Свинец нашел меня в грязи, от крови ржавая земля,
Где небо рвут огни ракет, сжигая тополя.
Я падал медленно, как сон, в разрытый минами окоп,
И кровь стекала на жетон, залив грязью до ног.

Я верил: есть за этим дымом дом, уют и свет,
Но здесь, в аду, под слоем льда, других иллюзий нет.
За что я дрался? Где тот враг, что прячется вдали?
Мы просто мясо для атак, мы кости для земли.

Глаза стеклянные глядят в безмолвный потолок.
Мне не подняться, не успеть, нажать на спусковой крючок.
К чему молитвы и кресты, когда в ушах лишь звон?
Я просто цифра в графе списка: без вести имен

Так холодно. Темнеет свет. Смыкается мой взгляд.
Стекают слезы на лицо, пробитый в кровь живот.
Я ухожу в сырую мглу, в объятия земли.
Кинул винтовку, как иглу, хоть душу не спасти

И мысль последняя, как нож вонзается в висок:
Всё это было зря, всё зря
И это мой итог.
К чему был бег сквозь боль и страх, сквозь чей-то ебаный приказ?
Я умер здесь, в чужих полях.
А смысл умер раньше нас.

О крутые твои — разобьюсь — берега,
Гордой волной разорвёт об скалу.
Природа твоя от небес далека,
Прячет глаза под причёски смолу.
-
Бескрайний оазис, сокрытый песками,
Плыл по теченью навстречу тебе.
Землю сухую чужими руками
Грёб безрассудно, ступая к беде.
-
Вёсла из рук уносит острым потоком,
Взыщет река в уплату долгов.
Смертный считал себя богом,
Пока не попал в окруженье богов.
-
Горы твои покрыты снегами,
Вершины постичь не дано никому.
Лодку мою встречаешь камнями,
Бьёшь беспощадно больную корму.
-
Зелени тень к нам взывает спасеньем,
Слышу — журчит холодный поток.
Ближе не станет в пустыне виденье,
Что обещало для жизни глоток.

Предисловие к стиху "Лисья тропа", второму в романе Пенаты Защитнице