Микропорыв
За окном портится погода, туча мрачная висит, раскинувшись на всё небо. Местами тянущая к земле свои части тела. Медленно и холодно. Чёткий, мрачный контраст цвета — тёмно-синее небо и коричневая, тяжёлая пелена у земли, растянувшаяся мутной волной.
Где-то в стороне — молния сверкнула? Затрепетало внутри немного, интересно стало. Но не страшно совсем — я же дома, что будет?
Поднялась пыль с асфальта, мелкой волной, и понеслась куда-то. Потом ещё пара волн, потом ещё. И вот уже просто поле монотонное, через которое не видно, что с другой стороны дороги.
Деревья согнулись так, что удивительно, как их не ломает.
Кромкой сознания замечаешь, как внешнее стекло пакета заколебалось. «Вот это ветер» — думаешь. Отойти бы надо.
Хлопок!!!
Ледяной таран шарахнул во всё тело, швырнув к стене. Не дав даже руками прикрыться от мелких, с зазубринами, огрызков стекла. Прижало, зажгло.
Приоткрыв глаз, прикрыв лицо руками: пыль, вода, ветки. Всё хлещет, впивается и жжёт, что татуху бьют — всю картину одним ударом. Вдохнуть не получается. Вверх, вниз, в стороны головой — в надежде хоть как-нибудь. Только вдох — сразу пыль в горле и замирание: «Не, не то».
В хаосе замечаешь тёмный зёв бывшей двери.
— Туда! Вглубь! — сразу мысль. — Подальше от окна.
Укрывшись за стеной, не слыша ничего, кроме воя ветра. Ощущая, как песок жжёт левое плечо. Пригнулся к полу, думая: «Куда дальше?»
Ванная!!!
Ползком, получив пару раз в бочину дверью, заползаешь туда. Пытаешься закрыть дверь. Но холодный и быстрый воздушный монстр, заглянувший к тебе через окно и наводящий свои порядки в твоём убежище, держит её.
Порыв ослаб — удалось захлопнуть. Сидишь на полу, дышишь в полной тьме. Жутко как-то. Завыло за дверью. Её потянуло наружу, застучал замок — так и хочется ей открыться и податься в пляс по коридору.
Вцепился за ручку. «Надо удержать». А монстр тянет, играясь, как будто только пальцем, — а ты уже ногой в стену упёрся. От напряжения мышцы сводит. Тьма — грохот за дверью — и неистовый вой. В ушах писк, почти ультразвук. Рывок, рывок, рывок. Никак этот монстр рычащий не успокоится. Может, он просто чешется, а у тебя паника, что швырнёт тебя о соседнюю стену, размозжив башку о бетон. От натуги из груди уже рычание вырывается — но терпишь, сопротивляешься.
Стало стихать. В панике и сомнениях, но ты отпускаешь рукоять — держать уже невыносимо от боли. Сердце как отбойник строительный в груди. Того и гляди проломит рёбра.
Слушаешь.
Завывания утихают неуверенно, иногда нарастая, — и ты снова хватаешься за ручку. Но то шутка от природы.
Выйти страшно.
Света нет.
Телефон в кармане. Включил фонарь. Свет от него, будто лазер, с болью обжёг единственный открытый, но прищуренный глаз.
«Что со вторым? Пыль — надо промыть». Повернувшись к крану, поднял флажок — воды нет. «Беда!»
Повернулся к зеркалу. Фиолетовое опухшее яблоко вместо глаза.
— Ох, ёпт! Где скорая? Надо промыть чем-то... Связи нет... Чайник! Чайник, чайник.
Рванул к двери. А выходить страшно. Тихонько нажимаешь на ручку, щелчок — и она просто осталась в ладони. Дверь, скрипя и трясясь, приоткрылась. Ты смотришь в щель с ужасом: щас кто-нибудь выскочит. Там темно и шум дождя, холодно и воздух сырой. Чувство, что тебя топит вода, которой не видно.
— Бред! — толкаешь дверь. По лицу что-то течёт.
В коридоре — как на свалку зашёл. В углу заметил помятый, знакомого цвета предмет — чёрт! Это чайник. Оглянулся на зеркало — кровь по лицу стекает.
— Да не! В глаз пыль попала... Это точно! Надо промыть просто, тем более я его чувствую, хе-хе. — Пригляделся к отражению, подсвеченному телефоном. — Да норм всё! Двигается.
— Где чайник? Промыть надо срочно... Ах, да!!! — поднял его, наклонил — только накипь внутри зашумела. — Сууука!
Паника всё больше накрывает.
Обернулся к бывшему окну — за ним дождь, который уверенно заливался в комнату. — Вода ведь. Пойдёт!
Под ногами захрустело стекло окна и разбитой посуды. Спустя пару осторожных шагов вспомнил, что ты босиком. — Ебааа! — приподняв одну, в ужасе осознал, что по ней уже красные кровопады, оставляющие лужи по всему коридору.
Вдохнул от жути так, что аж в рёбрах что-то хрустнуло. Опёрся руками на стену, в глазах сгустился мрак. Душно, хоть из окна и дует. Но ты стоишь, цепляясь пальцами за мелкую шершавость обоев. Впился ногтями. Но атмосфера давит, жмёт, размазывает. Ты сопротивляешься, выпрямляя вдруг уставшие ноги. Но нет. Не в этот раз. Медленно, но верно сползая на колени, ты теряешь те обрывки мыслей, что делали твой характер. То, что окружало тебя, стало непомерной тяжестью, тянущей к полу.
---
Свет. Очень ярко. Протёр глаз и, исподлобья прищурившись, снова взглянул на источник.
— «Окно? Маленькое?» — повернулся на бок. Человек в синем рядом сидит.
— Второй глаз в порядке, — услышал ты.
Про бравых курсантов в очках, грозу на крыльце и качающийся дачный домик: ностальгии пост
Встретила в метро бравого курсанта-отличника в парадной форме. Стоит такой при полном параде, на груди медали «За участие в Параде Победы». Я ещё присмотрелась — он в очках! Оказывается, на Красной площади в очках маршировать официально разрешено, если у тебя идеальный рост и строевая выправка.
И я сразу вспомнила наше Алабино и Апрелевку. А знали, что там на полигоне выстроена точная копия Красной площади в реальном масштабе, где они месяцами маршируют и репетируют?
мне сразу вспомнилось наше дачное детство. Наш домик был старенький, построенный ещё в 1950-х годах. Вспомнилось, как там летом постоянно шарахало и громыхало на полигоне. Мне, маленькой, так нравилось! Как шарахнет — земля дрожит, домик наш деревянный слегка покачивается, прямо драйв такой, дух захватывало!
А старшие во время этих взрывов всегда молчали. Мои отец и мать родились в конце тридцатых и застали войну совсем маленькими. А бабушка всю войну пропахала в Москве на Динамо заводе, работала там несколько смен и по ночам дежурила на крышах и тушила немецкие бомбы зажигалки, сбрасывая их в песок. Я только сейчас, спустя годы, начинаю понимать, что творилось у них на душе, когда на полигоне громыхало. Но для меня маленькой этот грохот захватывающий был захватывающей новинкой и игрой, а для них тяжёлым эхом пережитого ужаса, о котором они всю жизнь предпочитали не вспоминать.
Точно так же я обожала грозу. Выйдешь на крыльцо, а там гром гремит вовсю. Когда прямо сильно шарашит и весь дом трясётся — у меня внутри всё замирало от восторга. Моему отцу, кстати, это тоже очень нравилось. Он выходил, слушал раскаты и восхищённо говорил: «Ух, как шарахнуло!» Видимо, я тогда полностью словила этот отцовский вайб и до сих пор храню его в себе — обожаю это ощущение до дрожи в стенах.
А ещё я любила, когда неподалеку шёл тяжёлый товарняк вагонов на 40. Железка была не совсем рядом, но из-за пруда земля так мощно резонировала, что дом прямо плавно покачивало. Я под этот кач засыпала отлично, как в настоящем поезде. Лежишь в кровати, домик качается, а на душе такая детская безмятежность и абсолютный покой... И думаешь: «Как же классно, хоть бы этот товарняк шёл как можно дольше...»
Такая ностальгия прямо накатила от одного взгляда на этого курсанта. Эх, вернуть бы то дачное детство хотя бы на один денёк.

