На Арканаре остались могилы без имён и легенды о рыцаре, пришедшем из ниоткуда. Одни шептали, что он принёс чуму, наслав на страну огненных демонов. Другие клялись, что видели, как он в одиночку бился с целым отрядом серых на мосту через Смердячку, спасая старика-переписчика. Третьи плевали сквозь зубы: «Самозванец, который думал, что честью можно остановить топор». Но ветер истории дул, как всегда, слепой и безразличный, унося с собой имена, слова, боль. Даже память о Румате стала чем-то вроде детской сказки — страшной и смутной, как отзвуки давнего кошмара.

В трюме корабля лежали ящики с артефактами: ржавые шлемы, свитки с запрещёнными стихами, горсть семян местного хлеба. Учёные Земли будут годами разбирать их, спорить, составлять отчёты. Антон представил, как кто-то в белом халате станет изучать его доспехи, искалеченные ударами, — и не найдёт на них ни капли той боли, что въелась в сталь. Прогресс — не линия, а спираль, закрученная вокруг костра из книг и костей. Всё повторяется. Даже здесь, через тысячу лет, они снова изобретут порох, построят гильотины, начнут жечь тех, кто осмелится читать между строк.

— Возвращаемся? — голос корабельного компьютера прозвучал как удар хлыста.

Антон кивнул, не находя ответа. Как объяснить им, Земле, что самое важное не вписывается в графы отчётов? Что можно сохранить цивилизацию и потерять душу. Что иногда единственный выбор — между жестокостью и бессилием.

Звездолёт рванул в прыжок, оставив после себя лишь вибрацию воздуха, которую кто-то принял за раскат грома. А далеко внизу, в сердце континента, мальчик с обожжёнными пальцами поднял обломок ржавого меча. Он ещё не знал, что будет делать: точить клинок или перо. Править, убивать, писать стихи о звёздах, которых никогда не видел. Его ладонь, как когда-то ладонь Антона, сжалась вокруг металла — твёрдого, настоящего.

И вселенная, равнодушная и безмолвная, продолжала вращаться. Потому что даже боги — всего лишь люди, которые однажды решили не закрывать глаза. А люди — всего лишь искры на ветру. Но иногда, очень редко, из искры рождается огонь.

Больше рассказов на Дзене

— Ладно, ладно, — сказал Румата. — Верю. Так пишешь что новое или нет?

— Собираюсь подать на рассмотрение министру рассуждение о новом государстве, образцом коего полагаю Область Святого Ордена.

— Это что же ты? — удивился Румата. — Всех нас в монахи хочешь?..

Отец Кин стиснул руки и подался вперед.

— Разрешите пояснить, благородный дон, — горячо сказал он, облизнув губы. — Суть совсем в ином! Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!

("Трудно быть богом")