится?

Агата и Пелагея в который раз переглянулись.

- Ну, по-разному. Иногда все классно, а иногда…ну так, - сказала Агата, а Пелагея пожала плечами, подтверждая слова подруги.

- Я бы там не смогла свекла, у меня полная свекла с дисциплиной вообще. А ваша директриса просто огонь, - присвистнула Аня. – Кремень, а не баба. Вы тут в первый раз?

- Ну да, - сказала Пелагея, поглядывая на проход в главный зал.

- То, то я смотрю, новые лица, кажется, - Аня улыбнулась. - Ну, приветствую вас в нашем Московском Ковене. Та еще помойка, если честно, но выбирать нам не приходится. Может все-таки вина, свекла?

- Так, прости, это может быть невежливо, но… ты зачем говоришь свекла? Ну, то есть. Что такое? - не сдержавшись, выпалила Агата.

- В смысле? - не поняла Аня.

- Причем здесь свекла? - спросила Пелагея.

- Свекла? ЧТО? - глаза ведьмы удивленно расширились. - Вы чего, укуренные что ли? Я не говорю свекла. Когда это я говорила про свеклу?

- Ну…- неуверенно сказал Пелагея, а затем ткнула в проход к главному залу. - Там стоял этот странный парень, и ты сказала - вот свекла!

- Да, точно, - поддакнула Агата. - Это что такое ругательство странное?

- Я не говорю… - Аня запнулась и замолкла, словно пораженная страшной догадкой. Внезапно она завизжала так, словно села на раскаленную плиту. - ОКСАНА!!!

В проходе из главного зала, словно из ниоткуда появилась ослепительно красивая ведьма, которая уверенной походкой прошла к ним.

- Чего визжишь, как резанная? - прошипела она Ане, но заметив послушниц, тут же вновь вернула улыбку на лицо. - Добрый вечер! Я так рада, что в этом году Паучья Академия решила порадовать нас своим визитом. Вы же первогодки?

У Пелагеи перехватило дыхание. Она никогда не видела такой красивой девушки, так близко. Ее красота действительно ослепляла. Высокая, с идеальной фигурой, она казалось древнегреческой богиней, ступившей на грешную землю. Ее белоснежные волосы были расплавленной платиной, в глазах блистали ледяные молнии, а ярко-красные губы пылали на фоне гладкой кожи. Будто она, научилась применять фотошоп в реальной жизни, и чтобы найти у нее хоть какой-то недостаток, пришлось бы убить уйму времени. Если бы они вообще у нее были.

Воздух искрился вокруг ее локонов, меж пальцев казалось, прыгала молния. Рядом с ней дышалось легко и пахло грозовой свежестью.

- Меня зовут Оксана, обращайтесь ко мне, если вам будет что-то нужно, - сказала она, кивнув послушницам. Пелагея почувствовала, как краснеет.

Она поняла кто перед ней.

Будущая верховная ведьма. Оксана Громова. Это могла быть только она. Нет, не так...что-то внутри Пелагее, какое-то ведьмовское семя знало о том, кто перед ней. Судя по тому как дрожала Агата, в ее голове происходило тоже самое.

- Оксана, свекла, объясни-ка свекла, что тут свекольная свекла происходит, - Аня подумала несколько секунд и закончила. - Свекла.

Идеально выверенная улыбка Оксаны дрогнула. Внутри Пелагеи что-то оборвалось - как она смела так разговаривать с верховной ведьмой?

- О, я смотрю ты наконец-то с кем-то разговорилась, это радует, - увильнула Оксана от ответа, но Аня была не намеренна сдаваться.

- Так, сестра, - обе послушницы вздрогнули. Вот эта отчаянная оборванка сестра верховной ведьмы? - Давай ка без свеклы, ты знаешь почему я говорю свекла?

- Стой, ты сейчас ругнулась или правда сказала свекла? - не удержалась от издевки Оксана, очевидно тут же пожалев об этом, потому что Аня разразилась оглушающим криком.

- Свекла!!! Я так и думала засвекленная ты свекла. Я просто в свекле, я не могу поверить, что ты меня все-таки оцензурила! - она отчаянно размахивала руками, но каким-то чудом умудрилась так и не разлить и капли вина. - Какая же ты фашистка!!!

- Ой, да ладно тебе, - отмахнулась Оксана. - Я же говорила, что не позволю тебе испортить бал своей нецензурной бранью. Тут вообще-то приличная публика собралась.

- Ага, вся твоя приличная публика, это демоническая шушера, да маги, которые пожрать сюда задарма пришли, - плюнула Аня и показала сестре средний палец. - Отсоси, сестренка. Пойду-ка я отсюда на свеклу, ведь видимо меня там все и видят.

Она развернулась и зашагала, куда-то в сторону столика, где в ледяных ваннах охлаждалось шампанское.

- Ой, какие мы нежные. Ну-ка вернись, - топнула ногой Оксана, и на ее ресницах заблестели искры. - Черт, Аня, мать твою. Ну не заводись. Давай не будем начинать все сначала…

Она рванула вслед за сестрой, пытаясь привлечь ее внимание. Аня же сосредоточенно выбирала лучшее шампанское из предложенных. Агата смотрела за их перебранкой, открыв рот.

- Пелагея, подойди сюда, пожалуйста, - внезапно услышала Пелагея позади себя.

Развернувшись, она увидела Паучиху, стоящую в проходе в главный зал, вместе с импозантным пожилым джентльменом. Не подумайте неправильно, он и правду выглядел как джентльмен - фрак, цилиндр и трость с белым набалдашников. На его руках были кремовые перчатки, на шее висел талисман из обычной гальки с просверленной в середине дыркой. Странное сочетание.

Пелагея подошла к своей директрисе. Она улыбалась ей, но что-то в этой улыбке смутило Пелагею.

- Я хочу тебя кое с кем познакомить, - сказала Паучиха. Ее голос казался треснувшей пустой чашкой. Внутри Пелагеи засела ледяная заноза.

Неужели она еще в чем-то успела провиниться?

Когда она подошла к Паучихе, джентльмен рядом вежливо поклонился ей, расплывшись в приветливой улыбке. Пелагея заглянула ему в глаза и почувствовала, как холодная дрожь стелется по ее ногам. Глаза этого джентльмена только казались обычным.

- Очарован, мисс Пелагея. Ковен Малькома в моем лице приветствует тебя, - сказал он, смотря на нее двумя чернейшими колодцами, из которых пахло плесенью и сгнившими креветками. Это были не глаза, а какое-то недоразумение. Словно кто-то взял шарик для гольфа и вырезал в них дырки, заполнив перед этим абсолютно чернотой. Она не могла оторваться от этих провалов и ей начинало казаться, что эта черная смоль начинает пробираться в ее горло. Ей начало казаться, что что-то смотрит на нее из этой бесконечной космической глубины.

Что-то скользкое и липкое.

Внезапно она почувствовала, что ее ноги стали тяжелыми и ватными.

- Спасибо. Я тоже… - Пелагея запнулась и отвела взгляд. - Рада познакомится с вами, мистер?

- Грегори, - он облизнул губы, и Пелагее показалось, что эти губы сейчас вопьются в нее и преежуют в ничто. Ей бы бежать куда подальше, но она стоит рядом, покорно опустив голову как хорошая девочка. - Скажи, девочка (да, именно, девочка - глупая и несмышленая), ты что-нибудь слышала о хаосе?

Нет, ничего.

_______

(не выдержал до понедельника:) Вот вам небольшая промежуточная часть. Блин, моя мечта это хотя бы рейтинг 200, чтобы можно было фигачить по два поста в день.

Если вы начали с Членистоногого свое погружение в ведьмовской мир и вам интересно больше почитать об Оксане и Ане, то о них подробнее рассказывается в моем предыдущем рассказе - Практическая магия https://pikabu.ru/story/prakticheskaya_magiya_chast_1_542372...

«Добро пожаловать в Академию Пауков!

Место, где каждая девушка может раскрыть в себе паучью мудрость, найти подруг на всю жизнь и занять достойное место в Великой Паутине.»

Так начиналось письмо, которое прислали Пелагее на электронную почту в день ее шестнадцатилетия.

Когда она показала его родителям, они увидели лишь приглашение для обучения в частной школе с каким-то невыразительным названием. Что-то вроде - Академия Государственного Резерва Талантов или подобная чушь. Пелагея ничуть не удивилась такой внезапной слепоте своих родоков.

Она уже давно заметила, что видит те вещи, которые другие не замечают.

Серые тени у обочины, там, где в прошлом году Камаз снес с трассы машину с целой семьей.

Жирных белых червей в ушах одноклассниц. Она не смотрела на них, боясь, что кто-то заметит ее взгляд.

Тучи в небе, которых на самом деле нет.

Небесных волков и оленей.

И однажды она говорила с тарантулом в городском террариуме. Не то чтобы он поделился с ней какой-то космической мудрость, тарантул был хамоват и не сдержан в выражениях. Но сам факт разговора с пауком это… согласитесь, не каждый день вы ведете светскую беседу с тарантулом, в конце которой он посылает вас куда подальше.

Пелагея понимала, что с ней что-то не так.

А это электронное письмо было словно подарком с неба. Или письмом из Хогвартса. Хотя стойте-ка - по факту оно и было письмом из Хогвартса.

«Если ты хоть раз чувствовала себя чужой, чувствовала себя запертой в клетке. Если ты понимаешь, что способна на что-то больше, чем может тебе предложить окружающий мир.

Если ты делаешь или видишь что-то такое что пугает тебя саму.

Если ты хочешь разобраться в том, кто ты такая.

В нашей обители будут всегда рады тебе.

Здесь ты обретешь семью и новых друзей, а главное - здесь тебе помогут быть самой собой.

Быть ведьмой.»

Это была плохая реклама для школы, но она сработала на все сто. Письмо пришло в феврале, и уже в конце марта Пелагея стояла на ступеньках, ведущих к главному корпусу Академии.

Сменить школу в конце учебного года? Это далось ей сравнительно легко, если не считать, конечно, того, что право на перевод ей пришлось выгрызать у родителей зубами. Иногда и буквально.

Если бы все пошло сразу плохо, Пелагея была бы раздавлена.

Но Академия Пауков оказалась настоящим раем на земле!

Нет, домашней работы здесь было полно, среди однокурсницы попадались настоящие сучки, а Мать-Паучиха была безжалостной стервой, но Пелагея наконец-то чувствовала себя нужной. Чувствовала, что ее понимают и ценят. Что она дома среди сестер.

Это было в сто раз круче, ее прозябания в обычной школе.

Она поняла кто она. Ведьма. Паучья сестра.

Она научилось слушать паутину и паучьи разговоры. Шептать им и приказывать.

Научилась варить зелья, приносящие мирный сон, и те, которые разбудят все твои самые страшные кошмары. Узнала, каков на вкус беозар и корень мандрагоры, зачем каждой ведьме нужен чабрец, зашитый в ладанку, и сто и один способ применить перчик чили в ведьмовстве.

Узнала, как можно проклясть человека или увести его в Серый Лабиринт. Как видеть призраков и говорить с ними. Она даже научилась летать на ведьмовских метлах, невысоко и недолго, но все-таки. И это все только часть общей программы обучения. У нее впереди еще несколько лет...ну, если ей удастся выбраться из этой передряги.

Там же она, наконец-то отыскала настоящим подруг, с которыми не страшно и в Ад спуститься (а они и спускались, правда их проводником была сама Мать-Паучиха). Агата, Ольга, Ульяна. Их неразрывная четверка всегда была на своей волне, а на других они смотрели свысока.

Правда, их было сложно назвать “клевыми”. Все их тусичи строились по одному и тому же принципу - они покупали в ближайшем к Академии городке что-нибудь слабоалкогольное, скачивали целый сезон какой-нибудь аниме-сериальчика, смотрели запоем в пижамах, попутно запихивая вместе с алкоголем в себя буквально тонну мороженого. Затем дойдя до нужной кондиции, они садились за комп Ульяны и играли в какую-нибудь хоррор игрулю, визжа от каждого скримера и снимая при этом на вебку все свои истеричные реакции. На следующий день они всегда пересматривали эти ролики и смеялись так сильно, что Агату даже два раза вытошнило.

Однажды они купили вместо разгонных энергетиков водку “Дрова”. Почему? Спросите Ольгу. Она говорила, что просто хотела немножко разнообразия и хардкора. Энергетики она впрочем, тоже купила. Этот вечер они назвали “Вечер Большой Ошибки”. Пелагея плохо помнила, что происходило в тот вечер, зато отчетливо запомнила концовку - как она целуется взасос с Агатой, одновременно двигая пальцами в ее трусиках, а рука Агаты в этот момент заползает в трусики Пелагеи. А рядом Ольга и Ульяна - заняты примерно тем же самым, только Ольга со смехом оседлала подругу сверху.

На следующий день они ни о чем не говорили. Во-первых, у них так болели головы, что они просто не были в состоянии разговаривать. Во-вторых, им было стыдно.

Но Агата потом все-таки иногда приходила к Пелагее одна. Это было интересно.

Не все их чудачества были связаны с алкоголем или сексом - зачастую они просто втыкали в сериалы. Разматывали друг друга в файтинги, прикалывались над сюжетом визуальных новелл или читали комиксы. А еще - а еще они гадали и варили зелья. На свой страх и риск изучали учебники пятого курса и пытались сделать хоть что-то из написанного. Понятное дело, что чаще всего получался у них всего лишь пшик, но однажды им пришлось выручать Агату из пасти демона. Причем сделать это тихо и успеть до начала занятий.

У них все получилось, но руки Агаты тряслись еще несколько дней, а пара прядей волос навсегда побелели.

Они были словно сцеплены вместе той ведьминской кровью, текущей в их жилах. Они приехали в Академию понять, кто они такие, узнать, что хорошо и что плохо. И что им дозволено.

Как оказалось, паучьим сестрам дозволено многое.

Когда началась вся эта заваруха, Пелагее было очень грустно оставлять подруг.

На самом деле самый главный урок, который она вынесла из учебы в Академии - это то, что в этом мире есть чудовища. Настоящие кровожадные монстры. И с одним она сидит совсем рядом.

***

Шестерка неслась вперед по трассе.

Лес вокруг все не кончался.

Из динамиков начали играть Мьюз, и от этого было еще хуже.

Пелагея любила эту группу.

Она тихо плакала, прижав ладони к лицу. Хотя это было сложно назвать плачем - слезы просто текли по ее щекам.

Боль в разбитой губе и скуле равномерно пульсировала.

Она думала, почему же Руслан так и не снял ее очки? Они же почти слетели от его ударов, чего стоило их сдернуть? В конце концов, он же сам хотел, чтобы она их сняла.

Или возможно Руслан хочет, чтобы Пелагея сама их сняла. Окончательно покорилась ему таким образом? Чушь какая-то.

В ее голове все путалось и скручивалось. Легко наслаждаться своим могуществом сидя на школьной скамье, но реальность всегда бьет наотмашь. И проклинать кого-то намного проще, когда он стоит к тебе спиной, а не заносит кулак над твоим лицом.

Пока Пелагея тонула в своих размышлениях, Руслан спокойно вел машину, не обращая на нее никакого внимания.

Внезапно, взглянув в зеркало заднего вида, он чертыхнулся и сморщился.

- Блин, их только не хватало, - процедил он, вцепившись в руль.

Пелагея взглянула в зеркало - позади чуть в отдалении их преследовала машина полиции. Она услышал звук полицейской сирены и синеватые отблески мигалки.

- Черт, ну как вовремя, - пробормотал себе под нос Руслан. Он взял нож, освободил его от ножен и спрятал в кармане куртки.

- Я...я… - залепетала Пелагея.

- Заткнись, шкура. Заткни хлебальник, сиди и молчи, живее будешь, - тут же рыкнул он на нее, достал из бардачка пачку салфеток и бросил ей. - Давай, вытирайся. Чтобы и капли крови не было.

Негнущимися пальцами она начала раскрывать упаковку.

Руслан начал тормозить, прижал машину к обочине, постоянно нервно поглядывая то на Пелагею, то в зеркало заднего вида.

- Быстрее!!

- Я...я пытаюсь.

- Черт, шлюха тупая, - он выхватил у нее упаковку салфеток, буквально разорвал ее и вывалил их ей на колени. - Вытирайся! И запомни - если что, ты моя сестра, тебя избил твой муженек и сейчас я тебя везу в больничку. Поняла?

Машина прижалась к обочине.

Полицейская машина проехала мимо и остановилась в метрах двадцати впереди.

- Это супер тупая отмаза, - не смогла сдержать хриплого смеха Пелагея, за что тут же получила резкий удар в бедро. Она вскрикнула от резкой боли, нога тут же отнялась.

- Им хватит, поверь, - улыбнулся Руслан. - Если ты думаешь, что меня тормозят вот так вот в первый раз, ты глубоко ошибаешься. Вытирайся.

Пелагея взяла салфетки и начала вытирать кровь со своих губ. Кожу вспыхивала от каждого прикосновения. Пальцы дрожали. Она сморщилась и заскрипела губами, ей казалось, что вместо губ у нее - шмоток кровоточащего мяса.

Она видела, как Руслан достал две пятитысячные купюры и вложил в свой паспорт. Собирается отмазаться. Хрен у него это выйдет. Она может вытереть кровь, но синяки и расплывающиеся кровоподтеки салфеткой не уберешь.

Пелагея мысленно покачала головой над своей наивностью.

Десять тысяч - это нормальные деньги для гаишников, которые, несмотря на его вранье, подумают, что Руслан обычно деревенское быдло в который раз отыгравшись на своей жене.

Она может закричать, но это тогда у нее не будет и шанса добраться до места вовремя.

Можно назвать ее логику самоубийственной, но нельзя забывать, что Пелагея - ведьма. Человеческие стандарты самоубийственности к ней не подходят.

Внезапно, она почувствовала укол в глубине живота.

Скривилась и согнулась, словно пытаясь задавить этот огонек, разгорающийся внутри у нее.

Нет!

Только не сейчас!

Это жесть как не вовремя!

Пелагее хотелось взвыть от обиды. Неужели она перлась несколько тысяч километров, только затем, чтобы все просрать почти у самого финиша?

Нет, нет, нет, нет, нет, нет.

- Тише там, дура, - рыкнул на нее Руслан, прижимая к ее боку нож, проступающий в кармане куртки. Даже сквозь толстую кожу Пелагея почувствовала укол острого лезвия.

Из полицейской машины вышел гаишник, медленно и расслабленно профланировал к машине Руслана. Чуть наклонился и с широкой улыбкой отдал честь, как будто играя роль доброго участкового в старом советском фильме. Жуткий диссонанс с действительностью. Пелагея могла бы испугаться, но именно в этот момент семя в ее животе начало двигаться.

Она издала нечленораздельный стон и обхватила руками живот.

- Старший сержант Рогов. Что с ней? - тут же спросил гаишник.

- Слушай, командир, - тут же затараторил Руслан, явно понимая, что не стоит упускать инициативу в этом разговоре. - Это моя сеструха. У нее муженек - настоящий скот, избивает ее каждый день. Слушай, я не знаю, я не медик, но кажись, он ей там внутри что-то отбил. Кровью ссыт она и все такое, а этому ублюдку пофиг. Я вот ее и забрал. Везу в больницу, чтобы проверилась.

- Понятно, - кивнул гаишник. - Правильно делаешь, сейчас мы тебя сопроводим в больничку, не надо одному ехать, - он взглянул на Пелагею и улыбнулся доверительно. Его голос был зычным, веселым и уверенным, но улыбка, почему-то ничуть не прибавляла спокойствия. - Спокуха, сеструха, мы вас доставим в целости и сохранности, а они там тебя заштопают. Все будет в порядке, отвечаю. Полиция в беде не бросит.

- Да, я сам домчу без проблем, командир. Чего вам с места срываться, - Руслан сунул ему в руки свой паспорт и права. - Вот, документы, все в норме. Спасибо за беспокойство, конечно, но сестре будет, наверное, спокойнее, если мы вдвоем съездим, - он зыркнул на Пелагею своими жуткими глазами и спросил. - Ведь, правда?

- Да, да, - сразу же откликнулась Пелагея. - Я лучше с братом. Простите, меня. Не обижайтесь только, товарищ командир, но мне не хочется сейчас никого рядом, кроме брата. Я ему доверяю, - она запнулась, пытаясь не обидеть гаишника. - То есть полиции я тоже доверяю, но у меня шок, мне потрясывает даже от того, что вы рядом. Извините, еще раз.

Она выпалила последнее извинение и внимательно посмотрела на полицейского, словно пытаясь прочитать его мысли. Чушь конечно - читать мысли учат только на четвертом курсе.

Полицейский медленно листал паспорт Руслана, все так же широко улыбаясь.

- Так, так, что тут у нас, - он вытащил пятитысячные и повертел их, рассматривая со всех сторон, словно диковинную зверушку. - Неужели взятка.

Его улыбка стала еще шире.

- Да нет, вы что, не подумайте, - упавшим голосом сказал Руслан. - Это так, просто. Вы же заботились, предложили помощь. Это можно считать благодарностью. Ну, то есть если спрашивать взятка ли это…это определенно НЕ взятка. Да и вообще это не мои деньги.

Ого, как наш суперуверенный маньяк умеет нервничать. Смотреть жалко. Пелагея улыбнулась бы про себя, но сейчас ей было намного выгоднее, чтобы гаишник поверил ему.

- Так, так понятно, - кивнул полицейский, не переставая улыбаться. Пелагея увидела, что из машины гаишников вышли еще двое полицейских. У одного из них на плече висел коротконосый калаш. - А куда конкретно путь держите? В какую больничку?

- В Тарбагатай.

- А где живее-то, я не услышал?

Пелагея услышала сдавленное сопение Руслана. Как бы он не пырнул ее с перепугу.

- В Баковке, - выплюнул Руслан. С каждой секундой он нервничал все больше и больше. - Она рядом с Мухоршибирью, если ехать…

- Я знаю, - остановил его гаишник. - А не далековато ли, от Баковки то в Тарбагатай ехать? И чего скорую не вызвал, если ей так плохо?

- Ну мы просто...чтобы быстрее, - запинаясь начал Руслан, с которого слетели последние остатки его самоуверенного маньячного лоска.

- И еще взятка… - пропел полицейский, смотря куда-то вверх. - Плохо, парниша, плохо. Как сестру то зовут, знаешь?

- Пелагея, - резко выпалил Руслан, тяжело дыша.

- Руслан и Пелагея. Какой-то былинный эпос тут у меня, - захохотал гаишник. - Что же ты Руслан ведешь себя не как былинный богатырь? Сеструху бьешь, взятки раздаешь.

- Я… - начал было Руслан, но гаишник жестом указал ему заткнуться.

- Так, выходим из машины, руки на крышу, - сказал он, и что-то в его голосе заставило Руслана сразу же подчиниться. Он вышел из машины, развернулся и уперся ладонями в двери машины. - Давай, без глупостей только.

Один из напарников гаишника обошел машину с другой стороны.

Другой продолжил стоять чуть в отдалении.

Пелагея увидела, что он улыбается.

Что-то тут не так.

Трасса была пустынной и за разворачивающимся здесь представлением следила лишь тайга, да редкие птицы. Пауки леса молчали. Пелагея их не слышала.

Семя внутри нее бурлило, то расширяясь, то вновь сжимаясь до мелкой жемчужины. Живот крутило, рвота подкатывала к горлу. Во рту проступил едкий привкус желудочного сока. Боль отступала, но семя и не думало успокаиваться. Эта дрожь проходило сквозь ее тело, заставляя Пелагею ерзать на кресле.

Она смотрела на то, как гаишник обыскивает Руслана и ее ледяное предчувствие засело где-то внутри нее.

Не из огня ли да в полымя она попала?

Гаишник, стоящий позади, держал палец на спусковом крючке автомата. Он тоже улыбался. Какой улыбчивый патруль им попался, однако. Пелагея поворачивалась от одного патрульного к другому, чувствуя себя кроликом, которого со всех сторон окружили борзые.

- Ого, смотрите, что тут у нас, - старший сержант Рогов показал напарникам ножик, который еще недавно царапал горло Пелагее. - Острая железяка.

Он провел пальцем по лезвию и продемонстрировал всем кровь, оставшуюся на коже.

- Это ты, наверное, сам оцарапался и кровь натекла, да, Руслан? - засмеялся гаишник с калашом.

- Да, - бесцветным голосом откликнулся он.

- На, Жига, ты же такое собираешь, - Рогов повертел нож в руке и бросил гаишнику с автоматом. Тот, несмотря на то, что одна рука была занята, ловко его поймал свободной.

- Да, пойдет в коллекцию, - сказал Жига. Улыбка у него была омерзительная и издевательская.

Жига? Пелагея была не уверена, но ей казалось, что полицейских зовут обычно Петров там, или Иванов. А Жига - это что-то из тюрячки. С другой стороны, все наконец-то стало выстраиваться в одну систему.

Маньяк-убийца.

Полицейские - оборотни.

Что дальше мир?

- Ладно, Руслан, - спокойно сказал Рогов. - Отвезем сейчас тебя и твою сеструху в больничку. Мы с Семкой впереди поедем, а Жига к вам сядет - дорогу покажет.

-Да я знаю дорогу, - сказал Руслан и тут же получил от гаишника короткий удар в лицо. Пелагея коротко вскрикнула, но сразу же зажала руками рот. Руслан упал на колени, держась за кровоточащий нос. Рогов делал вид, что ничего не произошло.

- Ничего ты не знаешь, паря. Ни-че-го, - процедил он и, забрав документы туриста, направился к полицейской машине.

Звук автоматного затвора прорезал тишину пустынной трассы, словно громовой раскат.

- В машину, быстро, - сказал Жига и его голос лязгал так же, как и калаш в его руках. Руслан заполз на свое сиденье. Выглядел он жалко. Кровь заливала подбородок, нос раздулся и окрасился фиолетовым. В глазах засела ярко-лиловая паника. Он дышал часто и прерывисто. Внезапно, он стал таким же, как и Пелагея.

Жига уселся на заднее сидение, и девушке впервые удалось его рассмотреть. Невысокий и крепко сбитый, из-под полицейской куртки выглядывала выцветшая рубашка в клетку. Пальцы на правой руке были заклеены кусочками черного скотча. Лицо у него было грубое, и напоминало плохо очищенную картошку. На левой щеке росла грубая щетина, правая была неаккуратно выскоблена. Переломанный нос и тонкие губы, которые исказила отвратительная усмешка. Как издевка над общим образом - глаза, глубокого орехового цвета с красивыми ресницами. Глаза были моложе всего остального лица лет на десять. Вот только добрыми они не были.

- Ехай, извозчик, ехай, - хохотнул Жига, прижимая ствол калаша к спинке водительского сидения. - А будешь дергаться, я тебя сразу положу. Обещаю, меня не поломает.

Руслан ничего не сказал, а только повернул ключ зажигания. Машина взревела и затряслась.

- И ты девка не тупи, - Жига обратился к Пелагее. - У меня тут и для тебя есть дружок.

Он достал из кармана куртки уродливый пистолет, больше похожий на самопальный пугач, щедро замотанный синей изолентой, и положил его так, чтобы удобно было схватить свободной рукой. Пелагея не сомневалась - стоит ей дернуться, и из ствола, выпиленного из водопроводной трубки, ей в лицо брызнут какие-нибудь мелкие гвозди или что похуже.

Нет, дергаться она не собирается.

- Я не дернусь, - спокойно сказала она, глядя прямо на Жигу.

Его глаза казались сырым погребом, в котором перегорела лампа.

- Я понял, девка, - кивнул он. - А твоя сеструха то огонь, парниша, держится лучше тебя. Ну, все не тормози, ехай.

Руслан нажал на газ, и машина тронулась в путь.

Когда она проехала мимо полицейской машины, та двинулась следом.

Пелагея посмотрела на Руслана, который нервно кусал свои губы и следил за дорогой. Кровь на его подбородке уже почернела, высохнув, а костяшки пальцев, вцепившихся в руль, побелели.

Пелагее хотелось засмеяться над ним, но она лишь улыбнулась.

***

Они близко.

Очень близко.

Пелагея чувствовала это всем телом.

Пьянящая истома, родившаяся в глубине ее живота, разливалось от головы и до пяток. Ее мышцы ослабли, она обмякла в сидении, постоянно судорожно поджимая пальцы ног и прикусывая нижнюю губу чуть ли не до крови. Ее щеки и нос горели, а обжигающая пульсация отдавала в ее груди сладостной волной.

Соски буквально окаменели и теперь каждое ее движение, каждый сдавленный вздох был для нее пыткой.

На внутренней поверхности бедер и между ними пылал лесной пожар, его огонь было невозможно терпеть или сдерживать. Она осторожно, как можно незаметнее двигала ногами, терлась бедром о бедро, словно выжигая искру из кремня. Ее трусики промокли насквозь, и ей приходилось буквально держать себя зубами за горло, чтобы не запустить руки под юбку. Возбуждение захлестнуло ее с головой.

Она дышала прерывисто, с трудом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

- О, господи Иисусе - сказала она и выдохнула облачко дыма. Ее язык саднило, но - плевать.

- С тобой что, шмара? - спросил ее Жига, положив ладонь на самопал. Он решил, что играть в копа ему уже надоело, так что за лексиконом не следил.

- Больно… - только и могла соврать Пелагея.

- Стони потише, раздражает.

Она прикусила губу еще сильнее, пытаясь запихнуть стон как можно глубже в глотку.

Руслан ни на что не реагировал, замкнувшись в себе и вцепившись в руль. Его глаза были вылуплены на трассу и, казалось, просто разучились мигать. Губы мелко дрожали, словно он бормотал себе под нос.

Пелагея отвела взгляд, и уткнулось носом в стекло двери.

Сосредоточить мысли было просто невозможно.

Возбуждение превращало все в ее голове в слипшуюся овсяную кашу. Нет, не подумайте - это было не эротическое возбуждение. Точнее, эротическое, но не связанное с другими людьми.

Это было возбуждение от того, что распирает ее тело. Возбуждение от того, что растет в нем и уже очень скоро покинет ее лоно. Эти чувства стягивались колючей проволокой на ее груди, раздирая ее, кромсая и потроша.

Пелагея вздрогнула и скрестила руки на груди, вцепившись в плечи.

Одна мысль о том, что что-то острое входит ей в живот, распарывает кожу, наматывает на лезвие требуху, спровоцировала настоящий взрыв меж ее ног.

Ее кровь стекает по ногам и смешивается с грязью.

Крюк разрывает ей глотку и вытягивает легкие вместе с желудком через рот.

Тонкая проволока наматывается ей на пальцы и срезает кожу с костей, словно мягкое масло.

Пелагея громко застонала.

- Так, шмара, ты завалишь или как?! - рявкнул Жига, наставляя на нее самопал. - Заткни хлебало, а то клянусь я тебе рожу живо подрехтую. Поняла? Поняла, шмара?

Девушка энергично закивала, зажмуривая глаза.

- Вот надо было так сеструху бить, совсем, что ли поехавший? А, слышишь, упырок, я к тебе обращаюсь, - Жига толкнул стволом спинку водительского кресла, выводя Руслана из ступора. - Нахрен было ее так бить, а? Чего она тебе сделала? Деньги у тебя сперла? Опозорила чем-то? Или просто дала, вместо тебя кому-то другому?

Руслан молчал.

- Чего молчишь, упыренок?

- Молчу.

Жига захохотал.

- Значит точно. Трахнуть ее хотел, как следует засадить. И не дала шмара, так? Стой, она тебе вообще сестра?

- Сестра, - сквозь зубы процедил Руслан. Необходимость отвечать видимо причиняло ему невероятные страдания, потому что его лицо было перекошено, а зубы стиснуты так, что казалось еще немного, и они треснут.

- Сестру пошпехать захотелось. Не осуждаю, не осуждаю, - покачал головой Жига. - Помню, у меня тоже была двоюродная сестренка. Дружили в детстве, купались, бегали друг за другом. А потом - бац! - ей пятнадцать стукнула. Вымахала, дойки и жопу отрастила, а я только и думал, как бы ей засадить. Сестры они такие, самые суки. Трутся об тебя своими титьками, мнутся, играют в целочек, а засадить не дают.

Время охренительных историй продолжается.

Пелагея готова была выброситься из машины.

Она взглянула в боковое зеркало - полицейская машина неотступно следует за ними.

- А у тебя сеструха ничего такая. Худая конечно, как по мне. Но если дырка есть, все же в порядке, ведь правильно я говорю, а? - Жига посмотрел на Пелагею, словно ожидая от нее одобрения. Или хотя бы любой другой реакции. Но девушка была занята сдерживанием змея, вьющегося внутри ее живота, и не обращала на него никакого внимания. - Ладно, мы с тобой еще побеседуем сучка. Здесь поверни, - это он уже бросил Руслану.

Машина свернула с трассы на небольшую, заросшую травой дорожку, ведущую в глубину леса. Деревья сгрудились вокруг плотным забором, скрывая их от всех проезжающих мимо машин.

Пелагею скрутило еще сильнее.

Сложно назвать это удачей, но ее везли прямо к цели, и с каждым километром ее накрывало все хуже и хуже.

Это были не ее эмоции - семя внутри нее ликовало. Оно пело беззвучную песню, и от этих звуков мир дрожал, крошился стеклянной пылью, трескался по углам, и сквозь прорехи проступала вязкое ничто.

Она не ожидала, что все будет так.

Песня внутри нее рассказывала о мирах за гранью, о замках из кошмарного стекла, звенящего от криков и крови, о Древних, спящих в наших снах, и о лунных детях, ждущих своего часа. Эти знания заползали внутрь ее головы дворовыми слизнями, и ей хотелось визжать, царапать виски и воткнуть в глаза спицы, чтобы выдрать эти мысли из своего мозга. Липкая пленка на прогнившем мясе.

Ей показалось, что на ее ладонях проклюнулись глаза и рты, истекающие красноватой жижой.

Она слышала, как тени, живущие в глубинах земли, вторят песни ее семени.

Слышала Предвестника, медленно, но неотвратимо, движущегося к поверхности.

Видела Красную Луну в небе и Черное Солнце.

Видела Врата, вздымающиеся над холмами, огромные, сложенные из черепов с четырьмя глазницами.

- И зачем ей очки, а? Солнца то почти нет, - лениво просипел Жига. Ему явно было скучно.

- Я не знаю, - сказала Руслан. По голосу было понятно, что внутри него уже сломалось все, что только могло.

- Да, ты не очкуй, паря, - Жига решил поддержать парня. - Вот доедем до места, поговорим по душам и отпустим на все четыре стороны тебя и сестричку твою. Так и будет, обещаю. Честное пионерское.

Руслан хотел что-то ответить, но захлебнулся кашлем. Жига засмеялся.

Пелагея прикусила указательный палец до крови, чтобы задавить рвущийся наружу стон наслаждения.

(продолжение будет скорее всего в понедельник. А завтра запостим что нибудь другое:)