Всемуко Путенабо⁠⁠

Этот детектив – нечто среднее между книгой и видеоклипом. Местами текст как бы забывает, что он художественная литература, и прикидывается сценарием. Но он все же книга, а не сценарий или заметки со съемок в киностудии. В двух словах форму и жанр можно определить как клип-детектив, а во многих…Во многих лучше сразу читать:

Часть 1 Пятница, вечер

Цок, пауза, цок, пауза, цок, цок, цок, цок… – деревянный отсчет.

Дррррвжжзззз… – вступает мотоциклетный рев электрогитары и сразу переходит в визг чего-то живого, что на глазах превращают в неживое. Подключается ударник: бум-бум-тымц! бум-бум-бдыщ! Окутывает с головы до ног чувственная полифония подхвативших ритм клавишных. – Начали!
***

Кристина позвонила, что не успевает. Кирилл приехал в сад, и…

– Павлика уже забрали.

– Кто?!!! Моргнули глаза, круглые на бледном:

– Н… не знаю. Я думала…

На лице воспитательницы – ужас. В душе Кирилла… Лучше промолчать, что там. Много чего, и почти все для детских ушек не прдназначено.

Она думала. Чем?! А еще глазки пыталась строить, корова… Тьфу, хорошо вслух не сказал.

– Кто забрал?! – выдохнул он вторично.

В глазах – тьма. В коленях – слабость. Скулы рвут кожу.

– Я не видела. Но…

– Но?!.. – Кирилл одновременно взбешен и опустошен.

– Здесь было несколько родителей… Павлик вышел вместе с Колей и Настей, оделся… Я видела, как его ведут за руку. Думала, кто-то из вас…

Думала!..

– Телефоны родителей Коли и Насти, быстро. – Кирилл опустился на детскую лавочку перед шкафчиками. – И всех, кто здесь был… или мог быть в ту минуту.

- - - - - - -

Мороз. На бровях – иней. Февраль в этом году – нет слов, одни междометья. Пальцы едва слушались, телефон врос в ухо:

– Кто именно вел Павлика за руку? Мужчина? Женщина? Как выглядели?

Ноги машинально несли Кирилла по знакомой дороге, взгляд прыгал по сторонам – вдруг?

Если бы не мороз…

– Вы не волнуйтесь. Может быть, это ваши дедушка или бабушка. – Голоса в трубке сменялись. Результат – ноль. – Кирилл, вы всем своим позвоните, может…

– Не может. Так все же?

– Не обратили внимания… Не видели… А Павлик – это который? Такой смешливый, стриженный, с торчащими розовыми ушками? Нет, сегодня не видели. Не знаем. Не помним.

Павлику – пять. Лопоухое чудо. «Р» и «л» не выговаривал, вместо них получалось «х»: «Павхик. Папа Кихих. Мама Кхистина». Весьма самостоятельный молодой человек. Если вспомнить про гены, то вполне мог смыться из садика и пойти домой сам.

«Домой» – в кавычках. С Кристиной разошлись два года назад. Сына, конечно, забрала она. Иногда просила посидеть с ним по вечерам или, как сегодня, взять на все выходные.

Щеки онемели. Негнущиеся пальцы с трудом спрятали бесполезный телефон. Глаза рыскали.

Кириллу тридцать один. Кристине – двадцать восемь. Алёне – двадцать пять. Алена ждет дома. Кристина – «дома», но не ждет. Думает, что Павлик с ним.

Надо смотреть лучше. Не найдется по пути туда – нужно вернуться обратно и расширить круг поиска. Проверить дворы. Стройки. Подъезды. Подвалы. Чердаки. Если Павлик ушел сам и заблудился – замерзнет. И это далеко не единственное, что может случиться в городе с ребенком.

Прочесать все. Поставить на уши знакомых и незнакомых.

Мысли скрежетали по нервам, царапали мозг изнутри и ломали на кровавые куски. Не мысли, а ядовитые когти. Дедушки и бабушки? Тети и дяди? Увы, нет никого, кто мог бы забрать сына вместо.

Полиция? Самое простое. Ага, так и бросились они в минус тридцать искать живую иголку в каменном стогу. Заявление, конечно, примут, но не больше. Им нужна уверенность, что ребенок действительно пропал.

Ребенок действительно пропал.

Плечи передернуло. Мороз не только снаружи. В носу – оплавленный лед. Выбросы пара участились, пульс сошел с ума. Сапоги отскрипывали в снегу реквием по будущему.

И все же – полиция. Кирилл вновь лезет за телефоном, и в этот момент раздается звонок.

- - - - - - -

Слева – блондин. Вееры ресниц подрагивают. На лице – умиротворение и отрешенное блаженство. Ему хорошо и снится что-то приятное.

Она осторожно поворачивает голову направо.

Брюнет. Тоже спит. Тоже доволен. Еще бы.

Она улыбается, сладко потягивается и аккуратно, чтобы никого не разбудить, выбирается из-под одеяла. Ногами – прямо на подушку, иначе никак. По всему телу – мурашки. Она ежится и обхватывает себя за плечи. Все равно холодно. Перешагнув блондина, она несется в детскую. В ванную бы нужно, но ванная подождет. И одеться – подождет. Все подождет.

Под ногами – холодный линолеум. Его сменяет пушистый коврик. Дверь – на защелку. Она склоняется над спрятанным в детском шкафчике ноутбуком.

В комнате темновато. Спасают уличные фонари, сквозь шторы проникает немного света. Взгляд опускается на часы внизу экрана – всего лишь семь вечера. Надо же, как погуляли. Вечер. Хотя… Время суток – относительно. Оно зависит от стиля жизни и конкретного занятия.

Забрать Павлика она поручила бывшему мужу. Мальчику нужно мужское влияние, нужен пример, и лучше с отцом, чем с этими.

Образовавшимся временем она распорядилась безупречно. А завтра… Завтра будет еще безупречней. Завтра будет нечто!

Громкость выставлена на минимум еще вчера. Аппарат просыпается, недовольно жужжит и показывает. Кулаки победно сжимаются: есть! Одним выстрелом – двух зайцев. Красота. Думали, что охотники. Кролики! Не все скоту с маслом. Теперь посмотрим, как запрыгаете.

Пальцы стрекозами порхают по клавиатуре, отсветы на стенах сменяются вместе с фоном открываемых окон.

Кому: Чрезвычайная комиссия.

Тема: Срочное кино.

Пароль: Ложись.

Отправлено.

Шорх! – стерто и удалено из корзины. Пасть ноута с легким всхлипом захлопывается.

Даже как бы потеплело. Ноги на коврике. Грудь торчком, но уже без пупырышек. Кстати, грудь очень даже ничего, если не забывать про осанку и плечи.

Счастливый выдох: дело сделано. Прикрыв шкафчик, Кристина выглядывает из детской.

Блондин проснулся. Видит ее. Счастлив. Чертов кроль ненасытный. Сейчас, милый, сейчас, мой зайчик, уже иду. Но сначала в ванную, на минутку… или на три… Глядишь, и нужный звоночек раздастся.

- - - - - - -

– Привет. Нервничаешь?

– Кто это? – Кирилл глядит на незнакомый номер.

Намеренно гнусящий голос хихикает:

– Меньше знаешь – крепче спишь. Готов безболезненно расстаться с некоторой суммой в обмен на жизнь близкого человека?

Кирилл замер.

– Слушаю.

– Умница. Насчет излишних телодвижений в сторону красных и-дробь-или черных понимаешь. Шаг в ту сторону – прости, тебя предупреждали. Тогда – прими, Господи, душу создания своего…

– Понял уже, – перебивает Кирилл. – Сколько?

– Совсем чуть-чуть по нынешним меркам. Десять кило зеленых.

Десять тысяч долларов. Кирилл даже не колеблется.

– Когда?

Слышно удивление, смешанное с уважением:

– Завтра в полдень.

– Где?

– Бродвей. Арка. И без хвоста. Понимаешь.

– Буду.

– Приятно иметь дело. Бывай.

Ту. Ту. Ту.

Завтра в двенадцать. Центральная улица. Главный вход в торговый центр «Атриум». В полицию не заявлять. К бандитам и детективам не обращаться. Уф.

От сердца отлегло. Ясность. Спокойствие.

Все живы.

- - - - - - -

(продолжение следует)