Загадка агента Таврина.⁠⁠

О попытке немецкой разведки устроить покушение на Сталина первые публикации в СССР появились в начале 1970-х. В 1971 году в журнале «Смена» был напечатан очерк Андрея Соловьева «Сентябрь сорок четвертого…».

В этот очерке говорилось, что 5 сентября 1944 года вблизи райцентра Карманово Смоленской области военный патруль задержал немецких агентов, которые имели документы на имя заместителя начальника отдела контрразведки СМЕРШ 39-й армии 1-го Прибалтийского фронта майора Петра Ивановича Таврина и секретаря того же отдела младшего лейтенанта Лидии Яковлевны Шиловой. Агенты-террористы, как сообщалось далее, были высажены с тяжелого десантного самолета «Арадо-332», обладавшего большой дальностью и высотой полета и приспособленного к посадке на необорудованные площадки. Таврин и Шилова на немецком мотоцикле направлялись в Москву с заданием осуществить покушение на Сталина, однако были арестованы и во всем признались.

Таврин (Шило) Петр Иванович

Шилова Л.Я.

По словам Соловьева, истинное имя агента – Петр Иванович Шило. Он родился в 1909 году в Черниговской области в крестьянской семье.

В 1932 году в Саратове его арестовали за растрату крупной денежной суммы, при всем том Шило из-под ареста бежал и скрывался под фамилиями Серкова, Гаврина и Таврина.

В 1935 году его арестовали повторно, тем не менее Шило опять-таки бежал.

В 1941 году Шило под фамилией Таврин был призван в Красную армию, а уже 30 мая 1942 года на Северо-Западном фронте он добровольно сдался в плен. У немцев Петр Иванович Таврин будто бы стал агентом гестапо, работал в качестве провокатора в лагерях для военнопленных и даже почему-то в Венской тюрьме, а после этого, в июле 1943 года, его как будто вторично вербуют сотрудники РСХА (хотя гестапо как раз и было одним из отделов имперского Главного управления безопасности). Тогда же, в июле, Таврина направляют в Берлин, где начальник восточного отдела РСХА обер-штурмбанфюрер Грейфе предложил ему «осуществить важнейший террористический акт в Москве».

С конца сентября 1943 года в течение двух месяцев будущий террорист проходил интенсивную подготовку, после этого в декабре возвратился в Берлин, где встретился с Отто Скорцени и генералом Власовым. Ему якобы еще не сказали, кого именно придется убить (хотя с самого начала знали, что речь идет о Сталине).

Тренировки на стрельбище

С января 1944 года Таврина готовили к заброске в советский тыл, сшили форму, изготовили документы, а также снабдили высшими советскими орденами и Золотой Звездой (по легенде он – Герой Советского Союза).

В апреле 1944 года агента заново вызвали в Берлин, где, в конце концов, назвали имя объекта покушения, а потом опять повезли на встречу с Власовым.

В начале августа 1944 года подготовка Таврина была завершена. Он был вооружен пистолетами разных систем с отравленными пулями, ручным бронебойным гранатометом «панцеркнаке», который умещался в рукаве шинели, магнитными минами, а также обеспечили рацией и 500 тысячами рублей советских денег.

Гранатомет «панцеркнаке»

В качестве его радистки летела сожительница Таврина Л. Я. Шилова.

4 сентября 1944 года агента с радисткой самолетом забрасывают в район между Ржевом и Вязьмой, причем при посадке «Арадо» потерпел аварию и взлететь уже не смог.

Спецсамолет АРАДО 332

Андрей Соловьев предполагал, что во время второй встречи с Власовым Таврин оказался в поле зрения советской разведки. Скорее всего, в Москву ушло предупреждение, когда именно и где ждать террористов, которые собирались убить Сталина.

Печати и штампы из экипировки агента

Автор очерка опубликовал также и фотографию Таврина в форме советского офицера вместе с оберштурмбанфюрером Грейфе. Правда, при внимательном анализе ракурсов, в которых оба они изображены на этом фото, возникает впечатление, что оно смонтировано из двух разных снимков. На этом фото на груди Таврина четко видны советские награды: Золотая Звезда Героя, орден Ленина, орден Александра Невского, два ордена Красного Знамени и один Красной Звезды.

П.И.Таврин в форме советского офицера (слева) и штурмбанфюрер Грейфе.Ордена на груди Таврина размещены неправильно.

Агент в капитанских погонах с неправильно расположенными орденами.

Агент в майорских погонах с правильно расположенными наградами.

К слову, возить агента, которого в абсолютной тайне готовили для ликвидации Сталина в штаб генерала Власова, где, как догадывались и сами немцы, было много советских информаторов, да еще посвящать самого генерала-коллаборациониста в сущность тавринского задания – это верх нелепости и нарушение азбучных правил конспирации.

Возможно поэтому, когда в 1976 году Соловьев включил очерк о неудавшемся покушении на Сталина в свою книгу с захватывающим названием «Волки гибнут в капканах», эпизод с посещениями Тавриным Власова и некоторые другие бесспорно авантюрные детали дальновидно исключил.

Таврин (справа) и Грейфе.

Новые вопросы к очерку Соловьева появляются после прочтения вышедшей в том же году книги Кукриджа, в которой Таврину посвящено две страницы. Стоит процитировать их полностью:«Летом 1942 года офицеры Гелена, занимавшиеся допросами военнопленных, обнаружили в лагере советского офицера, который, подобно Минишкию, был армейским политработником. Его звали Петр Иванович Таврин, и он был захвачен в плен 30 мая 1942 года в районе Ржева.Пленный заявил захватившим его немцам, что награжден орденами Красного Знамени и Александра Невского за службу на фронте и с гордостью показал им эти награды (странно, однако орден Александра Невского был учрежден позднее, в июле 1942 года. ); но после обычной идеологической обработки он выразил готовность вернуться обратно уже как шпион.

Удостоверение майора П. И. Таврина и другие документы.

Гелен отобрал Таврина для специальной подготовки, и в сентябре он был переброшен за линию фронта.

В течение двух лет Таврин оставался в России и последовательно назначался на ряд ответственных постов, сначала в Наркомате обороны, затем в Верховном штабе (вероятно, Кукридж так называет Генеральный штаб или Ставку Верховного Главнокомандования) и в конце концов в чине полковника в штабе маршала (в действительности – генерала армии) Ивана Черняховского.

После кровавых сражений за Днепр в 1943 году он был одним из 306 солдат и офицеров, которые вместе со своим командующим были удостоены высшей государственной награды – Золотой Звезды Героя Советского Союза. За весь этот период он отправил целый поток донесений.

Удостоверение Шиловой.

Однако в августе 1944 года Таврин послал сообщение, что попал под подозрение. Гелен решил отозвать его и обратился к подразделению «Цеппелин» с просьбой эвакуировать агента на «Мессершмитте» («Арадо-332» выпускался фирмой «Мессершмитт»).

Посадка самолета за линией фронта для того, чтобы забрать агентов, предпринималась в исключительных случаях и только тогда, когда спасаемый был немцем. Гелену поэтому пришлось скрыть национальность Таврина.

Что случилось дальше, мы можем узнать из официальной советской версии, которая звучит следующим образом:

«5 сентября 1944 года на дороге в Карманово недалеко от Смоленска патруль остановил мужчину и женщину, ехавших на мотоцикле. Мужчина был одет в форму полковника Советской Армии (в самом деле Красной Армии – прим. автора). Он с возмущением предъявил свои документы, но патрульный забрал его на пост военной разведки, где провели досмотр его вещмешка. Там нашли немецкую радиостанцию, не менее семи пистолетов с патронами и кожаный портфель с Золотой Звездой Героя Советского Союза, орденами Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды и несколькими медалями.

В швы были зашиты шифровальные блокноты и написанные шифром заметки на папиросной бумаге. После соответствующих допросов мужчина признался, что является немецким шпионом и что он и его жена собирались встретить немецкий самолет на тайной посадочной площадке на лугу вблизи Карманова. Туда была послана воинская часть, и, когда самолет приземлился, три члена экипажа были пленены, а один, оказавший сопротивление, убит.

Расследование показало, что П. И. Таврин, бывший офицер, перешедший на сторону гитлеровских фашистов в 1942 году и позднее вернувшийся на Родину, злостно обманывал Советскую власть. Он был назначен на ответственные посты и получил высокие награды, в то время как, делая вид, что служит Родине, многократно ее предавал.

Предатель Таврин и его женщина понесли заслуженное наказание за свои преступления».

Это был конец Таврина, но сделанное им, выразившееся в нескольких сотнях сообщений, собранных в три пухлых досье ФХО, не может быть уничтожено».

Видно, что версия Кукриджа совсем противоречит версии Соловьева. При этом бывший британский разведчик ссылается на сборник документов «Советские органы государственной безопасности», который издан на основе материалов Центрального государственного архива СССР. Трудно понять, какой именно архив имеется в виду, да и сборника документов с таким названием нет…

Давайте сравним версии Соловьева и Кукриджа.

У Соловьева Таврин (настоящая фамилия его Шило) – первоначально военнослужащий неизвестного звания и должности на Северо-Западном фронте, который добровольно сдался в плен (дата пленения – 30 мая 1942 года – у обоих авторов сходится), затем осенью 1944-го – майор из СМЕРШ 39-й армии 1-го Прибалтийского фронта.

У Кукриджа фамилия агента – тоже Таврин, но она единая. Вначале он – политработник неустановленного звания, против своей воли взятый в плен у Ржева. В момент задержания Петр Иванович – полковник, Герой Советского Союза, но его должность не называется.

Соловьев утверждает, что Таврина Героем Советского Союза сделали немцы, чтобы облегчить выполнение задания по устранению Сталина. Кукридж же настаивает на том, что Таврин реально был удостоен этого высокого звания за форсирование Днепра. А между тем, по данным Министерства обороны СССР и ряда исследований, среди тех, кто в годы войны был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза, нет лиц с фамилией Таврин или Шило. Указ от 17 октября 1943 года, на который ссылается Кукридж, в самом деле, содержит имена 307 солдат и офицеров 60-й армии И. Д. Черняховского, включая и самого командующего, но фамилии Таврин здесь нет.

В своей книге Соловьев приводит фотографию будто бы изъятой у Таврина подделанной газетной вырезки с истинным указом периода битвы за Днепр (но не от 17 октября), где в конце списка подставлена фамилия Таврина, которая отсутствуюет в оригинале.

Газетная вырезка с Указом о награждении. Расположение наград опять неправильное.

В случае если верна версия Кукриджа, то вероятны два возможных разъяснения.

1. Или Таврин реально служил в СМЕРШ и его могли наградить закрытым указом, а после разоблачения героя как немецкого шпиона все следы присвоения ему высокого звания чекисты, быть может, уничтожили.

2. Или подлинная фамилия агента была не Таврин, не Шило, а совершенно иная, и с помощью поддельных документов на имя Таврина он попытался добраться к месту посадки присланного за ним немецкого самолета. В этом случае настоящую фамилию агента надлежит искать в первую очередь в указе о присвоении звания Героя Советского Союза от 17 октября 1943 года, где до сих пор неидентифицированными остаются несколько десятков человек. Представления на Героя писались второпях, от руки, в боевой обстановке где совсем было не до каллиграфии. И когда в вышестоящих штабах расшифровывали командирскую скоропись, рождались люди с совершенно фантастическими фамилиями – как подпоручик Киже у Юрия Тынянова. Среди них может быть и подлинная фамилия немецкого агента.

Обложка судебно-следственного дела № 5071 (архивный № Н-21098). Том № 1.

Кстати, по словам Соловьева, медаль Золотая Звезда у Таврина была настоящая, однако принадлежала другому лицу, которое оказалось в плену у немцев. Во всяком случае, почти очевидно, что в момент ареста Таврин имел неподдельную Золотую Звезду, которая была выдана в период битвы за Днепр, раз он имел газетную вырезку с указом того времени (любой патруль по номеру мог установить, когда примерно произошло награждение).

В очерке Соловьева говорится, что в будучи агентом-провокатором, «прикидываясь то крупным советским командиром, то сотрудником органов госбезопасности, якобы выполняющим «специальное задание», умело легендируя свою «героическую» деятельность на фронте и в немецком тылу, Таврин втирался в доверие к советским военнопленным и усердно выявлял коммунистов и командно-политический состав, своевременно предупреждал гитлеровцев о готовящихся побегах из лагерей». Почти во всех этих ипостасях предстает Таврин и у Кукриджа. Скорее всего, информация обоих авторов, в конечном счете, исходит из одних источников, но что здесь правда, а что умелый вымысел, точно сказать нельзя.

Соловьев полагает, что Таврин и его спутница были высажены с немецкого самолета, который приземлился в советском тылу, Кукридж – что они, напротив, пробирались к месту посадки «Арадо-332», который должен был эвакуировать оказавшихся в опасности агентов в Германию. Причем оба называют одну и ту же дату и одно и то же место приземления самолета – 5 сентября 1944 года, вблизи райцентра Карманово Смоленской области.

И здесь они не ошибаются. В откликах на очерк Соловьева, которе были присланы в журнал «Смена», местные жители свидетельствуют, что в сентябре 1944 года разнесся слух о приземлении немецкого самолета и о мотоцикле с мужчиной и женщиной, которые были задержаны сотрудниками НКВД.

Из воспоминаниям бывшей сотрудницы службы ВНОС (Воздушное наблюдение, оповещение и связь) Н. А. Носковой (Сунцовой), которая засекла «Арадо», «потом сообщили, что самолет ждал сигнальных огней (костров) на поляне, но их не было, и самолет в темноте врезался в лес, повредив моторы». Это обстоятельство, а также подтверждение, что экипаж самолета был задержан позднее, чем двое на мотоцикле, говорит как будто в пользу версии Кукриджа.

Тем более что у Соловьева нет ни слова о том, что на месте приземления самолета, который доставил Таврина и Шилову, должны были гореть сигнальные костры.

Итак, можно сделать предположение, что Таврин со своей спутницей должны были в заблаговременно определенное время зажечь сигнальные огни, чтобы обозначить пилотам поляну, на которую надо садиться. Но агентов арестовали еще на пути к месту встречи, и поэтому разводить костры оказалось некому. А когда Таврин после допроса «с пристрастием» указал место посадки посланной туда группе захвата и воинской части для прочесывания леса, не составило большого труда переловить экипаж поврежденного самолета (не исключено, что к моменту посадки чекисты уже успели окружить поляну).

Таким образом, или Соловьев вольно или невольно стремится преуменьшить разведывательную деятельность ценного немецкого агента П. И. Таврина, говоря, что он был не разведчик, а террорист, причем неудавшийся; или Кукридж формирует легенду о Таврине-разведчике, вместе с тем скрывая провалившуюся попытку покушения на Сталина, к организации которого мог быть причастен не только Шелленберг, но и столь симпатичный Кукриджу Гелен.

В 1993 году в журнале «Служба безопасности» № 3 были опубликованы новые документы по делу Таврина, которые были найдены в архивах органов советской госбезопасности.

Казалось, они наконец-то все расставят по своим местам, тем не менее при более скрупулезном изучении опубликованные «Спецсообщение о задержании агентов немецкой разведки Таврина и Шиловой» и «Протокол допроса Таврина Петра Ивановича» (у обоих документов отсутствует дата) лишь еще больше запутывают вопрос о Таврине-Шило и попытке организации покушения на Сталина осенью 1944 года.

В «Спецсообщении» говорится, что служба ВНОС обнаружила вражеский самолет, который летел в направлении Можайска в 1 час 50 минут ночи 5 сентября 1944 года. В 3 часа утра самолет, будто бы после обстрела на станции Кубинка, повернул обратно и с загоревшимся мотором стал приземляться в районе деревень Яковлево и Завражье Кармановского района.

Через час командир Запрудковской группы охраны порядка Алмазов сообщил в Кармановский райотдел НКВД, что аварийный самолет приземлился и от него на мотоцикле немецкой марки отъехали мужчина и женщина, оба в советской военной форме, которые в деревне Яковлево спрашивали дорогу на Ржев (к тому времени к месту падения самолета уже направлялась группа чекистов). Местные жители показали этим двоим дорогу на Карманово, но на их задержание уже отправилась опергруппа Гжатского НКВД. Дальше хочется процитировать документ дословно – уж больно забавные вещи в нем сообщаются:

«В 2 километрах от поселка Карманово в направлении деревни Самуйлово начальник райотдела НКВД товарищ Ветров заметил мотоцикл, движущийся в поселок Карманово, и по приметам определил, что ехавшие на мотоцикле являются те лица, которые выехали от приземлившегося самолета, стал на велосипеде преследовать их и настиг в поселке Карманово».

На велосипеде нагнал немецкий «Цундап», который даже с грузом и людьми способен был развивать скорость до 120 километров в час?..

Затем «Спецсообщение» воспроизводит ту же информацию, что и в соловьевском очерке. Единственное важнейшее отличие: задержание террористов было произведено в 6 часов утра не патрулем, а опергруппой старшего лейтенанта милиции Ветрова из шести человек. Когда после запроса в Москву выяснилось, что никакого майора Таврина в СМЕРШ 39-й армии нет и никогда не было, Петр Иванович «был обезоружен и сознался, что он переброшен на самолете немецкой разведкой для диверсий и террора».

Весьма интересен перечень изъятого при обыске:

«3 чемодана с разными вещами, 4 орденских книжки, 5 орденов, 2 медали, Золотая Звезда Героя Советского Союза и гвардейский значок, ряд документов на имя Таврина, денег совзнаками 428 400 рублей, 116 мастичных печатей, 7 пистолетов, 2 охотничьих ружья центрального боя, 5 гранат, 1 мина и много боеприпасов». Настораживает отсутствие в этом спсике радиостанции, об изъятии которой у Таврина после ареста говорят и Соловьев, и Кукридж. А вот число пистолетов во всех трех источниках названо одно и то же – семь.

А вот пресловутый «панцеркнаке» в описи изъятого не фигурирует…

Вообще «Спецсообщение» оставляет впечатление, что сотрудники НКВД действовали как часы, как безотказный механизм, контролируя буквально каждый шаг Таврина и Шиловой, как будто давно уже ждали их прибытия.

Однако уже первый же допрос Таврина вызывает массу неразрешимых вопросов. Он сознается, что настоящая его фамилия – Шило, а Тавриным стал потому, что должен был скрываться от милиции: был не в ладах с уголовным кодексом из-за многократных растрат казенных денег.

На фронте Таврин командовал пулеметной ротой в 369-й дивизии 30-й армии и 30 мая 1942 года добровольно сдался в плен, потому что накануне особист поинтересовался, почему он из Шило стал Тавриным.

На допросе Петр Иванович сразу сообщил:

«Я имею задание германской разведки пробраться в Москву и организовать террористический акт против руководителя Советского государства И. В. Сталина».

О своей вербовке немецкой разведкой он показал следующее:

«В июне 1943 года в городе Вене, где я содержался в тюрьме за побег из лагеря военнопленных, меня вызвали офицеры гестапо Байер и Тельман и предложили сотрудничать с германской разведкой, на что я дал согласие».

Немного необычно, согласитесь, что в разведку вербует гестапо, задача которого заниматься контрразведывательными операциями, а в качестве объекта вербовки находят человека, после года плена пытавшегося совершить побег.

Неожиданное доверие немцев к нему Таврин толком так и не объяснил, а следователь этим обстоятельством почему-то не заинтересовался. Его заинтересовало только то, почему собственно Таврину была поручена ликвидация Сталина, считая не без основания, что тот до получения настолько необычного задания еще и позанимался «предательской работой». Таврин ответил, что оберштурмбанфюрер Грейфе поручил ему исполнение теракта, потому что его должным образом посоветовал ему Жиленков».......

Г. Н. Жиленков (на переднем плане).