Лава выглядит страшно.

Но для авиации гораздо опаснее пепел.

На большой высоте мельчайшие частицы попадают в реактивный двигатель, плавятся от высокой температуры и оседают внутри. Двигатель может потерять тягу или вовсе остановиться.

Именно поэтому после крупных извержений иногда закрывают воздушное пространство над целыми странами.

Получается парадокс.

Сам вулкан может находиться за сотни километров.

А проблемы начинаются далеко в небе.

Иногда самая большая опасность выглядит почти как обычная пыль. ✈️

Ночью они впервые ночевали под одной крышей. Крыша была условной — доски, накинутые на балки, и лапник. Но стены уже стояли, и костёр в центре будущей комнаты согревал лучше дворцового камина.Лэн сидела, привалившись к стене. Лян — напротив. Тишина была не напряжённой, а спокойной.— Завтра принесём мох для щелей, — сказал Лян. — Серебряный. Держит тепло лучше шерсти.
— Откуда ты знаешь?
— Мать научила... Говорила, что дом без мха — как человек без кожи.Позже, когда костёр прогорел, Лян бросил ей свою меховую куртку.
— Укроешься. Ночью холодно.
— А ты?
— Я привык.Лэн натянула куртку. Мех пах дымом, травами и им. Запахом дома.— Спасибо, что не прогнал.
— Спи. Утром мох собирать.Он не знал, сможет ли простить. Не знал, сможет ли смотреть на неё и не видеть огня. Но его куртка теперь пахла не гарью, а её волосами.Он вспомнил, как отец говорил: «Дом — это не стены. Дом — это те, кто ждёт тебя внутри». Тогда он не понимал. Теперь, слушая её дыхание, он понимал всё. «Пепел и лепестки» — роман о том, как согреть того, кто привык мёрзнуть. Восточное тёмное фэнтези, где любовь сильнее огня и проклятий.

Она подняла голову, и он встретился взглядом с серыми глазами, светлыми, как вода в роднике.

— Я потерялась, — сказала она. — Собаки испугали лошадь, я упала.

— Ты из императорской процессии? — спросил Лян, чувствуя, как внутри холодеет.

— Я дочь императора. Меня зовут Лэн.

Он должен был поклониться. Так учил отец. Но вместо этого Лян присел рядом и протянул руку.

— Вставай, госпожа. Я спрячу тебя, пока они не уедут.

— Зачем тебя меня прятать?

— Потому что ты боишься, — сказал он просто. — А когда я боюсь, я прячусь в дупле старой сливы. Там тепло и тихо.