Подготовка к выпуску началась с начала ноября. Ст.лейтенанту Ажурову нужно было время,
чтобы подготовить свое "представление в стиле десантуры". Тренироваться с нами он не стал. Сам он должен был сидеть в партере на выпуске, который должен был проходить в клубе ВВАИУ, к тому же на нашем первом спарринге я слегка расквасил ему нос (так что по этим строкам он меня, без сомнения, узнает, а то что он жив, и даже "товарищ полковник", я в курсе).
В напарники-противники мне достался мой земляк Вадик Дзадзыков, он занимался кикбоксингом. В нашу роту из качалки были перетащены два мата, где мы всё и отрабатывали. Была еще пара боксеров, еще несколько просто бойцов, с нами всеми Ажуров отрабатывал удары автоматами, мы с Вадиком и боксеры должны были стоять "по краям" сцены, и после махания автоматами боксеры должны были демонстрировать бокс, а мы с Вадиком - защиту от ножей.
Нож вырезали по типу штык-ножа из дерева, даже покрасили серебрянкой для двигателей. Мне достался удар по Вадику ножом сверху - ничего сложного, я показал Вадику, как меня нужно ловить, крутить в воздухе и кидать, а вот Вадик наносил мне "зэковский" удар снизу, что было сложнее. Ажурову выбивание ножа (работа с запястьем) не понравилось - эффективно, конечно, но из зала не будет зрелищно, поэтому мне пришлось напрячься и вспомнить подкат с броском. Кроме того, Вадик был нифига не легким(я был 65кг, Вадик-72кг), ширококостным, речь шла не о враге, а о "боевом товарище", которого надо нежно уложить броском на деревянную сцену(на которой матов не будет), а не хряпнуть позвоночником о камни. Поэтому на тренировку броска я потратил дней 5, чем Вадика изрядно напряг.
И это без учета подготовки к экзаменам! Нужно было проштудировать конспекты по всем
общевойсковым автомобилям - УАЗ, КамАз, ЗиЛ-130, 131, 135ЯТ, КрАЗ, всякие амфибии,
отдельно МАЗы, отдельно МАЗовская МТОшка и вообще МРМ (мобильная ремонтная мастерская).
Без строевой тоже не обошлось, у нас же был намечен маленький парад, должны быть толпы
родителей(по одному на курсанта минимум), нужно было пройти безукоризненно. Это было основное требование майора Андреева. Поэтому шагали мы и пели часами. В зачет стрельб нам пошел выезд на полигон. Кроме того, мы все знали, что вышел новый приказ о довольствии, и перед выпуском договаривались с некурящими о том, кто кому будет
продавать сигареты.
Еще у меня порвались сапоги. Была уже поздняя осень, было дождливо. А от постоянной
чистки сапог гуталином, от постоянных занятий ремонтом (а там надо было и приседать
частенько, и на корточках ползать, лазить по огромным машинам) и разным солдатским
спортом вроде "копать отсюда и до обеда" (проводили видео-наблюдение в парке, и БОУП
не справлялся) сапоги прохудились. В них стала затекать вода и портянки были мокрые. Я знаю за собой такой эффект с обувью - меня выдерживают только армейские или туристические ботинки из качественной толстой кожи (разная фигня, даже за 1000 уе не выдерживает и лопается на 1-3-й месяц). Сапоги новые могли быть выданы только через год или что-то около. Но я был не один с такой проблемой. И как-то вечером, в середине ноября, еще до ужина, несколько шмасовцев отправились на склад за обувью.
Это была не простая обувь. Нас привели на б/у-склад училища, где, в основном, была обувь курсантов. После выпуска они себе приобретали (или выдавали им, не знаю) офицерские сапоги, а свои они сдавали. Попадались и солдатские, но мне удалось найти вполне приличные и мало ношенные сапоги по размеру, они были на довольно толстой
подошве, из толстой кожи, с вполне сносным каблуком, а голенище изнутри у них было
из желтоватой кожи и там было чем-то написано "Какойтов, 5 курс"(надпись я потом свел
наждачкой и ручкой надписал "Такойтов"). Эти курсантские сапоги были яловые! Начищались они не гуталином, а кремом для обуви, не протекали(я как их надел, тут же стал в глубокую лужу с целью проверки), начищались до блеска, а в голенище даже можно было смотреться, как в зеркало (ну почти). Впоследствии, эти сапоги я согласился сменить только под дембель, износил и они в декабре 91 года начали подтекать.
Экзамены были сданы без проблем. По каждой теме был отдельный экзамен. Мне досталась топливная система КамАЗа, ремонт двигателя после "разморозки", МТО-шка - очистка свечей и оборудование, МАЗ-замена торсиона, и тормозная система УАЗ. Еще мне предстояло подтвердить свой токарный разряд - выточить какие-то детали из списка по чертежам, что было сделано и по показания штангенциркуля - успешно.
Водители же сдавали на полигоне училища экзамены на МАЗе и КамАЗе. Приезжали
представители ГАИ и ВАИ, на зачеты водителям было отдано целых два дня.
Затем был парад и праздничный концерт. Играл оркестр БОУПа, начальник школы майор Мангалов зачитал пофамильно присвоенные нам новые воинские звания - в основном - "мл. сержант", но было и пара "сержантов", "сержантов" дали так же тем, кто задержал "крысу". Водителям выдавали торжественно новые права с открытыми новыми и такими "золотыми" категориями. Серега так же был с новыми правами.
Потом были наши показательные выступления. Все прошло, как задумывалось, я кувыркнулся, а вот Вадик Дзадзыков решил смухлевать, и с озорной улыбкой отшатнулся назад, когда я делал подкат, но это его не спасло. ;) Мои родители приехали, сходил с ними в увольнение. Они меня все спрашивали, хочу-ли я остаться (то есть, "пастухом" в учебке), но как-то я не проявил особого рвения.
Поэтому, через несколько дней после выпускного, после приклеивания-пришивания на все виды погон двух лычек, собрав в вещмешки фуражку, "стекляшку", ПШ, сигареты, весь солдатский скарб вроде котелка, кружки, даже, по-моему, был скрученный ватник, и прикрепленные снаружи яловые сапоги, повесив фляги на ремни, я и Ином Ваниев одними из первых покинули ШМАС в ВВАИУ, и отправились с сопровождающим офицером в Москву.
На станции метро "Курская-Кольцевая", где мы стояли около получаса, ко мне внезапно подошли...родители! Вот это сюрприз! Они, наверное, договорились и узнали, где меня можно будет встретить по пути на новое место службы, и принесли с собой разных вкусняшек - печенье, изюм, конфеты, принесли еще какое-то количество сигарет, которые мужественно откладывали(в конце 1990 с этим было тяжело даже в Москве), но я взял у них только те, что были без фильтра, оставил себе с фильтром только "Орбиту" и "Яву". Мы с Иномом распихали все это богатство по своим вещмешкам - места у меня уже не было, Ином не курил, а ехали мы, по заверению сопровождающего, в одно место. На метро мы доехали до другого вокзала, где сели в формирующийся воинский эшелон, который был обычным пассажирским поездом.
Поезд был заполнен выпускниками разного рода учебок, народ был при параде, но галстуки у многих висели на заколках, все уже выглядели "забуревшими" или пытались таковыми казаться, стреляли друг у друга сигареты, а у кого-то во фляге даже плескался коньячок. Проводник разносил не переставая чаи, друг друга угощали разными вкусностями, и запас печенюшек, переданных родителями, потихоньку таял.
Так мы отправились к новому месту службы.
