etcet
Подранок
Ленинградка грохочет почти как море,
Откликается солью тело на этот зов.
Батюшка-океан обещает мне вольную волю
И заветный ключ от воображаемых оков.
Сбежать к незнакомым красивым лицам,
Что смотрят с улыбкой и теплотой.
От тебя. От себя. От незванного чувства.
В чужестранную радость и непокой.
Девочка, что хотела казаться сильной,
Обманула только саму себя.
Оборотная сторона спасательного цинизма
Оказалась на поверку не так мягка.
Без последствий исчезнуть во время пира
В этот раз как будто не удалось.
Неожиданно коротнуло и заискрило,
Вспыхнуло незамеченно и занялось.
Там, где никто и не ставил капканы,
Умудриться по граблям пройтись босой,
Спрятаться в норке лисой-подранком
И перезимовать под треки pianoboy.
***
Джазовый этот взгляд каберне вытравит,
Бархатный голос сотрется под iggy pop.
Что от тебя останется, кроме имени?
Разве что нутро, ошеломленное пустотой.
Дивный новый мир
«Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет» (Мф. 2:18).
Неизменно, вот уже тысячи лет
Солнце приходит к нам в рассветном зареве.
Посмотреть на мир, которого никогда нет,
Чтобы, наконец, решиться и совсем оставить его.
И тогда кто-то иной начнет все заново,
В оспинах воронок от снарядов посадит сады.
Ничего не зная ни об Авеле, ни о Каине,
Не заметит, счастливый, братских могил холмы.
Незнакомый с жаждой, злобою и неведеньем,
Он научит своих детей причинять добро,
Знать пространство со-бытия. И со-мнения.
И из всех мотивов выбирать любовь.
Дивный, новый, чудесный мир,
Где потоком струится не кровь, а прозрачный свет.
Где не происходит больше плачущая Рахиль
Безутешно, по детям,
которых нет.
Девочка-недотрога
Бронзой солнце по телу.
Смеётся в глазах июль.
Дети рисуют мелом.
Движется к небу ртуть.
Девочка-недотрога,
Панцирь из старых ран.
Сядь, посиди немного,
Я тебе погадаю.
Тоненькие запястья.
Бледная ниточка губ.
Спрятаны в кольца пальцы.
Легкий в глазах испуг.
Ты же здесь не впервые,
И не в последний раз.
Учись говорит "спасибо"
Каждому, кто предаст.
Учись отпускать с миром
Каждого, кто сильней.
Каждого неуязвимого
К яду твоих очей.
Бойся пустых сплетен,
Не поклоняйся вещам.
Сбереги, если встретишь
Того, с кем легко молчать.
Не забывай свои корни,
Но не держись за них.
Крыльям нужнее воздух,
Чем тяжесть родной земли.
И улыбайся чаще,
Ты здесь не навсегда.
Смейся, люби и радуйся.
И да пребудет так!
***
Девочка-недотрога -
Зазелень и каштан.
Солнце садится скоро,
Ждет меня мой кафан.
Кто-то как Бог
В Святейшем городе "кто-то как Бог"
Возвратил мне чувство ребра Адамова.
Был ли вообще тот вечер, переходящий в ночь,
И кипящей истомы день - до сих пор не знаю я.
Воздух, Северный ветер, русое поле ржи,
Ледовито-синие океаны огромных глаз.
Ты вместил в эти тесные сутки целую жизнь,
"И змеи вьются в моих распущенных волосах".
На крапиво-каштановом русь, и синь.
В мягких пальцах могущество сил диановых.
Бремя зверя сдается пред уязвимостью,
Отступает лев пред доверием глаз серваловых.
Эта встреча шлагбаумом разделила путь.
Все, что ты мне поведал, забираю в "после".
Вероятно, и ты меня уже никогда не забудешь.
Вероятно, и мне прожить такое больше не доведется.
Время
Время - густой сироп в бокале твоих глаз.
Времени больше нет в мире, где нет нас.
Где-то какой-то день. Где-то какой-то час.
Полигамия памяти. Не корень, но метастаз.
Время - дурной сон. Фрейдовский сверхкошмар,
Множит морщины, но - не излечает ран.
В сонме пустых дней, в чреве небытия
Родинка над коленкой мается, что ничья.
Время, зажми рот, чтобы не закричать.
Там же где выход - вход, кривая координат.
Апофеоз весны мимо календаря,
Столько камней вокруг. Время все собирать.
Годовая
Рассказать, как накатывает иногда по ночам пустота и морок,
Как царапает сердце вороний надрывный крик.
Как выходишь одетый не по погоде в осенний холод,
Надышаться октябрем соленым нарочно, чтобы простыть.
Простудиться и лежать недвижно в облаке одеяла,
Ощущать горячку в суставах и представлять огонь,
Как он плавит ледник внутри. Как эта морена тает,
Обволакивает неживое пространство Азовским морем.
Как смотреть на себя и видеть совсем другого.
Как забыть имена и маршруты. И поверить, что все забыл.
Как знакомый запах в толпе парализует голодной комой.
Как бессильно время против памяти. И (не)любви.

