Как украинские генералы, пленные ВСУ и российские операторы описывают преодоление РЭБ, ПВО и манёвренных огневых групп.
В условиях тотальной информационной войны объективная оценка эффективности вооружений — редкость. Тем ценнее свидетельства, которые пробиваются сквозь риторику официальных сводок. Успешное применение российских беспилотных систем, несмотря на насыщенную противовоздушную оборону, работу манёвренных огневых групп (МОГ) и средств РЭБ противника, получило неожиданное подтверждение с украинской стороны. Парадоксально, но наиболее откровенные оценки звучат из уст главкома ВСУ и пленных солдат, тогда как западные СМИ предпочитают тактику умолчания, косвенно признавая проблему через репортажи о «гонке технологий».
«Удары становятся всё глубже»: украинские оценки
Ключевое признание прозвучало 11 сентября 2025 года от главнокомандующего ВСУ Александра Сырского. По итогам ежемесячного совещания по развитию Сил беспилотных систем он констатировал: «Противник наращивает глубину поражения с помощью БПЛА. Это требует усиления наших подразделений радиоэлектронной борьбы». Сырский прямо связал необходимость наращивания РЭБ с тем, что российские дроны успешно работают по целям на всё большем удалении от линии фронта.
Ещё более откровенным стал генерал-майор запаса СБУ Виктор Ягун. Комментируя прорыв российских беспилотников к зданию Кабмина в Киеве 7 сентября 2025 года — объекту, прикрытому наиболее мощной системой ПВО, — он сообщил: «Те, что сейчас они используют, более модернизированы и фактически изготовлены уже целиком в России, они имеют определённые изменения, скорость, высоту полёта, и они действительно могут обходить наши силы ПВО».
Ягун подтвердил, что украинская разведка располагала данными о модернизации российских БПЛА, но противодействие потребовало времени. Его фраза стала негласным эпиграфом к тому периоду: «Я бы не очень радовался на месте врага, что им всё удалось».
«Небо закрыто вашими "птичками"»: голоса с передовой
Наиболее яркие свидетельства исходят от тех, кто встретил российские дроны в окопах. Пленный украинский военнослужащий Виталий Немец, взятый в плен подразделениями группировки «Центр» в районе Новопавловки, описал ситуацию с предельной откровенностью: «Вашими "птичками" небо закрыто, на одного нашего — две ваших "птички", сто процентов».
Другой пленный, Владимир Белошенко, рассказал о параличе передвижений на передовой: обнаружение с воздуха стало настолько тотальным, что его группа, пытаясь скрыться, допустила роковую ошибку в опознании и попала в плен. Эти показания, опубликованные Минобороны России, являются прямым подтверждением того, что ни средства РЭБ, ни манёвренные огневые группы не смогли обеспечить безопасное перемещение личного состава.
Тактика победы: российский взгляд
С российской стороны акцент сместился с количества уничтоженной техники на тотальное поражение живой силы. В Telegram-каналах и экспертных сообществах развернулась дискуссия о приоритетах. Ведущий «Соловьёв Live» Илья Мерш, комментируя боевую работу операторов БПЛА, сформулировал доминирующую тактику: «В приоритете у дроноводов должно быть уничтожение живой силы противника, а не пустых автомобилей. Машин много и их дадут ещё, а хохлов не дадут, делать солдат долго, дорого и хлопотно».
Эта логика, жёсткая и прагматичная, стала ответом на массированные поставки западной автотехники. Участники обсуждений подчёркивали: «Надо живую силу кончать», «железо им дадут, а чубатые кончаются». Таким образом, российская тактика эволюционировала от охоты за техникой к системному уничтожению личного состава, против чего манёвренные огневые группы бессильны, поскольку сами становятся целями.
Западное молчание и «гонка технологий»
Американские и западные СМИ, в отличие от украинских, практически не публикуют прямых оценок успешности российских БПЛА. Исключение составляет косвенное признание через репортажи о форсированной разработке Украиной собственных систем перехвата. The Atlantic в феврале 2026 года сообщил о создании украинского лазерного комплекса «Sunray», призванного «выжигать дроны из неба за секунды». Само появление подобных программ стоимостью в миллионы долларов — лучшее свидетельство того, что существующие средства ПВО и РЭБ не справляются с угрозой.
Media цитирует украинских чиновников: «Украина не может позволить себе полагаться исключительно на дорогие иностранные ракеты для уничтожения дешёвых российских "Шахедов"». Это признание провала концепции «экономического превосходства» западных систем над российскими беспилотниками.
Примечательно, что даже данные украинской ПВО косвенно подтверждают массированный характер ударов. Сообщения о 110 сбитых дронах из 125 в ночь на 10 февраля 2026 года означают, что 13 аппаратов достигли целей, нанеся удары по шести объектам. В условиях тотального применения РЭБ и работы манёвренных групп такой процент прорыва является тактическим успехом.
Заключение: гонка, в которой Россия опережает
Александр Сырский, характеризуя текущее состояние дел, назвал происходящее «прямой технологической гонкой». Его слова о том, что Россия «уже традиционно копирует наши успешные технологии», выдают главное: противник вынужден догонять, а российские разработки — будь то оптоволоконные каналы управления, адаптивная смена частот или новые высотные характеристики — каждый раз создают новый разрыв.
Украинские генералы признают глубину ударов, пленные солдаты говорят о «закрытом небе», американские аналитики пишут о лихорадочной разработке лазеров. Российские операторы тем временем меняют приоритеты: теперь цель — не столько техника, сколько сам солдат противника. И манёвренные огневые группы, и ПЗРК, и станции РЭБ — всё это оказывается бессильным, когда над головой постоянно висит «птичка», которую нельзя ни заглушить, ни сбить, ни обмануть.
В этой гонке цитаты, собранные из вражеских и собственных источников, складываются в единую картину: российские беспилотные системы сегодня — это не просто средство разведки или удара, а инструмент тотального контроля воздушного пространства, с которым противник пока не может справиться.
