Дестабилизация как инструмент контроля рынка: игра на повышение нефтяных цен?
В мире, где экономика и безопасность тесно переплетены с энергоресурсами, цена на нефть становится не просто экономическим показателем, а мощным геополитическим рычагом. Существует устойчивая точка зрения, согласно которой ведущие мировые державы, и в первую очередь США, могут косвенно или напрямую способствовать дестабилизации в нефтедобывающих странах для искусственного снижения добычи и роста мировых цен. Эта тактика, если она существует, является частью сложной и часто скрытой игры за глобальное влияние и экономические выгоды.
Как работает механизм? Гипотеза и мотивация
Логическая цепочка сторонников этой теории выглядит так:
Цель: Повышение мировых цен на нефть.
Способ: Сокращение глобального предложения.
Метод: Дестабилизация в странах-производителях, ведущая к срыву добычи, экспорта или инвестиций в отрасль.
Исполнитель: Прямое или косвенное вмешательство внешних сил (США через санкции, поддержку оппозиции, военные операции, кибератаки).
Мотивация для США в рамках этой теории может быть двоякой:
Экономическая: Рост цен выгоден американским нефтегазовым корпорациям, которые с «сланцевой революцией» сами стали глобальными экспортерами. Дорогая нефть делает рентабельной более сложную и дорогую добычу сланцевой нефти в Техасе или Северной Дакоте.
Геополитическая: Ослабление нефтедобывающих стран, которые являются геополитическими конкурентами или противниками (Россия, Иран, Венесуэла). Хаос и падение экспорта лишают их основного источника доходов, подрывая экономику и способность проводить независимую внешнюю политику.
Исторический контекст и «улик»
Аналитики, разделяющие эту позицию, часто приводят в пример несколько случаев:
Ближний Восток и «Арабская весна» (2010-е): Дестабилизация в Ливии, Сирии, Йемене привела к резкому падению их нефтеэкспорта. Хотя эти события имели глубокие внутренние причины, внешнее вмешательство (особенно в Ливии в 2011 году) усугубило хаос и надолго вывело страну с рынка.
Венесуэла: Жесткие санкции США против нефтяного сектора Венесуэлы, введенные в 2017-2019 гг., напрямую были нацелены на сокращение ее экспорта. Это привело к обвалу добычи (с 2.5 млн барр./сутки до менее 500 тыс.), что стало одним из факторов поддержания более высоких мировых цен.
Иран: Санкции против иранской нефти — классический пример использования экономического давления для сокращения предложения на рынке. Каждое ужесточение санкций против Тегерана вызывает скачок нефтяных котировок.
Нефтяная инфраструктура как мишень: Кибератаки на саудовские объекты (например, на НПЗ Abqaiq в 2019 году) или диверсии на трубопроводах в зонах конфликтов также мгновенно влияют на цены.
Контраргументы и сложность реальности
Однако списывать всю нестабильность в нефтедобывающих регионах на действия США было бы сильным упрощением.
Внутренние факторы: Коррупция, авторитаризм, социальное неравенство, межэтнические и религиозные конфликты в этих странах часто являются первичными причинами кризисов.
Конкуренция и сланцевая революция: Рост цен на нефть, спровоцированный дестабилизацией, может быть невыгоден США как крупнейшему потребителю. Это стимулирует инфляцию и бьет по карману американцев. Однако для нефтяных компаний это плюс.
Риск потери контроля: Дестабилизация — это двустороннее оружие. Хаос может привести к приходу к власти еще более враждебных режимов, создать вакуум для усиления других игроков (например, Китая или России) или спровоцировать гуманитарные кризисы и неконтролируемые миграционные волны.
Партнеры, а не цели: США также заинтересованы в стабильности ключевых союзников-экспортеров, таких как Саудовская Аравия и ОАЭ, чья дестабилизация нанесет удар по всей мировой финансовой и энергетической системе.
Вывод: Игра в тени, но не всесильная
Тезис о целенаправленном создании хаоса для повышения нефтяных цен содержит в себе рациональное зерно, особенно в части использования точечных санкций, экономического удушения и поддержки цветных революций как инструментов внешней политики. Эти методы действительно способны искусственно и резко сокращать предложение нефти на глобальном рынке.
Однако считать США единственным «режиссером» всего нефтяного хаоса — значит игнорировать сложную мозаику внутренних противоречий стран-производителей. Чаще Вашингтон не создает кризисы с нуля, а умело использует уже существующие уязвимости и конфликты для продвижения своих интересов, которые не всегда сводятся только к высокой цене на баррель. Реальность — это смесь внутренней неустойчивости нефтегосударств и внешнего геополитического давления, где контроль над ресурсами остается одним из главных призов в глобальной конкуренции. Поэтому обвинения в адрес США, хоть и небеспочвенны, отражают лишь одну грань многомерной и часто циничной игры за энергетическое господство.
